Глава 9

      Отпустив международный портключ, Гарри, пошатываясь, сделал три шага, упёрся рукой в ​​стену и наклонился; его рвало так сильно, что он думал, что сложится пополам от боли. Учитывая, сколько раз его рвало в этой поездке, можно подумать, что его желудок уже был пуст. Кто-то убрал за ним, что Гарри оценил. Закрыв глаза, он неуверенно прислонился к стене и попытался успокоить своё бунтующее тело, в котором развилось сильное отвращение к путешествиям с помощью портключей.       Это была Румыния? Или Италия? Гарри потерял счёт. Он открыл глаза и увидел плакат напротив древних храмов с колоннадами и белых зданий с ярко-синими крышами. Слова перескакивали с языка на язык, наконец, достигнув английского:       — Добро пожаловать в Афины, Греция!       Ну, по крайней мере, это была, наконец, Европа.       По пути в Японию его группа взяла четыре международных портключа с примерно шестичасовым отдыхом на каждой остановке, которые они использовали для восстановления сил и небольшого осмотра местных достопримечательностей. На дорогу у них ушло девятнадцать часов, после чего они отдыхали в своём гостиничном номере в течение следующих двенадцати часов, прежде чем отправились завтракать.       Гарри, напротив, был вынужден выбрать более окольный маршрут обратно до Лондона, потому что он пытался спешить и не хотел делать обязательные перерывы, требуемые главными властями портключей. Это был его пятый? Или шестой? портключ, а он едва добрался до Европы.       Подкупить людей и обмануть систему портключей оказалось намного сложнее, чем он ожидал. Люди брали его деньги, но это не гарантировало, что Гарри окажется там, где они обещали. Он должен был добраться до Европы при четвёртом портключе, но его обманула ведьма, которая забрала его деньги, а затем перевезла его на север, в Россию, а не на запад, в Болгарию. В России волшебник взял взятку и исчез, вынудив Гарри купить другой билет на короткий рейс, чтобы избежать подозрений или ареста со стороны местных властей. Разочарованный, Гарри решил вместо этого прибегнуть к уловкам и маскировке, так как его наличные были на исходе, а до Лондона всё ещё далеко.       Увидев, как целительница выходит из внутреннего кабинета и направляется в его сторону, Гарри заставил себя встать прямо и, пошатываясь, пройти в коридор и в уборную. Внутри самой большой палатки он изменил размер своего чемодана. Потребовалось три попытки, потому что он был настолько измотан, что говорил невнятно. Гарри переоделся в мантию другого цвета и надел шляпу, которую купил в Японии, затем снова уменьшил свой чемодан.       Тихий голосок в голове Гарри, подозрительно похожий на Гермиону, ругал его за безрассудство и уговаривал немного отдохнуть, вздремнуть, поесть что-нибудь и прийти в себя. Гарри упорно игнорировал его. Настоящей Гермионе он нужен сейчас, а не завтра.       Выйдя к кассе, Гарри опустил голову, чтобы они не узнали его лицо и не заметили его измотанность. Группа собиралась выйти на центральную платформу. Они говорили на незнакомом ему языке, но несколько раз слышал, как они говорили «Париж». Если он попадёт в Париж, то одним коротким прыжком окажется в Лондоне.       — Я должен пойти с ними. Вот мои деньги. — Гарри сунул свои монеты кассиру, делая вид, что опаздывает, чтобы объяснить своё измотанное состояние.       Взяв свой билет, он поспешил и схватил портключ. Когда Гарри огляделся, он понял, что все в группе, к которой он присоединился, имели азиатскую внешность, со своей светло-коричневой кожей и чёрными волосами. Многие носили круглые шляпы с плоским верхом, украшенные сложными и красочными узорами. Некоторые из них также носили футболки с надписью «Paris = l'amour» под распахнутыми мантиями. Медленно моргая, он чувствовал себя сбитым с толку. Почему они надели туристические рубашки ещё до того, как добрались до Парижа?       Портключ активировался, и Гарри тяжело приземлился на колени, не в силах удержаться от головокружения. Он поперхнулся, но вышло ничего, кроме желчи. Мужчина успокаивающе похлопывал его по спине и говорил с ним на иностранном языке. Не французский. Сквозь прорехи в ментальных щитах он чувствовал его сочувствие. Другие туристы отшатнулись в отвращении и смятении.       Гарри поднял слезящиеся глаза и поймал плакат на стене как раз в тот момент, когда он переключился на английский.       — Добро пожаловать в Ташкент, Узбекистан!       Гарри перестал дышать. Это был уже не Париж и даже не Европа. Он вернулся в чёртову Азию! Он был так зол на себя. Наклонившись, Гарри снова поперхнулся. Это было несправедливо. Если бы он просто подождал в Японии и заказал обычную поездку, он был бы уже почти в Британии. Гарри хотелось что-нибудь ударить. Ему хотелось кричать. Ему хотелось лечь на землю, закатить истерику и никогда больше не пользоваться портключами.       Упрямо сглотнув, Гарри встал, вытер рот и поблагодарил помогавшего ему мужчину. Он сделал всего два шага, когда его зрение начало плыть. Гарри покачнулся, пытаясь не обращать на это внимания. Сам не понимая, как это произошло, он оказался на коленях. Всё погрузилось во тьму.

***

      Выйдя из зала суда, Гермиона собиралась вернуться домой, чтобы прийти в себя и придумать, что сказать, когда она в следующий раз увидит Гарри. Однако, как раз перед тем, как она добралась до лифта, её поймал помощник министра магии. Поднявшись на представительский этаж, Гермиона обнаружила, что сидит на диване, пьёт чай и медленно уничтожает печенье, ожидая, пока её позовут. Она бы возмутилась, что её заставили ждать, но тишина и калории дали Гермионе время успокоиться и начать переваривать откровения последнего часа. У неё было ощущение, что ей понадобится много времени, чтобы переварить всё и достичь покоя. По крайней мере, в Гермионе было достаточно британской крови, чтобы ритуал с чашкой горячего чая помог успокоиться.       Дверь открылась, и наконец появилась нынешний министр магии. Министр Вайсия Калли была высокой женщиной в возрасте семидесяти-девяноста лет с золотисто-коричневой кожей, тёмными глазами, большим носом и короткими серебристо-чёрными волосами, убранными ободком с длинным пурпурным пером. Министр Калли всегда носила перья. Во время своего избрания она использовала лозунг «Улетай с Вайсией Калли». Её сторонники носили значки с её лозунгом, украшенные причудливыми гиппогрифами. Гермиона не голосовала за неё, но министр проделала достойную работу.       — Профессор Грейнджер, спасибо, что пришли поговорить со мной. — Министр Калли наклонила голову, отчего её пурпурное перышко закачалось и завилось в воздухе. — Я понимаю, что это был тяжёлый день для вас. — Она села напротив Гермионы.       — Можно и так сказать. — Проведя пальцами по мягкому ворсу бархатной мантии, Гермиона расправила плечи. — Если честно, я всё ещё обдумываю случившееся. Многое из услышанного стало настоящим шоком.       — Надеюсь, вас не беспокоит аромат чая или печенья, они не слишком сильны для ваших недавно открывшихся чувств? — Она указала на поднос.       Гермиона ей вежливо улыбнулась.       — Нет, к счастью, я в порядке. Ментальный и духовный контроль, который я практиковала, чтобы достичь свою анимагическую форму, оказался полезным, так что я могу контролировать свои чувства. — Словно обижаясь на чужое высокомерие, Гермиона решила сфокусировать взгляд на недоеденном листе дерева в нескольких кварталах от неё и, когда Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на министра, больше не увеличивала масштаб своего зрения.       — Великолепно, — сказало расплывчатое пятно, которое, как Гермиона надеялась, было лицом министра Калли.       Моргая, Гермиона пыталась сосредоточиться. Она также не хотела видеть поры и волосяные луковицы на коже министра. Она держалась прямо, даже когда мысленно отшатнулась от осознания того, что видит внутреннюю часть носа Калли. Она не была заинтересована в таком уровне детализации, большое спасибо. Козявки всё такие же отвратительно маленькими, как и тогда, когда они стали размером с валун. Когда её зрение вернулось к норме, Гермиона тихо вздохнула с облегчением.       К счастью, министр была занята тем, что наливала себе чашку чая и, похоже, ничего не заметила. Её перо чуть не зацепилось за кудри Гермионы, когда она наклонилась, чтобы взять печенье и положить его на блюдце. Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не повернуться и не посмотреть на кончик пера, бешено вращавшегося в воздухе, что резко контрастировало с хладнокровной уравновешенностью министра, делающей маленький глоток чая. Однако слишком сильное сосредоточение на чём-либо сейчас казалось опасным.       — Значит, вы действительно понятия не имели, что вы Страж?       Проглотив невесёлый смешок, Гермиона покачала головой.       — В этом, скорее, заключался смысл заклинания Дамблдора. Мне не разрешалось об этом думать.       Несчастно закусив внутреннюю сторону губы, Гермионе пришла в голову ужасная мысль, и она укусила себя слишком сильно, вызвав прилив боли, от которого её рот наполнился медью. Она осторожно прижала тыльную сторону ладони ко рту и исследовала укус языком, собираясь с мыслями.       — В моём новом воспоминании Дамблдор казался очень приятным человеком и практиковался с чарами памяти, принуждением и магическими ограничителями ядра, которые он наложил на меня. Всё, что ему нужно, включая редкие алхимические компоненты, было прямо у него в карманах. — Гермиона поймала себя на том, что снова с тревогой крутит жемчужные пуговицы на своей мантии.       Министр Калли, собираясь сделать ещё один глоток чая, остановилась и поставила чашку обратно на блюдце.       — Вы думаете, что Дамблдор проделывал такие манипуляции и раньше с другими учениками. — Она нахмурилась, и её глаза расфокусировались. — Возможно, были и другие Стражи. У нас никогда не было много одарённых, но раньше в каждом поколении их было почти десяток. Как давно кто-то пробудился в Хогвартсе? Где-то в начале тысяча девятьсот двадцатых? Я думаю, что тогда он только начал преподавать. — Её губы сжались. — Что могло побудить его на такой поступок? Как он мог оправдать это самому себе? Он действительно был таким высокомерным?       — Всё указывает на то, что Дамблдор и впрямь был высокомерным. Его версия высшего блага была единственным, что имело значение. — Руки Гермионы сжались, она случайно раскрошила бисквит, который собиралась съесть, и рассыпала крошки по мантии.       — Действительно, — нахмурилась министр и сделала глоток чая. — Я обязательно тщательно изучу и Дамблдора, и историю Стражей и Проводников в Британии.       Затем разговор перешёл к карьерным достижениям Гермионы в Министерстве. После приятного путешествия по закоулкам воспоминаний министр Калли спросила о её будущих карьерных планах, теперь, когда она стала Стражем, в том числе о её возвращении в Министерство. Хотя Гермионы была польщена тем, что сама министр магии попросила её вернуться, она отказалась.       — Директор МакГонагалл была очень добра ко мне, и я должна отработать свой контракт до конца семестра, если не до конца года.       Министр Калли вздохнула и сделала глоток чая.       — Это не то, что я хотела услышать, но это демонстрирует вашу преданность. Мы, как страна, в долгу перед вами за вашу роль в победе в последней войне и в возвращении к нам Стражей и Проводников через Дар Леди. — Поставив чашку, она наклонилась вперёд, над головой затрепетало перышко. — Я собираюсь дать вам совет, мисс Грейнджер, не от Министерства, а от волшебницы, которая живёт намного дольше вас.       Гермиона сложила руки на коленях и напряглась, ей не понравился оттенок голоса Калли.       — Ваша политическая репутация стала ещё выше с тех пор, как к вашему титулу героя войны добавился титул Стража, что сделало из вас восходящую звезду в Министерстве и ярчайшую волшебницу своего поколения. У вас много талантов и умений, но у вас нет преимущества в виде семьи или друзей с высокими политическими или социальными связями в волшебном мире.       Гермиона вздёрнула подбородок.       — До сих пор всё было хорошо.       — Но сейчас всё по-другому. — Перо резко мелькнуло над головой. — Ваши новые чувства делают вас уязвимой для перегрузки организма, обморока и даже впадения в кому, особенно пока у вас нет Проводника. Люди будут пытаться использовать вас как нетренированного и недавно пробудившегося Стража. Некоторые будут целенаправленно делать определённые вещи, чтобы раздражать ваши чувства. Другие могут даже попытаться заставить вас упасть в обморок.       — Ой. — Гермиона откинулась на спинку стула, встревоженная новым миром издевательств, который ей предстояло принять.       — Вы также, вероятно, понятия не имеете, насколько престижно быть замужем за Альфа-Стражем, таким как вы, особенно, если он может видеть лей-линии. Ваш магический потенциал зашкаливает. Вдобавок ко всему, у женщин-Стражей не рождаются сквибы. И у их детей или внуков тоже. У их детей такой же сильный магический потенциал. Вы должны ожидать, что будете завалены предложениями руки и сердца от наследников священных двадцати восьми и любого, кто инвестировал в их магическое наследие.       — Мне нужен Проводник, а не брак по расчёту! — Гермиона сжала пальцы ног в сапогах, чтобы не вскочить и не вылететь наружу. — Я собираюсь выйти замуж за своего Проводника. — Выйти замуж за Гарри, если он всё ещё готов жениться на ней.       Пожалуйста, пусть он всё ещё будет согласен.       Министра Калли, казалось, не смутило её возмущение.       — В прошлом брак с дворянином не мешал женщине-Стражу быть с Проводником, пока, конечно, отношения между Стражем и Проводником оставались платоническими, чтобы не запятнать преемственность и родословную. Некоторые дворяне даже согласились на менее формальную договорённость, чем брак, до тех пор, пока существовало обязывающее соглашение о рождении необходимых наследников.       — Что?! — На этот раз Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы встать, сжав кулаки по бокам. — За кого вы меня принимаете?       Министр Калли тоже встала на ноги, пёрышки зашелестели в воздухе.       — Я не говорю вам, что делать, и не говорю, что это жестоко. Информация — это сила. Вам нужно быть умной и информированной, чтобы ориентироваться в грядущих изменениях. Вы не сможете сделать правильный выбор, если не будете знать свои возможности и ожидания других. — Она похлопала Гермиону по руке. — Вам понадобятся могущественные союзники. Для меня будет честью быть одним из них. В конце концов, я пришла к власти с целой паствой. — Она подмигнула собственному каламбуру, и её пурпурное пёрышко весело подпрыгнуло в воздухе.       Осталось невысказанным то, чего она ожидает взамен, цинично подумала Гермиона.       Сжав руку Гермионы, министр отпустила её и направилась к двери.       — Удачи, профессор Грейнджер. Она вам понадобится. И будьте осторожны с собой, пока не научитесь контролировать свои новые чувства, как для себя, так и для других. Мне бы не хотелось быть той, кто сообщит Гарри Поттеру, что с вами что-то случилось.       Бормоча вежливые прощания и размышляя о последствиях только что услышанного, Гермиона вышла из комнаты и поднялась по лестнице, пытаясь избавиться от разочарования. К сожалению, эхо на лестничной клетке было настолько неприятно для её вновь обострившегося слуха, что ей пришлось, спотыкаясь, пройти два этажа со звоном в ушах.

***

      Гарри очнулся в мягкой постели. Солнечный свет лизнул его щёки и окрасил внутренние веки в ярко-красный цвет. Он не хотел открывать глаза. Ему было слишком комфортно. На грани сна Гарри постепенно вспомнил, что должен был что-то сделать. Уроки?       Открыв глаза, он увидел замысловатый потолок из резных переплетающихся треугольников и стены, украшенными геометрическими узорами из зелёной и синей плитки. Золотисто-белые шторы качались на ветру с ароматом магнолии, врывающимся из открытого окна. Розовые цветы магнолии мерцали магией, которая заставляла их цвести вне сезона. Это было красиво и совершенно чуждо.       Глубоко вздохнув, Гарри медленно сел и провёл пальцами по своим спутанным волосам, мысли текли вяло.       В комнату вошла красивая тёмноволосая ведьма со смеющимися глазами и широкими губами. На голове у неё была кепка с плоским верхом и мантия, искусно расшитая металлическим золотом, алым, пурпурным и зелёным.       — Здравствуй, путник, — сказала она с улыбкой, её слова были с музыкальным акцентом. — Вам лучше?       — Лучше? — Наморщив лоб, Гарри спустил босые ноги с кровати и внезапно вспомнил, что произошло. Тревога мгновенно рассеяла его вялость. — Мерлинова борода, я потерял сознание, да? — Он встал и растерянно огляделся. — Где я? Где-то в Азии? — Гарри вскинул руки в воздух. — Где мои вещи?       Улыбка женщины померкла.       — Меня зовут целительница Каримова. Вы находитесь в международной клинике для пострадавших от путешествия с помощью портключей в Ташкенте, Узбекистан. Я лечила вас после того, как вы потеряли сознание, и дала вам выспаться из-за сильного истощения, обезвоживания и сдавленных органов, которые воспалились из-за, видимо, слишком большого количества перемещений с помощью портключа за слишком короткое время. Пожалуйста, успокойтесь.       — Почему вы позволили мне уснуть? — Гарри обернулся, всё ещё ища свои вещи. — Мне нужно попасть в Лондон, пока не стало слишком поздно! — Найдя свои вещи на низком столике, он начал набивать карманы. Уменьшив свою японскую шляпу, чтобы она подошла по размеру, он огляделся, чтобы убедиться, что ничего не забыл. — Как быстрее всего вернуться в офис портключей?       Сжав губы, колдунья тяжело выдохнула через нос.       — Пожалуйста, в будущем лучше заботьтесь о себе, сэр. Вы можете заплатить на стойке регистрации, когда будете уходить. — Она указала на арку справа от него. — И всегда пожалуйста. — Повернувшись на каблуках, Каримова прошла через отдельную занавешенную арку. — Англичане! — Занавес со свистом закрылся за ней, после чего послышался приглушённый поток слов, которые на местном языке звучали как оскорбления.       — Спасибо! — запоздало позвал Гарри, перепрыгивая с ноги на ногу и надевая сапоги.       На стойке регистрации Гарри нашёл человека, что говорил по-английски, и оплатил счёт за своё непреднамеренное пребывание (вместе с чаевыми для целительницы, которая просто пыталась помочь и выполнять свою работу). После очень полезной беседы с агентом по продаже билетов, которому Гарри также щедро оставил чаевые, несмотря на то, что его сбережений осталось катастрофически мало, он купил билет в Констанцу, Румыния. Затем Гарри заплатил, чтобы добавить чек на билет до Лондона, Англия, с «минимальной» трёхчасовой остановкой, с условием подписания четырёх разных юридических отказов, что снимают вину со всех, если он пострадает.       Прибыв в Румынию, Гарри использовал оставшееся время на поиски информации, что происходит в Англии. В конце концов он нашёл две английские газеты, которые продавались в кафе чуть дальше по улице от туристического бюро. Не желая появляться в Лондоне так, будто он только что вышел из выходного запоя, Гарри заставил себя заказать завтрак — хрустящий хлеб, йогурт, мясное ассорти и огурец — вместе с чашкой крепкого чёрного чая.       Первая газета была опубликована накануне вечером, и на второй странице была статья, упоминающая Гермиону. Поедая хлеб с мясом, Гарри узнал, что ходят всевозможные сумасшедшие слухи и что директриса МакГонагалл сделала официальное заявление о том, что профессор Грейнджер была ранена, спасая студента от каппы в Чёрном озере, и ожидается, что он полностью выздоровеет. Остальная часть статьи перефразировала военный послужной список Гермионы и юридические инициативы, которые она помогала продвигать, работая в британском Министерстве.       Сделав глоток чая, Гарри развернул вторую газету, только что вышедшую из печати. Увидев заголовок, он поперхнулся, расплескав чай ​​по бумаге и мантии.

Британка Гермиона Грейнджер стала Стражем и ¿Убийцей?!

      Гарри чуть было не разорвал газету, стряхивая с неё чай, и смог лишь секунду насладиться тем, как прекрасно выглядела Гермиона в своей винно-красной мантии, когда она уверенно шла по переполненному вестибюлю Министерства вместе с профессором МакГонагалл, остановившись, чтобы поговорить с недружелюбно смотрящим на неё на Грегори Гойла. Бегло прочитав статью, Гарри узнал, что семья Лестрейнджей подала судебный иск от имени своего сына Адониса и потребовала смехотворную сумму денег в качестве компенсации.       Очевидно, Гермиона была невиновна. Гарри потребовал бы дать ему право высказаться как свидетель, так как он был там, когда она выбежала спасать ребёнка от каппы. Глянув на часы, Гарри увидел, что до его отправления осталось чуть больше часа.       Покрутив плечами и нетерпеливо похрустев шеей, он вернулся к чтению. Несколько студентов Хогвартса утверждали, что Гермиона тогда сыграла важную роль в восстановлении Дара Леди, давно потерянного волшебного фонтана, который мог пробуждать дары Стража/Проводника и даровать другие блага от самой магии. Профессор из Хогвартса подтвердил этот факт прессе. Что, конечно, было интересно, но не так важно и волнующе, как слух о том, что Гермиона пробудила свой дар Стража.       Почувствовав дрожь, Гарри сделал глоток чая, выплеснув немного жидкости через край на свои пальцы. Эта новость казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой, особенно перед лицом всех отрицаний Гермионы. Если бы Гарри доверился своим чувствам — что сама Гермиона велела ему сделать — то то, что она пробудила дар, могло означать, что она действительно была его идеальной парой и судьбоносным Стражем, и что-то, что сдерживало её, исчезло. После всего, через что они прошли вместе и его терпеливого ожидания, готова ли она наконец ответить на его любовь? Разделить его страсть? Жить с ним душа в душу?       Неуверенно выдохнув и потерев рукою грудь, Гарри снова вернулся к фотографии на первой странице. Его пролитый чай смазал некоторые детали, но, к счастью, пощадил её лицо. Он провёл пальцами вниз по изгибу её щеки и по прямой линии подбородка, остановившись под соблазнительным изгибом губ. Гермиона выглядела такой красивой, такой сильной. Он не мог дождаться, когда сможет по-настоящему прикоснуться к ней, притянуть к себе и обнимать достаточно крепко и долго, чтобы показать, как сильно он скучал по ней последние шесть месяцев. Возможно, он никогда не отпустит её. Гарри мягко улыбнулся, скользя кончиком мизинца вниз по её руке, кладя его на её ладонь, вспоминая тепло сцепленных рук и думая, что она, возможно, тоже не захочет отпускать его.       Подойдя к прилавку, он купил ещё один экземпляр газеты, чтобы получить изображение, не смазанное чаем, и сунул его в карман мантии. Затем он вернулся в офис портключей, с нетерпением ожидая отправления. Ему нужно было увидеть её.

***

      Выйдя с неприятно шумной лестницы с пульсирующей головой, Гермиона сделала три шага и чуть не повернула назад. Комната была широкой, с высоким потолком и многочисленными скамейками и нишами. В настоящее время она была полна людей.       Гойл и его подружка загнали Драко Малфоя и его мать в угол и выглядели так, словно пытались что-то продать. Драко выглядел раздражённым. Миссис Малфой свободно держала его за руку и смотрела куда-то вдаль с лёгкой мечтательной улыбкой, словно видела что-то невидимое для всех остальных. Когда Гойл сделал паузу, чтобы перевести дух, Драко наклонился вперёд и начал перечислять все причины, по которым Гойл всё ещё был идиотом. Это вызвало у Гермионы странную ностальгию.       В одной из ниш ютилась семья Лестрейнджей и их союзники. Адонис отвернулся от группы и прислонился к стене, скрестив руки и опустив голову так, что его волосы падали на лицо и скрывали всё, кроме его угрюмого хмурого взгляда. Когда группа переместилась, Гермиона увидела Адору, разговаривающую с ведьмой на краю группы с блестящими чёрными кудрями и оранжевой мантией. Ведьма резко покачала головой и повернулась, чтобы уйти, и Гермиона увидела председательницу Брикберд. Подняв глаза, она увидела Гермиону и, драматично побледнев, развернулась на каблуках и устремилась прочь в противоположном направлении.       Адора с горечью смотрела на неё, а затем оглянулась, чтобы увидеть, от чего она убегала. Увидев Гермиону, лицо Адоры вспыхнуло и скривилось от горечи. Она послала ей ядовитый взгляд.       Она проигнорировала её.       Неужели Брикберд решил поддержать Лестрейнджей, чтобы отомстить Гермионе за то, что она шантажировала её, заставив оставить Гарри в покое? Глаза Гермионы сузились, и она задумчиво начала перебирать жемчужные пуговицы на своей мантии. Если это так, предательство будет иметь последствия. Нужно спросить Мариэтту Даблин.       Не заинтересованная в разговоре, Гермиона попыталась быстро двигаться в пространстве. Она почти добралась до лифта, ведущего в атриум, когда столкнулась лицом к лицу с Кормаком МакЛаггеном и его матерью. Миссис Маклагген была высокой, как и её сын, с коротко остриженными тёмно-золотыми кудрями, завязанными искусно вышитой голубой лентой, украшенной драгоценными камнями.       — Гермиона, вот ты где. Я везде тебя искал. — Кормак переместился в её личное пространство и посмотрел вниз. — Ты в порядке? — Он положил ладонь ей на руку.       — Я в порядке, спасибо, — машинально ответила она, переместившись так, что его рука соскользнула с её.       — Гермиона, дорогая, прошло слишком много времени. — Миссис Маклагген коснулась щёк Гермионы и издала звук поцелуя, решительно собственнический. — Я надеюсь, что скоро буду видеться с тобой чаще, но я оставлю беседу на эту тему Кормаку. — Похлопав Гермиону по щеке, она отступила назад с понимающей улыбкой.       — Пошли, мы можем поговорить в кабинете моего друга прямо за углом. — Положив руку ей на спину, Кормак оттащил её.       — Это не может подождать? У меня был очень трудный день, и я бы предпочла просто пойти домой, — сказала Гермиона, проводя рукой по лицу и позволяя вести себя.       — Я знаю, что ты устала. Твоя жизнь перевернулась с ног на голову. Вот почему мне нужно поговорить с тобой. — Открыв дверь в пустой кабинет, Кормак провёл её внутрь.       Гермиона подумала о сопротивлении, но запах старых книг и свежих чернил в комнате, а также отсутствие других людей заставили напряжение в её плечах начать ослабевать. Вздохнув, она двинулась вперёд и повернулась, прислонившись спиной к столу.       — Хорошо, что всё это значит?       Расправив плечи, Кормак уверенно улыбнулся ей.       — Я скучал по тебе, Гермиона.       Она посмотрела на него и сильнее вжалась в стол.       — Что, правда?       Улыбка Кормака стала немного нервной.       — Конечно, правда. Я беспокоюсь за тебя. Ты должна остаться у меня. Со мной. Расстаться с тобой было ошибкой. Я знаю, что ревновал, — он посмотрел вниз и в сторону, — но, наверное, я надеялся, что ты будешь больше против нашего разрыва. — Кормак пожал плечами, скривив губы. — Ты всегда была упряма. На самом деле, мы оба вели себя глупо. Я скучал по тебе, и я знаю, что ты скучала по мне. Мы должны снова быть вместе. Позволь мне любить и защищать тебя.       Глубоко вздохнув, Гермиона откинула голову назад и закрыла глаза.       — Кормак… — сейчас у неё не было сил вести себя дипломатично. Оглянувшись на него, она покачала головой. — Просто… нет. Мы не любим друг друга и почти не имеем ничего общего. Нам просто нравится ходить на одни и те же вечеринки и в рестораны. Я не хочу возвращаться к тебе.       Сузив глаза, Кормак засунул руки в карманы.       — Ты лжёшь самой себе. И я потрясающе целуюсь.       Гермиона усмехнулась.       — После твоих поцелуев остаётся странный привкус, ты слишком напорист и прижимаешься губами к моим зубам, и ты до сих пор не научился дышать через нос. — Она выпрямилась и положила руку на бедро. — Я не скучала по тебе, и мне не нужна твоя защита. Я могу защитить себя. Мой ответ — нет.       — Ты всегда была слишком независимой. — Лицо Кормака покраснело, он стиснул зубы. — Послушай, Гермиона, теперь ты Страж. Ты не создана для одиночества. Тебе нужен кто-то, и этим кем-то буду я. Перестань упрямиться и прими меня.       — Хватит. — Она подняла руку между ними. — От этого разговора у меня болит голова. Я ухожу. — Гермиона подошла к двери. — Без тебя, — твёрдо бросила она через плечо.       — Хорошо, ты хочешь, чтобы я это доказал? Доказал, что я тебе нужен? Тогда я это сделаю! — Вытащив руку из кармана, Кормак бросил ей под ноги что-то завёрнутое в красно-золотую бумагу. Оно взорвалось яркой вспышкой, громким хлопком и металлической вонью, которую она прочувствовала до костей.       Гермиона упала.       И падала.       И падала.       Постепенно ощущение того, что кто-то гладит её руку, преодолело парализующее головокружение в её сознании. Гермиона ничего не видела, не слышала и даже не обоняла, но прикосновение заземляло. Подавив страх, она сосредоточилась на нём, пока другие её чувства медленно не вернулись в норму.       Глаза и рот пересохли, она быстро заморгала и сглотнула, подняв глаза и обнаружив себя в объятиях Кормака.       — Что?..       — Ну наконец-то, — он порывисто вздохнул, опуская лоб на её макушку. — Спасибо, Мерлин. Ладно, я ожидал чего похуже. Ты просто упала. Прости, но это только доказывает мои слова. — Он посмотрел вверх. — Тебе повезло, что я был рядом. Кто-то тёмный мог использовать это, чтобы причинить тебе боль.       Гермиона моргнула, пытаясь осмыслить боль, пронзившую её голову.       Кормак поднял её на ноги.       — Тебе нужно поехать со мной домой, чтобы отдохнуть и восстановиться. Как только мы поженимся, моя семья будет защищать тебя, пока мы не пройдём необходимое обучение в качестве Стражей и Проводников.       Оттолкнувшись от него, Гермиона сделала шаткий шаг и вяло покачала головой.       — Я не хочу выходить за тебя. Ты только что напал на меня. Ты придурок. — Всё ощущалось, как болезненное покалывание, когда кровь прилила к онемевшей конечности.       — Успокойся, Гермиона. Я сделал это только для того, чтобы доказать, что я тебе нужен. Послушай, Владычица Озера пробудила твои дары, и все знают, что мой род происходит непосредственно от Артура Пендрагона…       — Якобы, — вставила она, направляя дрожащие кончики пальцев в мантию за палочкой.       — …что делает нас идеальной парой для связи.       — Не в этой жизни!       — У тебя нет выбора! Это твоя жизнь. Ты должна связать себя с кем-то, если не хочешь, чтобы твои чувства сошли с ума, и этим кем-то буду я. — Упрямо опустив подбородок, Кормак потянулся к ней.       Гермиона отшатнулась.       — Не трогай меня!       Пыхтя, Кормак снисходительно покачал головой.       — Ты утомилась и сильно нервничаешь. Я отвезу тебя к себе домой, чтобы ты отдохнула, а потом я пойду к фонтану Леди, чтобы стать твоим Проводником. — Прижав её к стене, чтобы Гермиона не могла убежать, Кормак крепко схватил её за плечо и посмотрел на неё сверху вниз. — Пойдём, милая.       Гермиона повернулась к нему, посмотрела ему в глаза и сильно ударила коленом по яйцам. Когда Кормак с влажным вздохом свернулся калачиком, она ударила его локтём по затылку. Толчок болезненно прошёл по её руке, но это того стоило, учитывая то, как он растянулся на полу.       Болезненно застонав, Кормак медленно поднялся на четвереньки. Он осторожно покачал головой. Прижав руку к своей промежности, он поднял взгляд и прорычал на неё:       — Ты заплатишь за это.       Осторожно, Гермиона отскочила подальше. Рассекая воздух палочкой, она наложила расслабляющее заклинание, используемое в основном в спортивной медицине, заставив его соскользнуть обратно на пол с потрясённым кряхтением. Она бросилась к двери и распахнула её, остановившись в дверном проёме для ещё одного заклинания.       — Риктусемпра! — Серебряный свет вырвался из её палочки и ударил Кормака, заставив его задёргаться и корчиться на полу, неудержимо хихикая от щекочущего заклинания. Это было простое заклинание, но в сочетании с мышечным релаксантом оно вызывало удовлетворительную реакцию, как предположили Гарри и Рон однажды поздно ночью. Резкая вонь мочи наполнила комнату, когда Кормак потерял контроль над своим мочевым пузырем. Пока щекоточное заклинание всё ещё действовало, он плескался в собственной моче, истерически смеясь, несмотря на то, что ярость и унижение горели в его глазах.       — Держись от меня подальше, — сказала Гермиона, прежде чем захлопнуть дверь и уйти. Она отлетела от стены, с трудом идя по прямой, и зацепилась мантией за дверной косяк, оторвав жемчужную пуговицу. Её чувства колебались вверх и вниз, не желая оставаться нормальными. Сегодня был тяжёлый день. Она просто хотела вернуться домой, не в свои комнаты в Хогвартсе, а домой, в свой маленький домик, где не было свитков для оценивания или напоминаний о Дамблдоре. Домой, к своему удобному дивану и мягкому пледу.       Спотыкаясь по коридору, следуя за запахом деревьев, она пробралась через боковую дверь и оказалась на вершине узкой винтовой лестницы, примыкающей к стене здания Министерства. Гермиона слишком сильно ударилась о перила и покачнулась, едва не разбившись насмерть. Она отпрянула назад, потеряв ещё одну пуговицу, когда резко упала на колени. Пуговица запрыгала, пинг-понг, каждый звук вонзался ей в ухо, прежде чем Гермиона упала со ступенек и покатилась по полу. Осторожно поднявшись на ноги, она осторожно спустилась.       Гермиона узнала небольшой парк рядом со зданием Министерства. Насколько она могла судить, кроме неё никого вокруг не было. Она бросилась прочь по дорожке.       Взгляд отказывался оставаться сосредоточенным, она споткнулась о скамейку, во второй раз ударившись животом и определённо получив синяк. Потерев живот, она обнаружила ещё несколько болтающихся жемчужных пуговиц. Раздражённая, Гермиона сорвала их, отшвырнула и плюхнулась на скамейку. Она хотела аппарировать прочь, но знала, что недостаточно устойчива, чтобы сделать это, не расщепившись. Гермиона уронила голову на руки и чуть не выколола глаз палочкой.       Сегодня по-настоящему паршивый день.       Шаги приблизились. Её надежда, что они пройдут мимо неё, рухнула, когда зелёная мантия остановились рядом с её скамейкой.       — День сегодня удивительный, — сказала женщина.       Гермиона весело фыркнула из-за преуменьшения, но не подняла головы, чтобы попытаться сопоставить лицо со знакомым голосом.       Женщина положила руку на плечо Гермионы.       — Мы должны сделать всё возможное.       — Не думаю, что у меня есть другой выбор, — с усмешкой сказала Гермиона, потирая лоб, пытаясь облегчить головную боль, и в процессе возясь с палочкой.       — Нет, ты не знаешь.       С этими словами палочка вырвалась из пальцев Гермионы. Прежде чем она успела среагировать, она ощутила пугающе растянутое ощущение аппарации сбоку. Это оказалось слишком для её перегруженных чувств, и мир Гермионы потемнел.

***

      Наконец, вернувшись на британскую землю, измученный, но, к счастью, не впавший в кому Гарри прибыл в международный офис портключей. Он задавался вопросом, закончился ли уже суд над Гермионой. Поскольку она была невиновна, всё должно закончиться быстро. Должно. Он фыркнул от собственного оптимизма, но было трудно подавить его хорошее настроение из-за того, что он, наконец, вернулся и вот-вот увидит Гермиону воочию, где он может не только прижать её к себе, но и открыть свои щиты и раствориться в ней со своим сочувствием. Одна только мысль об этом заставила Гарри вздрогнуть.       По какой-то причине его возвращение было встречено едва скрытыми взглядами сочувствия в дополнение к обычному «он-скрытый-сумасшедший?» и ошеломлённому взгляду. Гарри слишком хотелось остановиться и понять, почему. Наверное, потому что он так плохо выглядел.       Гарри провёл пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок. Он понадеялся, Гермионе будет всё равно. Она выглядела прекрасно в винно-красной мантии с маленькими жемчужными пуговицами и открытым декольте. Слабо улыбаясь, Гарри похлопал по карману, где была газетная фотография.       Отвлечённый своими мыслями, он лишь смутно слышал радио:       — …предположительно пропала. Общественность просят быть начеку и сообщить, если они её увидят, на случай, если она в зоне… — Звук оборвался, когда за ним захлопнулась дверь.       В атриуме Министерства Магии Гарри увидел, как аврор Бруствер разговаривает с директрисой МакГонагалл. Вопреки его надеждам, знакомых каштановых кудрей с ними не оказалось. Гарри направился в их сторону, надеясь, что они знают, где он может найти Гермиону, чтобы ему не пришлось тратить время на поиски. Благодаря долгой практике он не обращал внимания на взгляды, указывающие пальцы и шёпот, тянувшийся за ним.       Когда Гарри приблизился, он услышал резкий голос МакГонагалл:       — Кто-то же наверняка нашёл хоть что-то!       Нахмурив брови, Бруствер протянул открытую ладонь.       — Только это ведёт к скамейке в парке снаружи. — На его тёмной ладони покоилось несколько блестящих жемчужных пуговиц.       — В чём дело? — спросил Гарри.       — Поттер! Ты вернулся. — МакГонагал обменялась выразительным взглядом с Бруствером.       — Что? — Гарри почувствовал, как в его животе сгустился ужас от чувств, которые он ощущал от них двоих даже через свои ментальные щиты.       — Возможно, нам стоит поговорить в моём кабинете, — жестом показал Бруствер.       Ноги Гарри приросли к полу. Его зрение сузилось до людей перед ним. Палочка была у него в руке, хотя он не помнил, что вытащил её.       — Где. Гермиона? — Ничто другое не имело значения.       — Насчёт этого… — Бруствер замолчал и скривился. Сняв шляпу, он провёл рукой по бритой голове. — Она исчезла.       — Что? — Гарри не узнал свой собственный голос, низкий и угрожающий рык, пульсирующий от ярости и намёка на причинение боли.       Бруствер сделал небольшой шаг назад.       МакГонагалл посмотрела на Гарри.       — Гермиона исчезла после суда. Возможно, она ушла сама, но её нигде нет. Мы думаем, что её кто-то забрал.       — Кто? — В этот момент Гарри вполне бы с радостью совершил убийство.       — Мы не знаем, — выдавила МакГонагалл. — Если бы мы знали, ты думаешь, мы бы стояли здесь и спорили?       Вернув шляпу на место, Бруствер кивнул в сторону.       — Пойдёмте. Мы поговорим, пока мои люди соберут больше информации.       Гарри пошёл с ними в ногу, сжимая и разжимая пальцы, борясь со своим гневом.       — Кто бы ни забрал её, я заставлю их пожалеть об этом, — яростно поклялся он.