Часть 2. Становление. Глава 1

Министерство магии было похоже на муравейник. Маги сновали туда-сюда, погружённые в свои бумаги или в разговоры друг с другом. Вся эта суматоха окружила Гарри, едва он с облегчённым выдохом вышел из лифта-телефонной будки. В тесном пространстве движущего скрипучего агрегата собралась разношерстная компания: две дамы средних лет, старушка, держащая на руках огромного чёрного книзла, который блаженно жмурился от почесываний, супружеская пара — судя по раздраженным взглядам, недовольным репликам и взаимным упрёкам и два мага. Все были погружены в свои дела, мысли и разборки, так что никто на Гарри не обращал внимания. К тому же, его внешность «а-ля натурель» и родовые лёгкие чары не только отводили взгляды окружающих, но и не позволяли никому притиснуться к нему вплотную и дотронуться до одежды. Это было особенно важно в такой давке. Хотя рунная вязь, питающая подобного рода чары, теперь была практически на всех вещах. Домовушка постаралась. Быстро шагая по изрядно истоптанному мраморному полу, ловко лавируя между снующими туда-сюда работниками и посетителями Министерства, и стараясь не сильно отвлекаться, глядя по сторонам, хотя очень хотелось, особенно когда в поле зрения попала скульптурная композиция под названием «Магическое братство», состоящая из золотых статуй волшебника и волшебницы, кентавра, гоблина и домового эльфа установленная в центре круглого бассейна. Хотя какое братство имелось в виду было не совсем понятно… Но не суть… Ввинтившись в толпу перед постом охраны, Гарри частично снял чары, отводящие от него внимание, и на пару секунд остановился, чтобы показать специальный пропуск для VIP-персон, который министр прислал ему вместе с письмом-приглашением в Министерство. После быстрой проверки, аврор лишь скользнул взглядом по предъявителю редкого документа и сразу же переключился на следующего посетителя. Не теряя времени, Гарри направился к лифтам, стремясь избежать недавней давки. И ему это вполне удалось, так как остальные посетители задержались, чтобы зарегистрировать свой визит в Министерство. В этот раз, его попутчиками оказались несколько разноцветных самолётиков, тихо шелестевших крылышками под потолком и низкий с выдающимся пузом мужичок в иссиня-чёрной мантии, уткнувшийся в раскрытую папку и что-то бормотавший себе под нос. И взгляд с мага то и дело «сползал», что говорило о наличии на нём чар. Гарри криво усмехнулся и удовлетворенно кивнул. Все же классные на нём набиты татушки. В чём он лишний раз убедился. В приёмной министра Поттера почтительно приветствовал не кто иной, как Персиваль Уизли. Непроизвольно передернув плечами от неприязни — он терпеть не мог ни семейку Уизли в целом, ни кого-либо из них по отдельности, — Гарри взглянул на подобострастно склонившегося бывшего старосту Гриффиндора, не поднимавшего на него взгляд, кивнул и вошёл в гостеприимно распахнутую дверь. — Лорд Поттер, — произнес Фадж с искренней радостью и удивлением в глазах, поднимаясь и указывая на стул. — Я рад, Гарри, что вы нашли время для посещения Министерства. У нас накопилось много важных вопросов, которые требуют срочного обсуждения. С улыбкой ответив на приветствие и с удобством устроившись на предложенном месте, Гарри вопросительно посмотрел на Фаджа. Министр кашлянул и, поправив мантию, произнес: — Но прежде позвольте поздравить вас с рождением наследников! — с этими словами Фадж отвесил церемониальный поклон. Не имея иного выбора, Гарри поднялся и, отвечая на поздравления, коротко кивнул. Несмотря на нелюбовь к церемониям, он всё же понимал, что избежать всех этих расшаркиваний не удастся. Статус не позволит. К сожалению. — Кхм… да, умеете вы удивлять, Гарри, — усаживаясь в кресло, произнёс Фадж с усмешкой. Он поймал себя на неожиданной мысли, что испытывал гордость, глядя на Поттера, словно именно он, Корнелиус, был виновником того, что обычный мальчишка так быстро превратился в достойного представителя древнего рода. На этом юном маге уже сейчас лежала такая ответственность, с которой не каждый взрослый смог бы справиться. Но Поттер, безусловно, выдержит. В этом Корнелиус был почему-то абсолютно уверен. А он, по мере сил, поможет. Во всяком случае, лёгкое вхождение в крайне малочисленный строй высшей руководящей британской знати, так точно. Как министр, он имел доступ к залу за «серебряными вратами», которые никогда бы не открылись перед ним, если бы он был обычным магом. А Поттер, в силу своего статуса, имел право на места в Визенгамоте, Палате Лордов и магическом соборе Лордов Магии. С того момента, как в Книге появилась шокирующая запись, Фадж сгорал от любопытства. Надо сказать, новость о детях стала более неожиданной, чем даже известие о том, что Поттер стал Главой древнего рода и Лордом Магии в столь юном возрасте. Однако он понимал, что задавать вопросы, особенно касающиеся малолетних наследников, до их официального представления общественности — это нарушение всех негласных норм их мира. Поэтому, планируя сегодняшнюю встречу, Корнелиус не собирался акцентировать внимание на неожиданном пополнении семейства Поттер-Певерелл. Хотя ему было очень интересно. Всё же Глава рода и сам был ещё очень молод, и ему впору думать о развлечениях, о девчонках или мальчишках, гонках на мётлах и, в конце концов, об учёбе, а не о воспитании собственных чад. Кроме всего прочего, на сей час существовали темы, представлявшие не только праздный интерес, но и жизненную важность. Можно сказать, они были неотложными. И все они в той или иной степени касались событий, произошедших в конце Турнира трёх волшебников. Все неспешные, едва сформировавшиеся мысли о необходимости разговорить Поттера, хоть и были некоторое время назад подстёгнуты новыми вводными, однако сообщение Рика о стремительно «оживавших» тёмных метках на руках некоторых его сотрудников — штатных, внештатных и прочих меченных, в течении нескольких дней воздействующих на организмы весьма агрессивным образом, встревожило и заставило поторопиться с выяснением правдивых подробностей. Как бы то ни было, но уничтожение представителей чистокровных Родов — глав и наследников, не входило в его планы. Даже если часть этих представителей пока обитала в камерах Азкабана. К тому же, не все ещё расплатились за свои прошлые художества, чтобы позволить им без сопротивления уйти за Грань. Пока министр собирался с мыслями и, казалось, искал подходящие слова для начала разговора, Гарри тоже размышлял. Накануне он решил, что должен рассказать ту часть правды касательно Петтигрю, поскольку не собирался быть судьёй и тюремщиком для него. Пусть этим займутся компетентные органы. А по итогу встречи с министром, Мастер слегка подправит Питеру воспоминания, затерев всё что касалось начала ритуала. Взгляд Гарри блуждал по кабинету, время от времени останавливаясь на странной аномалии у окна. Преломление волшебного света в этом месте искажалось, создавая иллюзию невидимого мыльного пузыря. Гарри хмыкнул и потер переносицу. На мгновение ему показалось, что там кто-то стоял под чарами невидимости. Хотя почему «показалось»? Гарри медленно убрал руку от лица и расправил плечи, не отрывая пристального взгляда от заинтересовавшего его места. — Кхм… Что ж, — Корнелиус откашлялся. Мордред и его приспешники! Как же трудно начать разговор, который обязан стать продуктивным! Как бы то ни было, но именно он пригласил Поттера в Министерство, настаивая на срочной встрече, потому ему и начинать. Корнелиус склонил голову и решил начать с чего-то нейтрального… — Как давно вы носите иллюзию? — И невероятно глупого. Потому что прекрасно знал с какого времени Поттер «прятал» свою заметно повзрослевшую внешность. И зачем это делал. — А почему вы думаете… — Что вы сейчас не под чарами? — улыбнулся Фадж и, обведя рукой пространство перед собой, пояснил: — В Министерство невозможно войти под чужой личиной… — Если сильно постараться, то войти можно, но покинуть будет весьма проблематично… Приветствую вас, лорд Поттер. И приношу извинения за подобные… — медленно проявившийся из-под чар маг, пространно махнул рукой, описав полукруг над своей головой. — …прятки. Гарри откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и поочерёдно посмотрел на Фаджа и мага, уже виденного им в Хогвартсе (в этом он был абсолютно уверен) «скользкой внешности» и в весьма примечательной мантии. Глубокого серого цвета, странным образом будто растворявшейся в пространстве. Эта мантия напоминала костюмы вампира, что было необычно и рождало вопросы относительно любопытной личности. Вообще-то, Гарри следовало бы как-то отреагировать на эту уловку с невидимостью, но благодаря выпитому умиротворяющему бальзаму перед встречей, он почувствовал лишь отголосок раздражения. — И что же случится с рискнувшим явиться в Министерство под чужой личиной? — спросил Гарри. — Как минимум, его настоятельно пригласят в кабинет дознания при Аврорате, — ответил Фадж, переглянувшись с магом. — Гарри, позвольте представить вам главу Отдела Тайн, мистера Роудена. Ему по статусу положено быть в курсе всех событий, включая появление на островах второго Лорда Магии. К большому сожалению, за последние сто лет магический мир Британии потерял немало древнейших Родов. — Негласные обязанности Лордов Магии весьма обширны, — подключился мистер Роуден, — но об этом мы с вами подробно поговорим чуть позже. Как и о том, какую помощь вам оказать для должного обеспечения безопасности Домена. С предыдущим Главой Рода Поттер-Певерелл у нас был заключен договор на взаимовыгодных условиях. Скажу откровенно, я очень заинтересован в его продолжении. — Об этом тоже позже, — перебил Фадж, покачав головой. — Сейчас есть более важная тема для обсуждения… Хотя часть её непосредственно касается обязанностей Лорда Магии… Гарри с трудом сдержал гримасу недовольства. Опять какие-то обязанности! Но он быстро подавил минутное и совершенно детское раздражение. — Так сложились обстоятельства, — между тем продолжал Фадж, — что я стал обладателем информации, что в Хогвартсе вокруг вас собралась довольно разношёрстная компания ребят. В основном это магглорождённые и полукровки, но есть и чистокровные юные маги. Некоторые из их предков и родителей соблюдали и соблюдают древние традиции, способствующие сохранению магии, а другие поддались разглагольствованьям высокоранговых пустомель и забыли, что такое быть настоящим магом. Как министр, я несу ответственность за сохранение древних магических законов и традиций, и хочу выразить вам свою официальную благодарность. Слегка удивлённый этими словами, Гарри кивнул в ответ, хотя вначале речи министра он немного напрягся. Всё-таки в Хогвартсе, под руководством Дамблдора, не поощрялось соблюдение древних традиций, что явственно демонстрировали пышно отмечавшиеся в школе людские праздники, и даже были отменены уроки по введению в Магию, которые ещё полвека назад были обязательными для узкого круга учеников. Ну и досадная мысль о болтунах, «благодаря» которым темы встреч стали известны посторонним, оставила неприятный осадок. Хотя никакие клятвы с ребят не брались, поскольку все взаимодействия были абсолютно на добровольных началах. Никто, никого и ни к чему не принуждал. Да и изначально он не собирался так уж сильно таиться, посчитав, что если разводить «тайны Мадридского двора» на ровном месте, то это гораздо сильней будет бросаться в глаза. И расчет до сих пор оправдывался. Несмотря на частые уединения в найденном зале, среди студентов не ходили слухи о «тайных сборах». —Быть носителем и защитником магических древних традиций — это одна из негласных обязанностей Лорда Магии, о которой вы, возможно, не догадывались. Однако действовали согласно своей интуиции и убеждениям, и ваши решения оказались верными, а действия очень мягкими и правильными. Заметив, что Поттер нахмурился, Фадж выставил руку вперёд и объяснил: — Не знаю, о чём вы подумали, но уверяю, ребята, которые собрались вокруг вас, держали встречи в тайне от администрации. И даже от большинства родителей, — проворчал Корнелиус, вспоминая, как много усилий ему пришлось приложить, чтобы хоть немного разговорить своего сына, который тоже примкнул к Поттеру. Надо сказать, что в самом начале, до того, как он решил сблизиться с «мальчишкой Дамблдора», Корнелиус удивлялся ёмкой характеристике, озвученной сыном. Но потом вся эта школьная возня даже немного встревожила. Такая преданность ребят Поттеру напоминала историю событий, предшествующих началу открытого террора Тёмного лорда. В отличие от Дамблдора, Реддл-Мракс тоже без труда привлекал к себе сначала однокурсников, а затем и их родителей. Магия, пусть и потенциального Лорда Магии, оказалась для многих слишком притягательной. Фадж вздохнул и подавил желание встряхнуться, словно пытаясь избавиться от назойливых мыслей, которые постоянно возвращались к нему, вызывая сомнения и даже опасения перед будущим. А если ещё подтвердится, что Реддл-Мракс жив, как они предполагают, то… Переглянувшись с Риком, явно терявшим терпение и желавшим немедленно перейти к теме встречи, а позже единолично завладеть вниманием Поттера, для того чтобы обсудить ряд не менее важных, что называется, «окологосударственных» вопросов, Корнелиус посмотрел на Гарри. А вот Поттер, внешне не проявлял никакого нетерпения или волнения. Небольшая эмоция, предшествующая его уверениям в отсутствии болтунов среди ребят, сплотившихся рядом с ним, разделив интересы, сменилась каменным спокойствием. Удивительно. — Вначале нашей встречи мистер Фадж подчеркнул, что мой статус обязывает меня быть в курсе всех событий, включая появление на островах второго Лорда Магии, то есть вас, лорд Поттер, — начал глава Отдела Тайн, привлекая внимание к себе. Несмотря на договорённости, он заметил, что Корнелиус никак не может перейти к основной теме разговора. И он прекрасно понимал его чувства. Ему тоже не хотелось силой вытягивать информацию, которую Поттер скрывал, рискуя испортить нейтральные отношения. А юный Лорд Магии, судя по всему, не был настроен делиться подробностями. По крайней мере, именно так он интерпретировал исходящий от Поттера тяжёлый магический шлейф, на который и вёлся Корнелиус, ошибочно принимая за собственную нерешительность. За свою очень долгую жизнь он научился сохранять спокойствие и не теряться в мыслях, когда сталкивался с магами, чья сила превосходила его собственную. Хотя, признаться, Поттер выделялся даже среди множества невероятно одарённых волшебников, которых он встречал на своём пути. Том — первый в текущем столетии ощущался несколько иначе. А ведь он тоже мог бы стать Лордом Магии, если бы не эксперименты над собой. Хотя, вполне возможно, ещё не все потеряно… Пути Магии бывают крайне необычны. Магия Реддла напоминала мощный и совершенно неуправляемый шторм. А вот магия Поттера вызывала ассоциации с бушующим пламенем и грозой в горах, и была такой же опасной, стремительной и непредсказуемой. Стоило ли надеяться, что огонь сможет хоть как-то упорядочить силу шторма? Или объединившись, они напрочь все снесут? Отвлекаясь от аллегорических мыслей, Айрик соединил кончики пальцев и, натолкнувшись на острый взгляд Поттера, улыбнулся. Широко и от души, пользуясь тем, что его лицо скрыто чарами. Невероятный мальчишка. Он с удовольствием будет следить за его взрослением. И в этот раз отбросит свои принципы и неписанные правила своего народа и постарается не выпускать его из вида, как когда-то упустил Тома. Вообще, это поистине удивительное событие — рождение двух столь неординарных магов в одном столетии. Впору думать, что это «Дар свыше», или же что мир стоял на пороге катастрофы, и только эти двое могли его спасти. — И потому, мне совсем не безразличен факт возможного появления… вернее, возвращения на британские острова третьего потенциального Лорда Магии. Именно об этом мы хотели бы с вами поговорить в первую очередь. Если отбросить словесную шелуху и заходы издалека, нам важно убедиться, что миру ничем не грозит возвращение физического тела Тома Марволо Реддла из рода Мраксов, известного также как Волан-де-Морт, который покинул этот мир четырнадцать лет назад. А для этого необходимо знать, насколько Реддл вменяем и можно ли с ним вести конструктивный диалог. Гарри с трудом «удержал» лицо, когда наконец-то услышал причину настоятельной просьбы Фаджа явиться в Министерство, и сердце сначала подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло вниз. — Почему вы говорите это мне? — специально не выдерживая паузу, произнёс Гарри, с удовлетворением отметив, что его голос не только не осип от неожиданности, но и звучал достаточно уверенно, по крайней мере, в его собственных ушах. Похоже, с проблемой Петтигрю придётся разбираться самому. Он посмотрел на Фаджа и второго собеседника, который скрывал своё лицо, но не утаил имя и должность в Министерстве. Гарри чуть прищурился, словно пытаясь уловить «плывущий образ» собеседника. Однако несмотря ни на что он ускользал. Любопытная личность. Сильные чары. А вот тот факт, что Мракс мог стать Лордом Магии, совсем не удивил Гарри. Слишком уж тот был незаурядным магом, раз за ним пошли представители и Главы древних чистокровных Родов. Интересно, почему шанс был упущен? И знал ли об этом сам Том? Хотя причину глубоко искать не надо, стоило только вспомнить какое имя коверкал Мракс. Да, не только среднестатистические маги, полукровки или маггловоспитанные, как сам Гарри, страдали от недостатка элементарных знаний, но и сильнейшие маги, познавшие глубинные тайны магии, недоступные простым смертным, не всегда могли похвастаться достаточными сведениями о магическом мире и его традициях. И всё-таки, что же так долго удерживало душу Реддла в этом мире? А может… может следовало обменяться информацией? Под клятву? Угум(с)… стрясти клятву с власть имущих, чтобы рассказать им о «втором пришествии Неназываемого» и собственных почти что некроматических подвигах — это даже звучало странно. — Видите ли, лорд Харвольд, — с улыбкой произнёс Айрик, восхищаясь выдержкой Поттера, который даже глазом не моргнул, хотя его магическая аура отчётливо полыхнула, вдавив его в кресло. В какой-то степени Айрик даже завидовал Корнелиусу и другим обычным волшебникам, которые не могли ощущать движение магических потоков на таком тончайшем уровне. Однако именно этот факт и безмерно огорчал его. За последние сто пятьдесят лет британские острова изрядно истощили магический резерв и стояли на грани необратимого уничтожения магии. Оттягивали от пропасти усилия Глав единичных Родов и вклад древних чистокровных семей, правильно понимавших не только своё предназначение, но и светские законы, расплодившиеся благодаря Дамблдору. — Кладбище — это сосредоточие всяческих негативных эманаций. Даже маггловское… — На месте, куда меня перенёс кубок-портал, было слишком чисто. Не так ли? — Гарри криво усмехнулся, осторожно выдыхая и чувствуя, что напряжение постепенно отпускает. Хотя расслабляться было определенно слишком рано. Он как-то не подумал об излишней чистоте. С другой стороны, всё можно объяснить. Ну, или попытаться. — Разумеется, я убрал все свои следы, включая следы крови. Я имею в виду магические следы. Те грязные остатки, смешанные с пылью и ржавчиной на арматуре, не смогли бы причинить мне вред, если бы у кого-то возникла подобная мысль. Гарри потёр переносицу, соображая, как бы логичней выкрутиться. Пока его только спрашивали и даже делились важными мыслями, но ситуация могла измениться. Оба собеседника были очень настойчивы, и в то же время проявляли крайнюю осторожность и сильно не давили. В целом, несмотря на несколько опасную тему беседы, Гарри чувствовал себя вполне комфортно в компании этих двух. Хотя, судя по изменявшемуся внутреннему состоянию, действие умиротворяющего бальзама заканчивалось. Поморщив нос и склонив голову, он посмотрел на Фаджа. — То есть вы думаете, что… Петтигрю всё же удалось воскресить Неназываемого? — Мы абсолютно уверены, что Том Реддл вернул себе физическое тело и магическую силу, — твёрдо сказал Фадж, обменявшись взглядами с Главой отдела Тайн. — Многие его последователи имеют на руках магическую метку, которая выглядит как череп со змеёй, выползающей изо рта, и выполняет функцию маяка и сигналки, — зачем-то добавил он. А Гарри вдруг вспомнил свои приключения в Тайной комнате. Василиск также появлялся из пасти огромной статуи Слизерина. Видимо, Мракс, впечатлённый фантазией своего далёкого предка, решил таким нетривиальным способом запечатлеть память о нём на телах своих последователей. — После того как Реддл покинул, так сказать, физический план бытия, его метки значительно потускнели, но не исчезли полностью, — продолжил Айрик. Они с Корнелиусом обсудили возможность полного «закрытия» Поттера и решили поделиться с ним почти всей известной им информацией. Это было рискованно, ведь они основывались только на собственных ощущениях, но другого выхода не было. Единственное, что останется за пределами обсуждения, — это причина, по которой дух Тома задержался в этом мире. — Этот вид материальных чар имеет остов личностной магии, закрепляющего их, — объяснил Айрик. — То есть они исчезали с тела и ауры мага только после полной смерти ставившего метку. Именно это обстоятельство когда-то стало причиной уверенных заявлений Дамблдора о том, что Волан-де-Морт когда-нибудь вернётся. — Именно то, что метки ярко проявились и начали оказывать не самое хорошее воздействие на организмы, позволяет нам утверждать, что Реддл обрёл физическое тело. И магию, — сказал Фадж. Он налил себе воды в стакан и залпом её выпил. Разговор уже изрядно его утомил, и он чувствовал себя как на экзаменах — также нервно. — К слову, Дамблдор также осведомлён об этом и уже начал активные действия. После этих слов перед мысленным взором Гарри предстал суд, и он словно наяву услышал крики Каркарова о том, что Снейп тоже был Пожирателем смерти. Вероятно, именно его потенциальный партнёр и сообщил Дамблдору. Гарри досадливо поморщился и тяжело вздохнул. Когда он вмешивался в обряд, то даже не задумывался о последствиях, так сказать, в мировом масштабе. Не думал, что о «воскрешении» все узнают, и вероятно снова начнётся противостояние «сил света и тьмы». Гарри внутренне скривился от отвращения, потому что примерещились интонации Дамблдора. Честно признаться, тогда он думал только о себе. И ему даже не стыдно. С головой окунувшись в дела Рода, Гарри стало откровенно плевать на всю эту серую аморфную массу магов и волшебниц. Сейчас все свои действия он рассматривал исключительно через призму полезности для Рода и членов семьи. А живой, здоровый и вменяемый Мракс ему всяко полезней. И он очень надеялся, что психоз у Тома скоро закончится, а череда конструктивных разговоров начнётся. К их общему удовлетворению. Почему-то Гарри был уверен, что раз Мракс, пребывая в явном шоке и ярости, не отказался от партнёрских уз, то взвесив все «за» и «против» тем более не станет этого делать. Ведь с какой стороны не посмотри везде выходили одни плюсы. Если, конечно, оппонент является приверженцем древних традиций. А Мракс определённо им был. Правда каникулы уже подходили к концу, а запланированных дел столько, что… Ох! — Накануне у нас состоялся весьма продолжительный разговор… — меж тем продолжил Фадж и скривился, словно от зубной боли, вспомнив часовой пафосный спич Альбуса. Заткнуть фонтан красноречия оказалось непросто. Подсобила Боунс, сумевшая «нейтрализовать» надоедливого старика. — Вы никогда не задумывались, почему Дамблдор вцепился в вас как клещ? — Фадж внезапно решил, что стоило поделиться с Поттером важной информацией, связанной с Реддлом, которую накануне озвучил Альбус. Вернее, проболтался, пребывая в крайнем раздражении. Правда, сообщение прозвучало в несколько другом контексте. Но суть одна. Похоже именно эта причина «охоты на Поттеров» старательно умалчивалась на допросе Блэком. Что, впрочем, не помешало его оправданию.Конечно, вполне возможно Поттер знал об этой самой причине от самого Реддла, но это даже лучше. Увидев красноречивое выражение лица министра, Гарри криво усмехнулся, но затем снова стал серьёзным и коротко кивнул. А как же? Конечно задумывался. Благодаря «разговорам по душам» с Дамблдором, происходящим с завидным постоянством. Правда, Гарри не запоминал содержание этих душещипательных речей. У него очень рано выработалась временная глухота, едва произносились слова о «великой миссии» и «ради всеобщего блага». Гарри считал, что надоедливый старик таким образом пытался удержать его рядом с собой, сделать своим знаменем и преданным последователем, а для этого сначала вышвырнул из магического мира, а потом всячески мешал получать знания, необходимые наследнику Рода. Из этого Гарри сделал вывод, который напрашивался сам собой: помимо всего прочего, Дамблдор стремился уничтожить род Поттер. И, судя по всему, не только его. Например, род Блэк. Возможно, стоит помешать планам старика и вытащить Сириуса из ямы? Ведь с названным крёстным не всё было ясно. Хотя у Гарри не было ни особого желания, ни времени на встречи с ним. С другой стороны, решение не видеться с крёстным и не пытаться вправить ему мозги родилось после третьего этапа Ритуала, когда организм перенёс значительную встряску, был уставшим, а восприятие всего вокруг обострилось до предела. — Существует некое пророчество, воспоминания о котором было помещено Дамблдором в отдел Тайн в восьмидесятом году. Мы успели проверить списки и действительно обнаружили шарик-артефакт с записью. И, судя по… оговоркам Альбуса, там говорится о вас и Тёмном лорде. По его словам, часть текста каким-то образом стала известна Тёмному лорду, и он решил начать охоту на семью Поттер. Результат всем известен. Именно Дамблдор стал тем глашатаем, что озвучил общественности подробности и итог нападения на своих сторонников… — Удивительно… посмотришь, так Дамблдор прямо вездесущий, везде успевающий и всезнающий. И, как он узнал все эти самые подробности? — с раздражением пробурчал Гарри и, выставив перед собой ладонь, добавил: — Извините, что перебил. Это риторический вопрос и неуместное замечание. — Возможны два варианта, — тем не менее ответил глава Отдела Тайн, переглянувшись с усмехнувшимся министром, который мгновенно стал серьёзным. — Либо у Дамблдора был шпион в Годриковой Впадине, способный проникать в дом, защищённый Фиделиусом, либо он прочитал ваши воспоминания. — Почему же только два? — едко возразил Гарри. Либо действие умиротворяющего бальзама полностью прошло, либо эмоции, подавляемые зельем, стали гораздо сильнее, потому что в разговоре всплыло имя Дамблдора. В любом случае, внутри него постепенно нарастала злость. Настроение стремительно портилось. — Я могу назвать и третий и даже четвёртый, вытекающий из вашего первого варианта. Дамблдор мог всё выдумать, что абсолютно не удивительно, стоило только послушать его пустопорожние разглагольствования, или же мог сам всё подстроить, дабы воцарилось его пресловутое «всеобщее благо»… Сейчас я не хочу гадать и тем более обсуждать Дамблдора и его действия. В моей жизни и так слишком много места занимает этот надоедливый старик. Что касается пророчества, то мне бы хотелось услышать его. Если это возможно. Фадж и глава Отдела Тайн снова обменялись взглядами. Мистер Роуден что-то черкнул на листе пергамента, превратил его в самолётик и выпустил его в коридор. Когда дверь закрылась, он произнёс: — У нас есть несколько минут, пока смотритель зала Пророчеств всё подготовит… — и сразу пояснил, увидев вопросительный взгляд Поттера. — Чарами снимет шар с Пророчеством и перенесёт в специальную комнату, чтобы вы могли его прослушать. — И как же это сделать? И главное, из чего следует, что именно обо мне и Волан-де-Морте говорит то пророчество? — Гарри не скрывал своего отношения к подобным магическим «наукам». Почему-то, когда он услышал слово «пророчество», в его голове сразу возник образ Трелони — профессора Предсказаний, которая не вызывала у него ничего, кроме внутреннего отторжения. За все годы обучения в Хогвартсе он видел её всего пару-тройку раз. По словам ребят, которые вместо важных предметов выбрали «ничегонеделание», она злоупотребляла спиртными напитками. После уроков их одежда неприятно пахла чем-то сладковато-дымным. Девчонкам, конечно, нравились гадания, но лично он не считал этот предмет необходимым. Бесполезная трата денег и времени. Лучше бы всем преподавали что-то вроде домоводства, потому что куда полезнее выучить несколько чар прикладного характера и уметь их применять в жизни, чем уметь «гадать на чаинках». Бытовые чары, которых Гарри знал уже больше полусотни благодаря профессору Флитвику, не только облегчали и улучшали личный быт, но и способствовали правильному развитию юных магов. — Прослушать его легко. Достаточно взять шар в руку и наполнить его своей магией, — с улыбкой в голосе ответил глава Отдела Тайн. Он полностью разделял отношение Поттера к пророчествам, однако жизненный опыт говорил, что в магическом мире слова, произнесённые случайно или не случайно, иной раз обретают материальную форму. — Дамблдор как свидетель и принявший Пророчество, счёл необходимым сохранить свои воспоминания о событии, пришел в Министерство и по его просьбе сотрудник отдела Тайн изъял эти самые воспоминания и поместил их в шар-артефакт. Первая подпись на карточке состояла из слов: «С.П.Т. и А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд и знак вопроса». После событий в Годриковой Впадине в название добавили ваше имя и знак вопроса. В этот момент в кабинет постучали. Фадж взмахнул волшебной палочкой, и едва дверь приоткрылась, внутрь влетел серый самолётик, который спикировал к главе Отдела Тайн. Прочитав послание, мистер Роуден поднялся и сообщил, что их ждут. Оставив Фаджа в кабинете, они вдвоём потратили около пяти минут, чтобы добраться до небольшой комнаты, стены и потолок которой были покрыты рунами, а на мраморном полу виднелись странные знаки, похожие на клинопись. Засмотревшись на символы и пытаясь понять значение рунных цепочек и кругов, Гарри даже не заметил, как дошел до центра комнаты и взял с подставки шар с Пророчеством. — Вам следует слегка выпустить свою магию, как если бы вы кастовали заклинание «Люмос», но в два раза слабее, — посоветовал Айрик, с улыбкой наблюдая за Поттером. Его взгляд, полный внимания и азарта, говорил о том, что юный Лорд Магии прекрасно понимал руны, что, в общем-то, неудивительно и пытался расшифровать надписи. — А что будет, если артефакт возьмёте вы? Это как-то может вам навредить? — задумчиво спросил Гарри, крутя в руке шершавый шар, внутри которого клубились белые завитки. — Разумеется, нет. Это просто сосуд с воспоминаниями, — ответил Айрик, с любопытством ожидая дальнейших действий Поттера. Тот жестом пригласил его подойти, и Роуден, ступив на испещрённый символами мраморный пол, вошел в комнату, закрыл за собой дверь и, приблизившись к Поттеру, протянул руку. Тот без колебаний вложил шар с Пророчеством в его ладонь. — Хотя существует мнение, что Пророчество открывается лишь тому, о ком оно было произнесено, — продолжил Айрик, — но стоит лишь немного поразмыслить, чтобы понять, что всё это выдумки. А вот вынести подобные предметы из зала и Министерства действительно может только тот, у кого есть специальный допуск. Больше ничего не поясняя, Айрик крутанул в руке шар и слегка его сжал. Туман воспоминаний начал светлеть, и раздался глухой голос, лишённый каких-либо эмоций и интонаций: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...» — Если я не ошибаюсь, — прервал минутное молчание Гарри, когда туман воспоминаний окончательно рассеялся, а глава Отдела Тайн небрежно скатил с ладони теперь уже прозрачный шар обратно на треногую подставку. — С.П.Т. — это наша профессор прорицаний Сивилла Патриция Трелони. Голос её. И если пятнадцать лет назад она была такой же, как сейчас, любителем горячительных напитков и курительных смесей, то всё это алкогольные бредни, — произнёс Гарри, почти не разжимая зубов. Даже в его собственных ушах голос звучал как злобное шипение. Стоило только представить, что именно из-за этого... Он сначала остался сиротой, потом его вышвырнули из родного мира, а теперь ему приходилось прилагать чрезмерные усилия, чтобы возродить свой Род... И всё это благодаря старому мудаку, который возомнил себя богом, и его алкоголичке-помощнице. У Гарри не было ни малейшего сомнения, что за всей этой вознёй стоял Дамблдор. — В мире людей шаманы, чтобы сделать своё сознание более гибким и чувствительным для общения с духами, используют различные ароматические стимуляторы и галлюциногенные отвары, — заметил Айрик, указывая на лавки вдоль стен. — А это всего лишь фальшивка… Хотя и весьма искусно выполненная. Очевидно, Альбус когда-то слышал настоящего оракула и постарался, чтобы эта Трелони как можно точнее воспроизвела его речь. Несведущего мага такие уловки с намеренной безэмоциональностью могли бы ввести в заблуждение. — Разумеется, это же предназначалось для меня. Вряд ли Дамблдор собирался показывать этот текст… — с неприязнью скривился Гарри, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри него бушевала злость, — опытному магу. — Он внимательно посмотрел на главу Отдела Тайн, который сидел у противоположной стены, и указав на прозрачный шар на треноге, спросил: — И что теперь с этим делать? — Вернём обратно на полку, — с улыбкой в голосе ответил мистер Роуден. — Там подобных пустышек девяносто девять процентов. Как правило, свидетелей у настоящих Пророчеств не бывает. — И зачем тогда… — Гарри неопределённо махнул рукой и потёр лицо. Злость неожиданно исчезла, оставив после себя лёгкую усталость и чувство уместности, что ли. Ему почему-то нравилось находиться в обществе главы Отдела Тайн. Хотя считается, когда не видишь лица собеседника, чувствуешь себя неуверенно или некомфортно. Но не в этом случае. От мистера Роудена исходили приятные, успокаивающие магические волны. А может просто, это такая комната? — Иногда встречаются довольно любопытные экземпляры. Но дело не в том, является ли, конкретно оно, истинным Пророчеством, а в том… — … что Тёмный лорд поверил в это, — кивнул Гарри, решив, что это будет первой темой для разговора после того, как Мракс успокоится, а его нервная и магическая системы придут в норму — В том числе и это. А ещё задокументирован и донесён до широкой общественности свершившийся факт вашего выживания, одновременно с исчезновением той ночью Реддла с, так сказать, физического плана. Все эти моменты складно вписались в текст «пророчества». — Да, но никто из так называемой «широкой общественности», — последнее слово Гарри произнёс с явным отвращением, — не захотел задуматься, а просто поверил Дамблдору. А те, кто всё же задумался, предпочли промолчать. Что это за место? — спросил Гарри, решив сменить тему, чтобы отвлечься и подавить вспыхнувшую злость, смешанную с отголосками плохого самочувствия потенциальных партнёров и детских капризов. — Мы называем её Рунной комнатой. Это невероятно древний артефакт. Сборный и при необходимости перемещаемый, — с увлечением начал объяснять мистер Роуден, не выказав и доли неудовольствия. — Мраморным блокам, покрытым рунами и клинописью, уже более тысячи лет. Они гораздо старше и Министерства, и даже Хогвартса. Всё, что происходит в этой комнате, остаётся в строжайшей тайне. Я, например, не могу никому рассказать или как-либо передать содержание услышанного здесь. Если вы помните, первым в помещение вошли вы, а я стоял снаружи и зашёл только по вашему приглашению. Поэтому именно вы являетесь тем магом, на котором замыкаются чары Секретности. Они защищают и вас. Вы можете добровольно рассказать кому угодно всё, что пожелаете, но заставить вас сделать это, невозможно ни под воздействием сыворотки Правды, ни с помощью легилименции. Впрочем, несмотря на то, что вы являетесь замыкающим, вы не сможете дать мне разрешение на разглашение информации, как в случае того же Непреложного обета так как в активированных рунах отсутствует ваш магический вектор. — Как интересно, — пробормотал Гарри, размышляя о том, что сейчас, вероятно, самое подходящее время, чтобы рассказать о случившемся на Турнире трёх волшебников. Он понимал, что министр и глава Отдела Тайн, подобно Дамблдору, манипулировали им, но в отличие от последнего, действовали открыто. Они ясно выразили свои опасения и вопросы, на которые хотели бы получить ответы. Впрочем, ему и самому было любопытно узнать некоторые детали. К тому же, нужно было как-то легализовать Мракса (об этом он тоже не подумал, когда решил изменить ритуал). Гарри вздохнул и потер переносицу. Он вспомнил, что, когда министр говорил о тёмных метках, то упоминал о каком-то негативном воздействии на организм их носителей. О… Гарри чуть не выругался. Только сейчас до него дошло, почему последние дни физическое и магическое состояние Снейпа оставляло желать лучшего. Снова, помассировав переносицу и глубоко вздохнув, как перед нырком в ледяную воду, Гарри решился. Разговор был долгим и обстоятельным, хотя поначалу Гарри не хотел вдаваться в подробности и рассказывал лишь в общих чертах. Однако слово за слово, вопрос за вопросом, и он постепенно начал делиться своими сомнениями и нынешними проблемами. В процессе разговора Гарри наконец-то увидел истинный облик Главы отдела Тайн. Надо признать, что это было довольно удивительное зрелище. Думается ему, что столь ошарашенного лица и выразительно округлившихся глаз видеть никому не доводилось. В том числе подчинённым самого мистера Роудена. — Думаю, что, когда разорванная душа срасталась, Метки служили своего рода связующим звеном между адептами и Мраксом, помогая ему в магическом плане, — задумчиво произнес Айрик, потирая кончики пальцев друг о друга. Он смотрел на Поттера и видел перед собой невероятно настойчивого, талантливого, но пока ещё совершенно необученного юного мага, настолько его удивившего, что впервые за много лет он не смог «сохранить лицо» и даже начал подумывать о том, чтобы примерить на себя роль Наставника. Ведь если уж и изменять своим принципам, то только в отношении такого неординарного и одарённого мага, стремящегося к знаниям, не боящегося трудностей и, самое главное — ответственности. Да, он был уверен, о чём и поставил в известность Фаджа, что Поттер принимал активное участие в «возрождении» Реддла. Однако абсолютно не предполагал, что это будет действительно Возрождение со всеми вытекающими из этого последствиями. Это же надо… Рискнуть, вмешаться в Ритуал и полностью его изменить! При этом умудриться не схлопотать откат, а завершить и «получить на руки» очистившегося потенциального партнёра. Ведь после видоизменённого ритуала Мракс словно заново родился. Его тело и аура избавились от всего наносного… М-да… Если судить по получаемым ощущением адептов Мракса, то «срастание» уже закончилось и начался процесс «смирения» с собой и миром — если можно, так сказать. Оставалось надеяться, что мозги, некогда подающего большие надежды мага, встанут на место. Из всего этого следовало, что у них появился не просто стихийный Некромант, как он предполагал, а Некромант с крайне редкой направленностью, что вкупе с раскрывшимся Даром Ритуалиста являлось настоящим чудом. Сметвик будет не просто рад, он будет оберегать юного Лорда Магии, почище дракона, охраняющего свои сокровища. Ну и Корнелиусу чаще подкидывать вопросы, вызывающие у того внутренний дискомфорт и необходимость преодолевать себя ради обстоятельств. Айрик слегка наклонил голову, наблюдая за задумчивым Поттером... и вздохнул, увидев, как по его юному лицу пробежала судорога. Он знал, что тот не попросит о помощи — жизненный опыт подсказывал ему это. Как сирота, Поттер привык, что никому нет дела до его проблем. А ежели ему предложат помощь, он будет внимательно её рассматривать, пытаясь найти в ней скрытый смысл и выгоду для предложившего. Кстати, на этом можно сыграть. В конце концов, даже в крепкой и любящей семье каждый её член имеет свою выгоду. Когда мистер Роуден назвал главную причину, по которой Мракс так долго задержался на физическом, так сказать, плане в виде духа, Гарри сразу понял, что за «оттиск тёмного мага» скрывался за его шрамом. Мастер, должно быть, догадывался об этом, но говорить не стал. Хотя, возможно, и нет, поскольку вампиры, будучи волшебными существами, иными критериями оценивали магов и мир. И ещё он осознал, что Дамблдор, скорей всего, тоже знал об этом. Крестраж! Как он оказался долбанным крестражем Мракса? От пульсирующей боли, которая поселилась в висках, Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота. По привычке, возникшей ещё со времён, когда носил очки, он помассировал переносицу, стараясь успокоиться и сосредоточиться на текущих задачах и вопросах, потому что всё это прошло, к тому же, слава Мерлину, его тело и магия уже чисты, а со вкусом побеситься и поистерить можно и позже. Если будет настроение. Интересно, знал ли сам Мракс? Так… Гарри внутренне встряхнулся. — Вы говорили, что в течении нескольких дней у… последователей были проблемы с магией и здоровьем. А сейчас? Никто не умер? — Все живы. Хотя, признаюсь, не все адепты Тома в добром здравии… — Айрик вновь надел капюшон и поднялся с лавки, показывая, что пришла пора уходить. Они отсутствовали уже больше часа, и Фадж, вероятно, начал беспокоиться. — Азкабан — это не курорт. Хотя Министерство магии и нынешний министр, постепенно смягчило условия содержания, предписанные Верховным чародеем — быть «суровыми» для носителей тёмной метки. Однако способствовать истреблению представителей древних чистокровных родов — значит нарушать магические законы. — Даже если эти самые представители были убийцами? — спросил Гарри, тоже поднимаясь. Похоже, пришла пора покинуть эту чудесную комнату. Рассматривая стены и пол, испещрённые рунами и не знакомыми знаками — клинописью, Гарри старательно запоминал, чтобы потом, сгрузив в Омут памяти свои воспоминания, расшифровать. О, даже двери все в рунах. — У большинства чистокровных магов, не говоря уже о магической аристократии, есть свой кодекс Чести. Конечно это не отменяет факта совершенного преступления, и за каждое доказанное преступление, каждый понесёт или понёс наказание, — Айрик направился к выходу, но остановился. — Скажите, лорд Поттер, почему вы не считаете Реддла своим кровным врагом? Почему рискнули с Ритуалом? Ведь куда проще было бы… пленить не ожидавшего нападения Петтигрю и попросту уничтожить гомункула. Гарри потёр лоб, соображая, как понятнее ответить. Если сам просто чувствовал, что так было правильно. — Если брать за правду растиражированные россказни Дамблдора, то… Реддл пришёл в дом один. Не с отрядом боевиков, а только в компании Петтигрю, который провёл его через щит Фиделиуса. Реддл проник в дом чистокровного мага из древнейшего чистокровного Рода, которого, как предполагалось, должны были защищать семейные чары. Пусть даже дом и не был родовым гнездом. И тем не менее… — Гарри запнулся, понимая, что говорит невнятно. Он никак не мог чётко сформулировать то, что чувствовал. — Если предположить, что россказни были правдивыми, то это больше походило на дуэль, чем на хладнокровное убийство… А если не учитывать общеизвестную историю, то сложно понять, что тогда произошло. Для меня, как Главы рода, объявлять кровную месть, основываясь только на чувствах и непроверенных слухах, было бы преступно. — Закончил Гарри, чётко, выделяя каждое слово. Айрик с пониманием кивнул, принимая объяснение Поттера, хотя оно было довольно сумбурным. Он полностью разделял его точку зрения на события Хеллоинской ночи. Затем он жестом показал Поттеру, что тот должен первым выйти из комнаты. В ответ Гарри приподнял бровь, толкнул тяжелую шершавую дверь и чуть посторонился. Он внимательно рассматривал рунные цепочки и кивал, когда понимал их значение. Насколько он мог судить, мистер Роуден говорил правду. Не то чтобы Гарри сомневался в словах главы Отдела Тайн, в чьём обществе он чувствовал себя уютно и почему-то испытывал безотчетное доверие. Просто было невероятно интересно. — Вы же понимаете, что министру надо что-то рассказать, — тихо произнёс Роуден, когда они двинулись по коридору в сторону лифта. — Я этого сделать не смогу… Разве что уверить Корнелиуса, что у вас всё под контролем. Гарри шумно вздохнул и дёрнул плечом на это серьёзное «под контролем». Ему тоже хотелось бы верить в это, несмотря на свою неуверенность и даже страх, которые возникали, стоило только глубоко задуматься. Но его метания никому не были интересны. К тому же, акцентированная неуверенность мешала и ему самому. Поэтому Гарри внутренне собрался и тихо произнёс, что расскажет всё, но только не вдаваясь в детали, поскольку времени действительно прошло много. И уточнил, как он может передать Петтигрю. Ещё почти час понадобился Гарри, чтобы выбраться из Министерства и избавиться от общества Фаджа и главы Отдела Тайн, с которым договорились встретиться на следующий день. Он чувствовал себя полностью опустошённым. Однако, как только Гарри вышел из водоворота аппарации рядом с беседкой, он почувствовал, как усталость исчезает. Его окутал чарующий аромат цветов, а родная магия словно наполнила душу лёгкостью и теплом. А когда Гарри увидел, как к нему спешат малыши, перебирая своими маленькими ножками, общее состояние улучшилось ещё больше. Даже сообщение домового эльфа о том, что «гость хозяина» просит о встрече сегодня вечером, не испортило его благодушного настроя. Хотя вот именно сегодня разговор с Мраксом не входил в его планы. Однако решил, что не стоит отказывать, если он хочет наладить нормальные отношения с потенциальным партнёром. К тому же, у него тоже есть что сказать Мраксу. — Госпожа целитель Эллеонора также изъявила желание с вами поговорить, — добавила домовушка. Гарри тяжело вздохнул, поцеловал своих что-то лопочущих сыновей и, получив в ответ их слюнявые поцелуи в щёку и шею, опустил их на землю. Легко хлопнув мальчишек по попам, он отправил их играть, а сам направился ко входу в крепость. Ему предстояла непростая беседа с дочерью Сметвика, которая согласилась стать семейным целителем Рода Поттер-Певерелл, заключение договора на алтарном камне и объяснение, что придётся понаблюдать ещё и за «гостем» крепости. Быстро переодевшись и зайдя в кабинет, Гарри уселся за стол, распорядился пригласить леди Эллеонору и подумал, что лучше сделать наоборот: сначала объяснить, потом взять с неё клятву о неразглашении, а уже потом подписывать договор. Так будет честнее.