Глава 8

      Через час суд возобновился. Гермиона сидела за столом рядом с Минервой, её пальцы дрожали, а желудок скрутило узлом. Ей хотелось, чтобы Гарри был здесь, хотелось, чтобы произошла какая-то ошибка. Во всём этом не было никакого смысла, даже Минерва так думала.       Придворная целительница Абебе Гбехо — пухлая женщина средних лет со смуглой кожей и тугими чёрными косами, стянутыми бело-золотым и чёрным узорчатым головным платком, — поднялась по ступенькам и села на стул свидетеля, разгладив на коленях свою бирюзово-золотую мантию.        — Не могли бы вы сообщить суду о результатах вашей психологической экспертизы Гермионы Грейнджер? — Судья развернул свиток и приготовился делать записи. Огни наверху отражались от его морщинистого лба.       Слегка нахмурившись, целитель Гбехо кивнула.       — Глубокое исследование разума Гермионы Грейнджер показало наличие мощных чар подавления памяти и чар принуждения. Также использовалась алхимия, чтобы ограничить её как магически, так и ментально. Все мои тесты указывают на одно событие, произошедшее семь-десять лет назад. Нет никаких следов какого-либо недавнего психического вмешательства, хотя мисс Грейнджер не может вспомнить подробности своего пребывания под водой, произошедшие два дня назад, и не может поверить в то, что её чувства обострились, потому что она пробудила дар Стража. Тем не менее, что-то недавно начало разъедать чары, и я предполагаю, что ментальное принуждение исчезнет само по себе в течение двух месяцев, либо же его можно удалить сейчас с помощью целителя.       Судья потёр подбородок, задумчиво сжав губы.       — Если ментальные чары устарели, почему у неё возникли проблемы с запоминанием текущих событий?        — Чары принуждения и подавления, основанные на алхимии, более коварны, чем обычные чары, с которыми мы привыкли иметь дело в суде, — объяснила целитель Гбехо. — Они более мощные, но и более запутанные, поскольку любое новое воспоминание, слишком похожее на первое, на которое были наложены чары, может быть поглощено старым заклинанием.        — И это ваше профессиональное мнение, что именно поэтому профессор Грейнджер не смогла ответить на мои вопросы?       — Именно так. — Целительница сложила руки на коленях и ровно встретилась взглядом с судьей.        — Возможно ли, что мисс Грейнджер не может вспомнить недавние события, потому что на неё наложили заклинание подавления в течение двух последних дней, а старые заклинания скрывают этот факт?        — Я не видела доказательств этого, но не могу полностью исключить такой вариант. Хотя я не думаю, что в Британии найдётся кто-то достаточно сильный или достаточно опытный, что сможет выполнить такие ментальные манипуляции так, чтобы я не смогла их обнаружить, — сказала она.        — Спасибо, целитель Гбехо, — сказал судья Херст, отпустив её с трибуны и повернувшись к Гермионе: — Профессор Грейнджер, поскольку это уголовный процесс, в котором взрослый учитель Хогвартса напал на несовершеннолетнего ученика, я не могу проявить снисхождение, даже несмотря на ваш статус героя последней войны. — Впервые он выглядел сочувствующим, а не просто строгим. — Мне сказали, что во время перерыва вам объяснили, что вы сможете сделать. Что вы выбрали?       Сложив руки, чтобы скрыть дрожь, Гермиона встала, не обращая внимания на пульсирующую головную боль, мешавшую ясно мыслить.       — Я согласилась, чтобы целитель Гбехо удалила заклинания из моего разума и отправила воспоминания в Омут Памяти, чтобы доказать свою невиновность.        Покрутив перо в пальцах, судья склонил голову.       — Я обязан предупредить вас, что, поскольку вы выбрали воспоминания для уголовно процесса, вам придётся представить их публично, прежде чем вы сможете лично проанализировать их.       — Что?! — Но она даже не знала, что было в этих воспоминаниях!        МакГонагалл буквально тряслась в кресле, глядя на судью.        Взглянув на неё, судья Херст откинулся на спинку кресла и посмотрел вниз. Он откашлялся и сказал:       — Это наша стандартная процедура в случаях подавления воспоминаний и использования Омута Памяти. — Подняв голову, он повернулся к Гермионе и зрителям. — Опыт показал, что виновные подсудимые, которые пытаются наедине восстановить воспоминания, иногда находят способы ещё больше исказить или скрыть их, пока воспоминания не будут утеряны. В других случаях обвиняемые, которые уделяли слишком много времени восстановлению воспоминаниям, неожиданно обнаруживали, что другие мысли и воспоминания неожиданно соединяются с ними, что делало практически невозможным чистое извлечение нужного блока воспоминаний из памяти. — Остановившись, он встретился с Гермионой взглядом и склонил голову набок. — Вы согласны с решением суда, профессор Грейнджер?        — Да, — произнесла Гермиона онемевшими губами. Ей хотелось спрятаться в шкафу и хорошенько выплакаться, а затем разозлиться, разбить что-нибудь о стену, но на это не было времени. Бруствер указал, что несогласие с любым запросом суда после обнаружения фальсифицированных воспоминаний будет рассматриваться как чистосердечное признание. Это было несправедливо, но Гермионе пришлось смириться.        — Тогда я отпускаю вас вместе с целителем, мы будем ждать здесь вашего возвращения с нужными воспоминаниями, — сказал судья.        Ошеломлённая, Гермиона почувствовала, как Минерва схватила и сильно сжала её руку, прежде чем её увёл тот же аврор, что и раньше.        Комната была маленькая. Гермиона села на единственный стул, выпила зелье, которое ей дали, и сосредоточилась на узоре, вырезанном из дерева, что располагался на дальней стене. Авроры и помощники покинули комнату, пока не остались только целитель Гбехо и Гермиона.        За её спиной целитель Гбехо начала трясти погремушкой из змеиной кожи, которая якобы нейтрализовала алхимию и земных тёмных духов. Краем глаза Гермиона могла видеть, как целительница выводит палочкой сложные узоры, произнося серию незнакомых заклинаний. На лбу Гермионы выступил пот. Из ниоткуда появился кислый привкус лимона во рту, а за ним последовала ошеломляющий аромат затхлых перьев. Всё исчезло, когда она начала задыхаться. Её сердце колотилось так, словно она бежала от оборотня. Гермиона едва сдержалась, чтобы не вскочить на ноги и не выбежать из комнаты. Как бы неудобно ей ни было, она должна терпеть. Она должна вернуть свои воспоминания.        Горько-оранжевые и синие облака чужой магии начали подниматься из глубин разума Гермионы, душить мысли, отягощать лёгкие и биение сердца. Всё замедлилось. Гермиона забыла, зачем она здесь и что делает. Она хотела заснуть, но не могла, потому что раздражающий *треск-треск* прямо над ухом не давал ей уснуть.        Что-то щелкнуло у неё в голове, и оттуда хлынул маслянистый сине-оранжевый газ, окрасившись в пурпурно-красный, — застывший, неровный пурпурно-красный газ, как сердечная кровь, пролитая на замёрзшее озеро в полночь. Треск прекратился.        В наступившей тишине Гермиона упала вперёд и схватилась за голову, захлёбываясь потоком сбивающих с толку образов. Она вышла на сушу, когда звёздный меч вытек сквозь пальцы, оставив только ледяное покалывание. Она была парализована под водой, во рту ощущался вкус ила и рыб, когда русалки уплыли и светящаяся выдра появилась с игривым вращением. Она тонула, чувствуя во рту вкус крови, человеческой и каппы, когда Леди исчезла и забрала с собой свет. Она дрожала под трибунами, загипнотизированная мерцающими глазами Дамблдора, и её тошнило. Она цеплялась за дерево, чувствуя вокруг себя всё, пока из высокого фонтана лилась сверкающая вода. Гарри спросил её… Гермиона пыталась сказать Гарри… она… она падала.       Вышла из-под контроля.        Потерялась.        — Гермиона, сосредоточься на мне, а не на воспоминаниях. Это нормально, что они сейчас перемешались. Они успокоятся, когда ты хорошо отоспишься. Постарайся успокоиться. — Сквозь слезящиеся глаза Гермиона увидела целительницу Гбехо, опустившуюся перед ней на колени. Тяжело дыша, Гермиона не знала, как повиноваться. Её мысли были похожи на воздушные шары, которые лопались в руках, стоило ей только попытаться сдвинуть их или удержать на месте.        Взяв дрожащие пальцы Гермионы, целительница прижала их к своему горлу.       — Постарайся успокоиться и подстройся под моё дыхание. Почувствуй биение моего сердца и текстуру моей кожи.        Гермиона попыталась заставить свои тяжело вздымающиеся лёгкие подчиниться, сосредоточившись на каждом вздохе целителя Гбехо, на тёплой, слегка вспотевшей коже, что сильно констатировала с грубой прохладой мантии. У мантии была геометрическая кайма из белого и золотого цветов, которая соответствовала головному платку целительницы. Будучи Стражем, Гермиона могла отчётливо слышать каждый вздох целителя и чувствовать, как открываются и закрываются клапаны, как её кровь циркулирует с каждым толчком её сердца. Почувствовав крошку под мизинцем, Гермиона определила еду по запаху и текстуре как любимое печенье Гарри из министерской тележки с закусками.        Её новые чувства были довольно захватывающими. Гермиона начала думать обо всех новых вещах, которые она могла открыть как Страж. Её дыхание начало замедляться.        — Ну вот. — Целитель Гбехо похлопала Гермиону по руке и села на пятки. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони и улыбнулась. — Думаю, мы справились.        — Спасибо, — сказала Гермиона, чувствуя себя непривычно, странно. Воспоминания в голове казались комком зудящей спутанной шерсти. Поскольку он был у неё в голове, она никак не могла его распутать. Когда она попыталась потянуть за ниточку новых воспоминаний, за ней потянулись другие, и её мысли зачесались ещё сильнее.        Поднявшись, целитель Гбехо положила руки на поясницу и потянулась, расправляя спину. Она вздохнула и вытащила два Перцовых зелья, одно протянула Гермионе, а другое выпила сама. Пар повалил из их ушей, прогоняя большую часть умственной и физической усталости Гермионы. Она сжала челюсти и провела языком по зубам, пытаясь избавиться от послевкусия.        Целитель Гбехо открыла дверь, позволив аврору-охраннику заглянуть внутрь, и подошла к тележке на колёсах у задней стены, на которую Гермиона не обратила внимания. Она откинула серебристую ткань, покрывающую верх тележки, и открыла Омут Памяти, ожидающий воспоминания Гермионы. Омут Памяти представлял из себя большую чашу, наполненную блестящей серебристой жидкостью. Он был инкрустирован драгоценными камнями и покрыт саксонскими рунами. К его боку был прикреплён выпуклый Т-образный кусок металла с замысловатой гравировкой в ​​виде завитков.        — Я хотела бы дать вам больше времени на восстановления, но моя работа — выполнять приказы судьи. Пожалуйста, воспроизведите в памяти всё, что произошло с каппой и Адонисом Лестрейнджем два дня назад, и поместите свои воспоминания в Омут Памяти. Судья попросил вас также включить ваше воспоминание о пробуждении фонтана, дарованный Леди. — Нахмурив брови, целительница подтолкнула тележку ближе к тому месту, где сидела Гермиона. — И чтобы вы знали, вам не нужно предоставлять какие-либо старые воспоминания, которые до данного момента были утеряны, если только они не имеют отношения к процессу. Если вы не будете осторожны, они могут просочиться в выбранное воспоминание. Вам нужно объяснить или напомнить, как использовать заклинание извлечения воспоминаний?       Гермиона коротко покачала головой, вытерла руки о мантию и встала. Она была горда собой, ведь её ноги вполне уверенно держали её.       — Я знаю, как это делается. — Хотя только теоретически. Однако Гермиона была уверена, что прекрасно помнит. Терпения на повторение у неё не хватит. Ей нужно было покончить с этим глупым процессом, чтобы она могла исследовать свои восстановленные воспоминания в уединении и спокойствии.        Вытащив палочку, она подошла к Омуту Памяти и посмотрела на мерцающую серебряную поверхность. Всё ещё не желая показывать всем свою личную беседу с Гарри, Гермиона решила начать с момента, когда она выскочила из дверей замка к озеру, и закончить там, где потеряла сознание у недавно отреставрированного фонтана Леди. Ей хотелось, чтобы сейчас у неё было время изучить свои новые воспоминания, когда она была под водой. Не то чтобы Гермиона сомневалась, что они покажут, как она спасает Адониса Лестрейнджа, пока она боролась с каппой, но ей было интересно, зачем кто-то наложил на её память подавляющие чары. Когда она начала дёргать за нити странных образов в своём сознании, целитель Гбехо предостерегающе кашлянула.        Виновато улыбнувшись, Гермиона подняла палочку, поднесла кончик к виску и осторожно покрутила, вытягивая нужный временной блок и помещая его в Омут памяти.       — Всё.        — Молодец. Удачи.        Сопровождающий Гермиону аврор махнул ей рукой в холл и проводил обратно к свидетельской трибуне. Он подождал, пока она преодолеет все шесть тонких ступенек и сядет на стул, а после вернулся за Омутом Памяти, который он вкатил и поставил в центре зала. Гермиона поймала себя на том, что с тревогой крутит жемчужные пуговицы на своей мантии и заставила себя остановиться, боясь, что они оторвутся и поскачут по шести ступенькам вниз.        — Всё готово? — спросил судья Херст, заставив шум ожидающей толпы стихнуть, и воздух наполнило предвкушение. — Тогда давайте просмотрим воспоминания профессора Гермионы Грейнджер о событиях двухдневной давности, что прошли за пределами школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Он поднял свою палочку и активировал Омут Памяти. — Если потребуются разъяснения, я могу остановить воспоминания, чтобы задать вопросы. Больше никому не позволено говорить. Нарушителей заставят замолчать и вышвырнут из зала суда.       Стиснув побелевшие руки на коленях, Гермиона смотрела, как воспоминание начинается.        Гермиона из прошлого ударила руками по наружным дверям, находящимся ближе всего к её кабинету, распахнула их и чуть не сбила с ног группу когтевранцев, которые собирались войти внутрь.       — Позовите помощь к Чёрному озеру! — воскликнула она, проталкиваясь через толпу и чуть не спотыкаясь о волочащиеся синие шарфы. Восстановив равновесие, Гермиона бросилась бежать. В воспоминании не было видно озера, только её прошлое «я», бегущее вниз по холму. Её голова резко дёрнулась в сторону, и Гермиона пошатнулась, побледнев.        Воспоминание прервалось, когда лицо Гермионы в прошлом скривилось в гримасе.        — Что там произошло? — Бестелесный голос судьи Херста казался неуместным в воспоминании.        — Я пыталась аппарировать туда, где Адонис сражался с каппой, но я находилась слишком близко к защитному барьеру от аппарации, и у меня ничего не вышло.       — Понятно. — Воспоминание возобновилось.        Гермиона из прошлого помчалась к зарослям болезненно-жёлтых водяных тростников и мутной воде, теперь видимой вдалеке. Она повернула влево, чтобы встать на дальнем от озера берегу, произнося заклинание фейерверка близнецов Уизли.        Воспоминание снова остановилось.        — Если вы так торопились спасти Адониса Лестрейнджа, почему вы двинулись налево, вместо того, чтобы выбрать кратчайший путь прямо к воде? — спросил судья.       Гермиона нахмурилась.       — Интуиция подсказывала, что лучше встать туда. Мне казалось, что в том месте магия слаще и сильнее, как будто мои ноги нашли невидимую линию и следовали за ней.        — Наподобие лей-линии? — Судья Херст казался потрясённым.        Гермиона хотела было отрицать это, но поймала себя на паузе.       — Я не думала об этом тогда, но… это самое логичное объяснение.       — Понятно. Тогда заклинание фейерверка? Оно всегда такое яркое и большое? И у него большая невосприимчивость к воде?       — Нет, но… Мне нужно было, чтобы оно сработало вот так, и моя магия верно отреагировала на мои желания.        — Интересно, — бесцветным голосом сказал судья Херст. — Мы вернёмся к этому позже, если потребуется. Давайте продолжим.        Пробежав вперёд, Гермиона из прошлого прыгнула в воду и вытащила Адониса Лестрейнджа на поверхность вместе с каппой. Она приставила палочку к груди мальчика и атаковала каппу, после чего последовало рубящее проклятие, разрезавшее тело твари почти пополам. Адонис прижался к ней сбоку, кашляя.        — Профессор Грейнджер? — Из пореза над глазом Адониса сочилась кровь. Вода, стекающая с его волос на лицо, создавала впечатление, что он плачет. Может быть, он правда плакал. Гермиона не стала бы его винить.       — Я держу тебя. Теперь ты в безопасности. — Она перекинула его руку через плечо.        — Что… что это было? — Его зубы начали стучать.        Вода была по грудь Гермионе и по пояс более высокому Адонису, когда они начали пробираться сквозь тростник обратно к берегу.       — Это был каппа, мистер Лестрейндж. Вы должны были изучать её на третьем курсе.       — В учебнике они не выглядели такими большими. И такими страшными. — Адонис споткнулся, чуть не уронив их обоих. Она рывком подняла его. Он начал сильно кашлять.        Резко подняв голову, Гермиона огляделась. Она потянула Адониса вперёд, не обращая внимания на его кашель.        — Профессор! — вскрикнул Адонис, когда на их пути появилась чешуйчатая каппа.        Гермиона отбросила её назад.        Ещё одна каппа вынырнула за их спинами и бросилась на них, хватая руками за горло.        Оттолкнув руку Адониса, Гермиона взмахнула палочкой в ​​воздухе и наложила заклинание левитации. Адонис взмыл в воздух, его крик превратился в сдавленный визг, когда мантия сжала его горло. Вода стекала с его тела на Гермиону, которая разрезала воздух своей палочкой и с паникой в глазах швырнула его к берегу. Перед тем, как Адонис приземлился, каппа схватила Гермиону за ногу и утащила её под воду.       Воспоминание остановилось.       — До сих пор события соответствовали словесным показаниям профессора Грейнджер о том, что она делала всё возможное, чтобы спасти жизнь мистера Лестрейнджа. Далее у неё возникли проблемы с поставленными вопросами. На этом этапе я позволю воспоминанию пройти до конца без остановок, — сказал судья Херст. — Потом я задам оставшиеся вопросы.        Воспоминание потускнело, оно было полно угрожающих теней и хлещущих Гермиону водорослей, которую тащили на глубину. Она пнула каппу, вцепившуюся в её лодыжку, пытаясь освободиться. Она снова лягнула её, и одна из рук каппы отпустила её ногу.        Вторая каппа метнулась вперёд и обхватила её горло длинными пальцами, сжав так сильно, что плоть вздулась между её пальцами. В панике Гермиона попыталась вырваться из чужих рук. Она ткнула палочкой в ​​каппу, прижавшуюся к её спине. Та резко дёрнулась, закатив глаза, и её пальцы разомкнулись.        В ответ каппа, державшая её ногу, оскалила зубы и укусила Гермиону за икру. Рот Гермионы открылся, из-за чего вылетел поток пузырей, и начала бить каппу по голове. Её движения начали замедляться, поскольку тело начало отключаться от нехватки кислорода. Края воспоминания стали обрывистыми и тёмными. Появились дрейфующие светящиеся пятна.        Светящиеся пятна слились в женщину с выдрой на руках. Воспоминание посветлело. У женщины были короткие волосы цвета зелёного мха, глаза серого речного камня, кожа коричневой форели с едва заметными чёрными пятнами на щеках и лбу, а губы цвета розовой водяной лилии. Листы льда образовали её одеяния, а на поясе висел меч.        — Освободи себя, а затем освободи других, — сказала она, и черты её лица изменились в нечто совершенно новое. Выдра подплыла и зависла у её плеча. Леди усмехнулась и вытащила меч, выкованный изо льда и звёздного света. Чётко очерчённый меч всё ещё висел в ножнах на её талии Он был похож на Экскалибур.        — Освободи себя, а затем освободи других, — сказала Владычица Озера (ибо кто ещё это мог быть). Подняв меч из звёздного света, она отпустила его и исчезла, вернув воспоминания теням. Выдра схватила рукоять меча и вложила его в руку Гермионы. Она убила каппу, держащую её за ногу, и с задыхающимся всплеском вырвалась на поверхность.       Остатки воспоминания пронеслись мимо наблюдающей Гермионы размытым пятном, она боролась с сильным приступом дежавю. Она могла поклясться, что видела прежде Владычицу Озера, и не только в книге. Но где? Голова пульсировала. Это было похоже на попытку разглядеть хоть что-то в озере, сокрытом множеством слоёв грязного льда. Что-то было там, внизу, но она не могла разглядеть что.        В Омуте Памяти Гермиона наблюдала за своим прошлым «я».        Она отбилась от оставшихся капп, выползла на берег и проверила Адониса Лестрейнджа. Несмотря на раны, она свернула в лес, а за ней последовали учителя и ученики, и пошла по отравленной лей-линии, где разрушила проклятие, наложенное на фонтан Леди.       Фонтан брызнул над празднующих, вода стекала по склону холма и снова сливалась с озером. На короткое мгновение сияющая Владычица Озера, казалось, отразилась на поверхности воды, прежде чем её образ растаял, открыв русалок, наблюдающих снизу.        Воспоминание рябило и расплывалось, словно попало в внезапный водоворот. Гермиона не знала, что происходит. Могла ли Владычица Озера стереть воспоминание об их встрече? Но почему?        Сцена из Омута Памяти внезапно прояснилась, снова показав Владычицу Озера под водой. Нахмурившись, Гермиона наклонилась вперёд. Воспоминание на мгновение застыло, а затем начало воспроизводиться.       Кожа Леди меняла оттенки между цветами ракушки: от перламутрово-белого до золотисто- и бледно-коричневого. В отличие от её изменчивого лица, её волосы оставались коротким пушком из зелёных, как мох, прядей. В одной руке она держала жезл из плавника, а на поясе висел Экскалибур.       Владычица Озера царственно кивнула. Она улыбнулась, и сцена внезапно осветилась, показывая шатенку в школьной мантии Хогвартса, находящуюся под водой. Она выглядела мёртвой. Несколько других тел покачивались вокруг девушки в таком же состоянии.        Это было странно и жутко. Гермиона ничего из этого не узнавала. За исключением… плавающей мёртвой девушки посередине, устрашающе похожей на подростковую версию её самой. Что означало… может быть, это второе задание Турнира Трёх Волшебников? Но во время второго задания она потеряла сознание и не помнила, что находилась под водой, не говоря уже о том, что видела Владычицу Озера.        Леди рассмеялась и потянулась к щеке потерявшей сознание Гермионы. Веселье улетучилось с её лица, сменившись яростной целеустремленностью.       — Тебе нужно проснуться. Мне нужна твоя помощь для защиты нашего народа. Мне нужно, чтобы ты стала Стражем. Слишком долго мои дары как Владычицы Магии, что предназначались её детям, томились нераспечатанными. Мои колодцы высохли, мой источник заблокирован. Помоги мне, Страж.       Гермиона была поражена, наблюдая забытое воспоминание.       — Магия выбрала тебя в качестве защитника. Ты нужна этой земле. Слишком долго она была без чемпиона. Просыпайся, Страж. Просыпайся. — Владычица Озера протянула руку и провела пальцами по губам Гермионы.        Затем, обхватив щёку Гермионы, она улыбнулась, в уголках её глаз появились морщинки.       — Добро пожаловать в семью, Страж. Ты одна из немногих, кто вошёл в мои владения достаточно глубоко, чтобы я смогла пробудить твой потенциал. Я вместе с сёстрами продолжаем поиски, но в нашем место обитания осталось мало магов, а наши священные пространства были спрятаны или уничтожены. Мне нужно, чтобы ты это исправила.        Скользнув назад, Владычица посмотрела на поверхность.       — Времени мало, но я могу сказать тебе немного. — Её лицо помрачнело. — Годы проходят незаметно, но двести-триста лет назад магическое ответвление пуританской мысли ненадолго обрело власть в волшебной Британии. Всего за несколько коротких лет они настроили людей против Стражей и Проводников — они завидовали, обижались и не одобряли большую магическую силу Одарённых, физическую связь с природой и тесную связь друг с другом и с самой магией. Они утверждали, что избавление от Стражей и Проводников было для высшего блага. Любой, кто не соглашался, был проклят или убит. Они убили моих избранных, сковали мой источник даров и сожгли все здания и книги, поддерживающие Проводников и Стражей. — Ледяные слёзы скатились по щекам Владычицы и растворились в воде.       — К тому времени, когда сформировался новый режим для их свержения, было нанесено слишком много ущерба. Никто даже не заметил проблемы, пока не стало слишком поздно. Теперь каждый Тёмный Лорд, восставший в Британии, ставит своей первоочередной задачей уничтожить тех немногих Стражей и Проводников, которых нам удалось разбудить. Вас осталось так мало. Пока мы не восстановим Одарённых в массовом порядке на этих берегах, проблема Тёмных Лордов будет только усугубляться, как это было в последнее время. Я ждала так долго Стража, который поможет мне восстановить дар магии нашему народу. Помоги мне, Гермиона. Найди и восстанови источник даров. Британии нужно вернуть своих стражей.       Владычица Озера оглянулась и сжала руку Гермионы, почесав выдру под подбородком.       — Ах, моя дорогая, не бойся. Быть Стражем не означает, что ты будешь действовать в одиночку. У тебя есть не только духовное животное, которое поддерживает тебя в магических и духовных задачах, но и Проводник, с которым ты можешь общаться и делиться своей жизнью. Они выполнят этот долг вместе с тобой. Стражи защищают телом и разумом, а Проводники — сердцем и душой. Твой Проводник вряд ли захочет действовать в одиночку, ровно как и ты. Ты узнаешь свою судьбу, когда встретишься с ним. Это знание — дар магии.        Выдра соскользнула с плеча Гермионы, ударив её по носу, и уплыла.       Владычица Озера загадочно улыбнулась.        — Думаю, ты уже знаешь имя своего Проводника. — Она замолчала на мгновение, словно слушая безмолвный ответ неподвижной юной Гермионы, а затем сказала: — Ты только причиняешь вред вам обоим, игнорируя свои инстинкты.        Её ледяная одежда треснула и начала таять. Посмотрев вниз, она поморщилась.       — Меня заставляют уйти. Мне понадобится время, чтобы вернуться к этому озеру, чтобы я могла встретить и разбудить твоего Проводника. Отведи его к водам. — Лёд её одеяний полностью растворился в воде и пене, и Владычица начала исчезать из поля зрения. — До новой встречи, Страж.        Несколько русалок поплыли в поле зрения, подбирая копья и трезубцы со дна озера. Через минуту русалки как один повернулись, выставив свои копья как раз в тот момент, когда появился Гарри. Гарри пытался спасти их всех, но был остановлен русалками, которые позволили ему добраться только до Рона. На помощь Чжоу Чанг пришёл Седрик Диггори, за ним последовал Виктор Крам, который схватил Гермиону и оставил Гарри ждать с Роном и юной Габриэль Делакур.        Гермиона вынырнула из озера, и магия подняла её на пристань. Толпа закричала. Вода хлынула изо рта, и она перевернулась, наконец «проснувшись». Виктор обернул полотенце вокруг её плеч и поднял на ноги, позируя перед камерами.        Гигантский таймер достиг нуля и начал звенеть. Гермиона заткнула уши. Люди окружили их громкими поздравлениями, когда Флёр Делакур вынырнула из воды и начала звать по-французски свою сестру. Вздрогнув, Гермиона сжалась в комок.        Наконец Гарри появился с Роном и Габриэль. Их подняли на причал, и их окружили члены семьи и друзья. В отличие от рыдающих француженок, Рон казался взволнованным тем, что оказался в центре внимания. Судьи столпились у скамьи, споря. Дамблдор исчез, чтобы поговорить с кем-то вне поля зрения. Минутой позже Гарри перешёл от дисквалификации к получению очков за подвиг и занял второе место в общем счёте.        Виктора оттащили в сторону друзья и семья. Он отпустил Гермиону, чтобы выразить своё возмущение, и затопал прочь. Та, спотыкаясь, отступила назад, пока не остановилась на краю толпы, бледная и покачивающаяся, практически вздрагивая при каждом громком звуке.        Нырнув под трибуны, Гермиона прижала руки к глазам.        Профессор Дамблдор прошёл мимо и, увидев её, подошёл к краю трибун.       — Мисс Грейнджер, вы в порядке? — Его лицо было в тени, но вышивка на его шляпе и задней части мантии блестела на солнце.        Гермиона опустила руки и прерывисто рассмеялась.       — Нет, профессор, я не в порядке. Я проснулась. — Она икала и дрожала.        Дамблдор посмотрел на неё поверх очков и прошёл под трибуны, чтобы присоединиться к ней в тени.       — Боюсь, я до сих пор не понимаю, что с вами, мисс Грейнджер. Вы, как всегда, стойко пережили испытание, приобрели новую историю и промокли, не более. Я уверен, что ваши друзья хотели бы, чтобы вы присоединились к их празднованию победы. Я слышал, что в Большом зале будут пирожные и тыквенный сок, чтобы отпраздновать победу двух учеников Хогвартса, занявших лучшие места. — Сверкнув глазами, он указал на всё ещё празднующую толпу.        Отжав мантию, она сглотнула.       — Профессор, у меня нет времени на вечеринки и тыквенный сок. Позвольте мне прояснить ситуацию. Я проснулась под водой как Страж.       Рот Дамблдора открылся, и его мантия, вышитая в небесно-голубой и канареечно-жёлтый, мерцнула и потускнела, когда чары очарования не сработали.        Гермиона уронила промокшую мантию, которую выкручивала руками, и выпрямила спину.       — У меня есть задача, которую я должна выполнить, чтобы помочь вернуть мой народ на эти берега. Волшебной Британии нужна моя помощь, и мне нужен Проводник. Мои чувства сходят с ума. — Она почесала сыпь, выступившую на запястьях, и её голос сорвался на истеричные нотки: — Мне нужен Гарри.       Глаза потеряли блеск, губы Дамблдора побелели. Он посмотрел вниз и тяжело выдохнул через нос, раздувая ноздри.       — Гарри? Думаю, вы ошибаетесь. Гарри Поттер не может быть Проводником. Может, юный Рональд или ваша подруга Джиневра смогут лучше помочь вам сейчас? Или чемпион, который спас вас, Виктор Крам? Вы казались совершенно очарованной им во время Святочного бала.        Гермиона кратко покачала головой.       — Я знаю, что это неожиданно, но мой Проводник — Гарри. Его силы, должно быть, скрыты, как и у меня. Мне нужно поговорить с ним.        Подойдя ближе, Дамблдор посмотрел на неё сверху вниз и размеренным тоном спросил:       — Вы говорите о своих нуждах, но вы спрашивали себя, справедливы ли вы относитесь к Гарри и его нуждам? — Он провёл палочкой по пальцам. — Справедливо ли навязывать себя и свои нужды Гарри, когда он уже сильно обременён текущим турниром и битвой с Волан-Де-Мортом?        Лицо Гермионы побледнело, она дёрнула головой в сторону. Она открыла и закрыла рот:       — Я… я…        Дамблдор наложил на неё заклинание, пока она не смотрела.       — Не стоит забывать, что в озере Гарри пытался спасти Рональда Уизли, а не вас, — мягко сказал он. — Он не нарушал правил, чтобы спасти вас, даже когда он, очевидно, мог бы это сделать, как показали его действия с младшей мисс Делакур.        Гермиона подняла руку, чтобы потереть грудь.       Голос Дамблдора неумолимо говорил дальше:       — Очевидно, что вы друзья, и Гарри вам небезразличен, но он заботится о многих людях. Он не выбрал вас как своего самого важного человека, мисс Грейнджер. Он не видит вас такой.        Дыхание Гермионы сбилось, а глаза наполнились слезами.       Дамблдор сунул пальцы в свою мантию и вынул кольцо, которое используется в заклинаниях, основанных на алхимии. Он повернул камень кольца так, чтобы оно прижалось к его палочке.       — Вы собираетесь ставить свои нужды выше его? Собираетесь заставить Гарри делать то, что хотите вы, вместо того, чтобы позволять ему делать то, что нужно ему? Неужели вы действительно настолько эгоистичны?        Гермиона сгорбилась и закрыла глаза, пропустив голубое облако, которое вырвалось из кольца Дамблдора и попало ей в уши.       — Нет, конечно, нет, — прошептала она. — Я бы никогда так не поступила с Гарри. Конечно, его потребности на первом месте. Гарри на первом месте.        У её ног появилась светящаяся выдра и оскалила зубы на Дамблдора, размахивая когтями в воздухе.        С тяжёлым взглядом Дамблдор направил свою палочку на светящуюся выдру и тихо метнул что-то похожее на молнию. Выдра исчезла во вспышке. Глаза Гермионы распахнулись. Кончик палочки Дамблдора поднялся на уровне её груди, и он произнёс заклинание, от которого её кожа на несколько секунд стала бледно-голубой.        Даже не пытаясь защититься, Гермиона зажмурила глаза, выдавив слёзы. Её дыхание перешло в рыдание.       — Пожалуйста! Больно. Мне так больно, профессор. Помогите мне.       — Моя дорогая девочка, я помогу тебе. Мне очень жаль, но у Гарри есть другое дело, более важное, чем ты. Его судьба предрешена. Гарри должен служить большему благу. Такие подарки слишком опасны, не стоит вводить их на такой поздней стадии игры. Твоя связь с ним приведёт только к твоей смерти или к тому, что он отклонится от назначенной ему судьбы, что приведёт к гибели всех нас. Поверь мне. Ты не можешь рассчитывать на что-то большее, чем дружбу с ним.        Переложив палочку в другую руку, Дамблдор положил руку с кольцом на плечо Гермионы. Камень кольца стал оранжевым и превратился в порошок, что втягивался в её лёгкие с каждым прерывистым вдохом.       — Я верю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы продолжать защищать Гарри и быть Стражем, независимо от ваших отношений. Ты ясно показывала это каждый год, когда посещала Хогвартс. Я думаю, что для большего блага тебе лучше вернуться в своё обычное состояние и забыть, что с тобой случилось.        — Что? Нет! — Гермиона заплакала, её лицо дернулось вверх, а ресницы затрепетали, но ей не удалось полностью открыть глаза.        Дамблдор направил свою палочку на её переносицу и произнес ещё одно заклинание. Гермиона застонала и перестала сопротивляться. Сдувшись, она обмякла до конца манипуляций Дамблдора.       — Посмотрите на меня, Гермиона Джин Грейнджер.       Гермиона моргнула, глядя на него. Две слезинки скатились по её щекам. Они оба проигнорировали их.       — У вас нет другого выбора, кроме как принять это как данность, — строго сказал Дамблдор. — Повторяйте за мной, Гарри — мой хороший друг и только.        На мгновение показалось, что Гермиона пытается сопротивляться, но затем она с трудом повторила слова:       — Гарри… мой хороший… друг и… только…       — Я не Страж. Я просто наблюдательна.       — Я не Страж. Я просто наблюдательна.        Дамблдор вытащил небольшой свёрток, развязал ткань и отломил кусок чего-то зеленовато-коричневого.       — Прожуй и проглоти это. — Он прижал его к губам Гермионы.       — Вы не забудете эти слова, но забудете всё остальное. Вы будете жить этими словами. Спасибо за вашу жертву. Даже если вы забудете её, я буду помнить ваш вклад во всеобщее благо. А теперь спите, Гермиона Джин Грейнджер, а когда вы проснётесь, жизнь снова будет такой, как ожидала ученица четвёртого курса Хогвартса.       Воспоминание снова закрутилось в водовороте и преобразилось, показывая раненую Гермиону, прислонившуюся к дереву рядом с фонтаном Леди.        Ошеломлённая и растерянная, Гермиона изо всех сил пыталась осмыслить то, что только что увидела. Она бы назвала это ложью, если бы это не было воспоминанием, спрятанным в голове самой Гермионы, не говоря уже об этих фразах… фразы, которые она повторяла снова и снова на протяжении многих лет, не зная, что они значат и зачем она их говорит.        Когда Гермиона из прошлого соскользнула на землю и через несколько секунд потеряла сознание, воспоминание в Омуте Памяти наконец закончилось, вернув всех в зал суда.        В зале было так тихо, что можно было услышать хлопанье крыльев на верхнем балконе. Гермионе было трудно отдышаться. Что-то глубоко в её животе затрепетало. Шёпот имени Дамблдора начал заполнять зал, напоминая ей о попытке помочь Гарри защитить Философский камень в её первый год, и о скрипучем трепещущем звуке крылатых ключей, летящих над головой. Связки ключей носились вокруг, пытаясь запутать их и оставаться вне досягаемости, они оставляли небрежные рубцы и царапины на её щеках и руках.        Гермиона встала, сжимая и разжимая руки.       — Профессор Дамблдор, — её голос сорвался, и ей пришлось остановиться и сглотнуть, чтобы промочить горло. — Дамблдор наложил на мою память заклятие. Я доверяла ему, а он… он причинил мне боль, — сказала она, как будто облекая воспоминания в слова, будто от этого станет легче.       Легче не стало.       — Я Страж. — Тепло пробежало по её коже и собралось в ладонях, от которого покалывало пальцы. Гермиона вытащила свою палочку, сжимая её так сильно, что древесина впилась в кожу. — Я не просто наблюдательна. И я люблю Гарри. Он не просто мой друг. — Её голос становился всё громче и громче. — Он мой Проводник! Ты пытался заставить меня забыть, но ничего не вышло. Я Страж, и я люблю его! — Её крик заполнил комнату.        Эхо было возмутительно прервано слишком знакомым голосом самого Альбуса Дамблдора:       — Я сделал это для общего блага. — Не раскаиваясь, он наблюдал за ней из рамы своего живого портрета.        Отпрянув назад, Гермиона пошатнулась и чуть не упала с края высокой свидетельской трибуны.        — Мне жаль, что ты расстроена, поэтому я повторю это снова, — Дамблдор наклонил голову. — Спасибо тебе за твою жертву. — Выпрямившись, он заложил руки за спину и огляделся. — Гарри Поттер должен был встретить свою судьбу, убив Волан-Де-Морта ради нашего светлого будущего. Пророчество предсказывало, что только смерть Гарри от рук Тёмного Лорда может привести к концу Волан-Де-Морта. Это был лучший выбор. Единственный выход. — Дамблдор повернулся к Гермионе. — Ты могла отвлечь его от миссии. Я знал, что если ты будешь защищать Гарри так же яростно, как Страж обычно защищает своего Проводника, он не сможет умереть. Его страдания были необходимы, как и твои. — Он положил руку на спинку кресла в центре своего портрета и посмотрел вдаль. — Возможно, когда ты станешь старше и мудрее, ты поймёшь. На войне приходится идти на жертвы.       Гермиона шагнула вперёд, её гнев превратился в бурю воющего ветра и режущего льда.       — Тогда ты должен был пожертвовать собой вместо невинных детей, которые тебе доверяли, ты, старый тупой слизняк!        Вырвав привинченный стул для свидетелей резким взмахом палочки, Гермиона швырнула его прямо в лживое, манипулирующее и снисходительное лицо Дамблдора.       — Жри заклятие честности!        Широко раскрыв глаза, Дамблдор ушёл с портрета как раз перед тем, как украшенный резьбой стул врезался в его картину и разбился вдребезги.        Толпа закричала, и все, кто был на нижних ярусах, бросились врассыпную.        Портрет Дамблдора накренился, но, к сожалению, не похоже было, что он пострадал. Дамблдор выглянул из-за стула, который находился на портрете Флимонта Поттера.       — Вот о чём я говорил, держите себя в руках, мисс Грейнджер, и сохраняйте здравомыслие!       Верховный Чародей Флимонт Поттер вскочил на ноги из-за своего стола, его чёрные волосы развевались, а глаза пылали гневом. Поставив ботинок на зад Дамблдора, он пнул его, в результате чего тот улетел в свой портрет, неловко распластавшись там.       — Вы заслуживаете всего, что она планирует сделать с вами, и даже больше, за то, что вы использовали моего внука и его Стража в своих корыстных целях. Если вы каким-то образом избежите наказания, я буду охотиться на вас как на зверушку. — Повернувшись к Гермионе, Флимонт Поттер вытащил палочку, прикоснулся ею ко лбу и взмахнул в сторону в дуэльном приветствии.       Оскалив зубы, Гермиона сбежала по шести узким ступенькам свидетельской трибуны, сумев спрыгнуть на пол, не упав, и атаковала портрет Дамболдора режущим проклятием, за которым последовал залп всех проклятий, заклинаний и чар, которые она знала, коих, было очень много, учитывая её гениальность со страстью к чтению и крепкую дружбу с Уизли. Когда Гермиона перестала кричать заклинания, она обнаружила, что просто кричит. Все вокруг неё разбежались и нырнули в укрытие.        Аврор на полу попытался её обезвредить. Гермиона краем глаза уловила вспышку и едва увернулась. Оскалив зубы, она обезоружила его.        Взвизгнув, мужчина нырнул за свидетельскую трибуну.       — Профессор Грейнджер, остановитесь! Пожалуйста! Я вижу, что вы злитесь, но портреты в этом зале защищены древними заклинаниями! Они практически неразрушимы!        — Мне плевать! — Раз они практически неразрушимы, значит навредить им можно. Ей просто нужно методом исключения найти способ его уничтожить.        Отключив свои чувства, она почувствовала странную комбинацию из солёной карамели, шума в ушах и запаха озона, который, как она была уверена, означал смещение лей-линии. Гермиона подбежала к тому месту, где она сейчас проходила по краю комнаты, и упёрлась ногами. Она впитала поток сырой магии, наполняя своё ядро и направляя его в свой следующий шквал заклинаний.        Ещё больше людей закричали и выбежали за двери, когда весь зал завибрировал от ударной волны. Гермиона тоже закричала, выплёскивая свою ярость в магию. Стена вокруг портрета Дамблдора покрылась вмятинами. Штукатурка треснула, разлетевшись во все стороны облаками белой пыли и обнажив кусочки лежащей под ней планки.        Услышав кашель на соседних портретах, Гермиона ненадолго приостановила свою атаку, подняв сиденье стула для свидетеля и прикрепив его к стене с помощью липкого заклинания, чтобы защитить портрет Флимонта Поттера от повреждений.       Закончив с этим, она атаковала Дамблдора взрывным проклятием, который выглянул из-за своего кресла во время паузы, возможно, думая сбежать, пока она была отвлечена. Он пригнулся и скрылся из виду. Три взрывных проклятия, усиленных лей-линией, только заставили его портрет завибрировать, но на четвёртом верхняя часть рамки треснула. Кусок оторвался и взлетел высоко в воздух, вонзившись в переднюю часть судейской ложи. Ободрённая успехом, Гермиона проигнорировала боль в своём едва зажившем горле от всех этих криков и увеличила скорость произнесения заклинаний.       Внутри портрета Дамблдора рухнули книжные полки и разбились безделушки. Трещины начали появляться от углов портрета и тянулись паутиной к середине. Краска начала пузыриться с одной стороны и отслаиваться с другой.        Тяжело дыша, Гермиона изменила своё положение, чтобы оставаться в центре движущейся лей-линии, и хрипло произнесла ещё одно заклинание. Она утомилась, но осталось всего ничего, Гермиона не могла сдаться сейчас. Тем не менее, скорость её атак замедлилась.        Когда она неловко взмахнула палочкой и ей пришлось начинать всё сначала, Дамблдор высунулся из-за своего сильно потрескавшегося кресла и нырнул к дальнему краю картины, взглянув на неё как на предательницу.       Он! На неё! Как на предательницу!        Вид этих полных ненависти глаз придал Гермионе столь необходимый заряд энергии, но могло быть уже слишком поздно. Картина с другой стороны от Дамблдора была пуста. Если он уйдёт сейчас, то избежит её мести.        Гермиона отчаянно обратилась за помощью к своей духовной выдре, как она делала раньше у фонтана Леди. Страница книги, которую она читала много лет назад, всплыла у неё в голове. Не позволяя себе сомневаться, она начала говорить заклинание, а невидимая пушистая лапа помогала направлять движения её палочки.        Дамблдор ударился о край своей картины и с потрясённым криком упал назад на задницу. Снег взметнулся при его приземлении и налип на брови и бороду. Рваные остатки рамы его картины превратились в прозрачное стекло. Снег падал с потолка портрета и сыпался из трещин в краске, падая на пол зала суда и образуя сугробы у основания стены. Заклинание Гермионы превратило портрет Дамблдора в снежный шар.        И все знают, что если уронить снежный шар, он разобьётся вдребезги.        Свирепо ухмыльнувшись, Гермиона кинула в портрет заклинание привязи. Намотав волшебную верёвку на запястье, она встала в стойку, откинулась назад и дёрнула. К сожалению, настенный крючок был прикреплён к задней части рамы картины с помощью очень мощного заклятия. Однако стена, к которой был прибит крючок, уже была повреждена от её магических ударов. Когда Гермиона потянула сильнее, стена громко застонала, прежде чем нужный кусок штукатурки откололся. Портрет пролетел несколько метров и упал лицевой стороной на пол, разбившись с ужасным грохотом, как будто в озеро грохнулся дракон. Из осколков поднялись завитки цветного дыма, когда магия начала просачиваться сквозь них, растопив снег и создав низкий туман.        Гермиона подошла ближе, мусор хрустел под её ботинками, и посмотрела вниз. Взмахнув палочкой, она отменила трансфигурацию. Стекло и снег опять стали кусками крашенного дерева и искорёженной рамой для картины. Пока она смотрела, яркие цвета краски закончили сливаться в размытые пастельные тона. На одном клочке были изображены три пальца, каждый из которых был украшен кольцом, используемым в заклинаниях, основанных на алхимии. Даже несмотря на то, что цвета поблекли, она смогла узнать каменное кольцо из восстановленного воспоминания, кольцо, которое Дамблдор использовал, чтобы контролировать её. Его магия никогда бы не сработала так хорошо и не продержалась так долго, если бы с самого начала она не доверяла ему настолько сильно.        Глаза защипало, дыхание перехватило, Гермиона пнула обрывок, и он заскользил по полу. Это не помогло. Она плотно сжала губы, борясь с этим чувством. Две крупные слезы всё равно сбежали вниз, обжигая её щёки.        Гермиона вытерла щёки насухо и снова подняла палочку, с помощью магии собирая кусочки в кучу.       — Инсендио! — Пламя начало жадно пожирать древесину. Когда от бывшего портрета осталась только кучка пепла, она почувствовала себя немного лучше. Она собрала мусор у основания стены, чтобы уборщики могли избавиться от него позже, и отклеила кусок стула, защищающий портрет Флимонта, поставив его рядом с пеплом на полу.        Убрав палочку, Гермиона пригладила локоны, упавшие ей на лицо, сделала глубокий, дрожащий вдох и выдохнула. Её следующий вдох стал более ровным. Вернувшись к своему столу, она села и чопорно скрестила ноги, пытаясь притвориться, что всё нормально.        Большинство нижних рядов ложи были пусты, оставшиеся зрители смотрели с верхних этажей и дверных проёмов, за исключением нескольких смелых фотографов, которые взволнованно фотографировали происходящее. Гудение толпы переросло в рёв, пока Гермиона просто сидела на стуле и пыталась привести дыхание в норму.        МакГонагалл протолкнулась сквозь толпу, вырвала свой локоть и шляпу из хватки потрясённого Бруствера и, водрузив шляпу обратно на голову, вернулась на своё место рядом с Гермионой. Бруствер немного растерянно огляделся, а затем последовал за ней, решив сесть вместе с Гермионой, а не вернуться в ложу. МакГонагалл послала ему слегка нахмуренный взгляд, послала Гермионе ещё более рассерженный— который та притворилась, что не видит, — и бросила горящий взгляд на повреждённый участок стены, где раньше висел портрет Дамблдора, буквально прожигая взглядом кучку пепла.        — Отличная работа, мисс Грейнджер! — крикнул Флимонт Поттер со своего портрета, когда он снова появился в поле зрения, убирая с лица непослушные пряди чёрных волос, отчего грудь Гермионы сжалась, так сильно она внезапно затосковала по Гарри. — Вы меня нисколько не разочаровали — правосудие и месть свершены со вкусом!       Портрет мужчины, одетый в мантию семнадцатого века, тихо заворчал одним рядом выше.        Флимонт послал мужчине мрачный взгляд и вытащил свою палочку.       — Или скажи это ещё раз мне в лицо, или заткнись, Гренбоннет.        Сглотнув, Гренбоннет отпрянул назад.       Флимонт поставил свой перевернутый стул, сел и положил ноги на стол, оглядывая другие портреты и многозначительно проводя палочкой по пальцам. Остальные хранили молчание.       — Возможно, нам следует продолжить, мистер Херст, — МакГонагалл постучала костяшками пальцев по столу и посмотрела на судейскую ложу.        Судья Херст медленно встал, прижимая к груди свой волшебный молоток. Увидев нетерпеливо изогнутую бровь МакГонагалл, он плюхнулся на своё место, как студент, стоящий вне очереди, затем покраснел.       — Верно. — Он огляделся, сначала на вмятую стену, после зацепился за кусок рамы для картины, торчащий из его ложи, как брошенный дротик. — Возможно, нам следует обсудить… — Судья Херст нахмурился, его голос затих, когда его взгляд упал на кучу пепла и куски сломанного стула. — С чего вообще стоит начать?        МакГонагалл сурово нахмурилась.       — Этот вопрос не имеет никакого отношения к уголовному делу, возбуждённому против профессора Грейнджер семьёй Лестрейндж. Вот почему мы все собрались здесь сегодня, не так ли, мистер Херст?       — Да. Да, конечно, — тихо сказал он, снова уставившись на то место, где раньше был портрет Дамблдора.       — Хорошо, тогда на чём мы остановились? — резко спросила Макгонагалл, откидываясь на спинку стула.        Гермиона действительно любила своего бывшего декана.       — Я думаю, что судья Херст собирался объявить меня невиновной и прекратить судебное разбирательство. — Она выжидающе посмотрела на него, смахнув капельку пота со лба.       Моргнув, он выпрямился, медленно выдохнул и кивнул. Судья Херст стукнул молотком.       — Возвращаясь к рассматриваемому делу, Министерству нужно будет подробнее изучить действия Дамблдора и дело о Страже… — он замолчал, когда глаза Гермионы сузились и многозначительно метнулись от него к дырке в стене. Прочистив горло, судья Херст наклонил голову. — Это можно сделать позже. Гермиона Грейнджер, как первый за столетие Страж Британии, разбуженный самой Владычицей Озера для великой цели по возвращению Стражей и Проводников на наши земли, как в прошлом так и, несомненно, в будущем продолжит совершать великие дела для волшебной Британии. В её показаниях и в воспоминаниях я видел женщину, делающую всё возможное для спасения окружающих. Ничто из того, что я видел, не заставило меня заподозрить её в желании избавиться от своего ученика. Если только у обвинителей нет более конкретных доказательств, — он посмотрел на всё ещё дрожащих Лестрейнджей, которые покачали головами. Адора Лестрейндж махнула рукой над краем стола в знак принятия горького поражения. — Тогда я объявляю профессора Гермиону Грейнджер невиновной по обвинению в попытке убийства её ученика Адониса Лестрейнджа. — Судья Херст снова стукнул молотком. — Теперь дело закрыто. Все свободны.        Шума толпы было достаточно, чтобы подавить недавно обострившееся чувство слуха Гермионы — не то чтобы она позволит кому-то ещё узнать об этом. Она устала раскрывать всем свои личные секреты. Прямо сейчас единственным человеком, которого она хотела видеть или с которым хотела поговорить, был Гарри. Встав и высоко подняв голову, она вышла из зала.