Глава 6

Вывалившись из портала на мягкую траву и едва снова не потеряв сознание от кошмарных ощущений выворачиваемых наизнанку внутренностей, Гарри отбросил от себя кубок, перевернулся на спину и потёр лицо руками. Чувствовал он себя паршиво, хотелось в душ и спать. Но вряд ли его отпустят в ближайший час, поэтому следовало собраться и приготовиться к шквалу вопросов и давления. Откуда-то издалека до него донеслись радостные вопли. Похоже ещё никто не расходился. Шар света, неожиданно появившийся над местом прибытия, ослепил и вызвал безотчетное раздражение. Которое через несколько секунд переросло в злость, когда над его лицом, едва не елозя по нему бородёнкой с бубенцами, склонился Дамблдор. За что тут же поплатился. Борода в мгновение ока оплела тощую шею старика и резко дёрнула назад. Давненько Гарри мечтал сделать что-то подобное, да подходящего момента не возникало. А тут всё сложилось просто идеально. Место благообразного лика Дамблдора занял обеспокоенный Фадж. Без котелка. Похоже, магическая волна, имитирующая выброс, зацепила министра, и снесла с его головы привычный атрибут. Гарри даже моргнуть не успел, как его подняли, усадили на стул и всучили в руки стакан с водой и зельем. Судя по вкусу, укрепляющим. Незнакомец рядом с Фаджем, представившийся главным целителем Святого Мунго Гиппократом Сметвиком, спросил, согласен ли мистер Поттер на короткий осмотр и помощь, и, получив кивок, тут же замахал перед ним волшебной палочкой. Гарри же со скрытым злорадством наблюдал за «танцами с бубнами» вокруг Дамблдора. МакГонагалл то пыталась освободить своего кумира от удушающих объятий его собственной растительности, то едва ли не налетала на Гарри с требованиями «немедленно прекратить»! На что ей и всем сочувствующим, поспешившим на выручку Великому Светлому, было популярно объяснено, что это было неосознанное колдовство, случившееся из-за стресса. И вины в том мистера Поттера нет. А «мистер Поттер» в кои-то веки наслаждался вниманием к своей персоне, удивлялся этому самому вниманию, и готовился к рассказу о случившемся, думая о том, как себя стоило вести: повышено-раздраженно или подростково-нервно. Последнее отмел сразу. Это в двенадцать-тринадцать лет можно было спокойно закатывать истерику. А сейчас он, глава Рода и Лорд Магии. И пусть обо всём этом знает ограниченный круг лиц, но Турнир широко освещался в прессе и изображать из себя истеричного подростка, увы, Гарри было не по статусу. Жаль. Вопли очень хорошо отвлекали внимание окружающих от предмета вопроса. О! Наверно, поэтому Уизли все время орали, создавая везде, где бы не появлялись невыносимый шум. А, вот, интересно, от чего они отвлекали внимание? — Мистер Поттер, вы можете объяснить, почему вас так долго не было? Что произошло? — то и дело насмешливо косясь на Дамблдора и Ко, спросил Фадж. Министра откровенно забавляла сложившаяся ситуация. Гарри не удивился бы, если бы узнал, что их желания совпадали. А вот обращённый к нему взгляд был полон беспокойства и тревоги. Из-за спины Гарри выпорхнула Скитер с ядовито-зелёным Прытко-пишущим пером наперевес и виртуозно оттёрла Фаджа в сторону. Сопровождавший писаку фотограф, яростно защелкал и засверкал колдокамерой, делая снимки Дамблдора с сердобольной массовкой. По каким-то неведомым причинам, старик не применял магию для распутывания своей растительности, а пытался всё сделать вручную. И ругался в ответ на попытки МакГонагалл ему помочь. Ну-ну… такими темпами придётся состригать все это добро. — Какой-то криворукий специалист неправильно настроил портал, — с показным возмущением припечатал Гарри, не сводя при этом взгляда с Дамблдора. — Вместо площадки прибытия в Хогвартсе я очнулся в какой-то яме… Когда выполз наружу, понял, что это был склеп, а я оказался на каком-то кладбище. Задерживаться там у меня желания не возникло, поэтому поспешил оттуда убраться. Хорошо, что кубок отправил меня в изначальную точку. Так вы говорите меня долго не было? — С момента прихода сигнала, что кто-то коснулся Кубка, прошел час с небольшим, — вклинился в ответ излишне дёрганный мистер Крауч. Вроде бы обращаясь к Гарри, глава отдела Международного сотрудничества опасливо косился на Фаджа. Министр же, напротив, был доволен и, можно сказать, счастлив. Только взгляд, который он бросал на Гарри, выдавал его беспокойство. И Гарри, не избалованный искренним участием, в очередной раз признался себе, что ему приятно такое внимание. — Я не заметил, потому что потерял сознание в процессе перемещения на кладбище, — равнодушно пожал плечами Гарри и мстительно добавил: — Кстати, качество работы по наложению чар на кубок, тоже крайне убогое. Я, конечно, никогда прежде не перемещался порталом, но… — Я бы сказал «и», — перебил Гарри старший по возрасту аврор, который приходил в Хогвартс в прошлом году. — Это ещё одно нарушение ответственных за организацию Турнира. Если порталы правильно настроены, они совершенно безопасны для здоровья. Но если волшебник использует такой способ перемещения впервые, то испытывает большую нагрузку на магическое ядро, и ему требуется некоторое время на адаптацию. Именно поэтому первое перемещение всегда проходит в присутствии взрослого опытного мага. А уж о том, какие последствия могут быть после перемещения через неправильно настроенные порталы, и говорить не стоит, — аврор быстро взглянул на Дамблдора, взял валявшийся Кубок, положил его в мешочек и опечатал аврорской печатью. — Поэтому я настоятельно рекомендую вам пройти курс приёма укрепляющих зелий. Также, я бы советовал посетить клинику и пройти полное обследование, — сказал Сметвик, бросив неодобрительный взгляд на мистера Крауча. Дамблдор по какой-то причине напрочь им игнорировался. С чего бы? Глава отдела международного сотрудничества передёрнул плечами, словно чувствовал себя неловко под пристальным взглядом целителя и покосился на министра. Гарри же согласно кивнул. Он тоже подумывал о посещении клиники, но сначала не хотел особо привлекать внимание Дамблдора, а потом просто не было времени. — Мистер Поттер, готовы ли вы ответить ещё на пару вопросов? Нам нужно понять, куда отправить группу для проверки, — обратился к Гарри старший аврор. — Могу даже показать, — начал Гарри, довольный тем, что не зря потратил время для создания нужного антуража. Как раз можно было продемонстрировать, как он валялся в яме склепа, освобождал бедро от железяки, а потом выбирался наружу. — Я запрещаю! — вклинился Дамблдор. Бородёнку он всё ещё не раскрутил. Волосы крепко запутались в колокольчиках и вручную не так-то просто было их освободить. Связка бытовых чар, предназначенных сначала для скрутки шерсти, а потом и для «подъёма» шерсти баранов, чтобы легче было стричь и не ранить кожу, замечательно сработала. Признаться, Гарри даже не рассчитывал на подобный результат. — Гарри несовершеннолетний… — Во-первых, не вмешивайся не в свои дела. И, во-вторых, во время проведения Турнира, на мистера Поттера не распространяются, так сказать, светские законы, а только правила и обязанности Чемпиона, зафиксированные в магическом контракте, — отрезал Фадж. Пока власти предержащие мерились «высотой колокольни на которой сидели» и препирались, Гарри попросил Сметвика помочь ему с изъятием воспоминаний, поскольку светить свои знания не желал. Главный целитель с удовольствием помог выудить одну коротенькую серебристую ниточку, поместил её в небольшой фиал, а старший группы опломбировал его аврорской печатью и коротко кивнул в знак благодарности. — Я Верховный чародей и имею все права, — почти что рявкнул Дамблдор и раздраженно оттолкнул руки МакГонагалл и Синистры, всё еще пытавшихся распутать бороду. — Турнир закончен! — Предлагаю освежить в памяти права и обязанности Верховного чародея, — невозмутимо ответил Фадж. — А Турнир завершится, как только я, как Глава страны, объявлю об этом. И произойдёт это не раньше завтрашнего праздничного ужина, сразу после награждения победителя. *** Именно так и произошло. Гарри физически почувствовал, как истаивает Обязательство после объявления Фаджа. Любопытно, но момент формирования временной печати после заключения контракта никак не зафиксировался в его памяти. Вообще, чем больше Гарри узнавал о законах — писаных и неписаных, тем больше его поражали, так сказать, материальные проявления магии. И было весьма странно, что Дамблдор не понимал в какой момент магический контракт считался закрытым. Или старик настолько привык менять законы под свои нужды и вертеть ими по своему разумению, что перестал обращать внимание на магические посылы и непреложные законы? Время до праздничного ужина и, соответственно, до часа Истины — как прикалывались ребята, для Гарри пролетело очень быстро. Когда его, окруженного толпой — как друзей, так и весьма неприятных личностей, — под белы рученьки препроводили в школьный лазарет, он морально готовился к давлению, считая, что Дамблдор почтит его своим вниманием, как только министерские разъедутся и перестанут ему мешать, постоянно задавая неудобные вопросы и влезая на его территорию с раздражающими решениями. Однако ночь прошла абсолютно спокойно. Даже Помфри не беспокоила. Едва Гарри разместился на кровати, колдоведьма с упрямством мула пыталась всучить ему флакон с восстанавливающим зельем, но после того как Сметвик, к слову, сам себя назначивший «лечащим колдоврачом мистера Поттера», что-то ей сказал, скрылась в своём кабинете и больше оттуда не выходила. Конечно, мало кто из взрослых специалистов способен спокойно воспринимать критику, да ещё в присутствии посторонних, но мадам уж больно резко отреагировала. Даже дверью от души шваркнула. Сметвик на это лишь равнодушно пожал плечами и сам того не ведая, подтвердил слова вампира о недопустимости бесконтрольно и без должной необходимости, выдавать юным магам зелья, влияющие на магию. Впрочем, взрослым тоже не следовало злоупотреблять подобным лекарством. И при магической усталости лучше плотно поесть, а лучше часик-другой поспать, нежели заливаться зельями, порой не слишком качественными. На этих словах, удовлетворённо хмыкнув, Сметвик переглянулся с Фаджем, покивал и, сверкая акульей улыбкой, сообщил Дамблдору, что, раз подобное вопиющее нарушение закона имеет место быть в Хогвартсе, то завтра же он поставит на вид главе Попечительского совета. Пришла пора оторвать ему свой зад от мягкого кресла и организовать всестороннюю проверку. Которую, как заметил Фадж, не проводили лет тридцать. Все адекватные сроки уже миновали. Дамблдору подобное своеволие, ожидаемо, не понравилось. Своё недовольство он продемонстрировал гневным взглядом и гордым уходом. Правда, из-за своего внешнего вида (старик так и не распутал бородёнку) и увязавшихся следом МакГонагалл, Синистры и студентов во главе с Грейнджер, величественно покинуть лазарет у него не очень получилось. Вся эта группа напоминала стаю гусынь, следующей за старым изрядно потрёпанным гусаком. Гарри даже прыснул в кулак от пришедшего в голову сравнения. Спустя пару минут, убедившись, что с ним всё нормально, Невилл с ребятами поздравили его с победой и тоже разошлись, оставив в лазарете трёх деканов, министра с двумя аврорами (старшего группы не наблюдалось, из чего Гарри сделал вывод, что тот поспешил исследовать воспоминания и место жесткого приземления), одним невыразительным джентльменом в серой мантии и шляпе и Сметвика. Впрочем, главный колдомедик Святого Мунго вручил Гарри карточку, выполняющую функцию многоразового талона посещения, настоятельно рекомендовал записаться на приём в самое ближайшее будущее и, подхватив под локоть вечно недовольного Снейпа, быстро откланялся. — Что же, я выражу нашу общую мысль, — торжественно начал Флитвик, указывая на себя и улыбающуюся профессора Спраут. — Я горжусь тем, что учу такого талантливого молодого человека, как вы, мистер Поттер! — Поздравляю, дорогой! — тепло сказала Помона. Расцеловав его в обе щеки, она взъерошила ему волосы на макушке и неожиданно подмигнула. Профессора тут же удалились, на прощанье ещё раз высказав поздравления и пожелания, вызвав у Гарри не только удовольствие, от заслуженной похвалы, но и лёгкую досаду от того, что МакГонагалл даже не поинтересовалась самочувствием студента своего факультета. М-да. Его потенциальный партнёр отвратительный декан. Зато преданная шавка Дамблдора. Очень любопытно, как отреагирует МакГонагалл на его сообщение о партнёрстве? Но, это произойдёт только в следующем году или вовсе не случится… — Уже довольно поздно, поэтому не буду тратить время на лишние формальности… — прервал сонное течение мыслей Гарри голос министра. — От имени всех волшебников Великобритании я поздравляю вас, лорд Поттер! Вы замечательно справились! — Господин министр… — Завтра… нет, уже сегодня, объявляя победителя Турнира, я, конечно, буду следовать нашим договорённостям. Но вам стоит быть готовым к тому, что со временем тайное станет явным, — отечески похлопав его по руке, парировал Фадж в ответ на его недовольное сонное ворчание. — Кстати, спасибо, за своевременное предупреждение… Гарри скрыл зевок в ладони и вопросительно кивнул. Неожиданно навалилась дикая усталость, было трудно даже держать глаза открытыми. Однако задремать в присутствии министра — это уже слишком. — Неизвестно что бы сотворил Барти Крауч, будучи под личиной Грюма, — продолжил министр, немного сгоняя с Гарри дрёму. — М-м-м? Это не мог быть мистер Крауч… ну если он не раздвоился, конечно, — с нескрываемым удивлением произнёс Гарри, судорожно вспоминая чего там насочинял в письме с сообщением о своих подозрениях относительно того, что под личиной Грюма скрывался кто-то другой. Неужели они уже умудрились нейтрализовать Крауча? Тогда кто же сейчас был в Хогвартсе? Настоящий Грюм? А вел себя ну прямо точь-в-точь, как Крауч. Или аврор под личиной? — У мистера Крауча — представителя министерства в Хогвартсе во время турнира, есть сын — Барти Крауч-младший. Он был ярым сторонником Тёмного Лорда, за что и попал в Азкабан. Однако умудрился оттуда сбежать. К слову, именно он бросил ваше имя в Кубок огня. Вычитал о каком-то ритуале и задумал воскресить своего хозяина с помощью крови врага. В этом деле ему активно помогал Питер Петтигрю… — министр покачал головой. — У Крауча-младшего явные проблемы с головой. — Проблемы с головой у обоих Краучей, — вклинился в разговор маг в сером, внимательно глядя на Гарри. — Один из них — молодой человек с несформировавшимся магическим ядром, который долгое время находился под влиянием дементоров. Другой — карьерист, который получил серьёзный удар по самолюбию. Всё это в совокупности сильно повлияло на их разум. — А как он умудрился изменить настройки Кубка? Это же сложнейший артефакт. И кто же сейчас у нас преподаёт Защиту? — спросил Гарри, подавшись вперёд и с трудом сдерживая желание передёрнуть плечами под пристальным взглядом мага в сером, который похоже был сотрудником Отдела тайн. — Крауч-младший был когда-то очень талантливым магом. Недостатки магической силы он умудрялся компенсировать, используя крайне редкие и давно забытые заклинания, — с откровенным сожалением в голосе сказал маг в сером. — Более того, он был настоящим гением с активным даром артефактора. Такие самородки на вес золота и крайне редки… А, что касается того, кто сейчас преподаёт в школе… — Аластор, — хмыкнул Фадж. — Хотя нам стоило большого терпения, сил и красноречия, чтобы успокоить его мстительную натуру и направить энергию жажды мщения в конструктивное русло. Он, к слову, очень обижен на своего давнего друга и соратника… Спасибо, Гарри. Ваше внимание к мелочам спасло нас не только от второго пришествия Неназываемого, но и Грюма если не от смерти, то от серьёзного вреда здоровью. При случае, он обязательно выразит вам свою благодарность и, возможно, даже проорёт свою любимую фразу о постоянной бдительности. После ухода министра с сопровождающими и уже засыпая, Гарри вдруг задался вопросом относительно того, с чего бы министр решил, что «своевременное разоблачение Крауча» спасло их от «второго пришествия Неназываемого»? Неужели Крауч должен был явиться на кладбище? Наверно да. Выходило, хорошо, что Фадж не только ему поверил, но и поспешил проверить подозрения и вовремя нейтрализовал очередного бегуна из Азкабана. Угу... А, ведь считается, что сбежать оттуда невозможно. Хотя, признаться, он даже в некотором роде рад, что юнец, судилище над которым он видел в Омуте памяти, умудрился свалить из тюрьмы. А судя по сожалению мага в сером, возможно больше туда не попадёт. Интересно, Крауч-старший в курсе событий? М-г-м, явно в курсе и находился под присмотром Фаджа, вон как нервно косится на министра. Который спокойно вёл свою игру и абсолютно не оглядывался на хотелки и недовольства Дамблдора. Бородёнку директор всё же раскрутил. Жаль. А он уж надеялся, что отрежет. Но оно и понятно, даже если бы и отрезал, всё одно нарастил бы. Имидж. —… награждается тысячью золотых галлеонов и копией Кубка огня! Улыбаясь и раскланиваясь на все четыре стола, громыхающих овациями, Гарри взял из рук министра уменьшенную копию Кубка огня, более изящную и инкрустированную красными и зелёными камнями. Вряд ли это были рубины с изумрудами, но выглядели и сверкали очень красиво. А надпись… Твою Мерлина мать! Каллиграфически выведенное имя: «Лорд Магии, Харвольд Певерелл (лорд Поттер, Гарри Джеймс) за победу в Международном Турнире Трёх Волшебников, 1994 г.». Надпись выглядела потрясающе и… выдавала его с потрохами. Вся конспирация, псу под хвост! — А эта копия займёт достойное место в зале наград школы магии и волшебства Хогвартс! — Фадж взял из рук молоденького аврора ещё один кубок, такой же красивый, но с более яркой надписью: «Гарри Поттер, Чемпион Международного Турнира Трёх Волшебников, 1994 г.» — Прилежно учитесь и возможно, через пять лет кому-то из вас удастся завоевать ещё один кубок, прославив родную школу! *** М-да… Вообще, мысленно хвалить себя любимого за правильное решение не противопоставлять себя министерству вообще и Фаджу в частности, скоро уже станет привычкой. Выкладывая из сумки бутерброды (спасибо школьным домовикам) и прислушиваясь к разговорам ребят, по обыкновению набившимся в купе так, что даже ногу поставить было не куда, Гарри погладил завёрнутый в шелковую ткань Кубок. Если в начале Турнира всё казалось лишь игрой, пусть и довольно жесткой, но всего лишь игрой, то, когда истаяло Обязательство и в его руках оказался кубок с его магическим именем, внутри словно что-то тренькнуло. Или заскрипело, будто увековеченное звание «Чемпион Турнира», появилось не только на копии древнего артефакта, но и на его собственной магической ауре. — А что значит лорд магии? — вклинился в размышления голос Колина. Вот ведь глазастый! Гарри вздохнул и оглядел любопытные лица. Симус и Дин, привычно сидели вместе и до этого момента о чём-то ожесточённо спорили, тыкая в раскрытый толстый фолиант. Изобретатели — самоучки. Братья Криви, склонив головы, как два любопытных совёнка, в ожидании на него уставились. Невилл и Эдвард — староста Гриффиндора, явно понимали о чём речь. Как-то так сложилось, что в своих, так сказать, просветительных беседах они не доходили до темы магического лордства. Эмили и Кэти листали журнал «Ведьмин досуг», улыбались, ко всему прислушивались и ко всем приглядывались. Истинные ведьмы. Кормак и Ричи, ожидаемо решавшие задачи по арифматике, оторвались от своих сложных расчетов и некоторое время непонимающе хлопали глазами, пока, не «въехали» в суть вопроса и теперь, вопросительно на него смотрели. — Ещё до строительства Хогвартса и до Великого исхода магических существ с этого… м-м-м временного предела, случилось организованное подписание магического Договора, обязывающего все стороны не только соблюдать законы Магии, но и хранить и передавать знания, — медленно начал рассказывать Гарри общедоступную, в общем-то информацию. Но основательно забытую в последние годы. — Чтобы, так сказать, сохранить равновесие в мире. Заверяли своей подписью представители всех народов, населявших на тот момент землю. Со стороны волшебников заверителями Договора выступали Главы Великих домов — обладатели и хранители Доменов. Лордами Магии принято называть именно тех, на чьей ауре проявилась печать Договора, бывшая когда-то обычной подписью, заверявшей магический Договор под аккомпанемент ритуального речитатива. — То есть, например, тот же Люциус Малфой, Лорд Магии? — накручивая на палец локон, спросила Эмили. — Нет. Малфои хоть и представители древнего чистокровного Рода, но Домена у них никогда не было. Как, впрочем, и ярко выраженных родовых Даров, — влился в объяснения Невилл. — Хорошо развитые таланты — это, да. Но для должного развития и становления, нужна упорная работа трёх-пяти поколений. А у Малфоев с этим напряженка. — Ленивые, — констатировал Денис. Гарри усмехнулся и зевнул, вспомнив, сколько раз он младшего Криви называл лодырем. Мальчишка, обладавший феноменальной памятью и воображением, был невероятным лоботрясом и непоседой. Словом, ни разу не будущий мастер или подмастерье. А вот отличным репортёром или писателем он точно станет. На пару с братом. — Я бы сказал, что они настоящие профессионалы в умении получать выгоду из любой ситуации, — парировал Гарри. — Но, это умение, увы не прикладного характера. Кроме того, они мастера пускать пыль в глаза, затмевая всех своим богатством и высокомерием. — Вот вы рассказывали, что такое камень Силы… — после непродолжительной задумчивой паузы, начал Колин. — Ребят, хватит уже о высоких материях. Давайте хотя бы полчасика поговорим о прекрасном! Не знаю, как вы, а я хочу сходить на Селестину! — прикрывая глаза, томно протянула Эмили. — Этим летом она будет давать концерт в парке Эксмур. — О, боги! — взвыли несколько мальчишеских голосов. Гарри усмехнулся, увидев нарочито уткнувшихся в раскрытые книги представителей мужского пола и, зевнув, положил голову на скрещенные руки. Поспать что ли? Кого-то, возможно, и ждали летом заунывные песнопения под открытым небом, а его ожидали весёлые денёчки в компании мелкого Мракса. И что-то подсказывало ему, что скучать уж точно не придётся. Кроме того, нужно было запланировать свой визит в Святого Мунго. Пусть ритуалы и важны и уже знатно подправили здоровье, но проверка организма колдомедиками тоже не будет лишней. Мракса тоже не помешало бы «предъявить» на проверку. Но не в Британии точно. Может, спросить вампира? Предварительно рассказав о случившемся? Обследовать территорию вокруг крепости. Поискать тех, кто до сих пор обрабатывал землю, как выразился гоблин. —... которые нельзя перенести на другое место, — донёсся до Гарри сквозь марево сна голос Невилла. Видимо, он отвечал на какой-то вопрос. Речь снова зашла о камне Силы. Похоже, девочки уже всё обсудили. — А на это требуется очень много сил и времени. Если быть точным, то не меньше двухсот лет, а то и все триста. И «расти» он должен именно на той земле, где впоследствии будет жить семья, поскольку камень в буквальном смысле впитывает силу из окружающего пространства. А оно, как можно догадаться, совершенно разное. Климат, магические и энергетические потоки, положение солнца и луны, удалённость звёзд... Очень много нюансов. Поэтому древние Рода, владеющие камнями Силы, крайне редко переезжают в другие страны и на другие континенты. Считается, что максимально безопасный срок, в течение которого маг может жить вдали от сердца Рода, составляет четверть века. Потом начинаются проблемы с магией, здоровьем и, соответственно, с наследством и наследственностью… Ну и нельзя забывать о том, что сам камень Силы, нуждается в подпитке членов семьи, которую он поддерживает. И обязательно нужно найти время, чтобы собрать всех у себя дома. Идея создать что-то вроде летнего лагеря, где можно спокойно заниматься магией, появилась ещё прошлым летом. Однако тогда было не до относительного отдыха. Конечно, и сейчас эти два месяца будут очень насыщенными, но вопрос о возможном вассалитете не праздный. Это взаимовыгодное сотрудничество. Криви, Томас и Финниган после рождественских каникул ясно дали понять, что готовы принести клятву преданности не только ему лично, но и всему его Роду. Однако последнее произойдёт не раньше, чем они достигнут магического совершеннолетия. Гораздо раньше «прощупывал почву» Эдвард. Являясь чистокровным в пятом поколении, он стал бы прекрасным «приобретением». Не говоря уж о его матери, подмастерье гербологии. Так что разговаривать придётся и с ней и его младшей сестрёнкой — по словам Эдварда, имевшей склонность к чарам… Кстати, юная Сильвия Крег в следующем году поступает в Хогвартс. И ей будет не лишним увеличить магическую силу… Так, погрузившись в полудрёму, Гарри предавался размышлениям. Он строил планы на ближайшее будущее и не обращал особого внимания на разговоры друзей, которые доносились откуда-то издалека. Но в какой-то момент Гарри вдруг понял, что вокруг воцарилась полная тишина. Она была настолько оглушающей, что даже стук колёс, обычно слышимый отчётливо, казался далёким и едва различимым, словно доносящимся из-под воды. Но самое настораживающее состояло в том, что собственное сознание как бы размывалось, расплывалось и колебалось, если можно так выразиться. Гарри с трудом удерживал себя на грани между сном и явью. Он потёрся лицом о сложенные руки и замер, когда услышал, как медленно отъезжает дверь купе. Затем раздался шорох одежды, приглушённые ругательства — видимо, незваные гости споткнулись о чьи-то ноги и снова шуршание и щелчок, возвестивший, что дверь закрылась. — Да тихо, ты! — Они спят как убитые! — чуть громче сказал незваный гость своему шипящему визави. Уизли. Одинаковые с лица, но в разных свитерах: коричневом и сером. Гарри приоткрыл глаза и посмотрел на тусклое отражение в окне. На улице было недостаточно темно и отражение в стекле было не очень чётким, но всё же лучше, чем ничего. — Артефакт Билли ни разу не давал осечки. Даже слизни — кладези всяких полезных побрякушек и то дрыхли без задних лап! — Хватит болтать! — пуще змеи зашипел Уизли в коричневом, отвешивая братцу затрещину. — У нас сегодня скудный улов, а братец все равно за аренду сдерёт полшкуры! — Тысяча галлеонов! Нас тут ждёт целая куча маленьких желтеньких подарочков! — словно в экстазе пропел второй. «О, да! — Гарри злобно ухмыльнулся. — Вас тут определённо ждут подарочки. И неприятные сюрпризы». Артефакты, возможно, и заглушены, но охранные рунные цепочки не так-то просто вывести из строя. Впервые ребята заметили некоторые странности и пропажи два года назад. Гарри, например, периодически недосчитывался пары-тройки сиклей, а однажды и двух галлеонов. Вроде и немного, но крайне неприятно. Некоторое время он думал, что сам дурак-растеряша. Но потом, когда круг общения прилично разросся, нет-нет и всплывали разговоры о потерях, о «воронах» и прочем. Вот тогда, когда начало всплывать слишком много странного, ребята задумались и начали пристальней за всем наблюдать и изыскивать возможности сохранения своего имущества в целости и сохранности. А поскольку не все могли себе позволить приобрести что-то мощное и дорогое, то нужно было что-то действенное и не сильно облегчающее карманы. Вот тут все крепко задумались, а Гарри с Невиллом ещё и порылись в семейных закромах. И нашли же. Прекрасную рунную цепочку — не заслуженно забытую современными магами, привыкшими пользоваться артефактами. Она, конечно, была слабенькой, но Гарри «пошаманил» над искусной вышивкой и в результате получились очень действенные и достойные обереги. Флитвик подтвердил и похвалил. Тесёмки с рунными вензелями заняли своё место на ручках сумок и рюкзаков, были вдеты в язычки замков и даже приколоты к изнанке мантий. И вот настало время полевых испытаний. — Ахш-ш-ш! Гарри злорадно ухмыльнулся, завидев в отражение окна «пляски» рыжих ворюг, сунувшихся в чужие сумки. — Дерьмо фестралов! Это что? — оба Уизли трясли и дули на руки. По задумке, позарившиеся на чужое добро сначала должны были преодолеть первый кордон чар Отворота, потом ощущали неприятный зуд в руках, потом на коже должны были появиться красные пятна, которые через несколько минут начинали сильно жечь, из чего можно было сделать вывод, что Уизли уже побывали в купе других ребят из их команды. Чуть позже возникали волдыри. Кульминацией становилось их потемнение и прорыв через несколько часов. При этом распространялся невыносимый запах тухлых яиц, который не выветривался в течение трёх дней. Флитвик хищно усмехнулся и внёс в руны небольшое изменение, которое увеличило срок стойкости амбре. Судя по диким пляскам и шипению, Уизли прорвались через первый слой чар, что говорило о наличии у них не просто сильного, а очень мощного артефакта. Ничего-ничего, на его вещах они обломаются. Ритуалист он или как? Активировав чары на рюкзаке простым касанием, благо тот был под боком, Гарри ухмыльнулся, глядя на Уизли, решавших чего дальше делать, продолжать «работать» или послать всё к фестралу под хвост и идти лечиться. Самое прикольное, что никакие магические «примочки» не в силах были отменить воздействие рунных оберегов и его усиленных чар Чесотки. Конечно, можно было использовать что-то порадикальней, наподобие того артефакта, что он поместил в ручку двери своего дома, но Гарри отмёл эту мысль. Всё-таки сквозь периметр защитных чар мог пробраться только взрослый сильный маг, да и артефакт был настроен на определённый магический уровень, ниже которого просто не активируется, а вот «сумчатые» школьные воры были детьми. Гавнюками и любителями поживиться за чужой счёт, но детьми. Даже если (как оказалось) это были представители семейки Предателей крови и по определению отщепенцы магического мира. Которые, к слову, неплохо устроились. Старший работал в министерстве, один отпрыск трудился в румынском драконьем заповеднике и отнюдь не рядовым служакой, другой ввинтился на службу в Гринготтс. Если так прикинуть, то становилась понятна сфера распространения этой рыжей нечисти… Такими темпами, они пролезут в значимые заведения страны и обзаведутся тяжеловесной поддержкой. —… а-а-а! Это точно слизни! — гундосил в сером свитере Уизли, жаждущий всё бросить. — Не нуди! Мне нужна тысяча галлеонов, и я её возьму! А ты пока у Лонгботтома и Крега пошуруди. В прошлый раз мы с них знатно поимели. Увалень даже ничего не понял. Хорошо быть богатеньким и денег не считать. И откуда только? — Но Эдвард явно что-то подозревал, — прошептал Уизли в сером. Он достал сумку Невилла и лениво водил рукой по замку. При этом, не делая ни единой попытки его открыть. Значит их артефакт выдыхался. — Глаз с нас не спускал. Обламывал веселуху на корню. Сколько наших ингредиентов уничтожил. Сука! — Да ты параноик, братец… Твою же мать, как же жжётся! Просто Крег играл роль хорошенького мальчика-старосты. Но на следующий год Ронниникса сделают старостой. Нам раздолье, а ущербному братцу счастье. Мама сказала, что решит этот вопрос с Дамблдором. Гарри брезгливо скривился. Если что-то подобное произойдёт, он точно молчать не будет. Тем более Рон совершенно не подходил на роль старосты. Но судя по всему, мамаше Уизли и трудиться особо не придётся, поскольку последние годы представители рыжей погани и становились старостами. Ну кроме одинаковых с лица. Нужно ещё раз внимательно изучить «Историю Хогвартса» и заручиться поддержкой как можно большего числа учеников Гриффиндора и, главное, других старост и деканов, а также выписать выдержки из действующих правил, чтобы аргументировать свои претензии. Но это позже, а сейчас... Уизли потянул из-под бока его рюкзак... — А-а-а! С-сука! Да что это за… Ох, ну как же жаль, что он не мог это чётко видеть! Несколько секунд диких плясок (ребятам небось все ноги оттоптали, ушлёпки!) проклятий и почёсываний, ибо чары Чесотки действовали почти что моментально. О… а позже, судя по описаниям в гримуаре, Уизли «обзаведётся» вспухшими и всё время потеющими яйцами, а между пальцами на руках и на ногах появится чёрная шерсть. Да-да, это не маггловская болезнь, а модифицированные чары. Ещё при чтении, Гарри поражался воображению и мстительности своих предков, один из которых и был мастером придумывания пакостей в наказание за обиды. Жаль, что длительность подобных чар увеличить было нельзя, но на недельку весёлая жизнь была обеспечена. — Урррою! Слизням конец! — прошипел Уизли в коричневом, вытаскивая руку из штанов и передёргиваясь. Рванув дверь купе, он вывалился в пустой коридор. Оно и понятно. После нескольких часов в дороге, когда все были уставшими, всё было съедено и все планы на лето обсуждены, студенты дремали в своих купе. Кстати, это было самое подходящее время для выхода на «охоту» за чужим добром. Пнув сумку Невилла и ноги Эдварда, братец в сером поспешил следом за «коричневым». Гарри выпрямился, вернул вещи на прежнее место, предварительно убедившись, что ни одна сумка не была открыта. С большим трудом он растолкал ребят в своём купе и соседних четырёх, где базировались свои из Гриффиндора, коротенько поведал им о случившемся. После ревизии вещей и обнаружения пропажи денег и мелочевки, вроде пергаментов и перьев, ребята решили пока не разоблачать ворюг, а устроить им весёлую жизнь в следующем году. И, конечно же, предупредить своих из других факультетов. И естественно, донести до представителей Слизерина, о том, что нынче в Хогвартсе завелась парочка любителей незаметно пошарить в чужих вещах. Время до прибытия поезда на вокзал прошло очень плодотворно. Некоторые семикурсники из Рейвенкло посетовали на недоверие мелюзги и погрузились в мозговой штурм вместе с другими выпускниками, относительно новых «добавок» в уже имеющиеся обереги, посчитав это делом чести, ибо Уизли залезли и им в сумки, а отыграться за это безобразие времени уже не было. Однако повод позлорадствовать и повеселиться им представился. И даже чуть больше. — В следующий раз, — громко зашептал семикурсник с Рейвенкло, столкнувшись в тамбуре с двумя одинаковыми с лица и схватив их за шиворот. — В следующий раз рыжей шерстью покроется и задница. Причем навечно! А ваши яйца… — он сделал многозначительную паузу и для убедительности тряхнул как следует, — усохнут и отвалятся. Уяснили? После чего близнецы были вышвырнуты из поезда на перрон с помощью пинка-животворящего, а Гарри удостоился поднятого большого пальца и широкой улыбки. — Походу Уилсон ещё чем-то наградил Уизли, — задумчиво констатировал Невилл. Очень может быть. А что случится с объектом после наложения на него нескольких чар разной, так сказать, направленности? Правильно. Случится непредсказуемое и плохо излечимое. Переглянувшись и хмыкнув, ребята вышли на перрон, чтобы через несколько минут попрощаться и раствориться в толпе, торопясь к встречавшим родителям и родственникам. Гарри, как и прочие живущие в обычном мире поспешил к портальному переходу в маггловскую часть вокзала. Летние каникулы начались.