Глава 7

Выйдя из кабинета, Боунс с Фаджем несколько минут молча шли по коридорам и лестницам, направляясь, как поняла Амелия, к старому крылу. Насколько она знала, там находились ритуальные залы, неожиданно открытые пару лет назад и помещения для собраний Большого и Малого Советов Лордов. На протяжении всего пути Амелия трижды ощущала пересечение магических границ, распознаваемые, как чары-определители.  Наконец они добрались до неприметной двери в начале очередного коридора, в торце которого высились массивные двери с позолоченными узорами и чьей-то мордой или руническим кругом по центру. С расстояния в несколько десятков ярдов подробности было не разобрать. Войдя следом за министром в небольшое помещение, Амелия с любопытством осмотрелась. Судя по выбитым рунам, эта комната служила отправной точкой для аппарации или портальных переходов внутрь и наружу Министерства магии. Она слышала о подобных помещениях, но никогда раньше ими не пользовалась, да и не стремилась. А вот Дамблдор, ещё как хотел всюду сунуть свой длинный нос. Кроме того, неоднократно выражал желание приходить и уходить удобным для себя способом. Однако по слухам, каждый раз получал вежливый, но завуалированно-издевательский отказ главы отдела Тайн, спорить с которым не смел даже Верховный маг Визенгамота. Амелия никогда не была слишком любопытной, но личность, скрывающаяся за серыми одеждами, её искренне интриговала. — Робертс, Шеффилд, Брэмм и Майлз… И почему я не удивлена? — произнесла Амелия, когда следом неслышно появились её подчинённые. Она обвела взглядом четверых, хорошо экипированных магов и потерла внезапно заломившие виски. Злости или обиды не было, лишь досада на свою наблюдательность. Она ведь со всеми была в хороших отношениях, много лет работала бок о бок. Но вот как вышло… Наверное, Джонсон тоже был в их компании. — Неприятные ощущения скоро исчезнут, — раздался голос за спиной. — Это последствия чар конфиденциальности. Насколько я могу судить, вы не возражали? Покосившись на появившегося в дверях объекта её недавних мыслей, Амелия, следуя приглашающему жесту Фаджа, прошла в центр рунического круга. Вероятно, таким образом, они переместятся в Азкабан вместе с вещевыми мешками и чемоданчиком, который глава отдела Тайн передал Фаджу. А день определённо перестал быть… скучным и заполненным бумажками и тошнотворными вещаниями Дамблдора. Перемещение в зеркальное помещение произошло мгновенно и совершенно незаметно. Невероятно! — О, моя дорогая Амелия! Как же я рад вас видеть! И вас, дорогой Корнелиус! Вы как всегда пунктуальны и прямо к чаю! — Тесеус, кажется, слухи о вашей кончине сильно преувеличены? — воскликнула Амелия, с радостным изумлением обнимая старика Саламандера. Выглядел он лет на шестьдесят, хотя был всего лишь на десять-пятнадцать лет моложе Дамблдора. Его тёмно-синие глаза всё так же ярко и задорно блестели, а густые волосы, теперь уже не чёрные, а изрядно посеребрённые, были аккуратно зачёсаны и собраны в хвост. На узком, гладко выбритом породистом лице сияла широкая улыбка. — Моя дорогая девочка, то было тактическое отступление! — приобняв за плечи свою ученицу, доверительно прошептал Тесеус. И поцеловав её в обе щеки, подмигнул и подтолкнул к двери. — Давай, давай! Сегодня получились исключительно вкусные пироги! С вишней и мясом! Погода нынче чудесная! И мальчишки меня сегодня порадовали... Да, да! Корнелиус, они завершили ремонт западного крыла, и теперь там сухо и тепло! Вы сейчас туда? Ну давай, давай, проверь и не забудь отдать передачки с посланиями! Твой «жених», Ами, — настоящий мастер в чарах, пусть и самоучка. И запрещать ему ритуал Признание — это просто преступление! Слышишь, Корнелиус? — неожиданно громко рявкнул он в спину удалявшемуся министру и трём магам с поклажей. — О, надеюсь, про виски не забыли? Нет? Чудненько, чудненько! — Робертс, шедший рядом и несший рюкзак с чемоданом, демонстративно потряс выуженной из бокового кармана тощей сумкой. — Только тащить в жилой блок не надо! У моей королевы нюх на всё вредное и горючее, что у той ищейки! Да(с). Ага, ага, давай сюда мешочек! Моргая в удивлении, Амелия шла по чистому, ярко освещенному коридору, оглядывала сухие стены и задавалась вопросом: какого хрена тут происходило? Они же вроде в Азкабан прибыли. Или нет? Она посмотрела на Робертса и вздохнула. Поганец молчал, не собираясь ничего объяснять. Впрочем, Амелия и сама уже начала понимать. До неё доходили даже не слухи, а лёгкие отголоски не только о ремонтных работах и других изменениях, направленных на улучшение условий содержания заключенных, но и готовившиеся мероприятия по уменьшению сроков, некоторых приверженцев Неназываемого, вина которых строилась лишь на наличии на их предплечьях Тёмной метки. Однако запрещала себе даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы что-то предпринимать, обсуждать или вмешиваться. Она никогда не забудет ужас, в который вылилась её настойчивость в попытке поговорить и во всём разобраться. А Клятва на крови лишила её всякой надежды изменить что-либо. Даже обладая некоторой властью, она не могла избежать ловушки, в которую сама себя загнала. «Непризнанный мастер чар, значит?» — подумала она, глубоко вздохнув. Странная лёгкость и забытое волнение охватили её, словно в ожидании чего-то исключительно приятного. Хотя «жених» вряд ли мог рассчитывать на смягчение приговора после смертельного исхода дуэли. Однако, на месте проведения всё было не так однозначно. Магическая подпись выглядела размытой, что неудивительно после разрушительного действия Адского пламени. Амелия в изумлении моргнула, узнав во встречавшей их леди, Лету Лестрейндж, якобы погибшую от руки Грин-де-Вальда и благополучно похороненную на семейном кладбище во Франции. Что же здесь происходило, мантикоровы потроха? Возвращение ушедших в тень и официально умерших? Кого ещё ждать? Следующие два часа Амелия уже устала удивляться и поражаться, а её голова раскалывалась от перспектив скорых изменений. *** Оставив Боунс на попечении её бывшего учителя… Хотя эпитет «бывший» для экс-главы ДМП не подходил абсолютно, чтобы та пришла в себя и всё обдумала, чтобы наконец-то иметь возможность открыто работать и общаться со столь незаурядной личностью, как нынешняя глава силового блока Министерства, Корнелиус стремительным шагом направился в сторону крыла, куда по приказу Верховного мага «заселили» всех меченных и куда он пару лет назад сунулся для оценки степени выполнения его указаний относительно улучшения содержания заключенных. До того переломного дня он только подписывал бумаги с собственными распоряжениями, полагая, что проблемы с Азкабаном можно отложить. В конце концов, средств выделялось достаточно, в том числе из сейфов самих заключённых, по их же собственным распоряжениям. А разбираться с общим фоном, на который давно жаловались охранники, и со средствами доставки провизии и осуждённых можно было и позже. Тогда были более важные дела. Ситуация оказалась катастрофической. Проблемы были не только в системе жизнеобеспечения, но и в защитных чарах внешнего контура. По словам Мастера чар из отдела Тайн, срочно прибывшего на место, ещё с десяток лет, и магглы с удивлением бы обнаружили замок посреди судоходной зоны. Он мимоходом также отметил, что в подобном же удручающем состоянии находились многие магические территории на островах. Фаджа шокировали и напугали эти новости. Ему было стыдно признаться даже самому себе, что подсознательно он всё же надеялся: несмотря на действия всяких там Дамблдоров, времени оставалось достаточно, чтобы исправить общий магический фон. А уж когда увидел заключённых… Мерлин, Мордред и их причиндалы! Даже на первый взгляд их состояние было ужасающим. Ему с трудом удалось удержать лицо и не выругаться, стоя рядом с соглядатаем Дамблдора. А после инспекции других камер с обычными преступниками Корнелиус внезапно осознал, что это не наказание, а попытка унизить и свести счеты с высокородными чистокровными семьями, которые терпеть не могли выскочек вроде Дамблдора. Это понимание обрушилось на него, как удар гиппогрифа. Ещё, и магическое перенапряжение, едва не выбило дух. Раньше Корнелиус никогда не держал Патронус настолько долго. С каждой минутой дышать становилось всё труднее. А вдали маячили дементоры. Тогда-то, у камеры Блэка, сидевшего на полусгнившем тюфяке и таращившегося в одну точку, он и выронил газету. — Фадж! Мантикора тебя задери! Какого дементора ты сотворил с Альбусом, что он мой дом письмами завалил? Мне читать это дерьмо некогда! — Добрый день, Аластор, — проворчал Корнелиус, поморщившись от резкого оклика Грюма. За размышлениями он даже не заметил, как они дошли до бывшей комнаты надсмотрщика, находившейся вначале «крыла Пожирателей». Сейчас же здесь временно находился своеобразный штаб. — Не стоит преувеличивать. Дамблдор убрался из Министерства не больше получаса назад. Даже с его умением выносить всем мозг, он бы не успел за такой короткий срок засыпать твой дом письмами. Грюм прошипел какое-то ругательство. Раздраженно прищурившись и глядя на вещмешки в руках трёх авроров, он проворчал: — Надеюсь, там нет самогона? Шеффилд, под твою ответственность! Отнесите всё это в камеры. Я не нанимался носильщиком! И тюремщиком, Фадж! Поморщившись от рявканья, Фадж сел на стул у грубо сколоченного стола, заваленного пергаментами. — Не тюремщиком, а дознавателем, — напомнил Корнелиус. — Ты исправляешь свои собственные ошибки, так что потерпишь. — Да? Тогда где Скримджер? И эта чернозадая обезьяна с кольцом в ухе? Я один с этим дерьмом должен разбираться? — Грюм стукнул по столу. От его удара пергаменты подпрыгнули, а крышка чернильницы звякнула. — А как насчёт Боунс? Она вытащила голову из задницы или всё также осторожничает? — Аластор, думай, что говоришь! Амелия не просто наша коллега, она женщина! — вспылил Фадж. Тяжело вздохнув, он передёрнул плечами. Как же его раздражала эта гнетущая атмосфера. — И советую не забывать, если бы не осторожная Амелия, которая своей волей наложила запрет на применение непростительных заклятий при поимке Пожирателей смерти из чистокровных и древних семей, ты бы не только с протезом и искусственным глазом щеголял, но и с клеймом Предателя крови на ауре. — А Альбус даже не кашляет, — мрачно заметил Грюм. Его искусственный глаз яростно завращался в глазнице. — Не думаешь, что надо изучить этот феномен? — Всему своё время, — Корнелиус передёрнул плечами. — Так что там с дементорами? Их мерзкая аура до сих пор ощущается. Артефакт ведь должен был убрать эманации. — Долохов доложит. Я в этих тонкостях ни хрена не разбираюсь! — Это не дементоры, а сами стены, — хрипло произнёс вошедший маг. Высокий, со шрамом на левой щеке, он резко кивнул в знак приветствия и уселся на табурет. — Экриздис здесь не ромашки выращивал, — продолжил он, прищурив тёмные глаза. — Весь замок пропитан кровью жертв, их страхом и болью. Обычный артефакт и чары не помогут избавиться от эманаций смерти. Да и нахождение здесь тюрьмы и не проведение ритуалов Очищения, сделали своё дело. Что до дементоров, то они в подвале. Там, кстати, специальные камеры для содержания охранных мантикор и прочих тварей. Но простая печать не удержит их. Магическая подпитка слабая. Именно это я и имел в виду. Рано или поздно дементоры вырвутся, и тогда никому не поздоровится. Фадж нахмурился, изучая Долохова. Тот был одним из самых могущественных тёмных магов, поддерживающих Реддла-Мракса, и одним из первых, кто согласился на разговор, а потом на дачу показаний и клятву. Инкриминируемое боевой пятёрке магов под предводительством Долохова нападение на близнецов Пруэттов, по итогу оказалось дуэлью. Да, на тот момент запрещённой с подачи Дамблдора, но тем не менее, обычной дуэлью Чести. За которую Долохов был усажен на пожизненный срок в Азкабан. И к слову, тела Пруэттов так и не были найдены. Сообщение о том, что там похозяйничало Адское пламя, вызвало пренебрежительную ухмылку оставшихся в живых Пожирателей смерти. «Хохма об уничтожении магов огня с помощью огня вызывала у нас смех ещё в восьмидесятых!» Именно после прочтения и просмотра в Омуте памяти воспоминаний Долохова, а следом за ним и Антуана Мальсибера-старшего, тогда выполнявшего роль секунданта, а теперь сидевшего в соседней камере, Корнелиус окончательно уверился в правильности своего решения о пересмотре и тщательном расследовании всех без исключения дел, закрытых после смерти четы Поттеров. Проблема заключалась только в соблюдении секретности. Дамблдор или его шестёрки регулярно наведывались в Азкабан. Однако этот вопрос быстро решили, усилив охрану тюрьмы и перераспределив внутренние обязанности. — Сижу и гадаю, чего у тебя рожа такая довольная? — прищурился Грюм, глядя на Долохова. Фадж хмыкнул, чем заслужил пристальные взгляды обоих собеседников. Решение частично раскрыть некоторые тайны, связанные с возвращением к физической жизни Мракса-Реддла, не упоминая имени Поттера, пришло неожиданно во время компоновки информации о Попечителях Хогвартса. Клятвы на крови, то и дело всплывающие, то там, то здесь, напрягали и озадачивали не только его, но и Рика. И пока они не могли вычислить того хитрого и сильного мага, действующего у них под носом. Причем, действующего, уже не одно десятилетие. — У него довольная рожа, потому что, во-первых, дементоры больше не давят на психику, а во-вторых, одна из отягчающих улик в виде черепушки со змеёй, преобразовалась в нечто иное, — прищурив глаза, произнёс Фадж. Грюм хмыкнул и, словно очнувшись, стремительно подался вперед. — В каком это смысле преобразовалась? Ты хочешь сказать, что трёп Альбуса о возрождении Неназываемого... То есть, вся эта канитель в конце Турнира… — Остаётся просто трёпом. Имею в виду «возрождение», — проворчал Фадж, пристально глядя на собеседников. Грюма с его обезображенным лицом было невозможно «прочитать», а вот в глазах Долохова светилось нескрываемое довольство. Корнелиус даже чуточку позавидовал Мраксу. Удивительное дело, несмотря на слухи о его злобности и неадекватности перед исчезновением, вассалы явно радовались его возвращению. — Но я очень надеюсь, что мы скоро познакомимся с потенциальным третьим Лордом Магии, — и, словно желая «добить» ошалевших от его откровенности и осведомлённости слушателей, добавил: — Причина видоизменения Темных меток, до оскомины банальна. Ритуал Очищения ауры. — Если отбросить фантазии о могущественном маге, заглянувшего в нашу дыру, и о неожиданно раскошелившемся Министерстве, то остаётся только одно — появление у нас Истинного Ритуалиста, — с интересом произнёс Долохов и, закинув ногу за ногу, задумчиво продолжил: — Лорды Магии — «товар» штучный, но отнюдь не секретный. Отшельник, Гербольд Олливандер, первый и единственный за последний век Лорд Магии на островах. Однако старый пень не только давно уже утратил остроту ума и магическую силу, но и забил на обязанности. Наверняка обзавёлся кучей прорех в ауре, что бродячий пёс блохами. Вторым, предполагаемым Лордом Магии, я бы назвал мальчишку Поттера. Об… хм, экзотических вассалах Рода Поттер-Певерелл не знает только полный неуч. Сколько ему сейчас? Пятнадцать? Маловато, но его магия в полтора года обладала убойной силой, а сейчас и подавно. Одна загвоздка, Дамблдор мог ему все мозги засрать… — бросив взгляд на Фаджа, Долохов криво ухмыльнулся. — Но, думаю, нам повезло. Стало быть, именно Поттер поспособствовал возвращению милорда. Пути Магии не изведаны, но вполне логичны. Сам развеял, сам же и вернул. Истинный Ритуалист, м? Малолетний, не обученный Ритуалист с уклоном в некромантию… Певерелл же, действующий на инстинктах. И благородный, к тому же. Да, этот мог. Грюм кашлянул и стукнул себя по лбу. Его искусственный глаз перестал бешено вращаться и остановился, уставившись на Фаджа. Министр спокойно пожал плечами, наблюдая за Долоховым, словно ожидавшим подтверждение своим словам. Вот ведь умный поганец. Но объяснять сверх того, что уже сказал, он пока не собирался. Сейчас нужно было заняться делами, а праздные разговоры подождут. Корнелиус потер виски, размышляя о том, не попросить ли Гарри подзарядить ещё и Печать, блокирующую дементоров. Тяжело вздохнув, он досадливо поморщился и покачал головой. Сколько же всего у них зависело от магической силы Лордов Магии, что, впрочем, совсем не удивительно. Только неудобно. И опасно, к тому же. Самим надо попробовать, а если артефакт не «переварит» их магию, тогда и привлекать Поттера. Попробовали все. Заряжали по очереди, вместе с присоединившейся к ним Амелией. Всё получилось, хотя и не без труда. Лучше всего артефакт принимал магию именно Боунс. — Ты так и не ответил, что сотворил с Альбусом, что тот мечется, словно искусанный блохами облезлый пёс? — одышливо прохрипел Грюм, когда они поднимались по узкой лестнице. — Поставили Печать Магического Обета, — потирая слегка онемевшие пальцы, произнёс Фадж и снова передёрнул плечами. От постоянных эманаций тёмной магии всё его тело словно одеревенело. Тяжело было не только дышать, но и передвигаться. Хотелось просто лечь, укутаться в тёплый плед и заснуть. Грюм в ответ хрипло хохотнул, выругался и сплюнул. — Господин министр, — поменявшись местами с шедшим рядом Шеффилдом, тихо произнёс Долохов. — При случае, попросите Поттера провести над вами Ритуал Ограждения. Это единственный способ избавиться от влияния тёмных эманаций. Артефакты тоже могут помочь, но ритуал надёжнее. Барти прошёл через него. Тоже не по-детски корёжило. Милорд приглашал какого-то мастера с континента. Корнелиус заторможено кивнул и, покосившись на Долохова, потёр висок. Рик тоже упоминал ритуал, но у него было столько дел, что не до того. А с первого сентября начнётся череда судов, и Поттер уедет в Хогвартс, где тоже начнутся проблемы. И решать их придётся тому же Поттеру. С привлечением лорда Малфоя и попечителей. В то что, Гарри сумеет провернуть свои задумки, он ни на йоту не сомневался. Фадж снова тяжело вздохнул, подумав о том, что если его жена выгонит из дома, то будет совершенно права. Прежде чем пойти поговорить с Саламандерами, Корнелиус и Боунс обошли северное крыло тюрьмы, где содержались осуждённые от двадцати пяти лет до пожизненного. Во время их «прогулки» они получили от заключённых три прошения о пересмотре их дел. Проходя мимо очередной камеры, Фадж зацепился взглядом за вцепившуюся в решётку старушечью руку. Волосатую руку. — Илва Рейнар была осуждена в пятьдесят восьмом году за проведение кровавых ритуалов с жертвоприношениями щенков, — прокаркала старуха. Хрипло захихикав, она отошла в дальний угол. Усевшись на деревянный топчан с толстым тюфяком, старуха накинула шерстяное одеяло на плечи. Убрав седые космы с лица, она подняла голову и посмотрела на Фаджа. Корнелиус вздрогнул от неожиданности, когда на него уставились яркие тёмно-жёлтые глаза, светившиеся в полумраке. Они казались невероятно близко, словно находились в дюйме от его лица. Фадж с трудом удержался от желания передёрнуть плечами и нахмурился, пытаясь вспомнить информацию из досье старухи. Но в памяти ничего не всплывало. А наличие шерсти на руках порождало бредовые подозрения. — А ты, стало быть, министр-благодетель? Ну, здравствуй-здравствуй, мой сладенький щеночек, — она громко втянула носом воздух, захихикала и, улегшись на топчан, накрылась одеялом с головой. Через несколько мгновений наступила тишина. Даже дыхания слышно не было. Фадж и Боунс переглянулись, резко развернулись и направились к выходу из крыла. — Что это такое было вообще? — произнесла Амелия, когда они вошли в «надзирательскую». Где четверо авроров, Грюм и Долохов — тихо переговаривались, потягивали что-то горячительное и закусывали вяленым мясом. Схватив ближайший стакан, Боунс залпом его осушила и, усевшись на стул, вопросительно взглянула на Фаджа, замершего на входе. В комнате на мгновение стало тихо. Затем раздались одобрительные мужские ворчания. И к Амелии подплыла тарелка с мелко нарезанными кусочками мяса и яблоками. — Кто такая Илва Рейнар? — почему-то взглянув на Долохова и приваливаясь плечом к косяку, спросил Корнелиус. — Истинный оборотень, — пожав плечами, отозвался тот и скрестил руки на груди. — Моральные нормы магов и магических существ несколько отличаются. С точки зрения цивилизованного общества, её действия можно расценить как заслуживающие жесткого наказания. Но с точки зрения истинных волков, она ничего плохого не делала. Умертвить смертельно больных волчат или отступников на алтаре ради процветания стаи и поддержания порядка — это не преступление, а благо. Корнелиус кивнул и устало потёр лицо. Он сделал себе зарубку, тщательно изучить данный вопрос и ознакомиться с делом Рейнар. — Регулярно проверяйте заряд артефакта. Не хватало нам ещё тварей, вырвавшихся на свободу. Шеффилд, к первому сентября, нужно усилить охрану Азкабана как минимум вдвое. — И Министерства, и одиннадцатый уровень, где будут проходить слушания… Помню! Только не помню, где брать столько авроров, — насупив кустистые брови, проворчал здоровенный аврор. — Можно наглухо закрыться. Охрану пока не менять, — Грюм опрокинул стакан с янтарной жидкостью, понюхал кусок вяленного мяса и продолжил: — Подследственных в ожидании суда доставлять только через портал. Никаких прибытий извне. Это освободит как минимум дюжину надёжных авроров. — Вот и займитесь, — согласно кивнул Фадж. — Я к Тесеусу. Амелия, вы со мной или тут останетесь? Тогда отбываем через тридцать минут. Шеффилд, проводишь до портальной комнаты. Отдав распоряжения, Корнелиус развернулся и быстрым шагом направился по коридору к крылу, где раньше находились камеры предварительного заключения. Сейчас же там временно проживали маги, некогда принявшие решение полностью разорвать все связи с островами. Убедить их вернуться было почти невозможно. И несмотря ни на что, вряд ли у него самого получилось бы это сделать. Если бы не Рик. Глава отдела Тайн мог быть очень и очень убедительным. Если этого хотел.