Дело 4. Как-то немец, японец и англичанин

1998

      Старшая дочь Изаму, Мацумото Кимико, представлялась Наоки юки-онной. Она смотрела на окружающих надменно, с вечно спокойным, словно водная гладь, выражением лица. Никогда не повышала голос, вела себя скромно и учтиво, но и улыбками бросалась неохотно, предпочитая держать дистанцию с собеседником. Одним словом, полная противоположность сестры. Накамура редко видел Кимико. После поступления в университет та практически не появлялась в стенах родного дома. И без того исключительные разговоры обычно длились не дольше минуты, ограничиваясь вежливыми приветствиями. К отцу на работу Мацумото заходила не часто и каждый раз уносила из отдела ноги. Казалось, что она больше никогда вернётся, но вновь заходила по какой-нибудь несущественной причине.       — Старик на паре, зря пришла, — Наоки даже не оторвался от отчёта во время очередного визита.       — Я не к нему, — Кимико подошла к столу, поправила разбросанные листы, заставив Накамуру поднять взгляд. — Что ты делаешь после работы?       Увидев замешательство, она тут же постаралась объясниться.       — Я поздно возвращаюсь с занятий. Отец волнуется, поэтому хочет найти кого-то, чтобы провожал меня до общежития. Ты не против?       Наоки молчал, не в силах оторваться от глаз Кимико. На них многие обращали внимание, и только сейчас Накамура осознал, почему. Бездонные, невероятно глубокие, с печалью, застывшей в них. А смесь японских и европейских черт придавала особенное очарование.       — Да? — уточнила Кимико, когда пауза затянулась.       Невольное «да» соскользнуло с губ прежде, чем Наоки осознал, на что согласился.       Сначала оба чувствовали себя неловко, но через время молчаливые пятиминутные прогулки под ночным небом превратились в полчаса днём. Кимико много рассказывала про Токио, откуда семья переехали в девяносто первом, показывала интересные места в Йокогаме. Они вместе пробовали необычную еду, бродили по улицам, смотрели фильмы. Мацумото стала единственной, кого бы Наоки мог назвать «знакомой» без неприязни. Единственной, с кем он проводил время помимо старика. Глаза Кимико, казалось, теплели при виде Наоки, но тот стал замечать, будто в них появилась загадка. Кимико чего-то ждала, но Накамура не успел раскрыть чего именно, как прогулки резко прекратились.       Первым забеспокоился Изаму. Ученик перестал гулять, потерял сон, без конца переписывал отчёты. Последней каплей стал солёный кофе. Накамура отмахивался, но Шлейден уже решил — нужно переключить внимание Наоки. Выбор пал на вождение. Накамура записался в автошколу, будничные вечера прозябал над ненавистными учебниками, а на выходных со стариком выезжал за город для тренировки.       Местность выбрали пустующую, за пределами города. Когда-то здесь находился подъезд к храму Кояма, но после обвала часть сооружений не смогли очистить, потому участок дороги, ведущий туда, остался заброшен. От того оба, ученик и наставник, насторожились, стоило в зеркале заднего вида промелькнуть тени.       — Останови-ка, — старик вышел из салона, Наоки услышал, как щёлкнул предохранитель. — Выходите с поднятыми руками!       Растительность зашевелились, из кустов действительно появился незнакомец — странный турист, по крайней мере, не японской внешности.       — Что вы тут делаете? Вам нужна помощь?       Изаму постепенно сокращал расстояние, но с каждым шагом незнакомец дрожал всё больше.       — I nоt undestand. Whаt... Whаt you?       — Verstehen Sie Deutsch?       — Whаt nоt undestand.       Догадка с туристом оказалась верна, но, мельком взглянув наверх, туда, где на крутой возвышенности располагался храм, Наоки с трудом представлял, как иностранец отбился от группы и спустился сюда, не набив синяки и не испачкав одежды. Накамура усмехнулся от иронии: обычно туристы пропадали здесь, а этот нашёлся. Но что-то не давало Изаму покоя.       — Отвезём его в полицию, там решим, что делать.       Настала очередь Наоки идти к туристу, пока Шлейден занимал водительское место. Незнакомец напрягся сильнее, хотел было куда-то бежать, но Накамура схватил его за плечо, заломил руку и силой усадил неизвестного на заднее сидение. Хоть Изаму сказал, что отвезёт неизвестного в полицию, остановил машину у следовательского отдела. Жестом попросив ученика выйти, наставник незаметно передал ему оружие, на всякий случай.       — Посторожи его, я быстро.       Наоки облокотился на машину. Ничего не происходило, и следователь ненадолго отвлёкся, рассматривая пистолет. Старик всегда носил его с собой, даже дома. Закралось предположение, что наставник чувствовал от иностранца опасность. Накамура бросил взгляд на сидения, но неизвестный исчез. Наоки обежал автомобиль, оглядел округу, обыскал парковку, но не смог объяснить вернувшимся следователям, что произошло. Правда коллеги, что позже увидели дилетантский побег на камерах видеонаблюдения, в голос смеялись на протяжении недели.

***

      — Где все рубашки?! — Накамура громко хлопнул дверцей шкафа.       Глядя на полтора метра чистой ярости, старик не мог не усмехнуться:       — Можешь взять мою.       Наоки в ответ недовольно фыркнул. Одежда старика на ученике висела, как на пугале. Ещё раз становиться посмешищем отдела Накамура не горел желанием. Краем глаза заметил, что дверь в соседнюю комнату приоткрылась. Он уверенно двинулся вперёд — щель сразу же захлопнулась. Наоки ураганом ворвался в комнату. Йосико пискнула и, словно мышь, юркнула к отцу. Тот со снисхождением погладил дочь по макушке, за что получил упрёк:       — Не смей её защищать!       — Оставьте разборки на вечер. Мы уже опаздываем.       — Киса сама виновата! Пусть купит больше вещей, — вопреки наставлениям отца, Йосико не планировала отступать.       — Где? — Наоки последовал её примеру, проигнорировав слова наставника.       — Одна прожглась утюгом.       — Вторая?       — Случайно постиралась с цветным.       — Третья?       — Не успела зашиться... — с каждым предложением голос Йосико затихал. Она чувствовала себя виноватой, но не хотела признавать. Накамура бросился к ней, желая оттаскать малявку за уши, но та ловко кружила вокруг отца.       — Так, хватит, — вновь вмешался Изаму, схватив обоих нарушителей тишины. — Наоки, возьми ту, что порвал, и накинь пиджак. Доедем до отделения, там я что-нибудь придумаю. Йосико, уберись до вечера и приготовь ужин. Я приду, проверю домашнюю работу.       — Это нечестно! — сразу же запротестовала дочь, но Шлейден уже покинул квартиру, подразумевая, что разговор окончен.       Наоки воспользовался ситуацией и тут же отвесил щелбан зазевавшейся Йосико. Та схватилась за лоб и, насупившись, смотрела на удаляющихся взрослых.       Неожиданной спасительницей стала Кимико. Наоки увлечённо наблюдал, как та ловко накладывала стежки. Мацумото не думала оставаться надолго, но на столе уже оказались три кружки с кофе. Накамура предпочёл бы ретироваться, но старик покачал головой. Если отец с дочерью останутся в кабинете одни — несомненно разразится буря.       — Как у тебя с учёбой? Готова к промежуточной аттестации?       — Я не думаю, что с этим возникнут трудности. Дневник практики уже подписали.       — Никогда в тебе не сомневался, — Изаму и без этого знал об отличной успеваемости дочери, просто не мог лишний раз не похвалить её за труды, попытаться задобрить. — Как наставник? Не обижает? Работой не нагружает?       — Следователь Субаку — прекрасный учитель. Он хорошо ко мне относится и хвалит за успехи.       Наоки мысленно оспорил это мнение. Субаку Кэтсу не успел выделиться ни заслугами, ни делами, но уже бахвалился перед студентами.       — Работа, конечно, хорошо, но что до личной жизни? Мальчики ухаживают?       Накамура каждый раз удивлялся, как старик ловко общался с преступниками, но с дочерью подбирал такие темы, будто рыл себе могилу. Оставалась надежда лишь на благоразумие Кимико, но заледеневший взгляд не оставлял места догадкам.       — Я мог бы познакомить тебя с кем-нибудь. Например, помнишь господина Нишики? Вы с его сыном играли в детстве. Между прочим, в том году он закончил университет с отличием. К тому же, недавно спрашивал о тебе. Что скажешь?       — Прости, не было удобного случая сказать. У меня уже есть пара.       Кимико внимательно следила за реакцией отца, но Наоки был шокирован не меньше.       — Это... очень неожиданно, — улыбка Изаму дрогнула, и всё же он постарался сохранить самообладание. — Скажешь, как его зовут?       Накамура с подозрением скосился на Кимико, но быстро догадался, что это лишь попытка позлить отца. Повестись на такое мог лишь идиот, потому Наоки посмел усмехнуться над нелепой попыткой.       — Субаку Кэтсу.       Наоки вскочил, пролив на рубашку кофе. Изаму раскрыл рот, но не мог подобрать слова.       — Так что, мне привести его через неделю знакомиться с родителями?       — Ты ведь делаешь это специально? Нет и ещё раз нет. Я против, — Изаму протёр лицо. Его смущала не сколько кандидатура Субаку, сколько работа будущего зятя. Не хватало четвёртого, если считать Накамуру, следователя в их семье.       — Ты знаешь, что скажу я.       — Кимико, стой! — приказал Изаму, но хлопок двери поставил точку в разговоре.       Официальное знакомство Изаму с Кэтсу не имело шанса пройти гладко. Наоки спрятал отчёты и остался допоздна на работе, чтобы избежать встречи. К разочарованию, с Субаку он всё-таки столкнулся. Накамуре на мгновение стало жаль незадачливого зятя, не имевшего смелости даже вдохнуть полной грудью.       — Рад видеть, Накамура.       Прошлая их встреча закончилось дракой. Сейчас же Субаку решил не вступать в конфликт, учитывая непростой вечер. Наоки не упустил возможности поиздеваться над следователем рангом выше.       — На выход, — по-хозяйски скомандовал он.       Кэтсу как с цепи сорвался, схватил Накамуру за грудки и практически прорычал:       — Можешь вести себя хоть минуту нормально?       — Я сделал одолжение, не ударив первым.       — Да ты настоящий самурай. Катану только где-то потерял.       — Я тебя и веткой забью.       Новое побоище предотвратила появившаяся в прихожей Кимико. Та с заботой поправила рубашку Наоки, даже не взглянув на Субаку. Наоки в благодарность помог Кимико накинуть плащ. Уже спускаясь вниз, она вновь обратилась к вышедшему их проводить Накамуру:       — Да. Прости, если вопрос покажется странным. Тебе никто не звонил с угрозами?       Врагов у Накамуры хватало, тех, кто его не переносил, было ещё больше, но пока все держали себя в руках.       — Нам дали расследовать странные звонки. Неизвестный звонит с разных номеров и предупреждает, что знает секреты, способные разрушить жизнь абонента. И, чтобы убедить человека, называет их. Цена молчания разная, обычно какие-то оккультные вещи, но если жертва отказывается и обращается в полицию — его тайны действительно раскрывают.       — Он читает мысли?       — Мы предполагали это. Но раз ты думаешь так же — это наиболее вероятный вариант. В общем, будь внимателен.       Попрощавшись, Кимико села в машину Субаку. Накамура ещё долго смотрел вслед, даже когда автомобиль скрылся за поворотом, задаваясь вопросом, будет ли он подвозить Мацумото, когда накопит на личную машину?

***

      Пока центральный отдел занимался рабочей рутиной, Изаму поручили расследовать весьма необычное дело. Потерпевшим числился Го Нориё, сын начальника Го.       Встреча с Нориё — не самое приятное воспоминание для Наоки. В наказание убираясь в архивах, Накамура среди лабиринтов стеллажей встретил ссутулившегося юношу. Незнакомец не походил на сотрудника, да и в следователи не годился — хилый и тощий. Он забился в дальний угол и что-то спешно переписывал с папки дела на запястье. Наоки даже разбираться не стал, выволок вопящего на всё отделение юношу за шкирку.       — Да ты знаешь, кто мой отец?! — Нориё был не в силах оказать иное сопротивление.       — А ты знаешь, кто мой? — так же нагло ответил Накамура.       Потасовка привлекла внимание окружающих. Тут же сообщили отцу, которым Нориё всё пытался запугать оппонента, подоспел и Изаму. Начальский сын всё пытался объясниться, обелить себя хотя бы в глазах родителя: в архивы он заглянул случайно, на руке ничего не писал, а Наоки его не просто выволок, но и избил. Рёзай так разозлился, что сам готов был поднять на Нориё руку.       С того момента стало ясно, что младший Го наживёт неприятностей.       Когда он пропал — кажется, единственным обеспокоенным человеком оказалась госпожа Го. Она пришла в квартиру к сыну и потеряла сознание, увидев на лице Нориё бугристую плесень. В больнице болезнь распознали быстро — такие неприятности приносили с собой тофу-кодзо, и избавиться от заразы можно, только лишив ёкая жизни.       — Давно не виделись, Нориё. Как съехал от родителей — перестал совсем со мной здороваться. Неужели дядя Изаму не достоин даже приятных слов? — зайдя в палату, Изаму поставил стул рядом с постелью больного. За дверью Наоки приготовился писать протокол.       — П-простите... — Нориё потупил взгляд в сторону выхода, но никого более не увидел.       — Отец не придёт?       — Конечно нет. Он будет сильно ругаться, а тебе нужен покой. Давай начнём с чего-нибудь простого.       Пока Изаму, почёсывая щетину, обдумывал вопрос, Нориё набрал побольше воздуха в грудь и как можно увереннее произнёс:       — Что бы вы не спрашивали — й-я не знаю, — Го заикнулся, тут же почувствовал свою слабость, отвернул голову, чтобы не смотреть Шлейдену в глаза.       — Даже как тебя зовут? — добродушно улыбнулся следователь, чем ещё больше смутил Нориё.       — Нет, но...       — Как дела в университете? Напомни, на каком ты курсе?       — На третьем.       — Быстро же летит время. А когда-то вместе с Кимико в песочнице лепил куличики. Ах, какое было время. Помню, возвращаемся мы с твоим отцом...       Изаму создавал впечатление хорошего друга семьи, того самого, что приходит по праздникам, дарит подарки и треплет детей за уши несмотря на возраст. Они немного поговорили об университете, Нориё даже вскользь упомянул клуб по интересам, в котором состоит. Наоки скривился от вызывающего названия. «Ванюдо». Его участники навряд ли пили чай и разговаривали об учёбе.       — Сейчас ничего не болит?       — Нет. Мне дали обезболивающее недавно.       — До этого ты тоже их принимал?       Го неуверенно кивнул, чувствуя, что разговор плавно перетекает в допрос.       — Как давно заметил что-то странное?       — Я не помню.       — Хорошо, а сколько раз ходил в аптеку?       — Не помню.       — Ты ведь знаешь, кто такие тофу-кодзо?       — Не думаю... — ложь давалась тяжело, но Нориё боялся говорить правду.       — Я объясню. Это ёкаи небольшого роста, выглядящие, как дети. Иногда имеют один глаз, иногда два, но это не так важно. В руках они несут поднос с тофу, покрытым кленовым листом. Сейчас подумай хорошо и скажи — к тебе не подходил какой-нибудь мальчик и не предлагал что-нибудь?       — Не по...       — Подумай, это может стоить тебе жизни, — в непривычно строгой манере перебил Изаму, не отводя взгляда от Нориё.       Молчание продлилось достаточно долго, чтобы у Наоки начало звенеть в ушах, как наконец тихо, совсем беззвучно, Го пробормотал, склонив голову:       — Да. Кажется, да.       — Ты помнишь, когда это было?       — Нет.       — Хорошо. Тогда скажи, в будний день или в выходной? С утра, когда ты шёл на учёбу, или после неё? Может вечером, когда ты вышел погулять с друзьями? Фонари уже горели?       — Вечером... Когда горели фонари.       — Где? Ты добирался до этого места на автобусе, тебя подвезли, дошёл пешком?       — Меня... Меня... Меня...       Нориё всё силился что-то сказать, но по лицу стекли слёзы. Изаму тут же прижал Го к себе, принялся гладить по голове и успокаивать мягкими словами. Хвалил за честность, за смелость, заставляя Нориё чувствовать ещё большую вину. Признательного рассказа более не требовалось. Следователи могли найти аптеку, уточнить дату, опросить одногруппников и друзей. И всё-таки, собрав последние крохи решимости, Нориё рассказал, что попробовал тофу во время прогулки с участниками клуба по оживлённой торговой улице. Не той, о которой думают жители города в первую очередь. Другая, пользующаяся большей популярностью у туристов, ведь начинала она работать не с утра, как первая, а с наступлением сумерек. Место, можно сказать, неблагополучное, ведь большинство посетителей оказывались ёкаями. И хотя обычным людям нечего делать в том районе в сумерках — такие, как Нориё, желающие пощекотать нервы, находили там проблемы.

***

      — Так стараешься ради какого-то придурка? — пробубнил Накамура, но Изаму саркастично заметил:       — Рёзай тоже самое говорит, когда я выгораживаю тебя.       — Серьёзно, старик, куда ты так наряжаешься? От тебя не ёкаи — люди разбегутся.       — Сочту за комплимент.       Наоки не помнил ни разу, чтобы Изаму носил что-то, кроме рубашек и брюк. Даже плащи почти одинаковые. Зато галстуков целая коллекция, на каждый день недели, праздники и выходные, что окружающие начинали сомневаться, был ли у Шлейдена вкус, а может ему не доставало глаз. Сейчас можно было убедиться в этом — одежда оказалась такой яркой, будто украденной с какого-то пугала, нелепая шляпа только прибавляла комичности.       — Повтори, что я тебе говорил, — заканчивая приготовления у зеркала, Изаму увидел, как Наоки закатил глаза.       — Держаться рядом, ни на кого не смотреть, ничего не есть, не пить, настоящее имя не говорить.       — Отлично, — наставник довольно улыбнулся и, проходя мимо, щёлкнул Наоки по тёмным очкам, и те неуклюже упали на переносицу. Красные глаза Наоки могли привлечь ненужное внимание, как и светлые волосы старика. — Пошли. Нас уже ждут.       Только ступив на торговую улицу, Наоки понял, для чего старик так вызывающе оделся. В свете красных фонарей силуэты людей сбивались в необъятную массу. Ушастые, хвостатые, глазастые, рукастые — в общем, самый разношёрстный сброд бродил от прилавка к прилавку. В буйстве красок именно те, кто оделись невзрачно, смотрелись потухшими пикселями на экране, привлекая внимание. Создавалось ощущение, что Накамура находился на ночном параде ста духов. Он так часто касался мира ёкаев, но никогда не задумывался о настоящей его личине.       — Хотите продегустировать тофу?       Очень скоро из толпы перед ними выплыл совсем юный мальчишка. Он смотрел своим большим, ясным глазом на следователей и так старательно протягивал им поднос, что поднялся на носочки. Кубики тофу сами просились в рот, но вместо этого старик присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком.       — Ты не устал бродить тут, малыш?       — О чём вы?       — Я открываю ресторан неподалёку, и мне нужны такие трудолюбивые работники, как ты. Как думаешь, справишься с такой непростой работой? Всё же это лучше, чем каждый день бесцельно ходить здесь в одиночестве, — Изаму подмигнул, и доверчивый ёкай тут же согласился, даже не задумываясь. Способ оказался нехитрый, низшие ёкаи никогда не отличались ни умом, ни славой в поднебесной.       Так, планомерно, вместе с другими следователями, они отловили всех тофу-кодзо в районе.       Скоро Нориё пошёл на поправку. Начальник Го был так благодарен, не поскупился на крепкие объятия для друга и на такой же крепкий алкоголь. Шлейден не отказался, вместе они взяли выходной и засели в доме Го.       Когда стемнело, Накамура приехал забирать старика. Наставник уже ждал на крыльце аккуратного двухэтажного дома. Заметив знакомый силуэт, Изаму не скрыл тёплой улыбки, хотел уже подняться, но не удержался и накренился, но ученик успел его подхватить.       — С ума сошёл?       — Как я счастлив, Наоки…       Старик всю дорогу нёс чушь. Иногда он нёс бред и будучи трезвым, но сейчас перешёл все границы. Даже когда машина остановились, и Наоки вышел, чтобы помочь Шлейдену подняться, тот не замолкал.       — Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю — может, все, кто называют тебя моим сыном, правы?       Ученик поморщился от воспоминаний. Иногда знакомые Изаму со смущением пытались припомнить, был ли у Шлейдена сын, а старик, словно желая вогнать Наоки в краску, непременно подыгрывал.       — Не неси чепухи. Я даже на тебя не похож.       — Нет, это ты так думаешь. На самом деле, ты так напоминаешь меня в молодости… Твой горящий взгляд, твоя энергия… По правде, я так счастлив. Счастлив, как никогда. Я знаю, тебе не нужен отец, и всё такое, я бы был не против признать в тебе сына.       По приезде старика с трудом удалось уложить спать: он всё порывался то обнять ученика, то вновь позвонить Рёзаю. Наоки так вымотался, что без сил рухнул на кровать. Последнее, чего он ожидал — это полуночного звонка.       — Накамура Наоки, слушаю.       — Я знаю твою самую сокровенную тайну. Ты ведь не человек? Если хочешь, чтобы всё осталось в секрете, приезжай на заброшенную заправку за городом вместе с амулетом, отводящих от дома путников. И не смей никому говорить.       Когда Кимико предположила, что подозреваемый способен читать мысли, Накамура не удосужился узнать о твари подробнее. Сейчас на ум приходили всего два существа: аманодзяку и сатори, но оба они не встречались в городе. Наоки не знал, к кому обратиться. Нужно ли было к кому-то обращаться? Подвергать опасности Кимико не следовало, а старик... Что сделает он, узнав, кого пригрел на груди?       — Далеко собрался?       Наоки вздрогнул и медленно повернул голову. Лицо Шлейдена тускло подсвечивалось экраном телефона. В голове ученика застряло «идиот». Именно так он себя чувствовал. Ему ещё не получилось обмануть старика.       — Я не человек.       Наоки застыл, готовый драться, но старик спокойно протянул руку, мягко коснулся макушки. Накамура зажмурился. Наставник никогда его не бил, но почему-то именно сейчас ученик ожидал удар. Следовало ударить первым, но руки словно сковали наручниками. Так Наоки оказался втянут в некрепкие объятия.       — Что за глупости ты говоришь? — наставнику было тяжело стоять. С каждой минутой он терял силы, потому медленно опустился на пол, не отпуская ученика. — Я видел анализы. Ты человек.       — Но на мне не остаётся шрамов! — воскликнул Накамура, и старик поморщился от головной боли.       — Не веришь мне?       Наоки закусил губу. Не верил, но очень хотел.       — С чего ты вообще вспомнил об этом? И куда собрался на ночь глядя?       Накамура рассказал всё — это было единственным правильным решением. Наставник в ответ позвонил Рёзаю, поставил на уши половину отдела. Пока те готовили для ёкая ловушки — Рёзай, Изаму и Наоки наблюдали за обстановкой издалека. В отличие от старика, что угрюмо сидел на заднем сидении, борясь с тошнотой и головной болью, начальник Го казался бодрее, будто вовсе не пил. Под шипенье рации Рёзай с Наоки смотрели вдаль, где виднелся смутный силуэт заправки.       — Разве он клюнет?       — Обычно расстояние, на котором ёкаи читают мысли, не превышает пятьсот метров, — послышался тихий голос наставника.       — Снайперы стоят дальше, — вмешался Рёзай. — Группа захвата по обеим сторонам дороги, часть находятся возле заправки.       — Нам просто нужно найти странного человека, а дальше дело стрелков. Даже если он узнает про ловушку — определить точное количество людей и их расположение не сможет.       — А если мы его упустим? — уточнил Накамура.       — Главное — отсутствие жертв.       Но Рёзай тут же заметил:       — Не найдём его сейчас — утром обыщем местность с собаками.       Ни через десять минут, ни через двадцать, ни через полчаса ёкай не появился. Изаму успел замёрзнуть, хоть и прятался от холодного ветра, Рёзай нервно бродил из стороны в сторону, а Наоки потерял всякое терпение. Очевидно, их ловушка не сработала, но старшие следователи намеревались ждать до самого утра.       — Кто здесь?! — вдруг встрепенулся Шлейден.       Рёзай с Наоки напряглись. Недалеко Накамура заметил трепещущие кусты. Что-то или кто-то пряталось там. Наоки осторожно приблизился, сжимая в руках пистолет. Резким движением он раскрыл ветви, но никого не увидел, однако сразу получил удар сбоку. Оружие грубо отобрали.       Иностранец, тот самый, который когда-то ловко сбежал с парковки, принялся с воплями размахивать пистолетом.       — Всех убью!       Следователи поочерёдно подняли руки. Наоки находился ближе всех, но стоило ему только подумать о нападении — дуло тут же оказывалось направлено на него.       — Ты! В машину! — преступник махнул Накамуре, поняв, что он хоть и прыткий, но самый неопытный. Пришлось подчиниться, но на этом приказы не закончились. Ёкая трясло, и он лихорадочно цеплялся за мысли. — Нет! Или да..! Не путайте меня!       Следующим иностранец указал на Шлейдена.       — Точно. Ты скажешь, как избежать засады. Поняли? А ты..! Оставайся здесь. Будет погоня, и они трупы!       Автомобиль отъехал. Наоки старался держать минимальную скорость, прислушиваясь к советам Изаму, как объехать ловушки, но ёкай то приставлял дуло к голове водителя, требуя ускорения, то менял указания и говорил ехать аккуратно, чтобы не врезаться в деревья. Приходилось прислушиваться, ведь оружие могло выстрелить в любой момент. Накамура старался не думать ни о чём, но потаённый голос не был подвластен разуму и нашёптывал способы расправиться с ёкаем. За балаганом в голове Наоки не заметил, как ёкай закрыл уши, поморщился, словно ему было невыносимо громко. Только очередной крик вывел Наоки из раздумий.       — Замолчите! Замолчите!       Раздался выстрел. Наоки выскочил из машины, непослушными руками распахнул заднюю дверь. На лицо старика попала кровь, и он брезгливо вытер её. На соседнем месте, запрокинув голову, осталось тело. Из пулевого отверстия сочилась кровь, стекала по сидению, пачкая салон. Не в силах самому справиться с преступником, Изаму кричал в голове, чтобы заглушить намерения ученика спастись. Шлейден боялся, что Накамура не поймёт, но опасения оказались напрасны.       — Я так горжусь тобой, — наставник устало протянул руку и взъерошил волосы Наоки.

***

      После случившегося всем нужен был отпуск, но не прошло и пары дней, как Изаму попросили выйти на работу. Вместе с ним поехал и Наоки.       Полицейские оцепили район возле храма Кояма, где когда-то подобрали иностранца. На месте следователей ждали Кимико с Субаку. Дело о мошеннических звонках переросло в засаду, что уже не укладывалось в полномочия Кэтсу. Возможно, поэтому, а может, по другой причине, Субаку стоял в отдалении, а его лицо отдавало странной зеленцой.       — Мы исследовали место, где вы нашли ёкая, — Кимико делала вид, что не знакома с отцом, а тот не настаивал на обратном. Следовательница указала в сторону, за обильной растительностью скрывался проход в туннель. — В ходе осмотра нашли пещеру, предполагаем, что это укрытие ёкая. Внутри неразветвлённый проход, внутри находится девушка. Она не проявляет агрессию, но её состояние критическое.       — Вы уверены, что это оно? — Изаму задумчиво почесал щетину.       — Нет, но на теле у неё высечены иероглифы.       Наоки впервые представился шанс увидеть кодаму — человека, проклятого особым образом. Обычно, такие люди сами приходили к ёкаям и заключали договор. В обмен на жизнь они просили что-то ценное, но всегда платили больше, чем получали. Душа кодамы не могла быть упокоена, и после смерти такие люди становились юрэй. Пока что существовал один способ разорвать договор — убить ёкая.       — Наоки, попробуешь вывести её?       Стоило Накамуре приблизиться — в нос ударил запах тухлого мяса. Неудивительно, почему Субаку в стороне так болезненно выглядел. Изаму обеспокоился, хотел было подойти, но остановился в паре шагов — тоже почувствовал аромат. Но после заминки Наоки погрузился в темноту.       Приходилось пробираться на корточках, освещая путь фонариком. С потолка то и дело падала мелкая крошка. Хотя потолок выглядел деревянным — оставаться здесь казалось опасным. Прогнившие балки могли не выдержать земли.       Туннель прорыли к погребённому оползнем зданию. Трудно было сказать, сделали это монахи или сам ёкай. Долго рассматривать убранство не пришлось, вскоре свет мазнул по женской фигуре, измождённой и пучеглазой. Всё тело покрывали глубокие кровоточащие порезы, складывающиеся в иероглифы, что начали гноиться и воспаляться. Рядом лежало нечто, завёрнутое в ткань, сантиметров семьдесят в высоту. Накамуре стало ещё хуже, когда он осознал, что это была не ткань, а человеческая кожа, а существо состояло из мяса. Волокна собирались в уродливые руки и ноги, которых было заметно больше. Хякумэ.       — Пойдём, — борясь с отвращением невнятно проговорил Наоки.       — What..?       Накамура бросил тщетные попытки и развернулся. Он вывалился из прохода в руки коллегам, жмурясь от солнца. Сейчас он выглядел не лучше Субаку. Тело не слушалось, и Наоки мог лишь удивиться, что не потерял сознание.       — Амонодзяку, — первое, что удалось произнести.       — Где девушка? — заволновался Изаму, поддерживая ученика под руку.       — Она иностранка. Не немка.       — Она говорила на английском, — подтвердил Кэтсу, отошедший от потрясения.       — Investigator Schleiden, let me help. I can talk to the victim.       Трое обернулись на Кимико. Не то, чтобы они не знали, что она знает английский. Скорее, они вовсе забыли про неё. Среди сказанного Изаму понял только своё имя, потому лишь догадывался о смысле сказанного. И всё же, что бы дочь ни попросила — ответ отца не имел смысла. Кимико поступила бы по-своему.       — Ich stimme zu, Ermittlerin Macumoto.       Незнакомку доставили в больницу, но добиться ничего вразумительного не получилось. Девушка одичала, боялась людей, выла и вырывалась. Разум её, казалось, остался в том месте, и теперь пострадавшая не могла связать слов, практически не отвечала на вопросы, но, на удивление, понимала простые просьбы на родном языке. Изаму был против, но Кимико осталась с незнакомкой, чтобы попытаться выцепить показания.       Всё шло к ожидаемому концу — писк приборов, толпы врачей, констатация смерти. Наоки равнодушно наблюдал за происходящим, пока не показалась Кимико. В белом халате, с бледным лицом, она казалась настоящим призраком. Накамура застыл — в глазах бездонных бушевала метель, но они уже не казались холодными, как раньше. Обжигающие слёзы полились по щекам, и Мацумото прижалась к Наоки, ища поддержки.

***

      — С днём рождения, киса!       Наоки не успел толком открыть глаза, как Йосико рывком стянула одеяло.       — Какой, к чёрту, день рождения? — Накамура сжался от холодка, попытался выцепить одеяло, но Мацумото ловко увернулась.       — Как? Тебя что, не предупредили?       — Солнышко! — окликнул дочь Изаму. Наставник хотел оставить сюрприз до вечера, но болтушка-Йосико не сдержалась.       — Он же... В ноябре, — Накамура никогда не предавал этому дню, первому ноября, особое значение, потому, пропустив из-за суматохи, не сильно расстроился. Йосико виновато усмехнулась, а старик поспешил заканчивать приготовления.       Вечером собрались все: Изаму, Йосико, Кимико, даже Субаку, хотя не горел желанием. Младшая Мацумото ещё с утра подарила самодельные брелки с котятами. Кимико вручила комплект рубашек, лишив отца такой хорошей возможности. Кэтсу откупился деньгами, Наоки пообещал, что потратит их на то, что принесёт Субаку страдания.       Удивительно, но ужин прошёл благополучно. Гости ушли ближе к ночи. Йосико осталась на кухне доедать сладости. Изаму же вышел на балкон проветриться, пока Наоки убирал стол.       — Замёрзнешь, — ученик вынес наставнику верхнюю одежду, но тот неожиданно воскликнул:       — Лови!       Накамура инстинктивно поймал ключи, после чего Изаму притянул его к себе, указал куда-то вниз. Тусклый фонарь освещал двор. Сначала показалось, что старик намекал на свой автомобиль, но тот стоял в тени, а прямо под лампой расположился другой, украшенный лентой.       — Я знаю, что ты копил на машину, так что просто добавил немного своих.       — Ты..!       Несмотря на прохладу, Наоки бросило в жар. Изаму одобрительно похлопал ученика по плечу.       — Учти, дарю с одним условием! Когда станешь взрослым, самостоятельным… Хотя бы ты не забывай своего старика.