Глава 2

Длительный, но, слава Мерлину, не такой трудный разговор с Эллеонорой, которая попросила называть её просто Элли, плавно перешёл из кабинета в малый ритуальный зал, где и был заключён долгосрочный контракт. — И ни секунды сомнений… — в который раз за беседу, но уже вслух, едва слышно пробормотал Гарри, потягивая фруктово-ягодный коктейль и с любопытством глядя на целительницу. Однако мисс Элли услышала его слова и, пригубив вино из бокала, лукаво улыбнулась. — Это удивление светилось у вас в глазах, ещё когда мы беседовали в присутствии отца. Помимо основной причины, связанной с необходимостью очень много и долго работать над своей репутацией, от которой вы меня избавили своим контрактом, я была бы полной дурой, если бы не поддалась эгоистичной цели — войти в благородный и древний род в качестве семейного целителя. Вы, просто пока не понимаете, Гарри, что это означает. Ваш Род знают не только здесь на островах, но и за границей. И не только знают, но и уважают, и, что уж скрывать, опасаются и некоторые даже боятся. К тому же, — озорная улыбка осветила её молодое лицо, хотя тридцать два года для волшебницы — это совсем не возраст, — кто в здравом уме, тем более будучи подмастерьем зельеварения, откажется от близких контактов с семьёй, которая водила дружбу с гномами? Это же просто невероятная удача, обширное поле для экспериментов и профессионального роста! — Не позволю разбирать моих вассалов на ингредиенты, — произнес Гарри с полной серьезностью, скрывая улыбку за стаканом. Глаза, широко распахнутые от изумления, внезапно сузились, и кабинет огласил звонкий женский смех. — Я просто отщипну по кусочку от каждого, — поддерживая шутливый тон, произнесла Элли. — И отрежу… А если серьёзно, то ещё одной эгоистичной причиной, конечно же, является возможность добраться до здешних эндемиков. Кроме того, попытаться прикоснуться к тайне травничества и лекарства гномов и осмелиться договориться с ними о доставке редких минералов и мхов. — А вы расчётливая… — Вы даже не представляете, насколько! — весело ответила Элли и тут же стала серьёзной. — Но сначала я бы хотела познакомиться со своими подопечными и, конечно же, осмотреть зельеварню, о которой вы упомянули. — Сейчас вы встретитесь с малышами, с дедом Томом и Тессой. Я предупредил их, что у нас появился семейный целитель, и они должны слушаться вас. А вот с Мраксом мне ещё предстоит разговор. О времени вашего с ним знакомства мы поговорим позже, — произнес Гарри, вставая с кресла и вызывая домовушку. Он поручил ей выполнять все просьбы целительницы, заботиться о её нуждах и показать комнату, в которой она будет жить, когда будет находиться в крепости, и конечно же провести в пока ещё не обжитую зельеварню. Подвинув ближе к Элли продолговатую коробку с тремя зельями, полученными утром через ларец-портал, Гарри добавил: — Это новая партия от Магистра Юншэна, так что можете изучить. График приёма вам предоставит эльф. — Спасибо. Хотя я вряд ли смогу детально изучить то, что создал Магистр, но я постараюсь понять основные принципы и составить список используемых ингредиентов. Это невероятно увлекательно! — с азартом произнесла Элли. Взглянув на домовушку, она с удовольствием отметила, что вместо привычного лоскута ткани или наволочки на ней надето милое бежевое платье, а на широком поясе серебристой вышивкой красовался герб Рода. Подхватив коробочку с зельями, целительница лёгким поклоном попрощалась с Гарри и последовала за домовушкой. Несколько секунд Гарри наблюдал за закрытой дверью, вздохнул и, осознав, что так и не продумал, как строить разговор с Томом, переместился ко входу в апартаменты, отведенные Мраксу. Подняв руку, чтобы постучать, Гарри остановился. Вспомнив разговор с министром о том, что Дамблдор активизировался, он призвал Добби и распорядился немедленно принести «Вечерний пророк» или «Новости волшебного мира», как только пресса прибудет в крепость через почтовый портал. Сегодня была пятница, как раз день выхода «Новостей», и было крайне любопытно, не появятся ли в газетах «фантазии» старика. В этот раз Том, похоже, с нетерпением ждал встречи. И явно нервничал (с удивлением отметил Гарри), а не психовал, демонстрируя свой дурной нрав и плохое настроение. Поклонившись согласно этикету, Мракс предложил Гарри разместиться в кресле, а сам занял место напротив. Он закрыл книгу, лежавшую на столе, уже привычно заваленному фолиантами, исписанными и чистыми пергаментами. С момента их последней встречи Мракс заметно повзрослел. Исчезла детская округлость щёк, тело вытянулось, и теперь ему можно было дать лет тринадцать-четырнадцать. Он был почти точной копией своего псевдо-воплощения из дневника, только волосы длиннее. Взгляд тоже изменился: раньше он пылал злобой, яростью и ненавистью, а теперь в нём читались спокойствие, глубина, ум и взрослость, что ли. Сразу было видно, что в детском теле скрывается взрослый маг. — Вероятно, я должен извиниться за своё неподобающее поведение и за то, что пренебрёг правилами гостя. Однако не стану этого делать, потому что это всего лишь слова, — начал Мракс, пристально глядя на Гарри. — Как и благодарность за твоё вмешательство в ритуал, — он бросил взгляд на фолиант, который Поттер преподнёс ему для ознакомления. Реддлу потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после того как он осознал прочитанное. К удовлетворению Тома, день за днём он возвращался к своей прежней личности, той, что была до того, как он полностью потерял связь с реальностью. А тот «он» был кем угодно, но не психом и уж тем более не идиотом. Хотя, честно говоря, анализируя собственные воспоминания, Том начинал сомневаться в этом. И текущая ситуация не способствовала спокойствию и гармонии с миром и с самим собой. Его раздражала собственная беспомощность, но Том понимал, что до тех пор, пока не вернётся в свой возраст, в полной мере не восстановит магические каналы и ядро, ему придётся оставаться на месте. Даже несмотря, что этим местом было родовое гнездо Поттера. Того самого мальчишки, которого он хотел убить, но который в итоге помог ему вернуть собственную жизнь. И теперь он был обязан Поттеру. Том вздохнул, стараясь подавить бунтующее эго. С малолетства он не позволял себе полагаться на кого-либо и быть кому-либо обязанным, но нынешние обстоятельства были сильнее его. — Во все времена самой большой ценностью являлись знания. Ими я хотел бы с тобой поделиться. — Мне слов благодарности не жаль, так что, спасибо за предложение, — вежливо ответил Гарри, хотя его несколько раздражал высокомерный тон, с которым начал говорить Мракс. Однако последние слова звучали искренне, и Гарри это отметил. Вообще, в последние дни он стал гораздо лучше понимать настроения и общее состояние потенциальных партнёров. Во всяком случае, считал именно так. Яркость ощущений, возникшая после третьего этапа, приглушилась и упорядочилась. И сейчас, сидя напротив Мракса, он почти что с уверенностью мог бы сказать, что всё под контролем. — Не сомневайтесь, я с радостью им воспользуюсь. К слову, хотя мои знания и не сравнятся с вашими, у меня тоже есть чем поделиться. И это крайне важное. Я бы даже сказал, фундаментальное. Том всё также пристально разглядывал Поттера, то и дело ловил себя на мысли, что чуть ли не восхищался мальчишкой. За всё время, проведённое здесь, Реддл не видел никого, кроме самого Поттера и домовушки, которая прислуживала ему, убирала и иногда отвечала на вопросы. Например, когда его озадачили металлические звуки, словно рядом находилась кузница, домовушка ответила, что вассалы Рода привели в порядок мастерские и сейчас изготавливали всё необходимое для ремонта крепости. Ну а тот факт, что эти вассалы не относились ни к магам, ни к магглам он и сам понял, когда ветер донёс до слуха не только стук и скрежет, но и обрывки грубой, явно нечеловеческой речи. Детский плач, крики, разговоры, многоголосица всякой живности… было очевидно, что крепость стремительно обживалась, и судя по наличию редчайших эндемиков, находилась в закрытом анклаве или складке мира. Из всего этого Том сделал единственно верный вывод: Поттер не наследник, а Глава Рода. И этот факт удивил и даже ошеломил его. Хотя он не особо интересовался родовыми делами, но всё же знал, насколько это было сложно, особенно для юнца. Интересно, кстати, почему. Почему после того как он посетил Гринготтс и получил измятый пергамент, словно тот долгое время где-то валялся, с описанием разрушенного родового гнезда Слизеринов, к которым он оказался ближе по крови, магии и Дарам, чем к ближайшим опустившимся родственникам со стороны матери — Мраксам, а также информацию о давно схлопнувшемся сейфе и проявившемся Домене, он больше не вспоминал и даже не пытался туда наведаться и всё проверить на месте? Выбросил из памяти все знания о наследии предков, словно ненужный мусор. Реддл внутренне встряхнулся, встретив спокойный и внимательный взгляд Поттера. Сейчас не время для самоанализа, который и так занимал все его время, которого было слишком много. И это будет продолжаться ещё месяца четыре, если не больше. Том хотел обсудить этот момент. В конце концов, его магия уже более-менее успокоилась, мысли улеглись, и он мог бы найти конструктивное применение своим силам и знаниям, которые принесли бы пользу и ему самому, и Поттеру. Он мог бы заняться приготовлением зелий или изучением и сбором местных эндемиков. Когда разум прояснился, на смену боли и психозу пришло незнакомое ему ранее безделье. Это, в свою очередь, породило нестерпимое желание двигаться и что-то делать, например, поэкспериментировать с редкими мхами и травами, что росли во внутреннем дворике, куда у него был доступ для прогулок. Он был готов даже дать честную и исчерпывающую клятву, касающуюся любых видов нападений, для спокойствия Поттера. Конечно, только на время своего пребывания здесь. Хотя гостю, каким бы сильным и знающим он ни был, практически нереально собственноручно нанести физический или магический вред хозяину родового поместья. Правда, при настройке защиты почти всегда упускалось из виду ментальное здоровье. Большинство магов, как в прошлом, так и в настоящем, считали, что принцип «проникновения» в мысли тоже являлось нападением. И напрасно. Потому что ювелирную работу с сознанием ни одна стандартная родовая защита не засечет. Проверено лично им. Однако понять подобное упущение было можно, поскольку такого рода защиту мог поставить только Мастер менталистики или имеющий активный Дар. По книгам подобного рода колдовство не осилить. Кроме того, Том хотел прояснить детали их будущего партнёрства, поскольку не совсем помнил, о чём рассказывал мальчишка в их первую встречу. В его представлении, партнерство — это брак, дети и прочие радости семейной жизни. Однако раньше эти вещи его совсем не привлекали, и он не интересовался подобными аспектами жизни. — Фундаментальное? Интересно, что же ты можешь мне рассказать, о чём я не знаю или не слышал, — уже произнеся это, Том посмотрел на фолианты и с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться от досады. Раньше он бы сказал, что нет ничего, чего бы он не знал. Конечно, когда речь шла об основополагающих вещах, связанных с магическим миром. Но сейчас он уже понимал, что целый пласт знаний, ушел от его взгляда. Ещё и партнёрство… — Как ни странно это может показаться вам, но много чего. Однако на всё это потребуется не один час, а дело движется к ночи, и я очень устал, — в этот момент перед Гарри появился Добби и протянул ему «Вечерний пророк». На первой странице газеты было колдофото Дамблдора, что вещал журналисту о наступлении тёмных времён, потому что свершилось то, о чём он неоднократно предупреждал, но министр его не слушал. Быстро пробежав глазами по заметке, в которой были собраны все самые шокирующие новости для общественности, Гарри зло поджал губы и, вздохнув, посмотрел на Мракса. Тот сидел в спокойном ожидании и переводил вопросительный взгляд с Гарри на газету и обратно. — Поэтому давайте отложим на завтра разработку планов по выражению вашей благодарности в, так сказать, материальной форме. Сейчас же… — Гарри поморщился, раздражённо свернул газету в трубку, медленно постучал ею по колену, и протянув Мраксу, сказал: — По понятным причинам события на кладбище я изложил в совершенно ином свете. Мне было всё равно, поверили в рассказ или нет, потому что никто не мог предоставить доказательств обратного. Тогда я не ожидал, что возвращение вами физического тела так быстро станет достоянием общественности. Но вряд ли Мракс обратил внимания на последние слова, потому что, как только газета оказалась в руках, он сразу же открыл её. А взглянув на анонс статьи, быстро нашёл нужную страницу и погрузился в чтение. Гарри не знал, о чём думал Мракс, но судя по его напряжённому лицу и плотно сжатым губам можно было предположить, что мысли были не самые приятные. Однако Том сдерживал свой характер, недавно продемонстрированный в полной мере. Эта сдержанность только усиливала уверенность Гарри в том, что всё под контролем и новое Пришествие не состоится. Кстати, о нём. Точнее, о первой магической войне. Интересно, что тогда происходило на самом деле. Ведь некоторые известные ему лозунги, например, об истреблении Волан-де-Мортом и его последователями всех магглов и магглорожденных, не выдерживали никакой критики. Только полный идиот мог в это верить. — И что же ты рассказал? — холодно спросил Том, с трудом сдерживая закипающую ярость. И вовсе не потому, что его возвращение стало известно общественности. В целом, он был рад, что Дамблдоровское болото всколыхнулось. Его переполняла ненависть при одном лишь взгляде на Альбуса. Том уже не мог вспомнить, когда начал испытывать глубокую, всепоглощающую ненависть к старику, который поначалу вызывал всего лишь опасения, а потом забавлял. На попытки втереться в доверие он смотрел с любопытством исследователя. Однако вскоре всё, что было связано с Дамблдором, стало вызывать у него глухое раздражение. Его имя, стало для Тома, что та тряпка для быка, а от вида благообразной рожи и сиропной улыбки, начинало корёжить от злобы. Особенно раздражали его слова: «Расскажи, Том, как прошли твои каникулы», — произнесённые с притворной заботой в голосе, за которой скрывались лёд, расчётливость и ожидание. Будучи ребёнком, он очень чётко уловил момент, когда праздное любопытство и показная забота превратились во что-то иное. Непонятное, что вызывало у него безотчётную тревогу и беспокойство, заставляло волосы на затылке вставать дыбом и ощущать ледяную волну опасения. Эти чувства были его слабостью, которую он всеми силами пытался искоренить. — Сразу по прибытии на аппарационную площадку в обнимку с кубком, во всеуслышание обвинил администрацию Хогвартса в некомпетентности, — хмыкнул Гарри. — Конечно же перед своим отбытием я немного навёл порядок на месте ритуала… В последующие пару часов Гарри рассказал Мраксу обо всём, что произошло после того, как он осознал, что за ритуал собрался проводить Петтигрю. Он вновь обрисовал детали и возможности партнёрства, и они даже успели поужинать. В то время как Гарри не испытывал особого дискомфорта от вынужденной голодовки, Мраксу было жизненно необходимо правильно и обильно питаться, чтобы его тело и магия развивались и восстанавливались как положено. Кроме того, Гарри не стал скрывать, что ему известно о Пророчестве и о выводах, к которым пришёл глава Отдела Тайн. Он также поделился информацией о том, что Фадж был скорее противником ключевых идей Дамблдора, чем сторонником… В общем, перед тем как начать беспрестанно зевать, устало потирать глаза и собираться уходить, чтобы хоть немного поспать перед новым долгим и трудным днём, Гарри рассказал почти всё, что так или иначе касалось самого Мракса. — Почему Мракс? — догнал Гарри любопытный голос Тома, когда он уже выходил из комнаты. В нём не было ни раздражения, ни скрытой ненависти к имени своих предков, как было сейчас при беседе — только искреннее и какое-то усталое любопытство в ответ на настойчивое упрямство Гарри называть Тома именно так. — Это один из фундаментальных законов нашего мира, — не оборачиваясь и поднимая указательный палец вверх, произнес Гарри. — Ребёнок-полукровка, независимо от того, кто из его родителей был магом, носил фамилию родителя-мага. Осознание этого факта на подсознательном уровне сближало ребёнка с предками-магами и давало ему столь необходимую поддержку, которой полукровки по определению не могли похвастаться. Если, конечно, не проводился ритуал «сжигания» крови родителя-маггла. — Но в первом письме из Хогвартса и, соответственно, в книге-артефакте учёта детей магов на территории Британии было указано… Том запнулся, невидяще глядя в спину Поттера, а потом на закрытую дверь. Он вспоминал то самое письмо и с удивлением понял, что пропуск между именем «Том» и фамилией «Реддл» был слишком большим и словно в дымке. Позже, на распределении, МакГонагалл тоже запнулась перед произнесением его имени. В течение всего первого курса даже однокурсники несколько раз, произнося его фамилию «Реддл», словно спотыкались, и со стороны казалось, что они произносили это с издёвкой. Тогда он ещё не знал, что его предки по материнской линии были Мраксами. А когда узнал, то уже ненавидел это имя. Он внутренне отрекался от него и ближайших предков… Выходило, что таким образом он отказывался от поддержки рода. А когда проследил всю родословную и увидел Слизеринов, то уверился в том, что именно этот Род выбрал его своим Наследником. Однако Род давно прервался, Камень Силы уничтожен и затерялся в веках, потому и поддержки как таковой не было. Значит кто-то наложил заклинание, завязанное на «Мракс». Долго гадать о личности наложившего не приходилось. С подобными чарами Том познакомился уже после Хогвартса и неоднократно их применял. А ведь на территории Хогвартса фамилия «Реддл» звучала как что-то чужеродное. Получалось, что магия, каким-то неведомым образом, заставляла его искать причину, искать что-то совершенно ему неизвестное. И оставшееся неизвестным до сих пор. И снова Поттер… Том настолько погрузился в свои воспоминания, вновь и вновь, злясь и переживая события детства и проходя путь от первого до последнего дня в Хогвартсе, что, когда он наконец очнулся, то почувствовал не только простреливающую боль в шее и спине, но и звон в ушах, а также тошноту и горячий ком в горле. Внезапно, всё вокруг закружилось, и наступила темнота. Перед внутренним взором начали закручиваться разноцветные вихри, откуда-то из глубины естества поднялся нестерпимый жар. Что-то заревело и затрещало… Вокруг заполыхало. Его швыряло то в жар, то в холод. Трещали кости, в голову впивались раскалённые шипы… Очнулся Том лёжа в постели и совершенно не чувствуя ни боли, ни своего тела. Над ним стояла волшебница с поднятой палочкой, и пристально вглядывалась в мерцающие разноцветные нити диагностических чар. Заметив, что он открыл глаза, незнакомка как-то устало улыбнулась и произнесла мягким голосом: — Я семейный целитель Рода Поттер-Певерелл и пока вы гостите в крепости, я обязана следить за вашим здоровьем. И первый категорический наказ вам, мистер Мракс — пока магическое ядро не завершило развитие, не укрепились магические каналы и физическое здоровье — никакой само-легилименции! Если, конечно, не хотите навсегда остаться внутри собственного сознания или полностью потерять связь с реальностью! — Что… — чувствуя поднимавшийся внутри яростный протест подобными речами, Том вдруг запнулся. Неожиданно в его сознании всплыл сон, который сначала показался ему неясным, но чем больше он думал о нём, тем меньше он походил на сновидение. Ему слышался резкий голос Поттера. Затем его куда-то несли, причём на руках. Щекой он прижимался к чему-то гладкому и прохладному. Спустя несколько мгновений или минут, он уже лежал на камне. Почему-то, что это был камень, он был абсолютно уверен. Спине было одновременно прохладно и тепло. Голову то сжимало в тисках, то гладило прохладным шелком. Тело то подбрасывало в воздухе и кружило, то мягко покачивало на волнах. И этот постоянный, впивавшийся иголками в тело и саму душу голос Поттера, произносящий резкие, переходящие в плавные, а затем рваные речитативы… Дерьмо соплохвоста, что это было? — Это были последствия вашей… самонадеянности! Не успел Том хоть как-то отреагировать на возмутительное заявление, произнесённое усталым голосом Поттера, как дверь со щелчком закрылась, возвестив о его уходе. — Нам всем очень повезло, что Гарри Истинный Ритуалист, да ещё и имеет склонность к целительству, иначе бы вы могли не выбраться из собственного закольцованного сознания, — волшебница покачала головой и с помощью вызванного домовика придала Тому сидячее положение. — Сами бы вы не справились… не в нынешнем своём состоянии так точно. А я, обладая, куда меньшей магической силой и не обладая навыками менталиста, не в состоянии была бы вам помочь. Гарри вытащил вас на голой силе, проведя три круга лечебных ритуалов. Даже, насколько я слышала, умудрился призвать магию вашего Рода. Как — не спрашивайте. Понятия не имею, что вообще такое возможно. Том прикрыл глаза, ощущая, как его охватывает знакомый гнев. Он не выносил нравоучений и уж тем более не желал слушать их от какой-то пигалицы! Однако придавленная злость быстро сменилась растерянностью. Привычно Том быстро проанализировал свои последние ощущения и осознал ещё один неприятный факт: Поттер снова сделал что-то, что вернуло его к реальности. Невыносимый мальчишка! Драный соплохвост! — Сколько времени прошло? — спросил Том, с жадностью выпив полную пиалу вкуснейшего бульона и хрустя тающими во рту сухариками. — Два дня, — лаконично ответила целительница и, прежде чем выйти из спальни, добавила: — Ритуал помог укрепить ваше физическое тело и магическое ядро. Каналы уже полностью восстановились. Сейчас вам можно дать шестнадцать-семнадцать лет. Завтра утром мы встретимся. А сейчас оставляю вас в заботливых эльфийских руках. И повторюсь: никакой само-легилименции пока Ваша магическая система полностью не восстановилась. Если не желаете удлинить собственное выздоровление. Том посмотрел на столик, уставленный разнообразной питательной, но лёгкой снедью, и сглотнул слюну, подавляя желание выразить своё недовольство по поводу постоянных указаний. Бросив раздражённый взгляд на пигалицу, он потянулся к ещё одной пиале с восхитительно пахнущим бульоном.