Глава 15

В Хогвартс Гарри вернулся ранним утром, аккурат к завтраку. Когда он покидал Крок-Роуз Холл, то поручил Элли присматривать за Пруэттом и Мраксом, коротко рассказав, что случилось. Том, хоть и не участвовал непосредственно в Ритуале, но, судя по его измождённому виду, основательно потратился, поддерживая его своей магией. — Сегодня первым уроком у шестого курса будет алхимия с самим Этьеном Леруа, единственным официальным учеником мастера Фламеля. Мы вчера гадали, чем его сюда приманили, — Эдвард протянул Гарри пергамент с расписанием на сегодняшний и завтрашний день и, наклонившись поближе, прошептал: — Хреново выглядишь, сюзерен. — Не выспался, — зевнул Гарри, прикрыв рот рукой. Кивнул в знак благодарности, он развернул пергамент. Магические народы, боевая магия, древние руны, история магии и зельеварение. Прекрасно! Ни одного предмета, где можно заснуть от скуки. — И какие теории витают в воздухе? — Теория пока одна — его непреодолимое желание встретиться с лордом Певереллом. Представьте себе, — произнёс Колин, щурясь от удовольствия. Он покосился на Гарри и высокопарно выдал: — Лет сто на островах не видели этого чуда, а тут — бац! Ну как тут не познакомиться? — Думаю, всё гораздо проще, — хмыкнул Поттер. — Наверняка поспособствовали его прибытию леди Лета и Саламандер. Они ведь, кажется, живут во Франции? Фламель с Леруа тоже там обосновались, так что... Главное, чтобы французы под предлогом преподавания не явились спасать Дамблдора. Он же тоже рядом с Фламелем отирался и считался учеником. — И пробурчал себе под нос: — Вопрос ещё, какой гонорар Хогвартсу придётся заплатить этому… эскадрону именитых магов. — Но рассказывает мастер Леруа здорово, — произнёс Невилл, допивая сок и поднимаясь с лавки. Он бросил на сидевшего рядом Поттера понимающий взгляд, явно услышав его бурчание. — Такие перспективы, и никаких ограничений! — Ага, а Маккошка с первого курса втирала нам о всяких там замшелых законах, — сказал Томас, поправляя лямку рюкзака на плече. — Только вот на шестом курсе никто из наших уже не попадёт к мастеру Леруа, — с грустью протянула Парвати. — Ну да, — завернув сладкую булочку в салфетку и убрав сухой паёк в сумку, произнёс Симус. — Трансфигурация, зельеварение и астрономия должны быть не ниже «Выше ожидаемого». Но Снейп, привычно завалит и нас, и хаффлпаффцев. Ещё и Маккошка со своими дебильными законами. — Справедливости ради, законы трансфигурации всё же имеют основания, — вздохнул Невилл и поморщился. Краем уха слушая рассуждения сокурсников, Гарри задумчиво нахмурился, поднялся с места и, повесив сумку на плечо, вместе со всеми направился к выходу из Большого зала. Насколько он помнил, имени Этьена Леруа не было в списке, как, впрочем, и имён Лестрейндж и Саламандер. Он ещё первого сентября думал о том, что нужно будет расспросить лорда Пруэтта или Малфоя об истинных причинах их появления на Британских островах, потому что Гарри был категорически против того, чтобы Хогвартс использовали как безопасную базу. Территория школы больше никогда не будет служить чужим интересам. *** Министерство уже неделю пребывало в состоянии напряжённого оживления. Количество авроров и, казалось бы, праздно шатающихся магов заметно увеличилось. Часть этажей оказалась перекрытой. Артур Уизли устало брёл по атриуму, озираясь по сторонам и хмуря брови. Он совершенно не понимал, что происходило вокруг. Подобное случалось впервые. Обычно кто-нибудь всегда проговаривался, делился слухами или предположениями. Но сейчас царила полнейшая тишина. Это было необычно и неприемлемо, ведь сложно было что-то планировать, когда не ясно, что происходило. Войдя в свой захламлённый кабинет, Артур со стоном опустился в потёртое кресло. Право слово, он слишком старый для того, чтобы проводить ночи на ногах. А всё Молли и её неуёмная жадность. — Молли, птичка моя, — поправляя запонку и рукав нового сюртука, наклонился к уху жены Артур. — Если ты продолжишь так пялиться на старикашку, все заметят. И поправь лиф платья. Бесстыжая супружница пренебрежительно хмыкнула, приосанилась, ещё сильней выпячивая пышную грудь, и широко улыбнулась, глядя на седого маггла, чей наряд и украшения стоили несколько сотен тысяч фунтов, в пересчете на галлеоны, конечно, будет чуть меньше. Но всё равно прилично. — Не зуди, — не прекращая улыбаться сквозь зубы выдохнула она, и медленно поднялась со стула, когда старик встал со своего места. Тяжело опираясь на массивную трость с позолоченным набалдашником, он направился в сторону приватных комнат. Артур закатил глаза, уловив не только болезненное возбуждение Молли, но и тёмную магию, исходящую от артефакта-цветка в виде броши, приколотой к лифу её кроваво-красного платья. Десять минут спустя Артур допил ароматный кофе и, расплатившись с вежливым официантом, поднялся из-за стола, намереваясь последовать за Молли. Она, должно быть, уже ублажила старикашку в туалетной комнате и теперь наверняка направлялась к нему домой. Во всяком случае, тонкая нить связи чётко указывала направление, и оно было далеко от магического квартала Лондона. Заправив чёрную с проседью прядь за ухо, накинув на себя с пяток разных скрывающих, изменяющих и морочащих чар, Артур аппарировал и спокойно прогуливался вдоль дома и смотрел в высокие окна. Особняк старикашки оказался зачётным, но очень уж многолюдным. Однако артефакт, который им выдал Билл, не только морочил, отводил взгляды проходивших мимо магглам от своего носителя, то есть Молли, но и затирал всяческие магические следы и внушал здоровое опасение. Артефакт был абсолютно незаконным ещё во времена Инквизиции, хотя аристократишки с его помощью или чего-то подобного спасали свои шкуры. В современном мире за использование такого артефакта можно было схлопотать полсотни лет в Азкабане. Но они — Уизли, и потому очень осторожны! Наконец, когда свет стал постепенно гаснуть в доме, Артур аккуратно открыл дверь и ступил на начищенный паркет. Где-то в глубине трёхэтажного особняка часы пробили три часа ночи. Прикинув расположение спальни, Уизли не спеша миновал двух горничных, хихикающих в полутени коридора, обсуждающих «неугомонность старого жеребца». Он поморщился от услышанного и, обречённо вздохнув, приблизился к комнате с приоткрытыми двустворчатыми дверями, из-за которых доносились приглушённые стоны и тяжёлое дыхание. Артур поморщился от омерзения, потому что плотские утехи были для него чем-то чуждым и неприятным. Из-за этого ему приходилось прибегать к зельям, чтобы вновь и вновь брюхатить, и ублажать супругу, падкую на передок, как говаривал со скабрезной ухмылкой кузен-сквиб. Тихо войдя в спальню, Уизли наклонил голову, наблюдая за распластавшейся на кровати стонущей от удовольствия Молли, чьё «позаимствованное» тело было не в пример лучше собственного, ибо семь родов даже ведьму не пощадили, в то время как старикашка пыхтел, усердно жамкал свой налитый кровью член и орудовал маггловской игрушкой в теле Молли. Наконец супружница со стоном кончила, потянулась в сладкой истоме и тут же вскрикнула от неожиданности, когда старик с рыком обхватил её ноги, перевернул лицом вниз, притянул к себе и резко вошёл в неё сзади. — Лежать, кисонька, — рявкнул старикашка, пригвождая вырывающуюся и сквернословящую Молли к кровати. И, к удивлению Артура, ему это удалось без труда. — Я люблю тугоньких, а из тугонького у тебя, кисонька, только попка… Артур закатил глаза, глядя на супружницу, начавшую получать удовольствие от этого противоестественного и грязного соития. А вот сияющее чернотой кольцо на пальце старикашки его насторожило. Оно было похоже на артефакт. Но дом совершенно маггловский. Старый жеребец, в данный момент поставивший стонущую в голос Молли на колени, ни разу не сквиб. Уизли осторожно огляделся и, бесшумно поднявшись, подошёл к сервировочному столику. Из кармана он вытащил пузырёк с растворённым маггловским снотворным и вылил его содержимое в бокал, на стекле которого не было оранжевых отпечатков губной помады. Артур поморщился от головной боли и погладил кольцо с черным бриллиантом, действительно оказавшееся артефактом. Довольно слабеньким, однако самозаряжающимся — если можно, так сказать. То есть подобным вещам не нужен был маг, оно само тянуло магию из окружающего пространства. С полным функционалом Артур пока не разобрался, но одно то, что оно укрепляло тело и прибавляло сил носителю, было великолепно. Так что старый жеребец явно сникнет без цацки и «похудев» на сотни тысяч фунтов в виде украшений, тряпок и аксессуаров. У него в сейфе даже нашлись необработанные сапфиры, так ценимые гоблинами. В общем, несмотря на полезность, все эти ночные марш-броски ужасно его утомляли. Сейчас и особой нужды в них не было. Чарли был удачно пристроен в заповедник, а Билл — в Гринготтс. Конечно, глава клана был не слишком доволен тем, что в их штате теперь Уизли — представитель семейства «Предателей крови». Но кто же откажется от чистейших природных алмазов и изумрудов? Уж точно не гоблины с их ненасытной жаждой наживы. Для этого они нашли хитроумную лазейку в древнем договоре и использовали её по полной. А Уизли, благодаря кузену-сквибу, имели прямые выходы как на официальные маггловские добывающие предприятия, так и на контрабандистов и считались первоочерёдными партнёрами гоблинской банкирской знати. Артур устало потёр лицо, вспоминая начало учебного года, которое никак не могло уложиться в голове — настолько оно было странным и необычным... Подумать только, какая наглость! Обвинить его мальчиков в воровстве... Уизли скривился. Подумаешь — пару десятков галлеонов подрезали у аристократишек — невелика потеря! Но сыновья были небрежны, кто-то их увидел и донёс. Мало того, растрепали не только Малфою, мантикора его дери, но и всем остальным студентам, а это уже серьёзно. Дети жестоки, и, возможно, даже хорошо, что близнецов отчислили, потому что им за два месяца так и не удалось снять все чары, которые на них навесила оборзевшая школота в конце прошлого учебного года. К тому же все эти перемены в Хогвартсе... Отстранение и задержание Дамблдора... Для Уизли, которые, по мнению общественности, выступали на стороне бородатого пустозвона, отсутствие Альбуса в замке предвещало неприятности. И эти самые неприятности не заставили себя долго ждать. Сначала близнецов, согласно замшелым законам Хогвартса, выуженных не иначе как из-под исподнего выскочившего из небытия Певерелла — дери его мантикора, ублюдка такого, смешавшего все карты и внёсшего изменения в расстановку сил на островах, а потом и Рона, ни за что получившего наказание и теперь вынужденного батрачить на Хогвартс, как, впрочем, и Фред с Джорджем. Но если Рональд загремел всего на пять дней, то близнецы — на пять лет. Немыслимо! И Фадж, сука такая, не желал ничего слушать! «Министерство не вмешивается в дела Хогвартса!» — эти слова, словно плевок в лицо, отозвались в памяти Артура. Ничего, недолго Корнелиусу осталось гадить и смешивать все карты. Да и Малфою в ближайшие месяцы не поздоровится. Скоро все забегают… Альбус при последней встрече подтвердил, что Тёмный лорд возродился. Да и гоблины подсобят, не зря же зашевелились и ощетинились против магов. У них там, как сказал Билл, есть крепкий маг-союзник, стремящийся к власти. Много десятков лет стремящийся и уже практически одной ногой на вершине… Артур потёр шею, помассировал ломившие виски. Из потрёпанной мантии он достал флаконы с лучшими зельями для бодрости и обезболивающим, опустошил их и спрятал во внутреннем кармане. Сегодня вновь предстоял рейд в аристократическое заброшенное гнездо. Он не хотел потерять их или, не приведи Мерлин, уронить на глазах у кого-нибудь. Объяснить происхождение флаконов стоимостью в половину его зарплаты, не считая цены оставшихся зелий, которые стояли примерно столько же, было бы весьма затруднительно. Блаженно выдохнув, Артур ощутил, как отступила усталость и боль, а тело наполнилось бодростью. Он побарабанил пальцами по столешнице, размышляя, успеет ли просмотреть пару жалоб от недалёких магов, которые углядели что-то крамольное в том, как их соседи используют простые маггловские устройства — стригущие траву и копалки. Право слово, жалкие ничтожества! О, Мерлин! Если бы не необходимость быть в курсе всех событий, если бы все дети были взрослыми и пристроены… Он бы плюнул на эту ненавистную работу и предался своему истинному увлечению — зачарованию предметов. Уставившись на первую жалобу от некоего мистера Бильшоу, Артур брезгливо скривился. У этого «бочара» и взять-то было нечего. Бочки им и даром не нужны. Молли не приучена делать заготовки, а больше эта тара ни для чего не годилась. Бесцельно перебирая сваленную на стол «макулатуру» Артур хмурился. Его мысли крутились вокруг непонятной величины, имя которой — Певерелл. Своим появлением этот маг нарушил множество планов, взбудоражил и перевернул устоявшуюся жизнь. Кто же он такой? Первая мысль — щенок Поттер. Общеизвестно, что это семейство вело начало от Певереллов. Но мальчишке пятнадцать, и он туп и управляем, как и подобает игрушке Альбуса. Однако щенок имел наглость полностью отгородиться от их семьи. По первости они с Молли пытались наладить с ним контакт, но Гарри был диким ребёнком. Диким и недоверчивым, а возиться с ещё одним бесполезным спиногрызом они были не намерены. Нет, если бы старый мудак им бы что-нибудь заплатил, может, они бы и поднатужились. А так — на нет и суда нет. Сумеет Джинни его окрутить — честь ей и хвала, ну а нет, так нет. Не велика честь под Альбусову игрушку ложиться. Поскольку с таким «воспитанием» щенку не видать семейного золота и титулов как собственных ушей. А им нищеброды были не нужны. Артур откинулся на спинку старенького кресла и прикрыл глаза. Или всё же Поттер? Как бы доподлинно узнать? Грязнокровка тоже не в милости у щенка. Рон что-то орал летом. А когда и значок старосты испарился, такую истерику устроил… Всё же бесполезный рот. Артур скривился от мыслей о своем шестом сыне. Мальчик напоминал какой-то остаточный поскребыш. Ни характера, ни талантов. Впечатление такое, что он взял только отрицательные качества от него и Молли. Джинни — копия мать. Только потрахаться, покрутиться перед зеркалом и поорать. Уизли поморщился, вновь сожалея о своей юношеской неосмотрительности и импульсивности. Если бы не они, возможно, Молли не лишилась бы связи с семейной магией из-за поспешного обручения и беременности. После этого она утратила родовые таланты, красоту и величественность, превратившись в грубую и вздорную бабищу-грязнокровку. А все Альбус! Артур мысленно вздохнул. Несмотря на желание видеть Дамблдора за решёткой, придётся поддержать видимость общественного заблуждения и попытаться «добиться» освобождения светоча и великого мага современности. В поисках информации о том, что происходило в Министерстве, мог бы помочь Перси. Но они с Молли расплевались, и супружница выгнала мальчика из дома. Персиваль вообще — не от мира сего и отвратительно похож на бабку — урождённую Блэк. Снобизм с высокомерием и ни унции здравого смысла и желания «играть» в интересах семьи. Однако тот факт, что мальчик амбициозно влился в министерские служащие, уже говорил в пользу его ума. Не то чтобы быть на побегушках сначала у Крауча, а потом и у Фаджа, выполняя функцию младшего секретаря, верх мечтаний, однако мальчик быстро прижился и благоразумно не выпячивался, тем самым сохраняя позицию мелкого-важного мага. Именно такие служаки в курсе всех событий, потому что их, как правило, не замечают, не берут в расчет… Да, именно с Перси ему надо поговорить. *** Зельеварение пролетело как одно мгновение. Как обычно после каникул, занятие началось с письменной работы, а завершилось практикой — повторением всех зелий, сваренных ими с первого по четвертый курс. Каждый студент вытягивал карточку с перечнем ингредиентов, пытался угадать, что из них получится, и, если отвечал правильно, приступал к варке указанного зелья. А если не угадывал, то терял десять баллов и брал ещё одну карточку. Затем ещё одну, и так далее, пока, наконец, не давал верный ответ. Гарри повезло: первый урок пятого курса начался с того же, с чего начинался первый урок на первом курсе, если не считать «выступления» Снейпа по поводу «знаменитости». Мазь от фурункулов Гарри сварил идеально. И вот, когда долгожданный звонок возвестил об окончании занятий и Гарри быстро засобирался, чтобы поскорее отправиться домой, его окликнул Снейп. Поттер вопросительно приподнял бровь и, казалось, целую вечность смотрел на профессора, ожидая продолжения. Но Снейп, словно нарочно, долго убирал на столе и возился с содержимым своей сумки. Наконец он выпрямился и, достав из кармана мантии небольшую коробочку, левитировал её на стол, возле которого стоял Гарри. — Вам просили передать, — скривив губы, произнёс Снейп, всем своим видом демонстрируя, что эта ситуация ему крайне неприятна. — Забирайте и выметайтесь из класса. Гарри опустил взгляд на коробочку. Задавать вопросы «от кого» и «что это», судя по настрою Снейпа, было пустой тратой времени. Поэтому, не касаясь, он перенес коробочку себе в сумку. Молча кивнул и, мысленно хмыкнув, напоровшись на напряженно-недовольный и неожиданно ожидающий взгляд Снейпа, видимо, жаждущего вопросов, на которые он бы не ответил, ещё и высказал бы что-нибудь особо противное, Гарри вышел из кабинета и направился в сторону лестницы. Если раньше он размышлял о том, что перед произнесением катрена отвержения партнёрской связи следовало бы поговорить со Снейпом и МакГонагалл, то теперь Гарри всё больше склонялся к мысли, что от этих двоих будет больше проблем, нежели пользы. Тесное общение с ними — это, без сомнения, головная боль и нервное напряжение. Всё это Гарри было совершенно ни к чему, особенно в ближайшие годы, когда предстояло разбираться с наследством. Ему нужно сосредоточиться на делах, а не тратить время, выслушивая язвительные и нудные разглагольствования. Войдя в гостиную, Гарри отыскал взглядом Крега и, приблизившись, сообщил, что уходит домой и вернётся к завтраку. — Произошло что-то серьёзное? — Эдвард тревожно нахмурился и окинул его пристальным взглядом. — Всё в порядке, — ответил Гарри, машинально почесывая левую руку. — Если кто-нибудь спросит, скажешь, что я ушёл по семейным делам. На случай, если вдруг припозднится, Гарри поднялся в свою комнату и сразу же собрал сумку к завтрашним урокам, предварительно вытащив из неё не только ненужные учебники, но и коробочку, всученную Снейпом. Несколько мгновений он вертел её в руках, рассматривая со всех сторон, но на ней не было никаких опознавательных знаков, которые могли бы указать на личность отправителя. Зато возникло непреодолимое желание открыть эту прекрасную коробочку! Едва Гарри прикоснулся к приятной шероховатой поверхности, как внутри головы словно зазвучал настойчивый шёпот, побуждая руку совершить простое действие. Он бросил коробочку обратно в сумку, пытаясь усилием воли подавить неуёмное любопытство. Но с каждой секундой промедления и размышлений желание становилось всё сильнее, превращаясь в непреодолимую жажду и необходимость. Казалось, что открыть коробочку стало вопросом жизни. Закрыв сумку, Гарри поморщился от отвращения. Он понял, что тот, кто «поручил» Снейпу передать ему эту дрянь, чем бы она ни была, явно хотел навредить. Иначе зачем накладывать на предмет мощные чары Принуждения? В том, что заклятия были сильными, сомневаться не приходилось. Кололо ухо и висок со щекой — как раз там, где были набиты магические защитные татуировки. Ещё и рука... почему-то. Поддёрнув рукав, Гарри в раздражении уставился на слегка покрасневшую кожу и проявившийся нерукотворный браслет. Миниатюрные символы, яркие и «раскрашенные», принадлежали ныне живущим Лордам Магии. Всего их… пять? Нет, шесть, вместе с ним. Знак перечёркнутого треугольника со свёрнувшейся в центре змеёй в короне и нечто вроде вуали — символ рода Певерелл — почти копировал герб. Так... Гарри почесал макушку, отвлекаясь от мыслей о коробочке и её таинственного содержимого. Четыре крылатых вестника — гарпия, чёрный феникс, орлан и маленький белый дракончик — принесли ему поздравления от хозяев в день его становления и обретения высокого магического статуса. Дракончик принадлежал Магистру Юншену и отображался… Гарри задумчиво нахмурился, пытаясь рассмотреть символы и разобраться в них. Чувствуя неожиданную тяжесть ответственности за титул, опустившуюся на его плечи, он неосознанно обвёл пальцем маленькое, но чёткое изображение дракона. Вдруг перед его глазами что-то вспыхнуло, и большой светящийся символ в виде оскалившейся драконьей мордочки, колбы и дымки завис перед лицом… любопытно! Хмыкнув и взмахом руки развеяв «изображение», Гарри проделал то же самое и с остальными символами-гербами. Гарпия реяла на фоне стяга, в верхней части которого сияли перекрещенные мечи. Феникс, расправив свой величественный хохолок и широко распахнув крылья, завис над бездной, грозно щерившейся острыми пиками, оплетёнными колючими цветущими лозами. Одинокий орлан, летящий на фоне заснеженных гор, навевал умиротворение и покой. Пятый герб-символ представлял собой нахохлившегося ворона, сидевшего на холке поверженного вепря. От этого Лорда Магии не поступало поздравлений. Интересно, кто он?  О, а вот и... почти «мёртвый» — или, лучше сказать, оживающий — символ-герб Слизеринов: оскалившаяся мантикора на фоне колючего кустарника, наступающая на горло мёртвого волка. Почти как оттиск родовой печати. Кривясь от неприятных покалываний и внутренних подёргиваний, испытывающих его на прочность, Гарри сам себе пообещал посмотреть книгу по геральдике. Может, там он найдёт имена здравствующих Лордов Магии. Но это потом. А сейчас домой!