Глава 8

Интерлюдия. Том Марволо Реддл (Мракс) Том не знал, что его выдернуло из марева сна: то ли громкие птичьи трели, которые за годы бестелесного существования стали ему почти родными, то ли тревожащие смазанные видения, которые преследовали его с самого совершеннолетия и до конца его материальной жизни, то ли новые крайне болезненные приступы в области груди и солнечного сплетения, сопровождавшие его с момента возвращения физического тела. Но что бы это ни было, после пробуждения с ним остались только звуки природы, проснувшейся домашней живности и… Никакой всепоглощающей боли. Реддл недоверчиво распахнул глаза и провёл ладонями по груди. Затем он несколько раз надавил на определённые энергетические точки, о которых узнал от одного китайского отшельника, с которым познакомился во время своих путешествий по миру, и наставления которого именно сейчас почему-то всплыли в его памяти. Почувствовав давно забытое тепло, лучами расходившееся от мест касания и «вымывающее» некоторые физические неудобства, вроде ломоты в суставах, он осторожно сел, отстранённо отметив факт «приближение стоп к полу». Его недавние выкладки пока подтверждались. Если «взросление» пойдёт такими же темпами, то к концу лета тело достигнет возраста семнадцати-восемнадцати лет. Вопрос в другом: что будет дальше? Такое же стремительное старение вплоть до точки развоплощения? И что делать, чтобы этого избежать? Не то чтобы ему претило пребывать в дряхлом теле… Едва подумав об этом, Реддл выругался, потёр ладонями лицо, потом запустил обе руки в кудрявые волосы и пару раз сжал и разжал кулаки. Пора бы прекратить разделять себя-душу-призрак и себя-физическое тело, если, конечно, он не хотел снова спятить. Хотя спятил он не поэтому. Так! Снова подёргав себя за волосы и медитируя, уставился на приличный клок, сжатый между пальцами, Том вдохнул, выдохнул, с удовлетворением отмечая, что горячий ком, образовавшийся в районе солнечного сплетения и готовый уже вырваться наружу магическим выбросом, запульсировал и… тёплой покалывающей волной окатил его с головы до ног. Необыкновенно! Так вот! Том снова потёр лицо, болтая ногами. За годы исследований он никогда не интересовался методами сохранения физической молодости, сосредоточив все свои усилия на поиске способов достижения бессмертия, параллельно развивая собственное тело, чтобы оно соответствовало высоким умениям. Потому что невозможно оперировать высшей магией, будучи слабаком. Осторожно встав с кровати, Том некоторое время переминался с ноги на ногу, покачался с пятки на носок, помахал руками, наклонился вправо, влево, потом медленно подошёл к окну и забрался на широкий подоконник. Пейзаж за окном уже не вызывал того ошеломления, как в первые дни пребывания в гнезде Поттеров, хотя здешняя природа всё ещё изумляла. Да и как иначе? Подобных экземпляров флоры, как тут, он видел разве что в Китае. А уж сколько редких травок и мхов росло в гостевом маленьком дворике, куда ему был открыт доступ, столько наверно и в Запретном лесу не водилось. Ярость, злость и холодное бешенство больше не разрывали его на части, не выплёскивались наружу, руша всё кругом, как это было до… вчерашнего вечера, вернее ночи. Всепоглощающая боль перестала терзать тело. Его разум впервые за… десятилетия был кристально ясен. Реддл закрыл глаза и пару раз треснулся затылком об откос. Мысли роились в голове, наскакивая одна на другую, вызывая пульсирующую боль в висках и спазмы в горле и груди. Хотя это не мысли, а чёткое осознание происходящего последние годы физического существования, а потом и «вневременного существования» духом. Горячая волна снова начала скручиваться внутри и Том несколько минут потратил на усмирение собственной магии, что к его удовлетворению и к радости получилось уже гораздо быстрей. Снова треснувшись затылком, да так, что в ушах зазвенело, Том криво ухмыльнулся, хотя больше всего хотелось заорать и разнести всё к дракловой матери. Но впервые после обретения физического тела он подавил подростковые психи, которыми, к слову, не страдал в пубертатный период, в отличие от остальных сверстников, так как был занят делами и, с младых ногтей, научился жёстко контролировать свои эмоции. Потому что, будучи совсем мелким понял, что от его поведения зависело, будет ли он спать относительно сытым в постели или ютиться голодным в сыром углу карцера. Хотя дольше всего его «убивал» запрет на чтение книг, коих было очень мало в детском доме. А те что были, были выучены наизусть, но шелест пожелтевших страниц и запах книжной пыли странным образом успокаивали и дарили зыбкое ощущение счастья… Бросив взгляд на заваленный фолиантами стол и отметив лежащий на краю толстенный фолиант и перчатки, Том стиснул зубы. А ведь все представители древних родов, принявшие метку и пускавшие его в святая святых каждой семьи, всегда давали ему подобные атрибуты. И, будучи молодым, уважающим традиции, он всегда их использовал, хотя иной раз и насмешничал, потому что не понимал их истинного назначения, считая «придурью» аристократов, трясущихся за сохранность пыльных талмудов. А вот потом… Помнится, пребывая в отвратительном настроении, он швырнул пафосно белые перчатки в лицо Люциуса, предварительно воспламенив. Отменная реакция молодого Малфоя спасла его от возможных ожогов, но не от Круцио. После этого случая вопреки здравому смыслу и самосохранению, «довески» к родовым гримуарам всё также подавались вместе с требуемыми талмудами. А вот адепты резко изменили к нему отношение. Исчезли добровольно-уважительные кивки и поклоны, прямые взгляды и разговоры на равных… Не тогда ли начались проблемы с памятью и появились параноидные мысли и разрушающие идеи, вроде убийства единственного дитя древнейшего рода Некромантов, в миру носящих шкуру «светлого семейства»? Том сполз с подоконника и, схватив с подноса два флакона с успокоительной микстурой, залпом их опорожнил и ринулся в ванну.  Холодная вода не только бодрила, но и «охлаждала» закипающее бешенство. Нет, не тогда! Яростно растираясь большущим мягким полотенцем, то и дело кривясь от неприятной ломоты в суставах и мышцах, которую невозможно нивелировать никакими зельями, потому как тело менялось каждую секунду. Постепенные изменения в мозгах начались после второго крестража. Одевшись, Том вышел из ванной и, усевшись за стол, сначала выпил пять зелий, потом, едва ли не давясь слюной от божественных ароматов, немедленно принялся за поглощение весьма плотного первого завтрака. Но вот страх умереть у него возник чуть раньше игнорирования средств защиты перед чтением чужих родовых фолиантов. Когда же… Да, после знакомства с отшельником и появился. Обычный страх смерти, присущий каждому разумному существу, а в его случае усугубившийся детскими воспоминаниями о войне, немедленно преобразовался в  параноидальный ужас, когда старик поведал, чем может завершиться земной путь умника, вздумавшего продлить своё существование посредством убиения себе подобных и заключения оттиска своей личности в неодушевлённый предмет. Рисуемая в воображении «пустота, одушевлённая и бесконечная, рождающая невиданных монстров, поедающих физическую плоть и мучающая душу, тем самым, не дающая той уйти на перерождение» настолько глубоко проникла в его сознание, что всё о чём он мог тогда думать — это найти способ усилить крестражи. А когда нашел и рассчитал, то… Глубоко внутри он осознавал, что выбранный путь вёл в никуда. Оттиски, усиленные или нет, не гарантировали вечной жизни, потому что нужно было ещё из них «возродиться», в случае физической смерти, а это архи сложно. Но остановиться уже не мог. Сейчас-то он понимал, что старик видел его насквозь и рисуя дальнейшую его «не жизнь», таким своеобразным образом пытался подтолкнуть к решению прекратить собственное разрушение. Абсолютно чёткое осознание и жесткий контроль самого себя закончились после убийства Хепзибы… А, вот окончательный разрыв с реальностью случился аккурат после второго визита в Хогвартс. Старый замок едва его не расплющил, и только ослабленная веками магия Защиты и его личные обширные знания помогли не только находиться на откровенно враждебной территории, но и спрятать там пятый крестраж. Том подхватил тарелку с персиками и пирожками и снова забрался на подоконник. Уткнувшись носом в мягкий ароматный бок сдобы с мясом, он глубоко вдохнул, глядя на плывущие по небу пушистые облака. Душившие его злоба, ненависть, бешенство и ярость — постепенно ослабляли тиски. А вернувшееся обоняние, вкус и другие чувства перестали «сбивать с ног». Наконец-то кристально ясный ум быстро анализировал события, явления и поступки свои и окружающих. Прекрасное самочувствие, несмотря на ломоту в суставах и мышцах, способствовало эффективной работе мозга. Потому-то время от времени появлявшиеся мысли относительно непрекращающейся ранее мучительной боли сейчас чётко сформировались и осознались. Крестражи разрушились, а все «оторванные» части его сущности воссоединились в одном теле. В этом теле. Том смачно выругался, но поминать Поттера и его вмешательство в ритуал (кстати, надо бы прочитать, что там за «Последний шанс») благоразумно не стал. Если бы он был в здравом уме, то не вошёл бы в дом Поттеров без личного приглашения. Каким бы не характеризовался предпоследний отпрыск «светлой семейки», он, даже находясь в сумеречном состоянии, помнил, из какого рода происходила его прародительница. Наследие Некромантов просто так не терялось в веках. И судя по всему, ещё и «отягощенное» склонностью в ритуалистике. Невероятно! Дракклов щенок! Так подышать и успокоиться. Том снова подергал себя за волосы, отстранённо отметив пустую тарелку и подумав, что если и дальше будет так жрать, то вырастет не только в высоту, но и в ширину. Раздражающе-вызывающие взгляды Лестрейнджа-старшего, игнорирование «проблемы» Долоховым — единственным на тот момент доверенным лицом, ледяное спокойствие и привычное равнодушие Малфоя и прочих представителей древнейших родов, бухтение щенка Петтигрю и собственное безумие смешались в такой невообразимо дикий коктейль, что туман в мозгах и красная пелена перед глазами спала, как только он ступил внутрь коттеджа Поттеров. Том частично стряхнул наваждение, в момент падения на пол хозяина дома, ставшего первой жертвой, напитавшей защитный контур вокруг Наследника. Ему бы остановиться, как только мелькнула красная мысль о засаде. Но куда там! Очнулся, если можно так сказать, он уже в пещере, куда его утянула «заготовка» под ещё один крестраж. Хорошо, что внутрь не засосало. Повезло, что не успел в достаточной степени напитать магией концентраторы. Таращась на древний браслет, так и не ставший вместилищем, сверкавший в факельном свете, Том в ужасе застыл. Осознание случившегося пришло очень нескоро, а уж принятие новой формы существования и того позже. Так! Чувствуя постепенно образовывающийся горячий клубок ярости, Том несколько минут сидел, закрыв глаза и пытаясь успокоиться. Ещё почти час он потратил на то, чтобы привести в порядок свои мысли.  Затем он сполз с подоконника, размял затекшие ноги и задницу после долгого сидения на твёрдом и, подойдя к столу, натянул перчатки, уменьшившиеся в размере под его кисть и раскрыл толстый фолиант. Конец интерлюдии После неплохой, в общем-то, беседы Гарри не планировал встречаться с мелким Мраксом. В ближайшие две недели, так точно. Во всяком случае, до проведения заключительного этапа ритуала Поиска. Гарри лишь удовлетворённо кивал на ежевечерние отчёты домовушки. Впрочем, даже если бы захотел поговорить с внезапно успокоившимся потенциальным партнёром, у него не было на это времени. Гарри едва находил свободную минутку утром, вечером и во время обеда, чтобы пообщаться с детьми которые быстро росли, как сказал дед - «без твоего участия». Было стыдно. Но ничего поделать не мог. Вопреки всему, срочных дел не становилось меньше. Несколько дней Гарри был занят вопросами гномов-мастеров из клана Бродерика, развившими бурную деятельность и вовлёкших его во весь этот житейский балаган. Пришлось подключаться к процессу восстановления системы сбыта как огранённых драгоценных и полудрагоценных камней, так и различных кованых изделий, минуя «мерзких коротышек» — так гномы называли гоблинов. Поскольку Гарри мало разбирался в этом вопросе, он обратился за помощью к вампиру. А после, так сказать, возобновления общения между представителями магических народов, Гарри виртуозно самоустранился, до кучи «повесив» на шею явно получавшего удовольствия от процесса Мастера, ещё и вопрос с валькириями. С того дня вампир частенько бывал в крепости. Конечно не для праздного шатания по, как оказалось, вполне знакомой территории, а для дела. Потому в ускоренном темпе пришлось приводить в порядок ещё одни гостевые апартаменты, как раз предназначавшиеся для проживания именно представителей теневого народа. Тем более, компанию Мастеру часто составлял беловолосый вампир. А уж с домиками для «пришлых», валькирии сами справились. Правда, о наличии на его территории посторонних представителей мужеского пола Гарри узнал как бы между делом. Ну и отлично, главное, что вынужденные гости не могли никому ничего рассказать. Вампиры, как мастера ментальных практик, не только нашли достойных представителей мужского населения островов и за их пределами, но и обеспечили их доставку, а также соблюдение секретности. Гномы двух других кланов принимали самое активное участие в процессе ремонта и восстановления многочисленных помещений крепости. А некоторые кряжистые деятельные дамы, потеснили эльфов не только на кухне. В дела вроде уборки или ухода за растениями и животными они тоже «бесцеремонно вмешивались» — жаловались домовики. Но Гарри с удивлением обнаружил, что способен примирять конфликтующие стороны и направлять деятельные натуры в конструктивное русло, даже не прибегая к «хозяйскому рявку». Дед с Тессой тоже без дела не сидели. Девушка очень сблизилась с валькириями, найдя в них наставниц и подруг. После тщательной проверки обивки, штор и других текстильных элементов крепости, был составлен длинный список необходимых материалов и передан Гарри. Дед влился в компанию гномов-мастеров по дереву, а прекрасные дамы, не занятые обхаживанием гостей мужеского пола и истреблением особо опасных тварей, по странному стечению обстоятельств, активизировавшихся в лесу, удивляли ловкостью в абсолютно мирных навыках работы с ножницами и иголками с утра до ночи. С начала лета изрядно разросся зверинец и расширилась оранжерея. Деятельный Добби закупил коров, несколько бычков, пуховых и молочных коз. Птичник был расширен и заселён перепёлками, утками, гусями и курицами. А среди индюшек неожиданно затесались птенцы павлинов. Когда Гарри, держащий на руках детей и показывающий им пернатых пушистиков спросил: «Зачем нам павлины?» — домовик озадаченно почесал макушку и, подняв палец, важно ответил: «Для красоты». А потом между делом напомнил излишне занятому хозяину о дате посещения клиники, встрече с министром и спросил, что им делать с крысой. Гарри чуть не выругался вслух. Со всем этим бардаком он совсем забыл о Петтигрю. Но вовремя сдержался и посмотрел на сонных сыновей. Накануне они были представлены Камню Силы и стали участниками первого в своей жизни ритуала. Отныне Кристиан и Ричард, родившиеся первого и второго марта соответственно, стали законными Наследниками рода Поттер-Певерелл, признанными магией Рода. И именно поэтому Гарри почти не расставался с сыновьями, несмотря на занятость. Из семейных хроник и рассказов Мастера следовало, что для успокоения родовой магии нужно как минимум трое суток постоянного контакта родителя с ребёнком. Время, проведённое с сыновьями, стало для него источником радости, новой вехой в жизни и одновременно успокоением. Никогда он не чувствовал себя настолько цельным и уверенным. К тому же, его ощущение малышей претерпело значительные изменения. Да, он читал, что родители чувствуют своих чад до момента их магического совершеннолетия словно неотъемлемую часть собственного тела. Но одно дело — читать об этом, и совсем другое — почувствовать на собственной шкуре. Со временем ощущения притупляются, а после того, как ребёнку исполняется двадцать пять лет, стираются окончательно. Остаётся только магическая связь, которая была у него до того, как он принял сыновей в Род. Оно и понятно. Вряд ли кому из родителей понравится чувствовать взрослое чадо в разных, так сказать, жизненных ситуациях. Ещё три дня Гарри привыкал к новым ощущениям и с помощью вампира учился их «отключать» и приглушать, так что к моменту визита в Святого Мунго он на сто процентов контролировал свою магию и эмоции. — Неожиданно… Гарри застегнул рубашку и ремень на брюках и, сев в кресло напротив стола, вопросительно хмыкнул. Мастер предупреждал его, что скрыть наличие детей не получится, потому что родительские связи, в отличие от печати Лорда Магии, закреплённой на ауре, пронизывают весь организм. Естественно, так подробно «читать тело мага» может далеко не каждый. Только колдоврачи со своими специфичными диагностическими заклинаниями и ритуалисты. Однако даже им требуется много сил на подобные чары. А в данный момент ещё и дополнительная клятва о неразглашении, которую потребовал Гарри, стала серьёзной нагрузкой для магического ядра. Сметвик побледнел и теперь жадно пил чай, который он предварительно сдобрил восстанавливающим зельем. — Неожиданно… Повторил ведущий колдоврач Святого Мунго и жестом предложил присоединиться к чаепитию. Гарри благодарно кивнул и пригубил ароматного напитка. Диагностические чары стали и для него самого проверкой и испытанием. Незаметно держать личину, подпитывая магией рунные татушки-обереги оказалось не так легко, как обычно. — Костные ткани очень хрупкие из-за нехватки кальция. К тому же наблюдается общий дефицит витаминов, — сказал Сметвик и одним движением свернул свиток, который до этого момента висел в воздухе вместе с пером, записывающим результаты диагностики. — Однако всё поправимо, хотя придётся достаточно долго принимать комплекс зелий. И… очень советую тщательно готовиться перед тем как оперировать большим объёмом магических потоков. Гарри вздёрнул бровь, молча побуждая Сметвика продолжать. — Список зелий я составлю. Возможно индивидуальное изготовление Мастером при клинике. Стоимость будет выше, но и качество гарантировано. Однако зелья не панацея. Необходим крепкий в физическом аспекте костяк. А у вас, ко всему прочему, явный недовес мышечной массы. И вот её необходимо наращивать обычным путём. Маги древности, к примеру, все как один были мастерами меча. Сейчас же, многие пренебрегают даже фехтованием… — Что вы имеете в виду под «большим объёмом магических потоков»? — всё же решил уточнить Гарри и заинтересованно склонил голову. Через пару дней ему предстоял заключительный этап ритуала Поиска. Первые два он прошёл без какой-либо подготовки. Вампир ни о чём подобном не упоминал. С другой стороны, Мастер не был колдомедиком. Да и чувствовал он себя вполне нормально, не хуже и не лучше обычного. Только с каждым разом ощущения окружающего пространства обострялись. Только чуть позже он осознает, что Мастер, будучи волшебным созданием несколько иначе видел мир, его обитателей и оперировал другими вводными, так сказать. Он смотрел в глубь и оценивал Гарри другими критериями. — Ритуалы, чары и заклятья, имеющие высокий порог выполнения… — заметив недоумение на лице собеседника, Сметвик продолжил: — Как вы думаете, почему на уроках прикладной магии в Хогвартсе первым делом изучают простые заклинания? — Потому что одиннадцатилетние дети физически не в состоянии выполнить энергоёмкие чары, — кивнул Гарри, уже понимая, что имел ввиду Сметвик. Все эти «взрослые» объяснения, что юным волшебникам сначала «ставят руку», не совсем правдивы.  Хотя и это тоже. — Безопасно для физического и магического здоровья. Ядро развивается до совершеннолетия. Его оболочка очень подвижна, а в случае с магглорождёнными — ещё и хрупка до двадцати пяти лет. Именно с этого возраста разрешено защищать Мастерство в любой области магических наук. Гарри кивнул, вспомнив прочитанное. Защита Мастерства — это не только демонстрация имеющихся знаний и развитых способностей перед гильдией, но и раскрытие своей магической сути. Это как получение официального подтверждения своего уровня и присвоение ранга. Маг перед защитой проверялся на наличие всевозможных усилителей: артефактов или зелий. — Оболочка ядра, мистер Поттер, подобна мягкой металлической заготовке, — между тем продолжал Сметвик, — которая до полного охлаждения и превращения, скажем, в прочный меч может быть деформирована. — И вы увидели у меня что-то похожее, — утверждающе сказал Гарри. — Да, увидел, — кивнул Сметвик. Он откинулся на спинку удобного кресла, сложил руки на животе и внимательно посмотрел на Гарри. — Вы сделали нечто выходящее за пределы возрастных возможностей, и явно не готовились к этому. Я имею в виду магический аспект. Но благодаря тому, что это «нечто» относилось к родовой магии, все повреждения почти исчезли. Остались только многочисленные рубцы, которые со временем исчезнут совсем. Вы, мистер Поттер, необычайно одарённый маг. Гарри учтиво склонил голову, вспомнив, как камень Силы «препарировал» его, выворачивал наизнанку, ломал и вновь собирал. Интересно, можно ли было подготовиться к подобному, чтобы облегчить нагрузку на магическое ядро? «Да, можно», — ответил себе Гарри. Просто нужно было повзрослеть и в семнадцать лет заниматься тем, чем он занимался прошлым летом или сейчас. Но он не в том положении, чтобы позволить себе и дальше пребывать в детстве. Кстати, о детях. Когда родились сыновья, конечно же, были выполнены все необходимые формальности: диагностика на наличие магического ядра и включение в реестр новорождённых. Вызванный на дом «выездной» колдоврач быстро осмотрел детей внёс в метрики их статус, имена, территорию рождения и отдал свитки деду.  Чуть позже уже самим Гарри туда были вписаны полные имена специальным волшебным пером, выданным вместе с документами. Одновременно эта информация продублировалась в Министерстве. Гарри потёр переносицу, вспомнив, что едва чернила высохли на зачарованных свитках с именами малышей, в кабинет влетел взъерошенный чёрный филин. В официальном поздравительном письме Фадж отступил от привычного делового стиля. Был многословен, и вампир, читая вместе с Гарри его длинное послание, написанное витиеватым языком, предположил, что министр пребывал в крайней степени ошеломления. Так вот, первоначальная проверка — это замечательно, но им бы не помешал постоянный, а лучше бы семейный колдоврач связанный родовыми клятвами. Тогда и вопрос проверки Мракса сам собой отпадал. Ведь колдоврачу совсем не обязательно знать каким образом тот «появился» на свет. А стремительное взросление вообще легко объяснить… да тем же ритуалом, под который вполне себе зрелый маг случайно попал. — Ваше «невероятно», судя по всему, относилось к моему отцовству? — спросил Гарри с иронией в голосе. Получив в ответ лёгкий кивок, он усмехнулся. — В связи с этим я хотел бы спросить, не могли бы вы порекомендовать мне кого-то из ваших коллег в качестве семейного колдоврача? Ну и Сметвик порекомендовал. Собственную дочь в данный момент заканчивающую стажировку за границей. Не раздумывая, Гарри согласился на встречу. А когда знакомство состоялось, не осталось и тени сомнений в верности собственного решения о найме. Назначив время принесения клятвы Роду и подписания всех документов после его возвращения из Резиденции Мастера, Гарри поспешил в банк. Последний этап ритуала Поиска ничем не отличался от двух предыдущих. Ну разве что появилось постоянное ощущение аурного, если можно так сказать, присутствия трёх потенциальных партнёров. Если бы Гарри уже не проходил через подобное, хотя и в более яркой форме с детьми, то было бы сложно абстрагироваться. А так, хватило без малого час, чтобы «переварить» привнесённое дурное настроение и не менее отвратительное физическое и магическое состояние Снейпа и МакГонагалл и сдерживаемое ледяное бешенство Мракса. Первые минуты после «выхода» из ритуала Гарри тяжело дышал, схватившись за голову, сидя на полу и задыхаясь от яркости ощущений, но постепенно внешние раздражители уходили в тень, дыхание выровнялось, а магическое ядро и аура успокоились. Гарри потянулся и, запрокинув голову назад, пару минут смотрел на постепенно светлеющее небо. Всё же засиделся дольше, чем рассчитывал. На сон осталось всего пару часов, а потом его ждала встреча с министром. А он так и не определился: сообщать ли о Петтигрю или повременить пока. Легко вскочив на ноги, Гарри снова потянулся и быстрым шагом устремился по мощеной дорожке к приоткрытой массивной двери, ведущей внутрь крепости.