.....

Старым миром запахло. Определенным сортом табака и чего-то невыразимого. До дрожи в коленках. Принесла ему забытую куртку и застала в разгаре «мирного разговора» с коллегами. Он готов их всех разорвать на месте, они, поникнув, молчат. Даже вечно весёлый Мартыненко поджимает в бессилии губы. Видимо, Женя не просто так связки надрывает. Смешанные ощущения. С одной стороны неприятное зрелище (хотя не новость, что в гневе он неуправляем), а с другой это вызывает чувство… благоговения? Нет, не так. Восторга? Не то. Возбуждения? Ну нет. Черт его знает, всё запихано в странную машинку и перемешано, прямо как в рецептах — до однородной массы. Стою далеко, чтобы не мешать его тираде. Нужно просто переждать бурю. Дождаться, когда он устало закурит и пошлет всех ещё раз. Так и происходит. — Всё блять. Выйдите нахуй из кабинета, мне нужно подумать. Мелькает огонек спички. Выдыхает дым как паровоз, пока все раздражённо-подавленно выходят. Женщина на грани истерики, три грузных мужчины. Ещё пара милиционеров вышли следом в тяжёлом молчании. Вот это Женя им раздал плюшек. Он остановился в проёме двери и кивнул, призывая войти. Всё также отрешённо. Дракон ещё просто пылает внутри. Он мыслями ещё во всех этих трудностях, влип как белая птица в нефтяной жиже когда-то чистого озера. Молча вхожу, тихо закрывая за собой дверь. Курит у окна, смотря куда-то вдаль. «Не вовремя». Оставляю куртку на столе. Взгляд случайно падает на раскрытое дело и чудовищные фото расчлененных тел. — Я пойду, работай. Он молчит. Воспринимаю это как «да, иди, я сейчас не в состоянии говорить нормально». Уже почти вышла, как дракон вдруг обернулся, резко превратившись в человека: — Подожди. Остаюсь и легко улыбаюсь. Так с ним гораздо приятнее говорить. Когда нет этой свинцовой тучи над головой и привкуса железа в словах. — Ты просто куртку забыл. — Могла бы не приносить, я все равно хотел заехать. — Кто бы тебя впустил — кратко смеюсь, но он серьёзен. «Не отпустило» — Не впустил бы никто, потому что у меня вечером занятие с племянником моей соседки. Молчаливый взгляд исподлобья. — У него проблемы со школьными сочинениями, попросили помочь — пожимаю плечами, стараясь не принимать близко к сердцу эту серьёзно-суровую мину. Стряхивает пепел в банку на подоконнике. — Понятно. Понятно? Женя? Женя, что значит твое «понятно»? Мне ничего не понятно от твоего «понятно». Неловко молчу. Что ему ещё сказать? Он сам разрывает паузу: — Может нахер племянника сегодня? Недоуменно вскидываю бровь: — Почему это? — Просто не иди сегодня никуда — на два тона жёстче. Чувствуется, как голос наливается сталью. — Я не могу, Жень. У него завтра контрольная, должен подготовиться. Морщится, но отворачивается. Видимо думая, что я не заметила. — Обещала его мате. — Ну так нарушь обещание! — вспыхивает как тополиный пух во дворе. Тут уже я встаю на дыбы. Внутри голос матери, как вторая личность, хватает за руку и шепчет: «Не надо! Остынь». Слушаюсь в очередной раз. Но тихая агрессия в голосе всё-таки звучит: — Я. Не. Могу. Смотрю в глаза напротив. Женя открывает рот, но закрывает его рукой. Бедный Женя, как он задолбался, раз даже со мной не хочет пререкаться. — Знаешь, я бы поспорил с тобой, но… — достает вторую сигарету, закуривает, — не хочу. Где живёт этот твой племянник? Называю адрес. Он чиркает карандашом по бумаге, размашисто повторяя сказанные «координаты». — Это возле Базара? — Да. — Когда пойдешь? — Мне к 6. — И сколько ты там будешь? — Это допрос? Не знаю, часа 2, как пойдет. Нам нужно разобрать всё досконально, а я его и в глаза-то не видела ещё, не знаю его способностей… — Превосходно — процеживает кареглазый и смотрит на меня. — Что? — Так поедешь? — Да почему ты всё время придираешься к моему внешнему виду? — Ты отлично выглядишь. — Так в чем проблема? Подходит ближе и выдыхает мне в лицо дым, коварно улыбаясь. — Козёл. Ты же знаешь, что я не люблю их запах. — Я с тобой поеду. А пока иди домой. Заеду, — смотрит на часы, — в половину шестого. — А если я не поеду с тобой? — подхожу ещё ближе, почти касаясь его носа и отбираю сигарету. — Куда ты денешься. Ну не балуй, отдай. Отдай, говорю. Ловит руку. Сгибает ее в локте несмотря на мое сопротивление и закуривает прямо так. Сигарета, зажатая между моими пальцами, медленно тлеющая на конце, находит его губы под давлением сильных рук. Он вдыхает, блаженно прикрыв глаза. Темные брови сдвинулись к переносице. А я лишь завороженно смотрела на эту, казалось, бесконечную секунду. «Ты не можешь любить меня» К чему эти мысли? Прочь! Убираю руку. Он, как великий триумфатор, хмыкает. — Как королева милиции поедешь в бобике, а? — Да я лучше на трамвае, — кидаю вслед, — пока, наглец. На самом деле я ждала. Половина шестого, шесть, полседьмого, без пятнадцати семь. Его всё нет. Раз не позвонил, наверно случилось что-то на работе. Трамваи ходят до самой ночи, но желания особого не было кататься одной. А когда-то это было привычкой. Как меняется жизнь, когда знакома с людьми из милиции и одним дерзким следователем, да? — Только зря потратила время… Туфли, лёгкий плащ. Вечером уже прохладно. Сумка с несколькими тетрадками и мелочью. У входа оборачиваюсь — револьвер всё также под кроватью. — Да ну, ничего страшного Хлопаю дверью, лечу вниз и прямо по переулку к остановке. — Ебаный в рот, это же надо им именно сегодня приехать со своей проверкой документации и не найти дело номер 37! Суки, а оно ещё и на столе у этой клуши лежало. Не могли без меня разобраться??!! Нужно было прям вызывать при полном параде! Ещё и галстук этот хуев… Ненавистная вещь срывается в порыве, параллельно расстегиваются верхние пуговицы рубашки. — Блять, уже восемь четырнадцать! Семёнов, за рулём? — Так точно! — Давай на этот адрес быстро! — хлопает по столу младшего, оставляя смятый листок. Семёнов разочарованно смотрит на свой ужин. — Семёнов, мне ещё раз повторить?! Потом дожрешь свой бутер! Поехали, поехали!