Глава 6

Утро для Гарри началось в восемь часов с ворчания Добби, что мол хозяин совсем себя не бережет, а тут мисс целительница требует к себе внимания. — Передай мисс Элли, что мы поговорим за завтраком через полчаса, — крикнул Гарри, скрываясь в ванне. Мыться пришлось быстро, под ледяной водой. Нужно было смыть сонливость и взбодриться, потому что пить зелья совсем не хотелось. Стоя под холодными струями и прокручивая в голове события вчерашнего дня, Гарри скривился. С зельями надо что-то делать… Мракс сказал, что три с половиной часа он доводил зелье до ума. Ужас! Вроде бы не хиляк в магическом плане, почему же тогда так долго? А ведь ритуал, по сути, рядовой. Вот для варки ритуального зелья при восстановлении тела, куда он влез на свой страх и риск (хотя всё сработало), требуются навыки и силы магистра. Это особо выделялось. И его бы он не потянул. Кстати, не забыть бы записать для потомков необычные явления во время ритуала. Что, вообще, это было? Передёргиваясь от холода, Гарри поспешно вылез из-под душа. Не теряя времени, он высушился чарами, сразу же облачился в вещи для визита в министерство и, подхватив мантию, вышел из спальни. А в холле столкнулся с мисс целительницей, «жаждущей его внимания». Пребывая в привычной утренней рассеянности, Гарри отстранённо поздоровался, спросил о её поездке и состоянии Мракса, затем взял её под локоток и повёл в столовую. На самом деле, Гарри не очень любил восседать за монументальным столом, предпочитая есть там, где работал: в кабинете или библиотеке. Хотя и понимал нужность всяких там семейных традиций, вроде общего сбора всех домочадцев за завтраком, обедом или ужином. И дал себе зарок: со следующего лета обязательно начнёт прививать всем живущим в крепости новый распорядок. Сегодня же, возможно, впервые за каникулы, он встречает новый день, не обложившись бумагами и книгами, а сидя за столом и спокойно завтракая, словно настоящий глава семьи. Рассеянно жует, слушает Элли и размышляет о вчерашнем дне. Газеты только не хватает. Хорошо бы они со Снейпом договорились, тогда не нужно было бы переживать о зельях. Впрочем, подтверждённая партнёрская связь с Мраксом станет гораздо большим подспорьем при проведении любого ритуала. Тем более Том не только прекрасно разбирался в зельеварении, но и умел нормально объяснять. Но в этом случае Гарри всё же придётся заниматься делом, которое ему не очень нравилось. Потому что у Тома вряд ли возникнет желание становиться «семейным» зельеваром. Гарри вздохнул и зажмурился, наслаждаясь вкусом хрустящего тоста, густо намазанного абрикосовым джемом. Кстати, не забыть спросить Фаджа, как поживают его знакомые Пожиратели. Возможно, не только аура Мракса очистилась, но и у адептов произошли какие-то изменения. —… всё в пределах нормы. Но теперь я чётко вижу различия. — А? — Гарри встряхнулся и допил сок, досадуя на себя, что начало речи целительницы прослушал. Сам же спросил. — Простите, Элли, задумался. Так о чём вы говорили? Как там поездка? — Нормально всё с поездкой. Скучный, но, увы, необходимый ежегодный слёт зануд мужского пола, — женщина усмехнулась и тут же нахмурилась. — А вот с Томом очень любопытно. Нет, нет, он сейчас спит сном младенца, все жизненные показатели в норме. Магическое ядро полностью сформировано, каналы укреплены и прекрасно развиты… Словом, мы наконец-то догребли до момента, когда зелья от Юншена можно смело исключать из ежедневного рациона. Физически и магически Том достиг возраста совершеннолетия и… — Было бы полезно «познакомиться» с камнем Силы рода. Знаю, — задумчиво сказал Гарри, нахмурившись. Он вспомнил ощущение чужой магии, которая словно сливалась с его собственной энергией, но не растворялась в ней. Это были странные чувства. Может, стоило найти хотя бы камень Силы Слизеринов? Его существование было очевидным. — Какие различия вы имели ввиду? — В чистоте ауры. Это, — Элли задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, — как смотреть в окно каждый день и не замечать, насколько оно грязное. Но стоило его помыть, как сразу же становилась видна разница в прозрачности, — Элли нахмурилась, глядя на Гарри. — Степень чистоты ауры, конечно, весьма важна, но это не причина торопиться и проводить ритуал в таком… авральном режиме. Гарри пожал плечами, решив не говорить о своих подозрениях насчет возможного проклятья. В конце концов ещё не понятно, помог ли ритуал. А при диагностике ничего выявлено не было, в противном случае Элли бы заметила. Наверно. — Не причина, — Гарри со вздохом кивнул. — Но и не лишнее, тем более после всех его «приключений». Элли подозрительно сощурилась, но кивнула, принимая такой ответ. Вот и замечательно. Промокнув губы салфеткой, Гарри рассказал о вассалах рода, предупредил Элли и вызванного Добби о гостях, а может быть и будущих обитателях крепости и распорядился подготовить для них комнаты. — Хозяин Харвольд! — эльф одёрнул полы своего сюртучка и с достоинством поклонился. — Западное крыло почти готово. Добби изучил схемы крепости, что дал хозяин. В этом крыле всегда проживали маги, семьи вассалов Рода. Мастер Туар из клана Бродерика восстановил разрушенные руны. Хозяину только нужно их пробудить. Отрапортовав и получив хозяйское «благословение», Добби перед исчезновением напомнил о времени. Гарри кивнул и, нарушая всякий этикет, потянулся и залпом допил остывший чай. Элли весело улыбнулась и потёрла руки. — Буду очень рада познакомиться с новыми девчонками. Я как раз сегодня собиралась в деревню валькирий. Аланнель пришлёт сопровождающих, так что могу всех с собой прихватить. На этом и договорились. Глянув на часы Гарри резво вскочил, но прежде чем отправиться в Министерство, забежал к детям. Поговорил с няней-эльфийкой, поиграл с малышами, построил с ними домик из волшебных кубиков и с отличным настроением направился на встречу с Фаджем. Впрочем, отличное настроение вскоре стало портиться. Началось с того, что Гарри чуть не столкнулся в коридоре с Дамблдором. Но непривычно мрачный старик куда-то спешил и его не заметил. Надеясь, что в планы директора не входило посещение министра, Гарри запахнул мантию, расправил плечи и поспешил на встречу. Опаздывать не хотелось. Окончательно испортилось в кабинете Фаджа, когда Гарри получил на руки список Попечителей. Вначале встречи всё было просто отлично. Министр был явно ограничен во времени, поэтому сразу перешел к делу. Он не стал ходить вокруг да около, как в прошлый раз, и не стал завуалированно выспрашивать подробности, потому что в письме Гарри просто сообщил свою позицию, описал возможности, на тот момент ограниченные информацией из «Истории Хогвартса» от Лонгботтомов. — Гарри, задержитесь на несколько минут, пожалуйста. Глава отдела Тайн попросил уделить ему время. Мистер Роуден скоро подойдёт. Я же, если не возражаете поработаю. И вы пока ознакомьтесь со списком Попечителей. В постскриптуме я указал свое мнение о целесообразности переговоров с ними вам, как Лорду Магии и лорду Певереллу, — и на вопросительный взгляд Гарри, Фадж с укоризненной улыбкой пояснил: — Чтобы вы знали, Гарри, мне по должности положено знать то, что не доступно простым или высокопоставленным магам. Я, как министр и мистер Роуден, как глава отдела Тайн, уже осведомлены, кто имеет первоочередной контроль над Хогвартсом. Нет, нет, детали мы узнаем от вас, если пожелаете с нами поделиться. Но о том, что одним из гарантов при строительстве выступал лорд Певерелл, мы знаем. Нашли на днях один документ. Возможно он «всплыл» в архиве благодаря вашим «раскопкам». Гарри кивнул. Да, это вполне могло быть. В министерстве действительно могла храниться куча разных бумаг, так или иначе касающиеся жизни магов на островах. Ведь министерство, по сути, возникло вокруг зала Лордов. Или где там раньше собирались Лорды Магии. Скорее всего, при зале находилось и место хранения важных документов, вроде копий контрактов или Свода законов. Бросив взгляд на Фаджа, со вздохом открывшего толстую папку, Гарри развернул пергамент и принялся за чтение. Несколько минут спустя, он пялился в список Попечителей с комментариями Фаджа, охреневал и думал о том, что договориться миром не получится. И что сегодня же надо писать письма, встречаться и словом Лорда Магии и гаранта разгонять всю эту богадельню Дамблдора. Армандо Диппет — нынешний почётный председатель (после скоропостижной отставки, его временно замещал лорд Люциус Малфой). P.S. Отставка продолжилась недолго, и этот старый, покрытый мхом пень, снова занял место на радость Дамблдора. Живой наставник и идейный вдохновитель. Договориться не получится. А вот с лордом Малфоем рекомендовал бы встретиться. Его поддерживал Бири, Пруэтт, Белл и Бэгшот. Герберт Бири — преподаватель травологии в Хогвартсе в середине ХХ века, после завершения карьеры почетный член Совета. P.S Вполне вменяемый старик. С ним можно поговорить. Проживает в графстве Корк, на юге-западе Ирландии. Игнатиус Пруэтт — почетный член. Вошел в совет во времена директорства Диппета. P.S 1. Всюду совал свой нос. Благодаря его вмешательству, уровень преподавания держался на приличном уровне. Вызвал на дуэль Дамблдора, когда тот своей силой благословил Молли Пруэтт. Любимую племянницу Игнатиуса, единственную дочь рано умершего брата, и Артура Уизли. Из дуэли вышел победителем. Альбуса собирали по частям. Но об этом мало кто знает. Когда Дамблдор кое-кому пожаловался, то вместо ожидаемого ареста или хотя бы наложения штрафа за принуждение к «запрещенным действам по отношению к носителю ордена Мерлина 1 степени», Пруэтта вынудили принести Клятву на крови о неразглашении. P.S.2 Поддержит. Уизли и Дамблдора не выносит всех скопом и по отдельности. Весьма жесткий. Однако после дуэли его возможности открыто противостоять Дамблдору ограничены. Элфиас Дож — друг Дамблдора, его ровесник и одноклассник, член «тайного» детища Альбуса. Специальный консультант Визенгамота. P.S Без комментариев. Артур Уизли P.S Без комментариев. Батильда Бэгшот — волшебница, знаменитая написанием множества трудов, посвящённых истории магического мира. Прославленный автор «Истории магии». P.S. Если здоровье позволит, ваше начинание получит активную поддержку. Она живёт в Годриковой впадине. Кассиус Белл — бывший аврор. Белл состоял в отряде аврората из разных стран во главе с Тесеусом Саламандером, который был отправлен в Париж для задержания Геллерта Грин-де-Вальда. P.S. Однозначно поддержит. Любимый дед вашей сокурсницы Кэти Белл. Насколько я знаю, девочка входит в вашу группу по интересам. Юджина Дженкинс — двадцать девятый министр магии. Занимала эту должность с 1968 по 1975 год. Преемница Нобби Лича. Подала в отставку, когда набирало силу противостояние ревностных приверженцев древних традиций и «революционеров» магического разлива. P.S. Когда-то были принципы. Чистокровная в сороковом колене. Открыто идти против Дамблдора не станет. Я почти уверен, просто отойдёт в сторону. Амос Диггори  — сотрудник Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Отец Седрика Диггори, выпускника Хогвартса. Ставленник Дамблдора. P.S. Без комментариев. Итог: Как видите, вместо двенадцати обязательных членов здесь всего девять. Четверо из них точно вас поддержат. Вот четверых и стоило оставить. Гарри в раздражение свернул пергамент, постучал им по колену и прикрыл глаза, вспоминая, что сказано в Кодексе. Так. Он, как Лорд Магии и один из подписантов, на данный момент — единственный в своём роде имеет карт-бланш. Достаточно магически усилить своё Слово и контракты будут разорваны. Однозначно сегодня нужно писать письма, встретиться и поговорить. В идеале, со всеми четырьмя. И обязательно с лордом Малфоем. Возможно, именно он возьмётся наводить порядок в Хогвартсе. Но для этого придется раскрыть ему часть правды о себе. — Лорд Поттер, прошу прощения, что прерываю ваши размышления… Гарри резко открыл глаза и увидел напротив мистера Роудена. Фадж все так же сидел за столом, его толстая папка слегка уменьшилась в размерах. После коротких приветствий с главой отдела Тайн, Гарри вопросительно поднял бровь. — До вчерашнего дня у нас было к вам одно предложение и просьба, — начал глава отдела, переглянувшись с Фаджем. Тот закрыл папку и полностью сосредоточился на разговоре. — А сейчас возник ещё вопрос. Мы не настаиваем, но… не верим во внезапную смерть мистера Реддла. Поэтому просим вас объяснить: что вчера такое произошло, что исчезли тёмные метки у его адептов? — Ритуал Очищения ауры, — проворчал Гарри и вздохнул, глядя на обменявшихся непонятными взглядами старших магов. — Хм… с вашими знакомыми Пожирателями всё нормально? — Живы, здоровы и в основном, пребывают в… задумчивом ожидании, — усмехнулся Фадж, положив подбородок на сцепленные руки и весело глядя на Гарри. — Но, похоже, какая-то связь всё же осталась, потому что никто из наших знакомых не… —… не в бешенстве, не в трауре, а пребывают в радостном шоке, — подытожил мистер Роуден за Фаджа. Его глаза горели любопытством, и он явно хотел узнать больше. Однако заговорил о другом: — Наша просьба напрямую связана, так сказать, с ограничением влияния мистера Дамблдора на умы восторженных обывателей. Глава отдела Тайн достал из кармана небольшую коробочку. Не произнося ни слова, увеличил её и, открыв, повернул к Гарри. Внутри деревянной простенькой шкатулки, сделанной из тёмно-коричневого дерева и покрытой рунами, на бархатной подложке лежал тёмно-синий шарик, размером с ноготь мизинца. — Это очень древний артефакт-печать. Своеобразный обет молчания для плохо внушаемых высокопоставленных магов, к которым невозможно применить привычные особые клятвы. Которые попросту не действуют, нейтрализуясь магической индульгенцией, наложенной на этих самых магов. — В виде ордена Мерлина первой степени? — не удержавшись, вставил Гарри. — Именно. Лорды Магии зачаровывали ордена и наполняли их силой. То же самое они делали с нейтрализаторами и Печатями. — И вы хотите, чтобы я активировал артефакт? — глядя на шарик, но не прикасаясь к нему, задал риторический вопрос Гарри. Он сразу же заметил, что тот не излучал магию, и руны на шкатулке выглядели безжизненными. — Мы пытались сами, но… Артефакт создан вашим предком, Магистром-артефактором, и настроен на магические потоки Лордов Магии. — Мистер Роуден развёл руками. — Единственный Лорд Магии на островах до вашего становления слишком стар для таких манипуляций. У него просто не хватило сил. Артефакт очень энергоёмкий. Возможно, из-за вашего юного возраста у вас тоже не получится. Но прошу попробовать. Нужно снова закрыть шкатулку, взять её в руки и выпустить магию. Вы сразу же поймёте, когда артефакт активируется. Я обещаю подстраховать и прервать зарядку, если увижу опасность магического истощения. Не беря пока в руки шкатулку, Гарри рассматривал руны, пытался понять их смысл и думал, хватит ли ему сил. Три с половиной часа он потратил, чтобы закончить обычное на первый взгляд зелье. Сколько же времени потребуется сейчас? С другой стороны, зелье требовало особой осторожности и очень медленной и тонкой магической подпитки. Взглянув на мистера Роудена, который не отрывал от него внимательного взгляда, Гарри неожиданно спросил: — Насколько я понимаю, создание орденов и печатей датируется эпохой объединения глав кланов и семейств магических народов и магов, подписания Соглашений, разработкой Законов. Почему бы кому-то из глав кланов подписантов, не помочь с этим? Или и в этом случае действует правило «Мы не вмешиваемся в дела волшебников»? — Нет, здесь действует непреложное правило: «Магами и для магов создано, магами и активируется», — мистер Роуден лукаво улыбнулся. Необычные глаза слегка потемнели. — У магов и представителей магических народов абсолютно разная структура магических потоков. — А что за предложение? — удовлетворённый ответом, Гарри обхватил шкатулку двумя руками и сконцентрировался, выпуская магию. Дерево ощутимо потеплело. А в носу почему-то защекотало, но чихать не тянуло. Возникло странное, но приятное чувство лёгкости и тепла во всём теле. Но тут Гарри вдруг вспомнилось для чего будет использоваться данный артефакт и внутренне напрягся, резко перестраиваясь. Магический поток стал ледяным, колючим и мощным. Индульгенцию очень хотелось к дракклам аннулировать! — С вашим дедом, лордом Габриэлем Поттером-Певереллом, мы заключили Соглашение о поставке редкого минерала. Он служит сырьем для создания улучшенной формулы Летучего пороха. Этот порох не только обеспечивает комфортное перемещение, но и позволяет преодолевать большие расстояния. Сейчас «международная летучка» стоит слишком дорого, а ее качество оставляет желать лучшего. — Честно говоря, я ещё не дошел до договоров подобного толка, — Гарри смущённо хмыкнул, вспомнив кучу контрактов, которые постоянно откладывал в сторону. Это же кошмар! Столько бумажек уже пересмотрено, а кажется, что ещё больше впереди. И тут он подумал, что добычей всякого разного у него занимался мастер Бродерик. — Я не против возобновления Соглашения. Только дайте мне немного времени… В этот момент шкатулка в руках Гарри засияла. Его ладони защипало, затем неведомая сила мягко оттолкнула их в стороны. Но шкатулка не упала на стол, а плавно опустилась на его поверхность. Гарри с интересом наклонил голову. Руны на шкатулке не просто светились, они пульсировали, создавая завораживающее зрелище. Фадж и Роуден обменялись многозначительными взглядами. — Спасибо за помощь, лорд Певерелл! — Роуден поднялся из-за стола, прижал руку к сердцу и как-то по-особенному коротко поклонился. Гарри смущённо потёр висок, удивляясь тому, что чувствовал себя отлично, несмотря на мощный магический отток. — Рад был помочь, особенно в таком хорошем деле. И вам тоже большое спасибо, за списки, — пробормотал Гарри, помахав скрученным пергаментом. — Мне было несложно, — улыбнулся Фадж. — Надеюсь, вы сообщите нам о своём решении? И вот ещё что, — добавил министр, когда Гарри встал из-за стола с явным намерением уйти. — Не думаю, что вас удивит новость, что в Хогвартсе появится новый профессор ЗОТИ. Чтобы избежать недоразумений, скажу, что мой первый заместитель, Долорес Амбридж, будет представлять Министерство и его законы. Но на самом деле она полностью предана Дамблдору. Будьте осторожны. Хотя, вероятно, не ошибусь, если скажу, что Долорес скоро вернётся и продолжит мне досаждать. — Постараюсь, чтобы так и случилось, — улыбнулся Гарри, возвращая себе хорошее настроение. Он коротко поклонился и вышел из кабинета. *** Глядя на закрытую дверь, Фадж пробормотал: — Вот тебе и пятьдесят на пятьдесят, — он устало потёр лицо и встал из-за стола. — Надо передать артефакт Амелии.  Дамблдор тут с самого открытия отирается. Наверняка к ней придет. — В его возрасте и это выглядело чересчур оптимистично, — вздохнул Айрик. Затем, с лёгкой ноткой восхищения, добавил: — Силён. Ни капли усталости. Фадж усмехнулся и покачал головой. Похоже, Поттер скоро будет чаще бывать в Министерстве, чем в Хогвартсе. ***  Очередной рабочий день в Министерстве магии проходил, как и многие другие в жизни чиновников, служащих и руководителей различных подразделений. Не стал исключением он и для Амелии Боунс — главы Департамента магического правопорядка. Однако размышления и работа над документами были прерваны внезапным появлением Дамблдора. Тот без лишних церемоний ворвался в кабинет, опередив секретаря, который обычно предупреждал о посетителях и спрашивал разрешения войти. Не скрывая недовольства, Амелия легким кивком отослала мисс Риппл — свою помощницу, которая занимала эту должность уже почти три года и, закрыв папку, вопросительно взглянула на Альбуса. Надо сказать, что этот представитель магического общества, которого на протяжении многих лет возносили до небес, по дороге теряя объективность и почти возводя в ранг святых, нечасто посещал её кабинет. Причиной тому была взаимная неприязнь, возникшая между ними много лет назад. И если Дамблдор старался соответствовать своему доброму образу, то Амелия не скрывала своего негативного отношения как к личности Альбуса, так и к его высказываниям. И с первого же заседания Визенгамота в качестве его члена, она прочно заняла место в оппозиции к фракции Дамблдора. Который, несмотря на свой обязывающий должности нейтралитет, давно его не поддерживал. Будучи более четверти века на службе и происходя из древнего, но не титулованного чистокровного, некогда вассального рода, Амелия с первых дней работы в Министерстве не позволяла никому сбить её с пути следования магическим традициям и собственным убеждениям. Кроме того, она старалась объяснить несведущим сотрудникам — полукровкам и магглокровкам, число которых в последние десятилетия в Министерстве только росло, что и почему происходило в волшебном мире. Это помогало не только снизить уровень магической безграмотности среди чиновников и служащих в её отделе, но и уменьшить количество ярых сторонников Дамблдора, выступавшего за иллюзорное равенство между чистокровными и новыми членами магического сообщества, которого по определению не могло быть. Конечно раньше всё было сложнее, но с тех пор как она возглавила отдел, стало гораздо легче влиять на умы собственных сотрудников. И Амелии есть чем гордиться — среди своих подчинённых ни осталось ни одного непроверенного мага. Она не только знала, так сказать, в лицо всех прихвостней Дамблдора, но и сумела существенно ограничить их продвижение по службе и возможность разглашать любую служебную информацию. И всё это было сделано очень аккуратно и постепенно. Амелия в который раз за последние полчаса спрашивала себя, почему она позволяет Дамблдору отвлекать её от работы? И каждый раз отвечала себе, что нужно ещё немного потерпеть, и тогда... План по постепенному отстранению вездесущего старика от работы в Министерстве, получению важной информации и контролю над его деятельностью был сложным и многоуровневым, поэтому не терпел спешки. Однако, несмотря на все намерения, терпение было не безграничным. Откинувшись на высокую спинку удобного стула и едва сдерживая раздражение, Боунс мягко произнесла: — Скажи мне, Альбус, у тебя всё готово к новому учебному году? Дамблдор, привыкший, что его мало кто мог перебить, если он самолично этого не позволял, едва не подавился воздухом. Он совершенно упустил из виду, какой может быть противной, неуступчивой и ядовито-жесткой конкретно эта ведьма. По его упущению, всё ещё занимавшей ответственный пост. Но после падения Тома, нужно было много чего разгребать и Боунс — потерявшая в противостоянии родных, была как нельзя кстати. Вот только если «раскопки» не касались его самого. В последние годы она доставляла ему немало проблем и путала его планы. Сейчас её присутствие на столь высоком посту было совершенно некстати. Необходимо подумать, кто из его сторонников, долго и успешно работавших в ДМП, мог бы занять эту ответственную должность. — Что ты имеешь в виду, моя дорогая? — Во-первых, ко мне, следует обращаться, мадам Боунс или Амелия, если беседа носит неофициальный характер! — припечатала Глава ДМП, со скрытым злорадством отмечая стёкшее благообразно-одухотворённое выражение лица, с которым Дамблдор выносил ей мозг. — Во-вторых, хочу напомнить, что в первую очередь — ты директор Хогвартса, твоя работа — следить за порядком в вверенном тебе учебном заведении, а не вмешиваться в деятельность департаментов Министерства вообще и работу сотрудников в частности. И твой второй статус Верховного чародея не расширяет список твоих первоочередных полномочий. Если ты забыл, советую освежить память. И, главное, ни я, ни министр не желаем больше слышать твои выдумки, относительно «наступающей тьмы» и прочего, что подрывает общественное спокойствие. И раз уж ты не хочешь понимать по-хорошему, — Амелия стукнула волшебной палочкой по небольшой коробочке. Тут же из неё вылетел пульсирующим синим светом шарик — не больше четверти дюйма в диаметре и стремительно метнулся к Дамблдору, впечатываясь тому в область плеча. — Это… так называемая Печать Магического Обета. Предназначенная как раз для таких, как ты, сильно непонятливых и сверх меры упёртых. — Что это значит? Наполненный силой, ледяной голос всё ещё действующего Верховного чародея Визенгамота, мог бы просто размазать более слабого мага. Но не главу Департамента. Тем более в её собственном кабинете. Руны по периметру слабо замерцали. — Тебя предупреждали? Предупреждали. Даже увещевали по-хорошему, чтобы ты держал свои мысли при себе! — У тебя нет полномочий устанавливать ограничения для Верховного мага, — снисходительно произнёс Дамблдор. Он решительно вытащил волшебную палочку и… Амелия напряглась. Ей сразу вспомнилась беседа с Фаджем, когда он передал ей новое изобретение отдела Тайн. — Это Печать Магического Обета… для урезонивания самых упёртых носителей ордена Мерлина первой степени. Наконец-то отдел Тайн завершил свою работу и передал мне то, над чем мы так долго трудились, — с удовольствием произнёс министр, протягивая ларец, который даже на вид был тяжёлым. — Почему мне? Почему сам не одарил ею? — спросила Амелия. — Потому что, боюсь, Альбус воспримет это не совсем адекватно. А если вздумает швырнуть в меня Аваду Кедавру, то магический откат шарахнет по нему и, ага… — Фадж немного нервно взмахнул рукой, — мозг нашего достояния вскипит, а сам Альбус окажется в месте, с мягкими белыми стенами под вечной опекой Януса. — А меня, по твоему мнению, он наградит щекоткой? — Я очень надеюсь, что к тебе он не станет применять столь радикальные меры и ограничится заклинанием Империо или ещё чем-то менее опасным. В таком случае последствия будут не такими фатальными. Даже после тщательного анализа, утренний разговор всё ещё казался ей странно-неадекватным. Ну в самом деле, какая разница, что случится с Дамблдором после его нападения на министра? Наблюдая за действиями Альбуса, Амелия с облегчением выдохнула, когда тот приставил кончик волшебной палочки к собственному плечу. В тот же миг его фигуру окутало сизое облако, сверкнула вспышка, и, самодовольно щурясь, Дамблдор откинулся на спинку стула. — Запомни, моя дорогая, никто не имеет права что-либо на меня накладывать. Тем более ты, обычная глава Департамента. Даже министр не может меня в чём-либо ограничивать. Меня, обладателя ордена Мерлина первой степени, который является магической Печатью неприкосновенности. Только полный магический Собор, имея неопровержимые доказательства моего… преступления против Магии, может меня в чём-то ущемить. Да и то, вряд ли. — Дамблдор положил в рот пару леденцов из металлической коробочки и несколько секунд наслаждался их вкусом. — Несмотря на всю вашу глупость, самоуверенность и недальновидность, я не сержусь на вас. И я настоятельно рекомендую вам прислушаться к моим словам. Волан-де-Морт вернулся, и вскоре он снова развяжет войну и устроит кровопролитие... — одухотворённо сверкая глазами, начал было вещать Дамблдор, но внезапно охнул и схватился за предплечье. Подняв повыше широкий рукав, он в недоумении уставился на горящий алым браслет, охватывающий его старческую руку. — Первое предупреждение! — невозмутимо произнесла Боунс, с трудом скрывая злорадную усмешку. — И тоже настоятельно советую запомнить: ты всего лишь Верховный маг, а не Создатель сущего. Ты не можешь ни запрещать, ни разрешать, ни вмешиваться в действия силовых структур Министерства. Ты нарушил прямой приказ министра, заверенный его магией, с которым ты был ознакомлен под подпись. Однако ты продолжаешь говорить вздор, тем самым нарушая прямой магический запрет. Ты в своём уме? Или воображаешь, что магические законы не для тебя? Так вот, вынуждена тебя разочаровать. — Я-то в своём уме! А вот ты, Амелия, отдаёшь себе отчет, против кого идёшь? — резко поднявшись произнёс Дамблдор. В кабинете взвихрилась серая спираль магической силы. — Настоятельно советую снова бросить в рот любимые конфеты. И успокоиться, — произнесла Амелия, невозмутимо барабаня пальцами по столу. Руны засияли не только на стенах, но и на потолке, а Дамблдора ощутимо приложило откатом, и вдавило в стул. — Иначе через десять секунд ты окажешься в антимагических наручниках, без своих финтифлюшек и в экранированной камере для особо опасных магов. И уверяю, никакой орден Мерлина тебе не поможет. — Ты ещё придёшь ко мне. Вы все, прибежите, как когда-то в полуобморочном страхе, умоляя о защите! — выплюнул Дамблдор, с трудом вставая с кресла и подходя к двери. — И я ещё подумаю, стоят ли ваши никчёмные жизни моих усилий при борьбе со злом… — Ну-ну, пафосный благодетель и спаситель, иди-иди, только не споткнись, — с облегчённым вздохом проворчала Амелия, когда дверь закрылась. Разумеется, этот член магического общества отличался от остальных и мог доставить немало неприятностей, но Боунс не собиралась уделять его словам чрезмерного внимания. Сколько уже было тех угроз? И не сосчитать. Хотя полностью игнорировать подобные заявления она тоже не собиралась. И будет особенно внимательна и обязательно передаст разговор Фаджу. Следует заметить, что в первое время после назначения Корнелиуса на должность министра Амелия возлагала большие надежды на скорые положительные изменения не только в работе Министерства, но и в жизни в целом. Надеялась, даже несмотря на то, что Фадж слыл ставленником Дамблдора. Потом привычно разочаровалась, и все усилия направила на собственный отдел, при этом неожиданно сблизившись с некоторыми сотрудниками отдела Тайн. Фадж же стал восприниматься, как и его предшественник — пустым местом. Вроде и важная персона, но по сути ни на что не влияющая. Однако последние пару лет всё же стали заметны некоторые существенные изменения, которые заставили пересмотреть и отношение к нынешнему министру. Кстати, о нём. Вернее, о его заместителе, которая с первого сентября назначена временно исполняющей профессора ЗОТИ в Хогвартсе. Это даже звучало странно. *** Министр её приходу совсем не обрадовался и даже повесил слева магический циферблат, который отсчитывал сорок минут в обратном направлении. — С каких это пор Министерство так открыто вмешивается в дела Хогвартса? — Амелия сразу же задала вопрос, с которым пришла, справедливо рассудив, что о реакции Дамблдора на Печать, сообщит чуть позже. Ну а о том, что она активирована, Фадж совершенно точно уже знал. В этом она была абсолютно уверена. Усевшись на стул, Амелия взглянула на светящиеся стрелки. Интересно, куда он так торопился? — Мы с Долорес учились в одно время, хотя и на разных факультетах и как старосте, мне необходимо было следить за успеваемостью всех студентов, так что я хорошо помню, что эта девица из себя представляла. Вряд ли с тех пор в ней прибавилось магической силы или знаний, тем более необходимых для успешного преподавания защиты от тёмных искусств. Что за странная тенденция — назначать профессорами кого попало? Если я ничего не путаю, то именно так ты говорил, когда Дамблдор неожиданно пригласил преподавать Локонса. И чем эта авантюра закончилась? И теперь, как бы мне ни было неприятно признавать это, но в данном вопросе я полностью согласна с выказанными возмущениями Дамблдора. — Вот как… — Фадж с кривой усмешкой откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — А я-то, наивный, думал, что ты умная ведьма, искренне поддерживающая соблюдение магических законов во всех их проявлениях. Я полагал, что ты сторонница возвращения… официального возвращения к истокам. Чтобы не только представители чистокровных семейств, но и обычные маги начали осознавать, что Министерство, несмотря на то, что издавало глупые, а зачастую и опасные законы и, кажется, строго следило за их исполнением, на самом деле озабочено отнюдь не преследованием нарушителей. Я ошибался? — Конечно, я поддерживаю… то есть я считаю… Амелия, которая до этого момента пребывала в задумчивом раздражении и шла с ним всю дорогу до кабинета министра, вдруг растерялась и нахмурилась. Такой Фадж ставил её в тупик. Но быстро стряхнув с себя вопросительную неуверенность, отзеркалила кривую ухмылку министра. — Я никогда не скрывала, что являюсь приверженцем старых традиций и если забыл, почти всегда голосовала против нововведений Дамблдора и его сторонников, стремящихся превратить нашу жизнь во что-то непотребное! Запретить подчистую все ритуалы — это уму не постижимо! Мы, мантикоровы потроха, маги, а не магглы! Но причём тут назначение Амбридж? — А если поддерживаешь, то почему… ах, ну да, — Фадж странно улыбнулся и потёр висок. — Знаешь ли, в отличие от своей излишне строгой жены, которая считала и до сих пор не смягчившись считает, что мальчишек не следовало слишком уж расхолаживать, читая им сказки, я всё же частенько засиживался в их спальне. Знаешь, как братец кролик перехитрил братца лиса? Там, где про терновый куст? — Корнелиус неожиданно хохотнул, и тут же стал серьёзным. —  Это я к тому, что слишком уж сопротивлялся Альбус назначению Долорес. Всю плешь мне проел. Ошивался тут с утра до ночи. Даже его любимая тема с воскрешением Волан-Де-Морта, была отодвинута на задний план. Что весьма показательно. И слишком уж откровенно Долорес подвела меня к решению о своём назначении. «Корнелиус, дорогой, это же такая удача! Только подумай, я же могу показать подрастающему поколению как Министерство в твоём лице заботится об их благополучии…» Покажет, она, как же! Вот скажи мне, Амелия, как ты реагируешь на её идеи? Боунс скривилась, вспомнив убийственные проекты, писанные этой чиновницей и которые, слава Мерлину, ещё не приняты в работу. — Вот и я о том же, — покивал Фадж. — Я не планирую стать тем самым обманутым лисом, бросив гипотетического кролика в его дом родной. Но почему бы не подыграть? Раз Альбус так виртуозно настаивает? Студентам, конечно, не позавидуешь. Но, как известно, трудности и сложности стимулируют мозговую деятельность не только у подростков. — Но Амбридж… — Амелия никак не могла понять в чём тут соль. Ещё и сказка какая-то непонятная. — А, что Амбридж? Она начнёт закручивать гайки, тем самым дискредитируя Министерство вообще и меня в частности. Поскольку то, что мне было предоставлено, так сказать, для осуществления великого плана, ничего кроме неприятия и яростного сопротивления среди некоторых студентов и очень надеюсь — преподавателей, не вызовет. И уж тем более не поспособствует расширению… довольных политикой Министерства. И в свете всего этого, должен сказать, что Долорес весьма полезная единица в стане сторонников Дамблдора. Такая вся из себя розовая пусенька, прославляющая меня и политику Министерства, яростно бросающаяся грудью на амбразуру…Чему ты удивляешься? Тому что Долорес давняя почитательница и ставленница Альбуса или тому, что я это знаю, а зная, держу возле себя? Амелия моргнула и на мгновение прикрыла глаза. Теперь вся сложная афера стала ей совершенно ясна. Но, проклятье, как же ей хотелось высказать своё мнение по этому поводу! Экспериментатор дракклов! — А ничего, что этот, с позволения сказать, преподаватель станет ещё одним бесполезным профессором, который ничему не учит? И это при том, что уровень образования в Хогвартсе и так упал до предела. Что манера преподавания той же истории, — архиважного предмета, — стала просто ужасной. А древние руны, нумерология, зельеварение, превратившееся из алхимии, в кулинарию для старых дев! Да та же трансфигурация! Да кому нужны эти странные преобразования? — Амелия раздраженно махнула рукой, и не удержавшись, всё же ядовито заметила: — Полагаю, что «уступить» Дамблдору было легко, когда твой ребёнок уже закончил обучение, — а встретив удивлённо-насмешливый взгляд Фаджа, съязвила: — Чему ты удивляешься? Тому, что я знаю о твоём статусе отца, или тому, что я осведомлена о том, что твой сын окончил Хогвартс этим летом? — Однако несмотря на… санкционированное мной безобразие, — Фадж криво усмехнулся, никак не прокомментировав её двойной выпад, отчего Амелия почувствовала себя вредной девчонкой, перечившей старшему магу, — я очень не хочу пускать всё на самотёк и, так сказать, прослыть этаким демоном-дурачком, самодуром или идиотом, коим меня будут считать подавляющее большинство обывателей. К тому же, к большому несчастью… ну или к счастью, тут как посмотреть, времени на эксперименты или попустительства уже практически не осталось. Пробелы в образовании действительно катастрофические. И, было бы очень сложно, фигурально выражаясь, скользить по лезвию бритвы, если бы не одна новая-старая вводная. Очень тяжеловесная единица, смею надеяться. О которой, признаюсь, если и мечтал, то в несколько облегчённом варианте. — Не замечала за тобой… столь образных выражений, — пробормотала Амелия, быстро перебирая в уме только что услышанное и пытаясь понять, о чём шла речь. — Ты вообще мало на что обращаешь внимание, полностью сосредоточившись на своём отделе, — добродушно заметил Фадж, жестом предлагая ей выпить кофе с коньяком и маковыми пончиками. — За это я хочу выразить тебе свою благодарность. Но, пожалуйста, объясни мне, почему ты позволяешь Уизли вмешиваться в работу аврората? — Вероятно, по той же причине, по которой ты позволишь Долорес некоторое время устраивать бедлам в Хогвартсе, — отстранённо проворчала Амелия, ощущая, как внутри неё снова поднимается волна недовольства. Ей приходилось с трудом сдерживать своё возмущение, потому что вновь придётся нанимать репетиторов или тренеров для дополнительных занятий с племянницей, которая и без того не блистала талантами. Однако всё же в последнее время поведение племянницы стало радовать. Причина, по её мнению, заключалась в том, что девочка наконец-то вошла в хорошую компанию. Но когда Амелия спрашивала о друзьях или кружках, Сьюзен — негодница такая, молчала, как будто под чарами, хотя ничего подобного на ней не выявлялось. И почему-то, вспомнив недавние слова Корнелиуса о новой-старой вводной, Амелия вопреки здравому смыслу подумала о Поттере. — Мне нужно было понять, чего добивается Артур, пытаясь всеми правдами и неправдами попасть в группы контроля и проверки, — добавила Боунс со вздохом, удивляясь, почему ей вдруг пришла в голову глупая мысль о Поттере. Ведь тот был любимчиком и практически символом Дамблдора и, казалось бы, не должен был отличаться от своего кумира инакомыслием. — При случае мы обязательно обсудим этот вопрос… — покивал Фадж. — Не нужно так сверкать глазами, я не собираюсь вмешиваться в работу твоего Департамента. Всего лишь согласовать наши действия. А, сейчас, раз явилась ко мне, так сказать, без вызова и предупреждения, не желаешь ли прогуляться в Азкабан? — В качестве кого? — В качестве незапланированного участника внеочередной комиссии, — весело произнёс Фадж, жестом приглашая следовать за ним. — Надеюсь, ты не откажешься принести клятву о неразглашении?