Глава 7

Интерлюдия. Министерство. Отдел Тайн — Что скажешь, Рик? — вольготно разместившись на стуле, даже несмотря на его неудобную и весьма жесткую посадку, Фадж чувствовал себя в нём пока вполне комфортно. Он взял со стола большую коричневую кружку, поднёс её к носу и зажмурился от удовольствия. Интересно, где он доставал такой великолепный чай? Не иначе накоротке с каким-нибудь китайцем. — Скажу, что юноша настоящий мастер. Несмотря на отсутствие должного обучения и влияние дементоров, он смог виртуозно изменить корневую настройку и наложить двойные чары на кубок, не повредив старые слои, — ответил сидевший за массивным столом абсолютно седой маг. Белыми у него были даже брови и ресницы. Отчего взгляд тёмных глаз либо завораживал, когда смешливые лучики «разукрашивали» чисто выбритое лицо, либо примораживал к месту, когда маг гневался. Сейчас же он пребывал в задумчивости. — И повторяю, я не хочу, чтобы Крауча снова отправили в Азкабан. В конце концов, он уже достаточно наказан за свой юношеский максимализм и стремление доказать родителю, что он чего-то стоил и без его протекции. — Положим, отсидел он не так много, за свои художества. Но с тем, что наказан, соглашусь. И что с ним делать? Завершить расследование и отпустить в зале суда? Скажу сразу, идея мне не нравится. Несмотря на его уникальные мозги, сейчас это далеко не отличник-выпускник, а… Подчёркиваю, действующий пособник Мракса-Реддла, пытавшийся его возродить… — Корнелиус сделал несколько глотков из кружки и вздохнул, потирая заломивший висок. — Появились какие-то мысли относительно количества якорей? — произнеся последнее, Фаджа передёрнуло от отвращения. Имея светлые векторы личностной магии, ему физически было неприятно не то что касаться, но даже говорить о чём-либо подобном. Однако должность обязывала. — Пока у меня нет ни единой зацепки, но могу предположить, что явно больше трёх. Иначе не могу объяснить причину, почему вполне умный сильный маг превратился в сумасшедшего. Нынешняя беспечность в выборе исполнителей тоже вызывает сомнения в его вменяемости. Хотя ничего удивительного, учитывая обстоятельства. — Да просто некого было привлекать. Большинство его приближенных сидят в Азкабане. А те, кто на свободе и мог бы исполнить его волю, не горят желанием снова оказаться замешанными в тёмных делах. — Это ты Малфоя имеешь в виду? А как же убеждение общественности, что он действовал под принуждением и был непричастен? Фадж закатил глаза в ответ на откровенную издёвку и отсалютовал кружкой с чаем. Ответить ему было нечего, ибо кучу мусора и яму с нечистотами, оставленные предыдущими министрами — ставленниками Дамблдора, разгребать и разгребать. Одно утешало, время, так сказать, подпольной работы скоро завершится, и всё постепенно войдёт в правильное русло. — В данный момент меня озадачивает техническая сторона вопроса, — Корнелиус побарабанил пальцами о деревянный подлокотник стула, некстати подумав о том, сколько лет этому адскому предмету мебели. Зад со спиной уже немели. — Как вообще происходит «возрождение»? Что происходит с якорями, когда одна из частей души… — снова непроизвольно передёрнувшись, Фадж вздохнул, — обретает тело? И как такое вообще возможно? Хотя нет, не отвечай. Это риторические вопросы, и я не хочу знать на них ответы. Возможно, когда-нибудь, ради общего развития. — Кстати, лорд Магии Харвольд Певерелл вполне может обладать интересной информацией, которую тебе захочется узнать. Не желаешь ли организовать неофициальную и откровенную беседу? — откинувшись на высокую спинку стула и сложив руки на животе, с лёгкой насмешкой в голосе спросил маг. — Я уверен, что задуманное «возрождение» произошло. Слишком уж всё было чисто. Так обычно бывает, когда намеренно заметают следы. Фадж поморщился. Ему не нравилась идея «возрождения». Куда лучше было, когда Крауча нейтрализовали тихо (благодаря сыну, который в этом году, хвала Мерлину, закончил Хогвартс) и спокойно. Когда Поттер завершил третье испытание, вернувшись почти целым и невредимым, без упоминаний о ритуале воскрешения. А вот потом всё хорошее настроение полетело книзлу под хвост. С другой стороны, может, оно и к лучшему. Теперь бы найти эту самую «другую сторону», с которой хорошо. О, Мерлин! — Поттер далеко не так наивен и легковерен, как всем показывает, а ещё подозрителен и крайне щепетилен к деталям. Если с ним разговаривать по существу дела, то лучше иметь на руках больше информации, чем он сам. Иначе он просто молча увернётся от беседы. Угрожать или подкупать? — лицо Фаджа исказила усмешка, которую мало кто видел. — Теоретически можно, а вот практически бесперспективно и хлопотно. И потом, Певерелл — лорд Магии, а вот Поттер — всё ещё ученик Хогвартса, так что не хотелось бы, чтобы у него появились лишние проблемы с сокрытием опасной информации от Дамблдора. И после небольшой паузы продолжил: — То есть ты считаешь, что двум недоучкам, одному из которых дементоры, фигурально выражаясь, продырявили весь мозг, а второй провёл много лет в обличье крысы, удалось провести ритуал высшего порядка? В кабинете, заставленном шкафами с фолиантами, заполненном, на первый взгляд, разным хламом, вроде трёхногого табурета, дюжиной разнокалиберных сундуков, ларей и шкатулок — на несколько минут воцарилась тишина. Её нарушало лишь мерное тиканье древних ходиков. — Именно. И мне кажется, что проводящим-то как раз был Певерелл, — медленно, словно раздумывая, произнёс наконец маг и покивал головой. — Именно это одиозное семейство близко общалось с Госпожой. Мы с тобой размышляли, каким Даром мог обладать юноша в столь юном возрасте, и пришли к выводу, что это артефакторика, учитывая невероятную личностную защиту и изменившийся магический фон. Однако, возможно, мы ошиблись или, что более вероятно, у него несколько Даров, как это часто бывает у единственных и последних наследников древних родов. И вполне вероятно, что у нас появился стихийный Некромант с хорошими задатками Истинного… —… ритуалиста? — удивлённо выдохнул Корнелиус, едва не подавившись чаем. Поставив кружку на стол, от греха подальше, он чуть подался вперёд, вглядываясь в совершенно невозмутимое лицо. Раньше довольно пугающее, надо сказать. Но постепенно привыкнув к специфической внешности Главы Отдела тайн в миру носившего необычное имя Айрик Эйвендил Роуден, для друзей и близких коллег просто Рик, Корнелиус проникся к нему безоговорочным уважением и доверием. И если он прав… а он скорей всего действительно прав, то это… невероятно и замечательно. Не второе пришествие… тфу-тфу, конечно. Ритуалисты во всём мире были наперечёт. А уж Сметвик-то как обрадуется. — Это всего лишь мои предположения, — иронично заметил маг. — А ты уже размечтался, что во времена твоего правления появился такой редкий талант, как маг с даром Истинного Ритуалиста. Но как бы в итоге не оказалось, с таким «букетом способностей» юноше крайне сложно будет справиться в одиночку. Хотя тот факт, что последний Поттер в четырнадцать лет стал Лордом Магии и Рода, сам по себе говорил о его незаурядных талантах, трудолюбии, а ещё об осторожности, помноженной на многократную подозрительность. Однако, чтобы исключить всякие опасные неожиданности, необходимо разобраться в том, что на самом деле произошло на кладбище. — А почему ты думаешь, что произошло нечто иное, чем то, на что надеялся Крауч? Возможно, спокойная обстановка объяснялась просто, Поттер помог возродиться Мраксу и они банально… договорились? — произнёс Фадж и поморщился, поймав насмешливый взгляд мага. Устал он что-то, голова совсем не работала. — Да… ты прав. Можно договориться с предполагаемым убийцей, но никак не с предателем. — Именно так. Но даже если отбросить наши предположения, и Петтигрю каким-то невероятным образом сумел провести выбранный ритуал, да ещё с теми вводными… Никакой договорённости вообще бы не случилось. По той простой причине, что вряд ли бы кто выжил. Или, что ещё хуже, мы бы получили абсолютно неадекватную, невероятно сильную чёрную магическую сущность с искусственно созданной плотью, «жрущей» огромное количество магии. А что порождает наиболее сильные эманации? Именно! Ритуальные убийства. В крайнем случае, обычные пытки, предшествующие умерщвлению. Фаджа снова передёрнуло. Да что же это такое? Нет, нет, не нужна ему никакая сбрендившая магическая особь! По крайней мере, пока он находился у власти. Впрочем, потом тоже не нужна террористическая война между «светлыми» и «тёмными»! У него дети, скоро внуки пойдут, и камень Силы уже значительно вырос. Их семья здесь окончательно обосновалась, и уезжать… Нет, нет и ещё раз нет! Ради собственного успокоения нужно поговорить с Поттером на предмет всяких воскресших и, наконец, вплотную заняться делами и делишками Дамблдора и Ко. Конец интерлюдии Летние каникулы 1995 года начались, как всегда… феерично. Сначала явление воров Уизли, явно находившихся на одной волне с Дамблдором, иначе уже давно бы вылетели из Хогвартса за свои художества, а теперь едва ли не объятия Сириуса Блэка, в которые Гарри чуть не угодил. А ведь оставались каких-то пара шагов до портала, разделяющего два вокзала: магический и маггловский. — Привет, Сохатик! — раскинув руки в стороны и шагая вперед, тем самым, выходя за пределы скрывающих чар, воскликнул Сириус. Словно из-за засады… Вот же принесла нелёгкая. Интересно, что ему нужно? И что за «Сохатик»? Отец был анимагом? Лосём? Любопытно. Гарри ловко уклонился от объятий и отошёл в сторону, чтобы не мешать остальным. Раньше он как-то не обращал внимания на то, сколько народа пользовалось портальным переходом. Но сейчас, вынужденная задержка неожиданно помогла ему осознать, насколько всё же в Хогвартсе училось много не только магглорождённых, которые по определению не могли жить в магическом мире… пока, во всяком случае, но и полукровок, предпочитавших мир простых людей обществу волшебников. И это было очень плохо, поскольку девяносто процентов этой массы сильно подвержена внешнему влиянию из-за собственной безграмотности. Которую никто не спешил ликвидировать. Хотя Гарри мог бы гордиться тем, что на Гриффиндоре сократилось количество неучей. За два года ему удалось не только стать неофициальным лидером факультета, но и побудить своих однокурсников на изучение магического мира и его законов. Особенно приятно, что с каждым днём расширялся круг его знакомых и друзей, включая представителей других факультетов. Однако среди студентов всё ещё хватало «особо одарённых, Дамблдором покусанных». И что самое неприятное, такие вот упёртые, ограниченные, с загаженными мозгами «Грейнджеры», выйдя в большой мир, обязательно лезли в министерство или другие сферы, где могли бы распространять своё невежество. На что-то прикладное мозгов-то не хватало, а вот горло драть на предмет абстрактного «всеобщего блага» — это завсегда. — Добрый вечер, мистер Блэк, — кивнул Гарри и сделал ещё пару шагов назад, убираясь подальше с дороги. Тем самым, приглашая «родственничка» идти за собой. Гарри хотел было наложить на них чары отвода глаз, но было уже поздно. — Ох, Сириус! Как же я рада! Я верила, что Альбус во всём разберётся! — заголосила миссис Уизли, при этом выжидающе поглядывая на Гарри. А Гарри в недоумении вздёрнул бровь, кивнул мамаше Уизли и скользнул безразличным взглядом по покрасневшей младшей Уизли, таращившейся на него, как на сдобную булку, неожиданно молчаливому Рону (не иначе, находившемуся под «Силенцио»), и близнецам, прятавшим свою примечательную внешность за широкими шарфами. Правда, взгляд Гарри то и дело соскальзывал с одинаковых с лица, что говорило о наложенных чарах. Но он без труда преодолевал Отвод, хотя и старался не показывать этого. О, да. Уилсон определённо «кое-чем» наградил гавнюков. Их некогда конопатые лица покрывала редкая рыжая шерсть, словно на хряках, прятавшая под собой такую же рыже-коричневую кожу с бородавками, а изрядно увеличившиеся носы делали их похожими на обезьян-носачей. Волосатые руки один близнец прятал в карманах, откуда совершенно точно почёсывал распухшие чресла, при этом, то и дело передёргиваясь от неприятных ощущений. С трудом подавив смешок, Гарри посмотрел на Сириуса. И удивился. Блэка прямо-таки перекосило то ли от криков миссис Уизли, то ли от её постоянных попыток его приобнять, а может просто от запахов выпечки исходивших от её одежды. Неожиданно приятных для Гарри. Даже сразу захотелось съесть тёплую булочку с корицей… Перед глазами замаячила вдруг ставшая уютной кухня Норы… Ну-ну. Больно ущипнув себя за бедро, тем самым, окончательно сбрасывая с себя странные чары Принуждения… Или они должны были вызвать желание? — Не суть. Гарри издевательски ухмыльнулся, кивнул, так сказать, в пространство и, не сказав больше ни слова, быстро ретировался. Он слышал, как Сириус, довольно грубо послав мамашу Уизли вместе с её выводком (чем крайне заинтересовал), пытался его догнать. Но Гарри не стал задерживаться, потому что хотел побыстрей оказаться дома, обнять сыновей и не горел желанием заниматься разборками с Уизли, и разговорами с Блэком. Возможно позже. В конце концов, нужно было окончательно определиться, что за индивид этот Сириус Блэк — закадычный друг отца и его названный крёстный. «Тоже вот странность, — размышлял Гарри, облокотившись на постамент с сидевшей на нём мантикорой, и глядя на лес, темнеющий в нескольких десятках футов от него. — Блэк ведь потомственный волшебник. Кто как не чистокровный должен был понимать, как становятся крёстными родителями»? А ещё странно, что он переместился именно сюда, на, так сказать, гостевую площадку, а не во внутренний двор с усиленным защитным контуром, куда были перенастроены многоразовые родовые порталы и куда будут настроены гостевые. Ибо безопасность — прежде всего. Отныне каминная сеть только для быстрого перемещения внутри крепости и никакой связи с внешним миром. Гарри даже вписал этот Завет в родовой гримуар, чтобы никто из его потомков больше не погиб в собственной постели, будучи отравленным какой-то летучей дрянью, присланной через камины. И всё-таки, почему он переместился именно сюда? Тогда как нестерпимо хотелось к детям, ибо он чувствовал, что малыши его ждали. Капризничали, не хотели засыпать, ожидая «обещанную сказку от папы». Гарри задумался. Да. За секунду до перемещения перед его глазами неожиданно возникли мантикоры. Хм. Внутренний голос или… Или это был Зов, о котором он совсем недавно читал? И который считал чем-то вроде внутреннего чутья или родовой интуицией. Гарри достал из рюкзака яблоко и стал думать, что делать дальше: уходить или ещё подождать. Откусив кусочек, он кивнул и уже собирался направиться через мост, но замер и потёр глаза, ошалело глядя на вышедшую из леса компанию. Состав делегации… впечатлял. Удивлял, ошеломлял и неожиданно… радовал. Словно перед глазами предстали давно потерянные друзья. Странно. Сунув надкусанное яблоко обратно в рюкзак и быстро дожевав кусочек, при этом стараясь не подавиться, ибо кентавров-то он видел в Запретном лесу — этим его не удивишь, а вот их, так сказать, женщин, да ещё облаченных в кольчуги и бородатых коротышек, подозрительно смахивающих на гномов, с секирами наперевес, видеть не доводилось. Разве что на картинках. Это не говоря уж о всаднице на единороге. Да и такие мощные единороги в школьном лесу вряд ли водились. Невероятно! С другой стороны, разве могли изящные рогатые коняшки выдержать на себе настоящую валькирию в полном обмундировании? Что ему было известно об этих девах? Из магических источников абсолютно ничего. То ли ничего не писали, то ли ему просто ничего не попадалось. А вот в обычной школьной библиотеке ему встречались книги по мифологии и некоторые из них, он с удовольствием читал. Так вот: Валькирия или «выбирающая убитых», — в скандинавской мифологии дева-воительница, реющая на крылатом коне над полем битвы и решающая, кому из воинов, павших в бою, попасть в Вальхаллу. «Что же получалось, — поочерёдно разглядывая то трёх гномов, то необычную и угрожающую белокурую деву в сверкающих доспехах, чьи длинные серебристые волосы, словно плащ, ниспадали вниз и красиво колыхались на слабом ветру. — У него тут под боком жили те, кто являлся «мифическими персонажами» в обоих мирах, а он ни сном, ни духом?» Гарри выпрямился в ожидании. По мере того как делегация приближалась, ему становилось всё труднее дышать, как будто на него накатывала огромная волна. В ушах зашумело. И вдруг… «Принимаю! Даю защиту!» Гарри не знал, откуда взялись эти мысли, но как только он произнёс их вслух, в лицо подул свежий ветер. Исчезла фантомная тяжесть, а гномы, кентавры и валькирия с единорогом в едином порыве преклонили колени и склонили головы, словно отдавая дань уважения или прося прощения в ожидании наказания. — Принимаем! Подтверждаем свою верность кровью! После рявкающего ответа, знатно громыхнуло. Земля затряслась… И тут произошло нечто, что по-настоящему потрясло и даже напугало… На мгновение, но сердце Гарри испуганно ёкнуло, когда чёрный туман, взвившийся над каменными мантикорами, сгустился и молнией метнулся к коленопреклонённым фигурам. А затем также быстро вернулся обратно, крутанулся вокруг Гарри и без остатка всосался в каменные изваяния. Гарри ошалело моргнул, мотнул головой и шумно вздохнул, когда увидел на брусчатке кровавые капли: тёмно-красные и серебристые, которые прямо на глазах собрались в лучи, мигнули и светящейся пыльцой развеялись в воздухе, вызывая глубоко внутри Гарри непередаваемые ощущения… Эйфории? В тот же миг перед его внутренним взором возникла страшная картина отрубленных голов, подкатившихся к его ногам. Гулкое эхо принесло откуда-то из темноты вопросительный мявк-рык. — Нет! — моментально сбросив с себя странное цепенеющее наваждение, Гарри положив руку на каменную лапу, оказавшуюся приятно прохладной, и мотнул головой. Что это только что было? А было, как оказалось, явление духов мантикор-стражей, много веков назад, заключенных в статуи предком-некромантом. Помимо этого, духам была отведена роль своеобразных хранителей «Клятв всяк входящих и всяк живущих». Они принимали и подтверждали добрые намерения гостей и постоянных обитателей земель близ крепости. Чем больше Гарри узнавал о способностях своих предков, тем больше он восхищался ими и тем сильнее ощущал груз ответственности, лежащий на его плечах. Всё это ещё больше укрепляло его желание сделать всё возможное и даже больше для процветания Рода. На данный момент он мог похвастаться только двумя наследниками, пусть и не совсем привычно «рождёнными». Кстати, последние столетия в семье появлялся только один ребёнок. Это было необычно и опасно для выживания Рода. Для себя Гарри решил, что уж в его семье будет ещё по меньшей мере два ребёнка. Правда, эти мысли у него возникли спонтанно, в момент изучения какого-то древнего талмуда, посвященного ритуалам Плодородия. Но не суть. Вообще, «мода на одного наследника» укоренилась не только в Роду Поттер-Певерелл. Она затронула почти всех чистокровных волшебников, за исключением таких семей, как Уизли, расплодившихся как тараканы. Эта противоестественная и опасная мода заставляла задуматься о её причинах и последствиях. Однако в данный момент Гарри заботило несколько другое. Он думал о своих вассалах, которых, к его удивлению, оказалось много. Три клана гномов, чьи главы и помощники быстро освоились и уже активно работали, «оживляя» остывшие кузни, «обживая» застывшие каменоломни и мастерские. Отныне виденные им громадные двери, выходившие на площадь (где в древности иноземные купцы и мастеровые демонстрировали обитателям крепости свои товары. Ведь в Крок-Роуз-Холл жили не только члены Рода, но и особо приближенные вассалы с семьями, а также слуги-люди или сквибы), теперь никогда не закрывались. С момента прихода деятельных бородатых коротышек, над окрестностями разносились не только пение петухов, блеяние овец и другие звуки, издаваемые многочисленными животными, приобретёнными хозяйственными домовиками, но и металлический скрежет и лязг, грохот и шум, доносящиеся из мастерских. А ещё можно было услышать крепкие, трёхэтажные, трудновыговариваемые гномьи выражения. Хотя дети, даже не понимая, о чём говорили гномы, умудрялись запоминать и вставлять эти обороты в свои детские лопотания. И это у них получалось очень даже уместно. За что «неожиданные, но весьма прилежные бородатые няньки» принявшие наравне со всеми заботу о полуторагодовалых непоседах, получали на орехи от Тессы. Именно старейшина Бродерик — глава одного из трёх кланов, после смерти последнего Главы рода Поттер-Певерелл открыл счет в банке, связавшись через портал с гоблинами. Через него же отправлял на Большую землю обработанные драгоценные и полудрагоценные камни, заготовки для оружия, золотые и серебряные самородки… Преданность семье, протянувшей руку помощи для, так сказать, изгоев своих племён, не закончилась со смертью последнего Главы. Две семьи кентавров после знакомства и подтверждения вассальной клятвы, продолжили заниматься своими обязанностями: убирали древесные завалы после ураганов и поддерживали естественную популяцию живности в лесу. По сути, именно они меньше всего страдали от отсутствия в крепости хозяев, поскольку магический фон достаточно долго позволял им спокойно жить, время от времени перемещаясь через портал, устроенный в самом центре лесного массива. И перемещались они, кто бы мог подумать, в чащу Запретного леса, тем самым приводя с собой жен или мужей, и принося редкие новости из Большого мира. Но последние десять лет кентавры оказались «на голодном пайке», поскольку портал схлопнулся из-за недостатка магической подпитки. Куда больше оказалось проблем у валькирий. Малочисленного, но отнюдь не слабого и бесполезного Рода потомственных воительниц, с давних времён стоявших на страже границ и помогавших кентаврам с особо крупной хищной живностью. С их королевой Гарри имел весьма длительный и очень смущающий разговор, ибо, ему ещё не доводилось бывать в роли «сводника или поставщика мужского семени». Но дам можно было понять. Несмотря на долголетие (королева, к примеру, была знакома ещё с отцом его прадеда, кстати, при нём, приняв под свою руку заботу о племени), никто из его вассалов не был бессмертен. Поэтому для абсолютно матриархального общества беловолосых и могучих красавиц, «мужской вопрос» был жизненно важен. Словом, первый месяц лета 1995 года, был богатым на события и знакомства и мало чем отличался по загруженности от прошлых двух летних каникул. И если с проблемами вассалов всё было понятно и вполне решаемо, хотя к вопросу добычи «достойных мужчин во временное пользование», Гарри ещё даже не подступался, то с напряжённостью после пробуждения Мракса нужно было что-то делать. Поскольку нервничали не только дед Том и названная сестра (хотя домашние не пересекались с Мраксом, поскольку он был ограничен в перемещении по крепости, громя только свою комнату раза два на дню), но даже домовые эльфы. Да и у самого Гарри терпение было на исходе. Последней каплей стал громкий крик, который напугал малышей. Погасив распространение магически усиленного ора и успокоив сыновей, Гарри, едва сдерживая злость, устремился к эпицентру истерики, то есть к малой библиотеке, куда имел доступ мелкий гадёныш, скромно именовавшийся Волан-де-Мортом, выходки которого уже сидели в печенках. Первые несколько дней после пробуждения, Мракс вёл себя вполне сносно. Насколько это было возможно в такой ситуации. Ведь взрослому магу очень даже непросто внезапно оказаться ребёнком, да ещё и с заблокированным магическим ядром. Им даже удалось спокойно поговорить. Гарри поделился своими мотивами, вмешавшись в проводимый обряд, рассказал почти всё, что касалось проходимого им ритуала Поиска, разумеется, скрыв личности двух других потенциальных партнёров. Мракс же хранил тяжёлое, можно даже сказать, угрожающее молчание. Первый стихийный выброс, который ознаменовал пробуждение магического ядра, произошёл неожиданно, глубокой ночью. И только благодаря тому, что Гарри ощущал каждый уголок большого поместья и знал, как предотвратить распространение магической волны в родном доме, никто не пострадал. Даже Мракс. После этого выбросы стали происходить регулярно. С каждым днём их сила возрастала, и соответственно, увеличивались усилия по их сдерживанию. Умиротворяющий бальзам приходилось спаивать Мраксу чуть ли не пинтами. О Мраксе, кстати, Гарри, как и планировал, поговорил с Мастером. Вампир невозмутимо выслушал сообщение о приключениях с «возрождением», залпом выпил бокал со своим любимым коктейлем и хрипловатым голосом сообщил, что постарается найти Наставника по Некромантии, ибо: «Остановить отторжение плода, присвоить своему Роду ещё не рождённых детей — это одно. Магия Жизни весьма пластична, если можно так сказать, она легко подчиняется носителю врождённого Дара. А вот смешать Ритуалы с некротической составляющей и получить совершенно невероятный результат… Это вообще за гранью понимания. Но следить за «не понятно, как рождённо-возрождённым» нужно с особой тщательностью…» В общем, по вампиру сложно было судить насколько он шокирован рассказом и показом, но судя по количеству выпитого коктейля… Гарри даже устыдился… и презентовал внеплановую бутылочку с собственной кровью. Через пару-тройку дней с уже виденным им белым дракончиком Гарри получил посылку. В ней была шкатулка с пятью заполненными фиалами, небольшой ларец- портал, предназначенный для обмена: золото — зелья, и письмо от Лорда Магии, Магистра Некромантии, господина Юншэна. Читая его, Гарри то краснел, то бледнел, то нервно бегал по кабинету, потом, напившись успокоительных зелий, решил, что всё, что не делается, всё к лучшему. Однако келья за тридевять земель подождёт, ведь как бы то ни было, ему ещё многому предстояло обучиться здесь — в Британии. И, конечно же, «любопытный экземпляр» останется вместе с ним, ибо какие бы события не предшествовали появлению Мракса — он всё же личность. Хотя и весьма зловредная и с мерзким характером. Обратное письмо с причитавшейся суммой за зелья для «объекта» и витиеватым ответом (чтобы не опозориться и не обидеть Магистра, Гарри специально засел за мемуары предка, плотно общавшегося в начале четырнадцатого века «со своим» господином Юншэном… Или это была одна и та же личность?) отправил с дракончиком, любезно дожидавшимся ответа и за пару дней ставшим всеобщим любимцем. М-да, от «хорового пения» устроенного детьми, у Гарри зазвенело в ушах. Но он стоически выдержал проверку «на слабость» и ничего маленьким вымогателям не пообещал. *** — Я занят! — моментально ощерился Мракс, едва он открыл дверь в библиотеку. — Пошел вон! Изволите грубить хозяину дома? Ну-ну… — О, так это был не зов, а тренировка командного тона? — стараясь не повышать голоса, хотя очень хотелось, полюбопытствовал Гарри, умащиваясь в кресло напротив. Стол, за которым восседал Мракс, был завален фолиантами, пергаментами и кучей изломанных перьев. Поджатые в раздражении губы и хищное выражение лица Мракса не произвели на Гарри никакого впечатления. Хотя выглядело это скорее забавно, чем устрашающе. За прошедшие недели тот заметно подрос, но лицо всё ещё не лишилось детской округлости. На вид Мраксу сейчас можно было дать лет двенадцать. Из этого вытекал вывод, что к концу лета он вполне возможно достигнет возраста шестнадцати-семнадцати лет. — Или вы решили попробовать себя в роли баньши и всех нас оглушить? Мракс откинулся на спинку кресла и уставился на Гарри опасно прищуренным, пристально-острым взглядом. В районе затылка появилось неприятное щекочущее чувство, а виски неожиданно заломило. Что за… Легилименция? Любопытно будет посмотреть. Гарри чуть склонил голову, не делая попытки разорвать зрительный контакт. Глаза Мракса на секунду удивлённо расширились. — К твоему сведению, неуч, баньши предвещают смерть кого-то из членов рода, —неожиданно спокойно парировал Мракс. — Ещё надо разобраться, кто из нас неуч… — едва слышно пробурчал Гарри, потирая пульсирующие виски и наблюдая как Мракс снова наливается злостью и раздражением. Господин Юншэн упоминал в письме, что «объект» некоторое время будет психически нестабилен из-за процесса формирования нервной системы, физического и магического развития, так сказать, в режиме ускорения. Это связано с тем, как и из чего был воссоздан «объект». Вспомнив витиеватые фразы из письма, их крайне вежливые формы со сравнениями и уходами вглубь вековых знаний, Гарри почувствовал, как запылали уши, а внутри неожиданно начала подниматься злоба. Чужая. Навязанная. Взгляд напротив моментально изменился. От откровенной злобной насмешки и ожидания, возникло нестерпимое желание убраться и больше не видеть этого… гавнюка, но малодушное желание было задавлено на корню. Хотя терпение подходило к концу. Решив на сегодня закончить встречу и предоставить Мраксу информацию к размышлению, Гарри вызвал Добби и распорядился чтобы тот принёс одну из родовых книг. Когда фолиант медленно лег на край стола, Гарри резко встал. — «Последний шанс» — весьма занятное чтиво, советую начать с него. Достав из доставленного вместе с книгой футляра, инкрустированного серебристыми вставками, образующими затейливый растительный орнамент, пару перчаток из тонкой кожи, Гарри бросил их на стол. Уже собираясь уходить, он вдруг заметил неожиданную эмоцию на выразительном лице Мракса. Что его могло так удивить? — Этот сборник ритуалов входит в число родовых книг, — вдруг принялся разъяснять Гарри, усаживаясь обратно в кресло. Он вспомнил, как сам был поражён, когда добрался до семейной библиотеки, хроник, негласных правил и прочего, о чём не было в свободном доступе. Об этом, кстати, Гарри едва ли в первую очередь рассказал ребятам. Обведя рукой пространство, он продолжил: — Это гостевая библиотека, и здесь можно читать все книги без каких-либо опасений, как в любом общедоступном книгохранилище. В отличие от родовых книг. Они в свою очередь делятся на два вида: те, к которым имеют доступ члены рода или гости, при соблюдении должной осторожности, и предназначенные исключительно для Главы рода. Информацию из них даже члены семьи не в состоянии почерпнуть, не говоря уж о чужаках. Защиту книг никоим образом нельзя сломать или изменить. Мракс хоть и «стёр» с лица мимолётную эмоцию, продолжал внимательно слушать и Гарри решил продолжить неожиданную лекцию, уловив себя на мыслях, что ему вполне комфортно в его обществе, и он снова ощущал магию потенциального партнёра. Ещё пришла неожиданная мысль, что вполне возможно тот древний талмуд, кстати, прихваченный Добби с кладбища и куда-то заныканный, мог быть из библиотеки кого-то из адептов, а то и вообще из общедоступной библиотеки. А поскольку ритуал был создан, а потом и доработан Певереллами (об этом Гарри совсем недавно прочел в хрониках), то для широкого использования «ушел», что называется, в усеченном варианте. А с годами вообще мог кардинально видоизмениться, особенно если в текст влезал несведущий в ритуалистике умник. Так что зря он тогда поминал умственные способности Мракса. — Истинных родовых фолиантов не так много, потому что создаются они только членами одной семьи. Количество таких книг напрямую зависит от древности рода. Подобные гримуары являются артефактами, защищённые кровью и магией, а в случае с Кодексом ещё и специальной печатью Главы Рода, — глядя, с какой осторожностью пребывавший в глубокой задумчивости Мракс сначала рассматривал перчатки, а потом, не надевая их, подтянул к себе книгу, Гарри продолжил: — Ничего сверх опасного незащищённому читателю не грозит. Тем более если это гость и книгу ему передал хозяин дома, тем самым уже своим разрешением снимая часть неприятных проклятий. Однако с годами бумага, да и сам переплёт впитывал в себя негативные эмоции домочадцев. Какие-нибудь эмоциональные разборки в библиотеке, или скажем, подросток, усаженный отцом за какие-нибудь скучные семейные хроники или за… да вот хоть за подобную книгу, а ребёнок смотрит в окно, видит солнце и прекрасную погоду. Тут бы погонять на метле или просто поваляться без дела на берегу озера или реки, а его заставляют сидеть в душном кабинете за пыльными талмудами. — В раздражении или злости он посылает, насылает и поминает… — задумчиво подхватывает Мракс. Было видно, что он что-то вспоминал и эти воспоминания ему категорически не нравились. — Да. Членам семьи стихийные проклятья и порчи, сколько бы их ни скопилось на книгах, не были страшны. А вот чужим… Но если маг следовал законам магии и регулярно проводил очищающие ритуалы, то любая грязь, будь то материальная или эфемерная, будет уничтожена. Считается, что самыми сложными и трудно излечимыми являются как раз такие вот стихийные порчи. Перчатки, если вы обратили внимание, изготовлены из тончайшей кожи и покрыты ограждающими и защитными рунами. Мракс взял перчатки, несколько секунд крутил их в руках, поочерёдно глядя то на них, то на древний фолиант в массивном кожаном переплёте, инкрустированном вставками из какого-то потемневшего от времени металла. Вполне возможно, что из серебра. — Кроме того, большинство родовых книг защищены от любой вариации копирования. К примеру, запомнит чужак рецепт какого-нибудь зелья, изобретённого членом Рода, и надумает его либо записать, либо сразу сварить… —… и результат его разочарует, — каким-то деревянным голосом произнёс Мракс. Гарри глянул на часы и щелкнул пальцами, вызывая домовушку. Та, словно почувствовав приближавшийся магический выхлоп своего подопечного, мгновенно появилась с подносом, уставленном разнокалиберными флаконами, высоким стаканом с водой, чайной парой и вазочкой с печеньем и фруктами. — Именно. Только ритуально отданное в дар семейное сокровище, чем бы оно ни было, будет правильно служить чужаку. По сути, так и появляются в общем доступе правильные рецепты редчайших зелий или ритуалов… В противном случае большинство сложнейших составов или обрядов содержат фатальную ошибку, потому что чары на переплёте путали воспоминания чужаков. Конечно, в каждом правиле есть свои исключения, но члены древних родов очень трепетно относятся к своему наследию. И опять же не потому, что им было жаль делиться, — продолжал пояснения Гарри, желая чуть успокоить неуравновешенного мелкого Мракса, настолько погрузившегося в размышления, что, похоже, абсолютно не понимавшего, чего ему подсовывали, а потому послушно глотавшего зелья и запивая их водой. Хотя надо отдать должное, пациент из Мракса вышел вполне вменяемый. Но постепенно движения его замедлялись. — В большинстве случаев обязанность хранить и преумножать достояние семьи вписана в девиз Рода. При признании новорождённого ребенка Глава обязан провести малый ритуал… — Кто изготовил это зелье? — вдруг спросил Мракс, зевая. Он поднёс к носу пузатый глиняный флакон и громко вдохнул. — Я довольно хорошо разбираюсь в зельеварении, но… некоторые ингредиенты мне незнакомы. Хотя комбинация… сочетание… кто-то из китайских Мастеров? Через несколько секунд Мракс уже громко сопел, положив голову на сложенные руки. Домовушка всплеснула лапками, подхватила своего подопечного и отнесла его в комнату. Гарри и сам зевнул, глянул в окно и тяжело вздохнул. На дворе стояла глухая ночь, а он ведь собирался сегодня связаться с клиникой и согласовать свой визит. Ну что за бардак? Ему катастрофически не хватало времени.