Глава 5

В день окончания Турнира Трёх Волшебников Гарри пребывал в прескверном настроении из-за очередной мозгоклюйной беседы с Дамблдором, состоявшейся за пару часов до начала третьего этапа. Старик, как всегда, сначала долго и нудно рассуждал относительно его Великой миссии, бездарной траты времени на совершенно ненужные для него предметы, наплевательского отношения к друзьям, а потом плавно перешел к настойчивому внушению о необходимости находиться у Дурслей, а не болтаться, как прошлым летом не пойми где. И если Гарри прилежно будет себя вести и проживёт у родственников две недели, то оставшееся лето проведёт с крёстным. Очень хотелось послать, но Гарри, немного удивленный такой «морковкой» перед носом (и это после демонстративного игнорирования появившегося «родственничка»), мысленно похвалил себя за хорошую игру, Дамблдора за прогрессирующие маразм и синдром «бога», развернулся и молча вышел из кабинета. Сказать хотелось много, но время было неподходящим. Но к Сириусу он выберет время заглянуть, чтобы осмотреться и прощупать почву. Заходя в лабиринт вторым после Крама, Гарри минуту постоял в полумраке, прислушиваясь и вглядываясь в темноту, чтобы собраться с мыслями и успокоиться, а потом решительно шагнул вперёд. Сколько времени потребовалось, чтобы добраться до постамента с кубком, Гарри не знал. Полчаса, а быть может и час… Борьба с различными существами («спасибо» Хагриду за разную опасную живность), и соперникам, которые то нападали на него, то на друг друга, окончательно измотала. Нога, укушенная акромантулом, болезненно дёргала и, судя по ощущениям, опухла. Притупить боль никак не получалось. От впрыснутого в тело паучьего яда, видимо, поднялась температура. Мышцы ломило, и пот заливал глаза. Выбравшись на круглую поляну и заметив кубок, Гарри устремился к нему со скоростью хромающей утки. Навстречу «тысяче золотых и памяти, запечатленной в веках» с целеустремленностью носорога, пёр Крам. Но болгарский ловец пропустил движение слева и, стреноженный лианами, упал на землю. Гарри же схватился за кубок... … чтобы очнуться привязанным к надгробному изваянию и жаждать самому отдать столько же, чтобы избежать встречи с Хвостом, и… И вот это самое «и» очень сильно напрягало. Нить, соединяющая с третьим потенциальным партнером, которая до сего часа проявлялась неустойчивым мерцающим лучиком — здесь, на кладбище, среди могил, рядом с магическим костром и большим котлом, неожиданно налилась силой и тянулась к чему-то, копошившемуся на земле и сверкавшего на него алыми глазами. Ой…ё! Рунный ритуальный котёл, который должен самоуничтожиться, зелье и гомункул… Не узнать ритуал Возрождение тела мага из гомункула для истинного ритуалиста с активным и почти устоявшимся даром, перелопатившим кучу специфических родовых гримуаров и древних свитков, было невозможно. Нет, специально он его не изучал, просто наткнулся на последней странице толстого талмуда, посвященного обрядам оздоровления ауры и восстановления физического тела мага, попавшего под разного рода тёмные и чёрные проклятья. Данный ритуал числился под названием: «Последний шанс». В данном конкретном случае, сначала создавалась искусственная оболочка, так сказать, личинка в которую (при желании Проводящего) можно было вложить всё что угодно. Как Гарри понял, в этом варианте чаще всего воскрешался враг Рода, дабы заставить служить его себе во благо, поскольку память полностью сохранялась, зато некоторое время напрочь отсутствовала собственная воля. Сложно найти одновременно такой простой в магическом плане и такой сложный в исполнении ритуал. Ещё и зелье должно было выйти из-под руки Магистра или Мастера с большим потенциалом. Не говоря уже о Проводящем. Хвост не подходил ни на роль Магистра зельевара, ни на роль Магистра ритуалиста. И уж тем более, он не являлся носителем Дара Истинного ритуалиста. Гарри повёл плечами, и облегченно выдохнул, когда веревки наконец-то поддались. Он пока не очень представлял, что делать дальше, ведь с одной стороны ему хотелось быстрее отсюда свалить, а с другой — здесь был его потенциальный партнер, который, судя по словам Хвоста (то и дело произносившего «мой Лорд и Хозяин»), скромно именовался Волан-де-Мортом или Томасом Марволо Реддлом, хотя правильнее было бы сказать Мраксом, поскольку маг не мог носить имя маггла. Почему Том-призрак коверкал маггловскую фамилию, было не совсем понятно. Магический ребенок должен носить имя родителя-мага — это непреложная истина. Но похоже об этой истине Том тогда не знал. Во всяком случае шестнадцатилетний Том Марволо Реддл был не в курсе, потому и переиначил ненавистное имя. В противном случае, вряд ли возникло пафосное «Волан-де-Морт». Теперь хотя бы становилось понятно, кто протолкнул его в Турнир. Наверняка Крауч-Грюм поспособствовал доставку его к хозяину… Так, стоп! А какого Мерлина его доставили на кладбище? Освободившись от верёвок, но не делая попыток сбежать или как-то продемонстрировать свободу, Гарри прищурился, внимательно разглядывая руны, сиявшие на внешних стенках котла. Вообще, если отбросить последние требования, о которых, к слову, никогда не упоминалось, поскольку знающему и так понятны неписанные правила при проведении подобного рода ритуалов, то с одной стороны, становилось понятно, почему Мракс остановился именно на этом ритуале — как на самом простом (если удалось собрать все сложные составляющие), а вот с другой… итог мог быть самым непредсказуемым, если нарушен хоть один пункт. И это не говоря уж о том, что данный ритуал ну никак не подходил для восстановления полноценного тела. И, что делать? Факт, что потенциальным партнером являлся убийца его родителей и по определению враг, не удивлял, не пугал и не сильно беспокоил Гарри. Он не объявлял кровной мести, поэтому и вреда от их сотрудничества не будет. И вообще неизвестно, что там на самом деле произошло. В данный момент его больше волновала возможность разговора с Мраксом, а также точки соприкосновения и каким тот будет после криворуко исполненного ритуала. А если… Гарри прикрыл глаза, вспоминая. Ритуалы Очищения ауры, Восстановления тела и «Последний шанс». Можно ли их на ходу видоизменить и объединить? С точки зрения катренов, то можно. Наверно. Рисковать и вмешиваться в ритуал, не зная исходников, мог только Магистр, а он хоть и с активным даром, и прочитал кучу всего, но ему до Магистра как ползком до Китая. К тому же, основа зелий, насколько он помнил, немного, но отличалась. С другой стороны, а что он терял? Потенциального партнёра? Неприятно, но не смертельно. Но однозначно хуже уж точно не будет. К тому же, собрался же Мракс в гомункуле один раз, и во второй раз соберётся. Если что, он сам поможет. Пока душа в этом, так сказать, измерении, шанс обрести физическое тело есть всегда. А, вот интересно, что её здесь держало? И чем на самом деле был тот дневник? Кажется, ему где-то попадалась информация о псевдо-живых артефактах с заключенных в них оттиска души мага-создателя. Гарри встряхнулся. Нашел место для пространных рассуждений… Пока Хвост трясущимися руками перелистывал древний гримуар и повторял катрены, Гарри задумчиво его разглядывал и неожиданно застыл от невероятной догадки. Это что же получается, Хвост его кровь, как врага Мракса, собирался добавлять в зелье? Ой… е! Либо Хвост читать не умел, либо читал какой-нибудь ошибочный перевод, либо у Мракса крыша окончательно поехала. Это у воскрешаемого врага, Проводящий брал любую биологическую жидкость. Если она, конечно, имелась в наличии. Ведь не всегда же тело после смерти сохранялось, а не уничтожалось либо, так сказать, собственным посылом, либо посредством убивающих проклятий, предшествующих умерщвлению. Вообще, при большинстве ритуалов Восстановления тела, использовалась цепочка: прах, плоть, кровь. Что, в общем-то, неудивительно, поскольку нужно же что-то брать за основу искусственно созданного органа или тела. Когда в Хогвартсе появился Грюм, Гарри тогда очень удивился, с чего бы это его не вылечили. А уже позже понял… вернее вычитал в Своде современных законов, что практически все ритуалы Очищающие ауру и Восстанавливающие физическое тело, оказывается, относились к тёмной магии, а она запрещена на Британских островах. Автором этого бреда… кто бы сомневался, выступал Дамблдор. Как можно запрещать что-то, что может помочь выжить или стать полностью здоровым? Когда Хвост отложил гримуар и вылил в котёл зелье из довольно большого фиала, Гарри снова тряхнул головой и полностью сконцентрировался на процессе. Сила ритуала уже ощущалась в воздухе. Что ж, менять, так менять! Параллельно с Петтигрю, Гарри принялся шептать катрены, вкладывая в каждое своё слово усиленный магический импульс, желание и стремление помочь, тем самым, как бы затирая бессмысленное бормотание крысюка. — Прах отца, отданный без согласия, оживи своего сына («Прах отца, взятый без согласия, но принятый с прощеньем, помоги своему сыну»), — земля на могиле под ногами Гарри разверглась, выпуская из себя останки Тома-старшего. Кости плавно поднялись в воздух, искрящийся от магии ритуала, и опустились в бурлящую жидкость котла. — Плоть слуги, пожертвованная добровольно, воскреси своего хозяина («Плоть слуги, отринутая добровольно, послужи своему хозяину»), — Хвост отсёк себе кисть правой руки, которая на мгновенье зависла над котлом, словно увязнув в уплотнённом воздухе. Кости, лишенные кожи, мяса и мышц, рассыпалась прахом. Пискнув, крысюк стёк в обморок. — Оно и к лучшему, — ощутив весьма болезненный рывок-толчок магического импульса в районе груди, Гарри судорожно вздохнул. Пока всё идёт правильно. Наверно. Поспешно спрыгнув с могилы Реддла, Гарри схватил с медного подноса ритуальный нож (респект крысюку. Кто бы ему не помогал, атрибуты подобраны самые лучшие, в противном случае, Петтигрю истёк бы кровью. А так, вполне себе заживший розоватый срез), расковырял своё раненное бедро, набрал на лезвие достаточно крови, очистил её от яда акромантула разрешенными простыми чарами, снял блокировку фразой-ключом и, наклонив нож над котлом, чётко произнёс: — Кровь Проводящего, отданная по доброй воле, восстанови сосуд израненной души. Как только капли крови упали в котёл, тёмно-бурое зелье тут же закружилось, постепенно скручиваясь в спираль, светлея на глазах и наполняя воздух приятной свежестью. По ободку котла и на внешней стороне всё больше и больше загоралось рун. А когда внутри замелькали серебристые молнии, Гарри быстро подхватил на руки гомункула и, сняв с него изодранное шмотьё, опустил в серебристо-серое тягучее зелье, напоминающее кровь единорога, уродливое тельце. На мгновение их взгляды встретились. Глядя в ошалевшие, широко распахнутые кроваво-красные глаза, Гарри хмыкнул. Удивлён? А как он был удивлён, оказавшись на кладбище, вместо площадки прибытия в Хогвартсе! И до сих пор пребывал в шоке от своих действий. Едва тельце с тихим всплеском погрузилось в зелье, Гарри сразу же отступил назад, выйдя за пределы ритуального контура. Над котлом заклубился тёмно-сизый пар, а в кустах что-то зашуршало. Не особо приглядываясь, Гарри на всякий случай швырнул туда чары заморозки, выученные им при поимке ритуальных животных и действующие на всех без исключения живых существ. Сдвоенная связь натянулась до предела. Усилился магический отток. Воздух уплотнился. Стало не только трудно дышать, но и просто стоять на ногах. Хотелось усесться прямо на землю... Постепенно бесформенные клубы светлели и преобразовывались в упругие светло-серые кольца, скручивающиеся в… продолговатый кокон размером с драконье яйцо. Котёл, испещрённый сияющими рунами, ожидаемо потёк, как растаявшее мороженое, и залил магический огонь. Ритуал ещё не закончился, но уже становилось понятно — совсем не на такой результат рассчитывал Мракс, организовавший это… «мероприятие». Впрочем, склонив голову к плечу и в ошеломлении разглядывая кокон (доросший примерно до четырёх футов и с каждой секундой становившийся прозрачным), ввязываясь в изменения ритуала, он тоже не ожидал получить «на руки» потенциального партнёра в… твою Мерлина мать — детском возрасте! Кстати, почему в детском-то? Может из-за того, что гомункул был маловат и магически слабоват? С другой стороны, может, оно и к лучшему. Однако спустя три недели Гарри предпочёл бы иметь дела со взрослым Мраксом, чем с его детской версией (пусть и быстро растущей), обладавшей всей своей взрослой памятью, но подростковой несдержанностью и особо мерзким характером. Но это будет позже, в том числе и каждодневные пикировки, и скандалы. А сейчас нужно было в темпе разруливать весь этот бардак, для чего и был вызван Добби, как незаменимый помощник в заметании следов и решении всех жизненно важных вопросов. Исполнительный домовик сразу же взялся за дело. Вызвал Рори — молодого ушастика, и переправил с ним замороженного и замотанного верёвками Хвоста на пару со змеёй, уверив Гарри, что в родовом гнезде все камеры надёжны и ни одна крыса или пресмыкающееся оттуда не ускользнёт. Отправил мелкого Мракса, пребывавшего в бессознательном состоянии, в Крок-Роуз-Холл вместе с Монни — няней малышей, и ей же поручил заботу о нём. Кстати, в будущем вылившуюся Гарри в длинный счет. Одни только поддерживающие, восстанавливающие и питательные зелья стоили не одну сотню галлеонов. Гарри же оставалось только создать декорации жёсткого приземления после перемещения порталом на случай аврорской проверки. Для этого он выбрал развалины склепа в нескольких шагах от места прибытия. Для правдоподобности Гарри даже скатился по выщербленной каменной лестнице и напоролся на острую железяку. Уже болело и дёргало не только бедро, но и весь бок. На всё про всё они потратили около пятнадцати минут. Совсем немного, но, учитывая общее время отсутствия, это было слишком долго. Нужно было срочно возвращаться. Вконец измученный, с распухшей ногой, поскольку поостерегся принимать зелья, всегда носимые с собой, во избежание лишнего внимания и вопросов, в синяках, потный и грязный — как говорится, всё для создания нужного антуража, Гарри взялся за Кубок, и его тут же затянуло в воронку перемещения. Отвратительные ощущения. Кто бы ни зачаровывал портал — сделал он это также «хорошо», как кое-кто обеспечил законность проводимого международного Турнира в стенах Хогвартса.