Глава 12

Выйдя из общей гостиной Гриффиндора, Минерва несколько минут стояла у стены, медленно приходя в себя после отката. Стыдно признаться, но она не ожидала, что всё случится так быстро и так болезненно. Потерев запястье, МакГонагалл наколдовала Темпус. Убедившись, что до собрания профессоров с Попечителями осталось сорок минут, она расправила плечи, сделала несколько шагов влево от арочной двери и с хлопком исчезла. Через несколько мгновений Минерва оказалась у нового деревянного дома, построенного рядом с участком, где когда-то стояли теплицы. Лет сто назад здесь выращивали овощи, фрукты и всевозможную зелень. Со временем теплицы пришли в упадок и почти разрушились, но теперь их будут восстанавливать. — Добрый вечер, декан МакГонагалл, — из ближайшей, чуть подправленной теплицы вышла невысокая волшебница в длинном кожаном фартуке и перчатках. Тёмно-русые волосы, заплетенные в тугую косу и собранные на макушке, скрывал тёмно-оранжевый платок. — Пришли проверить своего бездельника? — И вам хорошего вечера, миссис Маклири. Мистер Уизли уже успел доставить вам хлопот? — Только своими криками, претензиями и угрозами именем директора Дамблдора, — с улыбкой произнесла Эвелина. Она сняла фартук, повесила его на лавку, расправила воротник оранжевой рубашки и махнула рукой, очищая себя от грязи и пыли. — Думаю, чары сна его успокоят и завтра ваш студент будет тих и трудолюбив, как послушник. Не о чем волноваться. Или вы пришли вмешаться в процесс воспитания половозрелых лбов, которые не владеют ни одним простейшим бытовым заклинанием? И это в пятнадцать лет? Минерва почувствовала, как кровь прилила к лицу, шее и ушам. Она потёрла пульсирующие виски, ощущая невыносимый стыд. Но что толку сожалеть о прошлом? С прежними упущениями и откровенными провалами в обучении юных магов уже ничего не поделать. Оправдания звучали неубедительно даже в собственных ушах. Оставалось лишь молча принимать заслуженную критику и исправлять ошибки. — Если вам нужна помощь с трансфигурацией... — Только если вы сможете создать вечную трансфигурацию... — Это противоречит законам... — Ваши закостенелые законы, дорогая Минерва, которыми вы размахиваете, как флагом, — Эвелина мягко взяла МакГонагалл под локоть и потянула её к еле заметной тропинке, ведущей к главному входу в замок, — ограничивают молодые таланты и убивают их фантазию. А вообще, я нахожу весьма забавным, то, как преподносились знания в Хогвартсе. — Что вы имеете в виду? — спросила МакГонагалл, искоса взглянув на Маклири, хотя знала, что ничего хорошего для себя не услышит. И не ошиблась. — С одной стороны, вы с энтузиазмом рисуете такие радужные перспективы для магглорожденных в новом для них мире, но при этом совершенно не помогаете им адаптироваться, а с другой — бескомпромиссно давите любые попытки талантливых юных магов выйти за рамки установленных вами ограничений, — спокойно сказала Эвелина. Она отпустила локоть Минервы и кивнула, предлагая ей идти впереди, и криво улыбнулась: — Вот что я имела ввиду. А законы, отрицающие существование вечной трансфигурации, служат лишь предлогом для вашей собственной ограниченности и подавления юных дарований. Метафорически выражаясь, упомянутые вами законы сбивают тех, кто высоко взлетел, сковывают их способности и лишают возможности развиваться, превращая в серую и инертную массу. Которой легко управлять. — Вы ведь травница, не так ли? — с раздражением спросила Минерва, остановившись на ступенях и повернувшись к Маклири. Как-то неожиданно сильно её задели слова Эвелины. Уж в трансфигурации она прекрасно разбиралась! По какому праву эта волшебница, не окончившая Хогвартс, смеет говорить… — И это тоже, — усмехнулась Маклири и, поравнявшись с МакГонагалл, добавила: — А ещё подмастерье трансфигурации под руководством магистра Шей Бринса. К сожалению, мне не суждено стать мастером. Несмотря ни на что, у меня не хватает магической силы. К слову, — Эвелина наклонила голову, с любопытством глядя на собеседницу, — я была против того, чтобы вы продолжали преподавать. Так как считаю, что недостаток гибкости и индивидуального подхода к обучению юных магов, а также сомнительное мастерство, полученное под руководством Дамблдора, — серьезные недостатки для профессора Хогвартса завтрашнего дня.  Однако вам дали шанс… Минерва уже собралась резко ответить этой… новой попечительнице, но вдруг замерла. Почему она так разозлилась? Да, высказанные сомнения в её профессионализме и мастерстве Дамблдора неприятно жгли изнутри, побуждая совершить какое-нибудь безрассудство, но она всегда умела сохранять самообладание. Почему же сейчас эти высказывания так задели? Устала, наверное. — Ничего личного, профессор, — сказала Маклири, входя в холл школы. — Буду рада изменить свое мнение. Идёмте, иначе опоздаем на собрание. *** Люциус был доволен. Даже счастлив. Как в детстве, когда ничто не омрачало радость от хорошо выполненной работы. Окинув взглядом бывший кабинет Дамблдора, который стал вдвое просторнее после того, как из него убрали все жужжащие безделушки, превращавшие помещение в лавку старьевщика, и присутствующих магов, разбившихся на небольшие кучки и тихо переговаривавшихся между собой, Малфой занял стул у массивного овального стола, за которым могли бы спокойно разместиться двадцать персон. Сейчас их было несколько больше, но на то они и маги, чтобы уметь увеличивать пространство, делая его комфортным. Взгляд невольно остановился на леди Лете Лестрейндж и Тесеусе Саламандере — двух самых неожиданных фигурах магического мира, какие только можно было себе представить. Тем более что леди Лестрейндж вообще считалась погибшей ещё пятьдесят лет назад. Признаться, когда Милорд озвучил своё намерение поговорить с Фаджем, Люциус с трудом сдержал возражения. От встречи он ожидал всё что угодно, но только не того, что произошло в итоге. И уж тем более он не рассчитывал на личное знакомство с главой Отдела Тайн и двумя приглашенными на британские острова одиозными фигурами, и их однозначное согласие помочь с наведением порядка в Хогвартсе. — А я считаю, так поступать с детьми слишком жестоко, — сказала профессор Спраут. — И я непременно сообщу о своём мнении лорду Певереллу. Близнецы Уизли, без сомнения, хулиганы… — Эти дети, как вы изволили выразиться, не просто хулиганы, — отрезал Люциус. Ну, в самом деле, сколько можно? — Они преступники. И я больше не намерен обсуждать решение совета Попечителей. Профессор Гербологии неодобрительно покачала головой, поджала губы и, сложив руки на груди, добавила: — И я против возвращения физических наказаний! — Ваше право, — сказала леди Корфу, отпивая из маленькой чашечки ароматный кофе и довольно щурясь. — Но это решение мы тоже не будем обсуждать. И советую не забывать, что вы - профессорский состав Хогвартса, в данный момент, на испытательном сроке, поскольку дискредитировали себя бездействием, позволяя из года в год твориться в школе Мерлин знает что! Из недавнего… Кто из вас заметил странное поведение и проблемы со здоровьем мистера Диггори и мисс Чанг? Это же был ваш лучший ученик, дорогая Помона, разве нет? Однако вместо вас, сердобольная вы наша, на это обратил внимание обычный студент из другого факультета и сообщил о странностях родителям. Если бы он тогда не вмешался, студенты могли бы погибнуть… — Вы знаете причину? — спросила Вектор, садясь за стол и наливая в чашку чай. — Нам сообщили только о каком-то проклятии… Разговоры разом стихли. Люциус устало вздохнул и потёр виски. После рассказа Поттера о своих наблюдениях, они вдвоем с Милордом той же ночью отправились в тот коридор. В ловушку принуждающих чар они влетели почти сразу, как только переступили подозрительную цепочку, которую не до конца удалось деактивировать. И видит Мерлин, когда они вошли в комнату со стоящим у стены необычным стулом, явно принадлежащим эпохе средневековой инквизиции, и тремя крупными накопительными артефактами, закреплёнными в центре высокой спинки, и поняли, для чего предназначались все эти атрибуты, ему потребовалась вся выдержка, чтобы позорно не сорваться. Магия буквально искрила вокруг него, грозя вырваться из оков мощным магическим выбросом. Милорд был почти что в таком же состоянии, полыхая тёмной убийственной энергией. Самое поганое, что Люциус мгновенно вспомнил этот проклятый коридор. Будучи старостой, он не раз и не два заглядывал сюда в поисках нарушителей комендантского часа. Иногда, сраженный усталостью, он тоже забывал, чем закончились ночные бдения, просыпаясь уже у себя в комнате. Неужели и его использовали источником подзарядки артефактов? А как же комплект наследника? Он что же не препятствовал отбору магической силы? Милорд закрыл вход в коридор мощными чарами, чтобы сохранить всё в первозданном виде для доказательств преступлений Дамблдора. Фадж обещал прислать группу авроров и невыразимцев во главе с мистером Роуденом до начала судебных процессов. Узнав во время встречи с министром о предстоящих слушаниях над бывшими Пожирателями смерти и другими заключёнными, подавшими прошения о пересмотре дел, Малфой понял, что преступно недооценил Фаджа.  — Знаю. Проблема не в проклятии, а в том, что Дамблдор превратил Хогвартс в свой личный испытательный полигон. Однако сейчас не время обсуждать прошлое. — Совершенно верно! Господа, время уже позднее. Не знаю, как вы, но я бы хотел хоть пару часов поспать, а не пить галлонами бодрящие зелья. Итак! — сказал Малфой, поддерживая леди Корфу, и постучал по столу. *** Постоянный завывающий ветер, низко плывущие тяжёлые тучи, редкие солнечные лучи — всё это уже давно не радовало глаз. Как и извечная уединённость и дикая красота северных островов, которые оставались неизменными столетиями. Раньше, когда охватывали тоска и меланхолия, он находил утешение в простых вещах: двигал и крошил камни, наблюдал за рукотворными волнами, разбивавшимися о берег и смывавшими редких магглов в море. Он топил их лодки и с любопытством естествоиспытателя смотрел, как они барахтаются в ледяной воде, с детским азартом делая ставки, кто продержится дольше. Чаще всего выигрывали те, кто был с детьми. Пытаясь спасти своих личинок, взрослые уничтожали себя. А особо живучим, всё же выбравшимся на берег, он не позволял долго портить своим видом его собственность, быстро отправляя их обратно в тёмные воды. Зрелище борьбы за жизнь, его захватывало. Раньше. Теперь всё раздражало. Единственное, что всё ещё настраивало на благодушный лад, это уверенность в скором завершении многолетних планов по захвату власти на островах. Правда, раз в десять-пятнадцать лет его одолевали разного рода сомнения, например, а не слишком ли много он позволял Дамблдору и гоблинам? Но каждый раз отгонял эти мысли. Альбус, стремясь к утопическому всеобщему благу, невольно способствовал его целям. Убирая с пути самых сильных и знающих представителей чистокровного общества, Дамблдор расчищал путь к его триумфу. Но сегодня его бесило буквально всё. Распластавшаяся на полу бабёнка, оставляющая на мраморе следы соплей, слёз и крови, и его внучатый племянник — бесполезный, безынициативный, тусклый, как снулая рыба, с такими же блёклыми глазами, таращившимися в одну точку, — не способствовали успокоению и добавлению положительных эмоций. — Говоришь, даже на территорию не могла зайти? — хрипло спросил он, постукивая по подлокотнику кресла узловатыми пальцами, унизанными кольцами. Брезгливо скривив губы и сморщив нос, он приказал эльфу, застывшему в углу, убрать грязь с пола. Женщину в некогда ярко-розовом одеянии, а сейчас заляпанном пятнами крови и экскрементами, не удержанными слабым организмом в момент выказанного неудовольствия хозяина замка, эльфийской силой смело в угол и впечатало в деревянный стул. — Долли-Долли, ну до чего же ты бестолковое существо! Неужели не понятно, что нужно было сразу же сообщить мне о случившемся? — Я пыталась разобраться сама. Но Корнелиус даже слушать меня не стал! В приемной я встретила Альбуса. Фадж буквально вытолкал его из своего кабинета… Он хохотнул, представив себе эту картину. Но улыбка тут же стекла с морщинистого лица, словно краска с холста. Фадж в последнее время слишком осмелел. Нужно положить этому конец. Потерев больные артритом пальцы, он вздохнул и невербально усыпил Амбридж. С ней он позже разберётся. — Какие новости ты мне сегодня принёс, Гаррик? — Да никаких. После Поттера никто из сирот и прочих бесхозных чистокровок не дотягивает до его потенциала. Нужно было проигнорировать желание Альбуса и забрать мальчишку себе. — Забрать его и сейчас не проблема, — отмахнулся он, не желая слушать привычное нытьё внука. — Ему всего пятнадцать. Доступ к магии рода у него закрыт. Альбус позаботился об этом, отправив его к магглам. И я ещё не настолько отчаялся и не сошёл с ума, чтобы связываться с кровным врагом, даже если Поттер об этом не знает. Тех зачатков родовой магии, которые остались в мальчишке после заботы Дамблдора, хватит, чтобы меня уничтожить. Мне нужно вместилище с сильной, нейтральной магией, а не певерелловская личинка. — Хозяин Гербольд! — перед креслом материализовался эльф и поклонился. — Лорд Уизерли прибыл со срочным сообщением. Поджав в раздражении губы, он махнул рукой, безмолвно отдавая приказ впустить вассала и убрать с глаз долой Долорес, похрапывающую на стуле. — Господин! — спустя несколько секунд в комнату стремительным шагом влетел Биллиус Тентон, седьмой граф Уизерли. Он быстро преклонил колено, выпрямился и замер, нервно покусывая губы и заламывая руки. — У меня ужасные новости! — Прекрати истерить. Сядь и рассказывай. Тентон рухнул в кресло, достал платок и вытер пот со лба. — Хогвартс намертво закрыт от посторонних. Хогсмид тоже. Запретный лес недоступен. Все наши торговцы находятся под жестким контролем, но кто его установил, выяснить не удалось. Мы проверили дома тех, кто живет за пределами деревни, но родственники ничего не знают. Совы возвращаются ни с чем. Колпак очень плотный, мои люди не могут найти ни одной щелочки. Даже патронусы не доходят. Сегодня по Министерству пошли сплетни об аресте Дамблдора, но подробностей никто не знает. Наши источники внезапно перестали что-либо слышать и не могут предоставить информацию. А ещё до меня дошли слухи о появлении лорда Певерелла, который якобы предъявил свои права на Хогвартс... — Повтори… Что ты сейчас сказал? — прохрипел Олливандер, чувствуя, как ярость сжимает грудь. Он был единственным Лордом Магии на островах! Это константа! Он слишком долго шел к своей цели, чтобы откуда-то выползший сучий выскочка угрожал его положению. Мерлин подери! Лорд Уизерли, вжавшись в кресло и кривясь от болезненных ощущений, вызванных бешенством сюзерена, собрал всю свою смелость и повторил ужасные новости. Увидев, как мастер волшебных палочек — внучатый племянник господина, без сознания стёк на пол, он крепко зажмурился. — Какой ещё Певерелл?! Я уничтожил всех Певереллов! Перетравил, как крыс в норе! — после минуты звенящей тишины взревел Лорд, в бешенстве круша мебель и впечатывая вассала с бессознательным внуком в стену. Мысли метались в голове, как ополоумевшие пикси, не принося покоя. Ярость выплескивалась из его тела огненной магмой. Накопитель на пальце — большой кроваво-красный камень — пульсировал, посылая болезненные импульсы, пронзавшие грудь и стискивавшие голову. Это стало ледяным душем для его ярости. Он — Лорд Магии, Единственный! Никто не посмеет… «Может ли Гарри Поттер им стать? Этот жалкий оборвыш, тупой маггловский выкормыш и игрушка Альбуса?» —  неожиданно возникшая предательская мысль, запустила холодок по спине. Такое всегда случалось, когда мысли касались признанного Магией кровника, даже если сам кровник об этом не знал. И не узнает! Никогда! Щенок погибнет гораздо раньше своего никчёмного отца, и тем более деда. И тогда он будет прощён! Он очистит свою ауру и останется единственным. Великим магом, от милости которого будет зависеть судьба волшебников на островах. О, да! Старик блаженно закатил налитые кровью глаза и растянул сухие губы в безумной улыбке. Но мгновение спустя его лицо исказилось брезгливой гримасой, когда он взглянул на магов, лежавших на полу. Бесполезные твари! — Убирайтесь! Мне нужно подумать! — чувствуя непонятный холодок внутри, старик откинулся на высокую спинку кресла и сложил руки на животе. Что-то вроде опасения? Страха? Чушь! — Он стукнул рукой по подлокотнику кресла. Он — Лорд Магии, нет никого сильнее его. Альбус ещё гадил в штаны, когда он уже контролировал весь остров! Певереллы, которые путались под ногами, исчезли, и их забыли ещё до того, как их тела истлели от времени. Кто мог бы оспорить его власть? Этот так называемый Тёмный Лорд, бракованный эксперимент Альбуса? Абсурд! Дамблдор, эта раздражающая его мокрица, не допустит, чтобы... А если Альбус ошибся? Упустил что-то важное? Просчитался? Этого не может быть! Всё же шло гладко! Дамблдору он позволял играть в свои игры, потому что это помогало ему двигаться к цели. Общество боготворило этого безродного проходимца и преклонялось перед ним, превращаясь в безмозглую управляемую толпу. Его же вассалы медленно, но верно продвигали общественное сознание к запрету всего, что могло изменить расстановку сил на островах. Ему, единственному Лорду Магии, не нужны сильные конкуренты. Не за звание – нет, потому что никто из ныне живущих не мог с ним сравниться. Домены заброшены и разрушены. Габриэль Певерелл был последним, кто понял и начал действовать, чтобы низвергнуть его. Но у него ничего не вышло. Он узнал первым и нанес удар. Да, он допустил серьёзную ошибку, не продумав до конца принцип доставки отравляющего зелья в виде пылевой взвеси, в итоге защита родового гнезда Певереллов распознала агрессора и атаковала. Увидев на шее чёрный ободок — символ кровника, он поседел от ужаса. Но позже, когда «удавка» поблекла, он выдохнул свободней. Никто из основной линии семьи не знал врага, нанёсшего фатальный удар, тем самым прервав род Певереллов. Три поколения незнающих! Убрать с дороги Гарри Поттера — абсолютно эфемерную угрозу, и всё — он Властелин всего! Всё в его власти! Все особо важные артефакты… Гербольд почувствовал, как внутри всё задрожало от предвкушения. Он потёр ноющие пальцы и взглянул на свои старческие руки с пигментными пятнами. Его телу нужна молодость. Ритуалы… Старик бросил в рот сладкий леденец и задумчиво покатал его на языке. Если правильно подойти к вопросу, то средненький потенциал можно и развить. Главное — выбрать нейтральный вектор магии. Грязнокровки — отмелись им сразу. Эта плесень ни на что не была годна, ну разве что кроме как выносить вместилище. Но это долгий, муторный и непредсказуемый процесс. Жаль, что нельзя использовать основу нового тела — собственную личинку. Откат в наказание за преступление против своей крови невозможно будет нивелировать или переправить. Наработки Альбуса не годились.  Конечно, можно было бы Дамблдора поднапрячь, а то совсем обленился в своём Хогвартсе... Старик потёр руки и выругался. Как же всё не вовремя! Определённо Фаджу нужно крылья пообломать, а то совсем осмелел, дементорова отрыжка! Можно привлечь гоблинов. Как раз скоро пересмотр платы за использование его дракона. Пусть раскошелятся и поищут что-нибудь дельное в своих закромах. Олливандер пошевелил ногами и болезненно скривился. Тело стало слишком слабым, эликсиры и артефакты уже не помогали. Может, воспользоваться кем-то из Уизли? От этой мысли его передёрнуло от отвращения. Если на что и годилась эта плесень, так это только на алтаре, в качестве прирезанной жертвы. Брезгливо скривившись, Гербольд медленно встал с кресла и, тяжело опираясь на трость, вышел на балкон, защищённый чарами от ветра, дождя и других погодных явлений. Несколько минут созерцания на чёрные бушующие воды помогли ему успокоить и упорядочить мысли, встревоженные неожиданными новостями. Что же, пришла пора подёргать за кровавые ниточки. Пока ему нужна только информация по Альбусу и… Певереллу — дери его мантикора! Кто там у него на крючке? Кто мог бы прояснить ситуацию? Боунс пока не стоило трогать. Сотрудничать добровольно-принудительно она не будет, а сильно давить на неё пока рано. Робертс — вариант получше, но... Возможно, стоило сосредоточиться на тех, кто в Хогвартсе? Там у него двое на крючке: Снейп и МакГонагалл. Оба сидят глубоко, но со своими нюансами. Снейп предпочтительнее, да и клятва на крови вросла в него всеми щупальцами. К тому же вряд ли возникнет конфликт интересов между хозяином метки с черепушкой и его вопросами по Певереллу и Дамблдору. Решено!