Дело 7. Единственный, кому нельзя доверять

2002

      Высокие потолки, интерьер из натурального дерева, учтивый персонал и посетители, одетые словно трапезничают в последний раз — Наоки никогда не бывал в заведениях, как это. Ресторан пользовался популярностью. В обычные дни мест просто не найти, но сегодня, на радость следователю, свободным остался небольшой отдалённый столик. Из местных деликатесов Накамура мог позволить лишь бутылку самого дешёвого вина, и то тратил сбережения неохотно.       Зал хорошо просматривался, и следователь с ленцой оглядывал посетителей. Он не вписывался в окружение: в мятой рубашке без верхней пуговицы, пыльных ботинках, с опухшим после вечерней попойки лицом, но алкоголь немного оживил уставший взгляд. В голове стояла приятная дымка. Возможно поэтому Накамура не заметил, как кто-то бесшумной поступью приблизился сзади, провёл когтистой лапой по шее, оставляя белые полосы.       По спине Наоки пробежали мурашки, но когда он обернулся, улыбчивая официантка, покачивая бёдрами, удалилась прочь. Что-то нечеловеческое угадывалось в её движениях.       Накамура отставил бокал, вновь всмотрелся в лица посетителей. Как он мог не заметить раньше заинтересованные взгляды в его сторону, тихие перешёптывания, словно мурлыканье, ловко спрятанные уши и пушистые хвосты. Пока следователь высматривал среди гостей одного человека, они все следили за ним. Знали, для чего он пришёл и игрались.       Наоки тут же поднялся с места, бросил купюру на стол не глядя, но не успел приблизиться к выходу, как сзади его насмешливо окликнули:       — Уже уходите, господин следователь?       Юноша вальяжно вышел к следователю под руку с одной из пушистых неприятельниц. Наоки мог лишь с раздражением закатить глаза. Казалось, юнец гордился тем, что загнал в ловушку тигра, оказавшимся пьяным котом четвёртого ранга. И этим напыщенным господином был Иошиюки Ивасаки, сын не последней шишки в Йокогаме.       — Да, — коротко ответил следователь.       — И что же, даже не попытаетесь арестовать меня? — с нескрываемой издёвкой спросил Ивасаки.       У Наоки действительно в кармане лежал ордер. Всё должно было пройти тихо. Пока Иошиюки завтракал, Накамура бы подсел и без лишнего шума убедил проследовать в отдел. Ни старший господин Иошиюки, ни начальник Го не хотели огласки, и после непродолжительной проверки Ивасаки отпустили бы. Однако окажись он замешан в чём-то, уже никакая должность отца не спасла бы юношу от следствия. Вот только сейчас, в окружении бакэнэко, Наоки не мог гарантировать, что, достав удостоверение, вернётся домой живой.       — И ты считаешь предателем кого-то из начальства? — перебил рассказ Рёзай.       Накамура кивнул.       Никто не знал, что уже несколько месяцев отдел собирал улики на Ивасаки. Те, кто был посвящён, не догадывался о причинах и следователях, что вели дело. Скрытность стала вынужденным шагом, чтобы не дать возможность Иошиюки откупиться от закона. Накамура также оставался в неведении до недавнего времени, пока его не попросили провести задержание, и даже так подробностей ему не озвучили.       — Я удобный козёл отпущения, не находите? — Наоки ненавидело руководство, коллеги, он не имел связей, не был полезен для окружающих. Даже если с ним что-то случится, навряд ли кто-то решится мстить обидчикам.       — Это косвенные доказательства. Я ведь тоже одобрил твою кандидатуру.       — Вы думаете, что подкупать меня бесполезно: всего четвёртый ранг, да и с заказчиком могу не сойтись характером. Поэтому пока что я единственный, которому вы можете верить. И единственный, кого не жалко.

***

      Пока не предоставилось новой возможности задержать Ивасаки, Наоки занимался рутиной. После работы следователь часто заходил в бар. Стоило съехать от Шлейдена, и алкоголь стал незаменимой частью жизни. Иногда Накамура выпивал дома, это ему даже нравилось больше, но всё же он стал постоянным посетителем одного заведения с названием «Парад ста духов».       Лёгкая музыка, незатейливый разговор с барменами и официантками могли расслабить любого. Кто-то под градусом даже посмел пританцовывать, постукивая ногой, но делал это так скромно, что полицейские постеснялись бы выписать штраф. Накамура же прятался у барной стойки. Обстановка располагала к откровению, обычно пьяные люди любили обсудить несправедливости жизни, но Накамура за пару лет не проронил ни слова. Другие посетители если и пытались завести с ним разговор, то быстро от этой идеи отказывались.       Наоки выпил уже достаточно, когда почувствовал, как чья-то ладонь легла ему на плечо. Слегка царапая ногтями рубашку, рука спустилась ниже, вдоль позвоночника, обхватила локоть, и кто-то повис на следователе, что тот едва не упал. Растерянный, он повернул голову и встретился с глубокими зелёными кошачьими глазами.       — Поговорим, красавчик?       Она хотела заправить волосы Накамуры за ухо, но он перехватил когтистую лапу. Наоки нажил много врагов, но никто из них не являлся на чужую территорию за следователем, чтобы... Что? Похитить? Угрожать? Сразу расправиться? Попытки сопротивления подавила ещё одна бакэнэко, обвившая шею Наоки хвостом.       — Все следователи такие стесняшки?       — Иди за нами, и проблем не будет, малыш. «Ванюдо» просто хочет с тобой немного поговорить.       Сквозь пьяную пелену перед глазами Наоки заметил ещё несколько кошек, пока первые две выудили из его рук стакан и поволокли к выходу. Следователь взглянул на бармена, но тот лишь усмехнулся, протирая посуду.       Конечно, это было как-то связанно с Ивасаки, по мысли в голове путались. Сейчас главное не дать себя увести, всё остальное — потом. Так он в составе колонны поравнялся с компанией людей, по которым можно подумать что угодно. Басистые голоса рокотом разносились по залу, а смех их был похож на землетрясение. Даже самый щуплый выглядел крепче и здоровее Накамуры. Именно им Наоки предначертал стать его благодетелями. Неловкое движение, и алкоголь в руках мужчин выплеснулся на них.       — Ты что делаешь, урод?!       Компания вскочила, будто стало разъярённых буйволов. Их глаза уже налились кровью, но бакэнэко попытались исправить ситуацию, протянули купюры.       — Обойдёмся без драки, красавчики.       Стоило кошкам подумать, что дело замяли, как с нахальной улыбкой Наоки воскликнул:       — Вас, тупиц, так просто заткнёт блохастая девчонка?       Теперь ни словами, ни деньгами ситуацию нельзя было исправить. Одна из кошек закрыла Накамуре рот, пытаясь уже силой увести следователя.       — Так просто ты от нас не уйдёшь, — прошипела она прежде, чем Накамура, безуспешно барахтающийся в её цепких лапах, не укусил бакэнэко.       Сначала завязалась небольшая потасовка, но Наоки впутывал всё больше и больше людей, пока не оказалось, что все посетители вышли каждый против каждого. В такой ситуации бакэнэко потеряли цель из вида и, чтобы самим не стать чьей-то добычей, ретировались прочь. Только вой полицейской сирены смог остановить неразбериху.

***

      Наоки уже слышал это название. Ванюдо — не самый приятный ёкай. Благо в последний раз слышали о нём в эпоху Хэйан, оттого считали вымершим. Кто бы ни скрывался за устрашающим прозвищем, Накамура знал человека, который мог навести на мысли, по крайней мере Наоки надеялся на это.       После настойчивого стука в дверь, из полумрака квартиры показался её хозяин. На фоне небрежно шумел новостями телевизор, единственный источник света. Нориё уже был не тем юношей, с кем Накамура цапался при первой возможности. Затронутая проклятием половина лица даже после выздоровления осталась обвисшей, с бугристой, плотной кожей, местами неровного цвета. Это делало его на много лет старше настоящего возраста. На незваного гостя Го смотрел с подозрением, готовый в любой момент звать на помощь или вызывать полицию.       — Ч-что ты тут делаешь?       В знак мирных намерений Накамура показал пакет, который зазвенел словно ветряной колокольчик — внутри бутылки алкоголя ударились друг о друга.       — Пустишь?       Они прошли в квартиру. Сначала беседа не задалась. Го осторожно интересовался делами Наоки, тот отвечал в привычной манере сухо. Только в пьянстве они нашли общий язык. Нориё без передышки жаловался на начальника, на бухгалтера, на продавщиц, уборщиков — всех людей, кто смотрел на него с высока. Некогда успешный студент потерял все: уважение семьи, друзей, учёбу. Он закончил образование значительно позже, уже заочно. На руинах жизни отстроиться не вышло — ни найти новых знакомых, ни устроить личную жизнь. Даже от солидного наследства его с презрением отстранили деды, выбрав лучшего кандидата среди немногочисленных родственников.       Наконец, доведя собутыльника до нужного состояния, Накамура стал расспрашивать про «Ванюдо». Нориё нервно усмехнулся, схватившись за лоб.       — Так давно не слышал этого названия... — он хотел что-то сказать, но прежде сделал глоток, промакивая горло. — Мы не общаемся, но я слежу за ними издалека... Просто из любопытства? Наверное. Кого-то отцы устроили в свои фирмы, кто-то женился... Джинси даже открыл бизнес. Ты знаешь Джинси? А, забудь. Нас немного тогда было, человек пятеро, не считая меня: Юто, Тадоро, Джинси, Ивасаки и... Точно, Рёта. У них так хорошо сложились жизни, но они всё ещё носятся за демонами, как... Я не знаю. Они давно... Я...       Нориё уже путался в словах, но пытался обличить образы, что стояли перед глазами. Счастливые студенческие дни остались давно позади, а впереди неизвестность, холодная и невзрачная. У Накамуры было одно на уме — «неудачник». И Го был бы солидарен, но тут же заметил, что Наоки не сильно отличался. Получивший работу только через наставника, с вредным начальником, одинокой квартирой и вечно в долгах. Даже лицо... По сравнению с Нориё изъян Накамуры легко прятался под повязкой, но приносил не меньше неудобств.       Наоки сжал бутылку, выпил прямо из горла. Вечер обещал скоро закончиться.       Когда Го уснул, прямо на столе, отвернувшись от мигающего телевизора, Наоки попытался подняться, но получилось это не сразу. Всё вокруг кружилось, потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Наконец, неуверенной поступью он отправился исследовать квартиру. Иногда тело переставало слушаться, приходилось ползком, в потёмках обыскивать дом.

***

      Когда послышались голоса коллег, Наоки поморщился. С момента неудавшегося похищения он ночевал в отделе, единственный раз выйдя из здания только для встречи с Нориё. Кто-то пытался возмутиться этим, но начальник Го закрыл глаза — Накамура уже ему настолько надоел, что такие мелочи воспринимались безобидно. Было лишь одно условие — не пить на рабочем месте.       Пока следователи делились утренними новостями, Наоки поправил помятую одежду перед зеркалом, а после непринуждённо взял с чьего-то стола свежую газету. Только взгляд упал на страницу, Накамура злорадно усмехнулся.       «Наследник семьи Иошиюки в нетрезвом состоянии поссорился с двумя собаками, а потом вызвал на них полицию» — гласил заголовок с предоставленными фото. На самом деле это была лишь одно из многих несчастий за последнюю неделю на пути у членов «Ванюдо». Что-то, вроде этого нелепого случая, попадало в газеты на потеху жителям. В другие разы полицейские ловили кого-то за самыми разными преступлениями. Хотя никто не отсидел за решёткой ни дня, ситуации эти действовали на нервы.       Один раз некий Тадоро даже устроил скандал в следовательском отделе — якобы Накамура ворвался в дом и избил. Наоки не скрывал улыбки, потому что у него было неопровержимое алиби — начальники и коллеги видели его, и ночью из здания следователь не выходил. Наоки также не мог быть причастен и к другим случаям, однако именно его «Ванюдо» подозревало во всём, что происходило.       У Иошиюки кончалось время. Расследование не прекращалось, а единственный раскрывший себя следователь, казалось, напустил на них с друзьями проклятье. Добраться до следователя в отделе оказалось невозможным, а выманить его оказалось задачей труднее, чем определить истинный облик тануки. Наоки в свободное время с любопытством наблюдал за кошками, что крутились под окнами, но не решались проникнуть внутрь, и ждал. Когда на столе Накамуры появилась записка с местом и временем встречи, он не думал отклонять приглашение.       Для беседы выбрали неприметный бар на окраине города, кажется, тоже находившийся во владении кого-то из «Ванюдо». Вначале месяца Накамура был готовь убить за глоток сакэ или коньяка, через несколько недель посчитал, что сможет прожить без алкоголя, но сейчас, стоя под манящей вывеской, чувствовал, как пропадает. Наставник предупреждал его, что самостоятельно выбраться невозможно, и Наоки верил. Верил, и всё же позволил сеюе утонуть. Хотелось той ясности ума, что приносило спиртное, или невероятной лёгкости в голове, дымку перед глазами. Следователь предполагал, внутри ему обязательно бы налили. От одних мыслей Наоки терял трезвость ума. Выпил бы, даже зная, что в бокале яд.       Этого нельзя было допустить. В ближайшем магазине следователь купил банку пива, самого дешёвого, но сразу пожалел. На вкус оно оказалось гадким, и всё-таки несколько глотков Накамура сделал, считая гудки.       — Восточный следовательский отдел. Что у вас случилось?       — Бар «Изаякая». Нападение на следователя, — ответил Наоки и сбросил трубку. Отсчёт начался, нельзя было терять ни секунды.       На входе его встретил о́ни, потребовал сдать телефон, оружие, диктофон — всё, что могло помешать разговору, после чего ощупал карманы. Наоки повезло, пистолет, спрятанный за плащом не нашли. Или ему так показалось, потому что стоило предстать перед пятью виновниками торжества, следователя тут же скрутили, поставили на колени.       Помимо о́ни и «Ванюдо» в комнате были ещё несколько гостей, вернее гость. Бакэнэко, которых последнее время стало слишком много в поле зрения Накамуры, навострили уши. Не забыли той драки в «Шествии ста духов», из которой еле унесли свои шкуры.       — Что же вы так, господин Накамура? Мы вроде хотели просто поговорить, — начал единственный из компании, кого Наоки знал в лицо, Ивасаки.       — Профессиональная привычка, — пробубнил Наоки и поморщился, чувствуя, как на него ещё больше наседают. — Вы только с кошками ладите, или попугаев тоже терпите?       — Ближе к делу, — несдержанно выразился один из компании.       Неизвестный юноша поднялся с места, тяжёлой поступью приблизился к Накамуре и наградил следователя первой пощёчиной.       — Как ты это делаешь?! Думаешь, я так просто оставлю свои унижения.       Наконец Наоки вспомнил. Тот самый Тадоро, которого избил «Накамура».       — Если бы это был я, синяками ты бы не отделался, — усмехнулся следователь и тут же получил новый удар.       — Сначала сними проклятие, — вмешался третий участник. Кажется, Джинси, который так долго выстраивал бизнес, но чьи поставки со склада были украдены за одну ночь.       — Какое проклятье? — чем больше говорил Наоки, тем сильнее злил присутствующих. Каждый уже мечтал избить его до изнеможения и заставить пресмыкаться, вымаливая прощение.       — Не притворяйся! От тебя не спастись ни амулетами, ни ритуалами. Мы так долго бегали за хакутаку, и даже этот бесполезный бык ничего не может сделать!       — Давайте просто застрелим его? А потом выставим за самоубийство.       — Меня и так хотят арестовать, а вы предлагаете убить следователя, который занимается моим делом? — возмутился Ивасаки, но никто его не послушал.       — Если бы на тебя что-то было, тебя бы давно упекли.       — Но и отпускать тоже нельзя. Он ведь нас всех сдаст.       — За что нас сажать? Просто за разговор?       — Погодите, мы ведь даже не попробовали договориться. Эй, парень, скажи сколько — цена не важна, и ты снимешь проклятие, закроешь расследование Иошиюки, тогда мы будем в расчёте.       Наоки не потребовалось времени, чтобы обдумать предложение.       — Моя цена — пять ваших чёртовых жизней.       Это стало последней каплей. Тадоро выхватил у о́ни пистолет Накамуры и выстрелил. Бакэнеко инстинктивно закрыли уши, но вместо грохота раздался щелчок. Магазин был пуст.       — Идиоты! — рассмеялся Наоки.       Все растерянно переглянулись, но Тадоро быстро пришёл в себя, принялся избивать следователя, но тот, словно сумасшедший, продолжал хохотать. На мгновение могло показаться, что то самое проклятье, преследующее всех пятерых, это и есть Накамура. «Ни следователь, ни человек, ни ёкай, ни преступник» — так гласило пророчество хакутаку. Раньше им казалось, что это знак их неприкосновенности, сейчас все боялись, что «пятеро из шести заплатят».       Пока среди «Ванюдо» вспыхнуло обсуждение, бакэнэко всполошились. За дверью началась возня, послышались крики. Кошки попрятались по углам, когда в комнате раздалось громогласное:       — Ни с места! Восточный следовательский отдел! Бросьте оружие и поднимите руки за голову!       Под дулом пистолета никто, даже ёкаи не осмелились препятствовать следователям. Наоки, что никак не мог отдышаться, отпустили. Он больше не выглядел как человек, способный смеяться. Оперевшись о стену, он с усталостью наблюдал, как «Ванюдо» арестовывают. Тяжело было поверить, что столько мороки принесли богатые детишки, пытавшиеся играть в преступников, но сами заманившие тигра на свою гору.       Когда ни осталось никого, на Наоки наконец обратили внимание.       — Что ты снова устроил? — Кэтсу не ожидал увидеть ненавистного Накамуру. Даже жалости к избитому коллеге он не испытывал.       — Расследую дела, в отличие от тебя.       Субаку скривился, но тут же почувствовал что-то. Лицо его стало серым, словно камень.       — Ты пил? — следователь не мог поверить, что кто-то может так поступить на работе. Даже Накамура.       — А ты, как пёс, продолжаешь всё обнюхивать?       Наоки не сразу понял, почему запястья сковало холодом металла. От удивления Накамура широко распахнул глаз, и взгляд неуверенно опустился на собственные руки в наручниках.       — Накамура Наоки, вы обвиняетесь в нахождении в нетрезвом состоянии на рабочем месте. Окажи милость и не сопротивляйся, придурок.

***

      Честь забрать самого Накамуру из участка довелась начальнику Го. Ожидал ли Рёзай увидеть раскаяние? Скорее нет, чем да. Оставить Наоки за решёткой ещё тогда, в нулевых, было бы лучшим решением.       — Чтоб ты провалился, — начальник Го сдержал естественный порыв отвесить Накамуре подзатыльник, побои от Тадоро ещё не зажили.       — Это были лучшие выходные.       Рёзай устало потёр переносицу. Оставалось позавидовать терпению Изаму.       — Будь ты моим учеником, я бы давно тебя повесил.       — Кажется, ваш ученик умер. Не хотел бы я такой участи.       Тут же Накамура получил подзатыльник. Может, Рёзай когда-то и ненавидел Джунко до глубины души, но тот точно казался воспитаннее этого длинноязычного мальчишки.       — Не смей так говорить про мёртвых.       — Конечно, начальник Го... Как поживают эти из «Ванюдо»?       — Все арестованы. Пока трудно сказать, причастны ли остальные, но Иошиюки точно кодама.       Наоки хмыкнул, про себя отмечая, что не слишком Ивасаки скрывался. Будь Накамура на месте Иошиюки, заключив с ёкаями сделку, старался лишь в исключительных случаях пользоваться силой, и уж точно не делал незаконные ставки, основываясь на пророчествах хатукату.       — Крысу вы тоже поймали? Вернее, крыс...       — Слушай сюда, щенок, — предупредительно начал начальник Го. Дела руководства не должны были интересовать следователя четвёртого ранга, тем более такого, как Накамуру.       — Дайте угадаю, вы всё ещё подозреваете меня?       — Месяц назад ты говорил, что единственный, кому я могу доверять.       — И всё же вы меня подозреваете, — равнодушно ответил Накамура. — Да, меня тяжело подкупить, я не обладаю достаточной властью и навряд ли сработаюсь с кем-то вроде Иошиюки и компанией. И всё же, когда приведёте первые ранги в порядок, именно я стану для вас главной угрозой, как ненадёжный?       — Если нечего скрывать, то проверок бояться не будешь.       — Проверяйте сколько хотите, начальник Го. Обещаю, вы ничего не найдёте.