.....

— Зачем ты приехал? Вопрос глухо оттолкнулся от стен, затмив стук часов, и ударил его по темени. Женя остановил руку с иглой. Что ей сказать? Он и сам не знает. Или знает, но не хочет признавать. Продолжает свое дело. Аля стискивает зубы. Боков чувствует как напрягается ее нога. — Расслабься, я так не могу зашивать. Она шумно выдыхает. — Выпей ещё рюмку. — Не хочу я, вытерплю. — Тогда не дергайся. Она закидывает голову назад, чтобы не видеть это зрелище. Тошнит. Хочется прорыдаться и уснуть, а не терпеть пусть и умелую работу жениных пальцев. — Говори что-нибудь, мне надо отвлечься — она запнулась (он взялся за новый стяг), — пожалуйста. Он пожимает плечами. — Вытри мне лоб. Аля делает это быстро, чтобы он ненароком не прервал «операцию». — Так зачем ты приехал? Он вдруг раздражённо цакнул: — Шо приехал, шо приехал… Не знаю я! Потянуло и приехал! Такой ответ устраивает? Бросает взгляд исподлобья и натыкается на ее совсем ничего не выражающее лицо. Глаза-стекляшки. — Послушай, я вообще собирался домой. Но почему-то попросил участкового привезти меня сюда. Хер знает почему. Но я как знал, что ты ничего не сможешь сделать сама, а Семёнов тугодум. Он бы не допетрил отвезти тебя в больницу. — Как и ты. — Была б у меня машина, да хоть на край света отвёз б. Не выдали пока. Аля облакачивается о стол. Уже совсем не больно. Глаза слипаются. — Ну вот и всё! Он, довольный проделанной работой, улыбается во все 32, попутно рассматривая швы. Аля просто смотрит на него. Внутри что-то тает: боже, Женя улыбается. Какая удача. Он встаёт и сладко потягивается, разминая спину. — Теперь на боковую, — командует он и подхватывает ее на руки. — Ну что ты тискаешь меня, как котенка. Я сама могу дойти. — Нишо ты не можешь, не ври… Он подмигивает и садит ее на край расстеленного дивана. Наконец-то в постели. «Как же хорошо…» — Я на кухне посижу, пока буду звонить. Спи. — Жень… — М? Аля берет его за руку и тихо шепчет: — Не уходи. В полумраке зала не видно его лица. Женя осторожно касается ладонью ее лица. «Ну куда же я уйду теперь». — Ты странная, — с небывалой нежностью в голосе. — Странная женщина? Он издает смешок и после недолгого молчания шепчет строчку из песни Муромова: «Кеем для тебя в жизни стану яяя, странная жееенщина, страаанная». Ложится рядом. Горячее дыхание оставило невесомый след на руке. — У тебя одежда мокрая. — Прости, другой нет. — Ну сними уже, это невозможно! — А вот не хочу. Играется. Улыбка не сползает с лица и он легонько дует ей в ключицу, приподнявшись на локтях. — Ну перестань, не заставляй меня это сделать. Она не удерживает смеха. — Так хочешь, чтобы я секс показал? — Придурок, — заливается смехом, — это запрещённая фраза! — А по-моему для запрещенной она слишком забавна. Аля тянет его рубашку вниз. Взглядом скользит по плечам. — Чертовка… — Ты пятно оставишь, пупс. — Пупс? Серьезно? — Мне можно. — Знаешь, тебе всё можно. — Брюки свои мокрые и противные снимай. — Блять, от тебя эта фраза звучит необычно, но мне нравится. — Иди ты. Он выполняет просьбу и штаны спадают на пол. — Так лучше, госпожа? — Ну укройся, бесстыдник, — она заливается тихим смехом. — Уверяю, если б не твои ноги и синяки, ты бы уже не хихикала. — Как страшно, неужели ещё больший секс показал бы? Он хлопает себя по ноге и хохочет. — Глупышка… Так всё, спать! Он ложится поудобнее на живот, на небольшом расстоянии от нее. Оба рады, что этот день закончится. — Ты без подушки? — Мгмм… Видимо засыпает. Аля откидывает одеяло и, не сгибая коленей, начинает спускать ноги на пол. Внезапно Женя нависает сверху и толкает обратно на подушку. — Куда собралась? Я опять не буду зашивать их! — Ладно, ладно. Твоя взяла. Хотела поискать тебе что-нибудь под голову. — Я не просил. — Но… — Аль, успокойся, пожалуйста, и спи. Ничего со мной не станет. Она обречённо вздыхает. Женя ложится рядом и притягивает ее ближе к себе: — Шобы не сбежала… Она принимает ситуацию. Сейчас просто нет сил упираться и тем более вышвырнуть его, вычеркнуть из своей жизни. Он чуть ли не на правах хозяина снова ворвался в нее и принес что-то невыразимое с собой. И что тут лукавить — было слишком хорошо просто лежать рядом с ним, чувствовать тяжесть его руки и слышать мерное дыхание под боком. Сказал бы ей кто раньше, что она будет засыпать чуть ли не в обнимку с Боковым, Аля бы просто покрутила у виска и произнесла «Ты больной?» Сейчас она чувствует себя больной. Потому что это всё реальность. Мысли не давали уснуть. А Женя уже безмятежно спал и ни о чем не думал — только держал руку, зная, что девушка может ускользнуть и ненароком навредить себе. Аля поднимается чуть выше на подушке и рука машинально ложится на его спину. Он не отреагировал — уже спал. Внутри вдруг вспыхнуло то самое чувство безграничной нежности, как когда-то на кухне. Пальцы медленно двигаются вперёд-назад. Он коротко вздрогнул и подтянул девушку ближе к себе. Снова засопел. Она была готова поклясться, что хотела бы засыпать так каждый день. Мелькнул свет фар сквозь приоткрытую занавеску. Простучали часы. Ночь завоевала город окончательно. Они стали ее жертвами.