⓿❸❹ __ Один неир и политические дискуссии

Неизвестные боги выдали Йонасу почти сотню дней спокойной жизни. После того как Нейс вдохнул растворителя ржавчины и поверг всю команду в галлюцинации и тоску, даже в радость было никуда не летать. И особенно Йонас радовался, что никогда в жизни не придется летать на кораблях Шан Бо. Мэй гоняла на Широваку по своим ботаническим делам и к неир — по торговым. Милашка Нейс втянулся в будни городка и по большей части пропадал в теплицах. Завел себе подружку там. — Стареешь! — безжалостно подытожил Ван Тао, когда Йонас вслух порадовался спокойствию. — Наверное. Что поделать? Сорок восемь лет — не восемнадцать и даже не тридцать. Когда только с Булкой встретился, идея болтаться по галактике с риском для жизни и свободы еще казалась сколько-то привлекательной, да и то… — Не грусти. Как жена моя говорит — это месяц такой, пройдет. Всё проходит! Ван Тао явно желал ему добра. Даже предложил перца добавить в кофе, чтобы настроение стало бодрее и веселее. Йонас неосторожно согласился. Бодрее точно стал. Он успел пошутить с Мэй о том, что это будут самые острые ощущения в его жизни, когда передатчик мультилинии запищал. Пришел вызов от Артура, но неожиданно раздался голос Вари: — Йонас, привет! Извини, что беспокою, это про Машу… — Что-то случилось? — сердце ухнуло вниз и противно заболталось в груди. — Да вроде бы ничего такого. Директор школы очень хочет видеть нас обоих. — Отчисляют? Точно я нужен? Вадим не сгодится там? Если включить воображение, то можно было увидеть, как Варвара надувает губы, а потом закатывает серые глаза. Женщинам не нравится, когда мужчина изо всех сил пытается избежать детских вопросов. — Не годится! Ты когда сможешь приехать? — Послезавтра? — он посмотрел на Мэй, та кивнула. — Послезавтра готов предстать под светлые очи директора. Варя отключилась. Пожил стариковской жизнью, называется. Под злорадное хихиканье Мэй, которая сразу заявила: она не летит, Йонас пошел собирать вещи.

***

Оказалось, что директор — не директор, а директриса. Как многие дамы на таких должностях из-за унылого синего костюма и коричневой помады на губах она производила впечатление семидесятилетней, хотя объективно выглядела от силы на тридцать пять. Йонас заранее ее опасался, словно он сам ученик и сейчас получит выговор. Портрет Уинстона Роулза в раме с вензелями добавлял кабинету замшелости. — Рада знакомству, мистер Келлер, хотя и запоздалому! — Я тоже рад. Директриса села на свое место, жестом пригласила их с Варей опуститься на неудобные стулья с высокими спинками. По скептически поджатым губам несложно было догадаться — не особо рада и не верит во взаимность. — Ваша дочь… весьма способная девочка. «Значит, половину предметов еле тянет», — подумал Йонас. — С точными науками могло быть и лучше, но в части языков, истории, литературы Мария показывает исключительную заинтересованность, старание, нестандартный подход. «Препирается с учителями…». — С естественными науками все тоже хорошо… — Значит, вы ее не отчисляете? — осторожно спросила Варя и приложила к носу вышитый платочек. — Нет, разумеется, — изобразила подобие улыбки директриса. — Я хотела поговорить о другом… Девочка увлекается политикой. Слишком увлекается. Она организовала дискуссионный кружок, неофициальный, и другие ученики… «…и ругает власть, все ясно», — Йонас подмигнул Варе. Директриса вещала о том, что под влиянием Марии Келлер невинные детские души заражаются идеями борьбы с неравенством и начинают задаваться сложными социальными вопросами, которые в силу возраста не в состоянии адекватно оценить. — Я все понял. Что нужно сделать? — Завтра последний учебный день, мистер Келлер. Впереди десять дней каникул, и я подумала, что если девочка проведет их без особого доступа к социальным сетям, лентам, источникам информации такого рода… Может быть, ее внимание переключится на другие вещи. — Вы хотите, чтобы я запер дочь в кладовой? — Йонас, — пальцы Вари с розовым маникюром легли на колено, — речь не о том. Пусть Маша проведет каникулы с тобой и Мэй. У вас там теплицы, растения… Ей нравится биология, небольшое задание по ботанике на каникулы её отвлечет. Поможешь? — Хорошо. Если нужно просто забрать ее на каникулы — никаких проблем. Предатель. Так дочь и скажет, никаких сомнений. Йонас предупредил Мэй насчет внезапного ребеночка в каникулы. Сел у обогревателя на открытой веранде кафе, заказал бокал белого, бурату и пасту с моллюсками. Элегантные дамы в костюмах цвета красного вина, шоколада, кофе с молоком кидали на него заинтересованные взгляды. Он наслаждался мимолетным вниманием, отличной едой и чувствовал себя почти как до обидного ареста двадцать лет назад. Сроки давности прошли, все встало на свои места. Теперь Йонас Келлер снова не беглый контрабандист, а контрабандист, который не попадается. С этими приятными мыслями он бродил по набережной под алеющими деревьями. Возвращаться к Артуру домой не хотелось, курсировать по барам рановато. Душа просила впечатлений посильнее, чем чашка кофе, покупка новых ботинок или пресный фильм из дневного репертуара. В конце концов, он природный навигатор или нет? Подвальчик, официально именовавшийся «Кабаком старого Джо», существовал в секторе сигма, когда Йонас был еще подростком. Здесь, на краю огромного грузового порта, днем всегда можно перехватить дешевого супа из сушеных овощей и белковой массы, а по вечерам перекусить той же массой в виде рыбных фрикаделек с рисом и салатом из водорослей. Если подмигнуть парню за стойкой, то он наливал дешевого виски и пускал за шторку, в зал «для своих». В пятом часу маленькое подпольное казино пустовало. Рулетку молчала, для блэкджека не хватало крупье, лишь небольшая компания собиралась начать партию в покер. — Не возражаете? — он опустился на стул в углу, поставил трость рядом. — Нас пятеро? — Да ты уже сел, что возражать! Игроки, кажется, были между собой незнакомы. Двое в одинаковых синих куртках из газонейлона, наверное, ждали разгрузки своего судна и пришли спустить по стопке токенов. Паренек в сером кардигане и розовой футболке может быть кем угодно — студентом, агентом охранки, искателем приключений на тощую задницу. Четвертым же был совершенно лысый дед в нелепом свитере с надписью «шанс», джинсах и ярко-синих мокасинах. Это вообще непонятный персонаж. — Не видел вас раньше, — сказал дед то ли Йонасу, то ли ребятам из порта. — Хорошо играете? — И я вас не помню, — Йонас поднял бровь. — Что же, приступим? Первую партию он выиграл. Беглое сканирование разноцветных, немного похожих на фишки в настоящем казино, токенов показало — цена им всем около ста марок. Неплохо для начала. — То есть, по пятьдесят с носа, — резюмировал парень в розовом, — сейчас скину… — Не спеши, потом рассчитаемся. Минутку, вернусь. Вслед за одним из портовых Йонас пошел в уборную. Там ссыпал добычу в карман прежнего владельца и рекомендовал проваливать. — Да ладно, может, еще отыграемся… — парнишка задрал курносый нос. — Первый раз здесь? — Третий! Правда, этих двоих раньше не видел. Да и тебя не видел… Вторую партию Йонас тоже выиграл. Наконец, двое из порта убрались вместе со своими токенами. Хотя в комнате стало свободнее, появилось ощущение давления, так что в третий раз он великодушно решил спустить пятьдесят марок. — Это вы посоветовали тем двоим уйти? — спросил дед. — Зачем? — Не хотел наблюдать, как они проиграют зарплату на год вперед. Жалко дурачков. — Бывает. Еще партию? — Давайте, — оживился парень в розовом. — Может, поставим по сто? Интересно, кто это? Сынок большого папы, которому денег пристроить некуда? Места, подобные этому, причудливо уравнивают людей. Или парню просто хочется отыграться? Навигаторская часть сознания следила за картами, а человеческая размышляла о богатстве и бедности. Артур Беллами никогда бы не стал играть на деньги, хотя состояние Беллами происходит, конечно, не от экономии на походах в казино. Бедные спускают последнее, хотя им стоило бы отложить лишнюю сотню марок на черный день. Люди потрясающе нелогичны. — Открываем карты, господа! Что, доиграли? По две пары у розовой футболки и лысого деда. У Йонаса фулл-хаус и, кажется, скоро будет разбитое лицо. Он подавил желание поморщиться. Игроки в покер не выдают эмоций. — Я был уверен, что вы попытаетесь собрать стрит и не соберете… — не сдержался дед. — А я не пытался. Переведите этому неудачнику сто марок и закончим на сегодня. — На пару минут задержу вас, если позволите. Это можно. Они остались вдвоем. На столе появилось ведерко со льдом и бутылка виски — запечатанная. Стало быть, подсыпать снотворное или что похуже, а затем похищать — или что похуже, сегодня не станут. Йонас позволил себе сделать глоточек. — Меня зовут Кит. Кит Спенсер. Я занимаюсь перевозками по морю и не только. И смутно помню, будто бы ваше лицо мне знакомо. — Йонас Келлер. Планов обзаводиться новыми знакомствами в этом сомнительном местечке у Йонаса не было, но отказываться поздно. — У Егора из Сибири подвизались по молодости лет, да? С вами еще был такой… азиат с косичкой. — Да. По кличке Лисенок. — Точно, — закивал лысой головой Кит. — Смирнов отошел от дел, а вы… А что он? Десять лет цивилизацию не видел, пока в бегах был. Потерял почти все заработанное до ареста, со Смирновым еле расплатился. Занялся легальным производством и торговлей. Влипнуть второй раз не хочется. Так Йонас и сказал. — … за такими пламенными речами обычно следует «но»… Видимо, прозвучало неубедительно. — Никаких «но». — Верю. С переводом пришел мой контакт, мистер Келлер. Может быть, увидимся. Лысый пройдоха. Скорее всего, и сам не раз пытался стать законопослушным гражданином, жить спокойно, но руки тянутся к картам, а душа — к сомнительным сделкам. Йонас и раньше встречал таких. В молодости все уверены, что завяжут в тридцать. Завязывают, а потом в сорок их настигает тоска, уныние, кризис — и понеслась! На улице стемнело. Холодный осенний вечер можно было скоротать в симпатичном баре в центре, но Йонас взял такси до дома Артура. Теплый суп на ужин, мягкая кровать и никаких рискованных делишек — то, что надо.

***

Поездку к родному отцу на каникулы Мария восприняла как ссылку. Вздернула подбородок и отвернулась, будто ее угнетателем был лично Йонас. Оттаяла только на борту «Аматэрасу», куда он успел заказать розовые блинчики с фруктовым салатом и молочный коктейль с радужной пеной. Лучшие достижения пищевой химии для единственной дочери! — Долго нам тащиться? — Три часа. Там есть диванчик, можешь поваляться. — Нет, — сунула блинчик в рот, — пока с тобой посижу. Ты один? — Да. Это не по правилам, но тут хороший автопилот. Включу, если устану. — Включи сейчас! Когда дочь была маленькой, Йонас мог взять ее на колени, сидя в навигаторском кресле. Тринадцатилетнего подростка кресло явно не вмещало, и Машка кое-как пристроилась у подлокотника. Соскучилась, что ли? — Пап… почему я некрасивая? — Что? — Йонас посмотрел на ее по-детски пухлое личико. — Почему некрасивая? Кто тебе сказал? — Я вижу. Мама красивая. Ты вообще… Ну и Мэй, хотя мы не родственники. А я какая-то… — Во-первых, — начал Йонас, выбирая слова, чтобы не высказаться насчет зеленых блесток на веках, — ты очень симпатичная девочка. Ничуть не хуже Вари! Во-вторых, ты меня в детстве не видела. Сложно, сложно поверить, но в тринадцать и даже семнадцать лет он был тощим ушастым мальчишкой, которого не то что «вообще красивым», а хотя бы не страшным считала только родная мать. Все остальные смотрели на хромающего Йонаса с плохо скрываемой жалостью. Кроме Смирнова. Тому было плевать, как выглядят его подопечные, если они могут протащить полный корабль этилового спирта через три кольца таможенных сканеров. — Правда? — прищурилась Маша. — Правда. Но вот эти, знаешь, тени, — не выдержал Йонас, — никого не украшают. — Модные штуки, пап, должны не украшать, а показывать, что ты на прогрессивной волне. Я пойду фильм посмотрю, ладно? Забрала свою еду и свалила. Вернулась, чмокнула в щеку, снова убежала. Йонас вытянулся в кресле — теперь можно и подключиться, раз ребенок нейтрализован. Навигация куда проще родительских дел.

***

На маленькой планете светало. Судя по часам, это был первый за человеческий день рассвет. Йонас гнал к дому, предвкушая объятия Мэй — соскучился, чашку кофе и приготовление сырников. Сам он по-прежнему не был фанатом этого блюда, но чего не сделаешь ради любимых женщин. Внедорожник подпрыгивал на камнях, Машка пыталась рассмотреть, цветут ли какие-то синие кусты, и подбивала ночью ловить сороконожек. Жизнь снова начинала напоминать будни нормальных людей. О том, что в детской теперь живет неир, Йонас, конечно, забыл предупредить. Вспомнил быстро, когда в коридоре раздался дикий вопль. Звук шагов. Звук падения. Снова топот. — Там… там… — бледная и растрепанная Маша вбежала на кухню и остановилась, потирая ногу. Из-за угла выглянул растерянный Нейс, который точно не ожидал встречи с незнакомой девицей. С бирюзовыми прядями в русых волосах, в зеленой кофте с сияющей чешуей на воротнике и рукавах, она выглядела более инопланетным существом, чем сам неир. — Вот! Вот этот! — Что за галдеж вы устроили? Напугали тебя? Сонная лохматая Мэй погладила Нейса по спине. Сфокусировалась на Маше. «Ребеночек приехал», — протянула руки для объятий. — Это вообще кто? — спросила Маша громким шепотом. — А мне где спать? — Не рассказал заранее, да? — Мэй пригвоздила Йонаса взглядом к кухонной столешнице. — Это Нейс. Он не человек, но не бойся. С ним можно болтать через вот такую штуку… — Занял мою комнату! — Поспишь в гостевой. Я повесила гирлянды и все твои игрушки детские там. Не нужны уже, наверное? Нос у Маши покраснел, губы, и без того яркие, дрогнули, и всем немаленьким тринадцатилетним телом она повисла на плечах у Мэй. Подсматривать за моментами их нежности стало неловко. Йонас отвернулся к сковороде с сырниками. «Держи!» Нейс протянул переводчик и показал — надень на ухо. Серебристая дуга затерялась в цветных волосах. Йонас с любопытством наблюдал, как распахнулись от удивления ее глаза, как Маша сначала сосредоточенно хмурится, а затем расплывается в улыбке. Он хорошо помнил первые ощущения от общения с неир — кто-то копается у тебя в голове, но аккуратно, ласково. — Ты мыслями разговариваешь? И что, все будут слышать? «Неир не скрывают свои разговоры!» — Я все равно не собиралась с тобой секретничать! — Машка задрала нос. — Не переживай, нормально мне в гостевой. Дарю свою комнату! «Кажется, нас зовут к столу». Спустя несколько минут инопланетянин в кухне уже не вызывал бурю эмоций, а после завтрака Маша и вовсе умотала вместе с Нейсом и Мэй в теплицы.

***

Жизнь состоит из работы и еды. Треть, отведенную на сон, можно не учитывать, пускай врачи не устают твердить о его важности. Так думал Йонас, пока разбирал накопившиеся домашние дела — заменить уплотнения в водяном насосе, обновить защитное покрытие на лопастях ветряка, чтобы влага в атмосфере и пыльные бури не трепали, подрезать кусты за домом. Мэй решила навести красоту в импровизированном саду, а ему отдуваться. Едва хватило времени, чтобы все закончить, а пора бы готовить обед. Ладно, бросить рис в рисоварку и разогреть то, что нашлось в холодильнике. — Ты сегодня домохозяюшка? — Мэй одарила его поцелуем. — Это хорошо, мне нравится! — У Нейса с Маави роман, — сообщила дочь с порога. Зеленые блестки с глаз она когда-то успела стереть. — Не говори глупости. Они даже разных биологических видов! — Пап! — Маша уперла руки в бока и смотрела на него, как на дурачка. — Любая девочка сразу бы поняла, что они парочка, даже самая глупенькая! Довольная собой, она скрылась в комнате. Нейс третий раз засунул руки в ультразвуковую мойку и делал вид, что ничего не слышал. Если хорошо подумать… Йонас поставил тарелки на стол и посмотрел на нарезающего огурцы и сельдерей неира. Нейс — прямой потомок Рэи, которая всегда питала слабость к людям. Почему бы ему не закрутить с Маави? Она хорошенькая, добрая, умная. Если вообще у неир есть понятие «закрутить». «У неир не принято открыто выражать личные предпочтения», — раздалось в голове. Ну давай, подслушивай теперь всех, умник. «Всегда есть возможность отключить переводчик!» — Что, правда? — голова с розовой челкой высунулась из-за угла совсем как Нейс утром. — А как же вы… ну… размножаетесь? «Нам выбирают пару для размножения, исходя из совместимости и здоровья общих детей. А социальное партнерство можно установить добровольно или попросить выбрать тебе кого-нибудь». — Ничего себе, а… — Мария Яновна, давайте сначала удовлетворим физиологические потребности в еде? Мэй! Иди сюда! — Пап, ты заразился неирством, что ли? — сверкнула глазами Маша. — Ладно, давай еду. Обычно после второго рассвета Нейс выбирался в городок. Ему нравилось заниматься делами космопорта — организацией склада, контролем за уборкой, графиками обслуживания подъемников и кранов. Вся рутина, которая вызывала у остальных скуку, для него стала увлекательной игрой, и Ван Тао не мог кому-то быть сильнее благодарен. Сегодня же лучшего работника не выпустили из дома. Мэй тоже никуда не поехала, но отправила Йонаса за пирожными, которые заказала у Ларри. «Как у Жюли на свадьбе были», — сказал она. И когда он вернулся с коробкой квадратов из мокрого бисквита и жирного крема, то обнаружил провал хитрого плана директрисы. «… эффективность предиктивной системы можно наблюдать на примере густонаселенных сфер, ты не можешь с этим спорить!» — Но если кто-то захочет заниматься другими вещами? Раскрасневшаяся Маша перебила Нейса. Глаза у нее горели, даже волосы растрепались. Они так и сидели за столом, перед ними стоял почти опустошенный кувшин с морсом и нетронутая миска печенек. Йонас взял себе несколько и сел на диван. «В нашем обществе высокая степень доверия. Все понимают, что система и правила установлены ради общего блага, они дают возможность каждому прожить лучшую возможную жизнь…» — И поэтому ты здесь сидишь? От того, что все могут жить лучшую жизнь? Нейса стало жаль. Непонятно, с чего он так старательно защищал неирский уклад? Машка к стенке приперла своими доводами? «Я вырос неправильным… Такое бывает. Это тяжело для всех, в первую очередь для самого неир». — По-моему, ты нормальный, а ваше правительство — мрачные придурки! — Ребенок, а вдруг в самом деле это работает? — подала голос Мэй. — Например, тебе сказали бы — будешь историком. И все, никаких терзаний. Можно математику почти не учить… — Кто бы сказал? Мисс Коричневая помада? Или какие-то Чрезвыйчайно Умные Люди, которые меня не видели и не знают? «Тебе мешают мысли о собственной уникальности. Однако все мы довольно предсказуемы, и на основании больших массивов данных, можно определить оптимальный путь для каждого. По крайней мере, с неир эта система работает». — Ага, работает. Правда одна Сфера чуть не развалилась. Все от высокой эффективности, — Мэй вышла на кухню и плюхнулась на диван рядом с Йонасом. — Смотришь их как шоу? — Да, очень занимательно… — Если не думать, — она взяла печенье, — по какой причине некоторых сюда отправили. А Варя-то считает, что ребеночек собирает пыльцу с огурцов! И что она смотрит укоризненно? В чем он виноват? Надо было сказать директрисе: «Ничего не получится, знаете, у нас живет инопланетянин, сбежавший от тоталитарного правительства»? Тем временем Нейс встал со своего места. Прошел по кухне в одну сторону. В другую. Посмотрел в окно. Выпил стакан воды, хотя обычно пил крайне мало. Снова походил туда-сюда, совсем как человек в тревоге. «Расскажете подробнее о Сфере, которая почти разрушилась?» — Легко. Ты не переживай так, уже все хорошо. Если кратко — их Совет перегнул со строгостью правил. Жители стали несчастны, сама Сфера почуствовала подвох и начала распадаться. Семя пытался, мы так думаем, её починить, но не смог, и он… Как-то погиб. Может быть, прекратил жизнь, знаешь, самостоятельно. «Ужасно. Не знал, что такой вариант возможен…» По лицу Нейса побежали синие капельки. Слезы. Довели своими политическими беседами. — Да ты что? — Мэй подошла к нему. — Не плачь. Вот не подумала бы что ты такой эмоциональный, ты же в Совете был. — В Совете? — подпрыгнула на стуле Мария. — Понятно теперь! Конечно, он будет доказывать, что все правильно делал! — Маш, утихни, а? — Тоталитарные практики ничего хорошего не делают! Просто не все успевают увидеть, как они убивают все живое! «Как… как все исправили?» История Юты и его семьи, и вездесущей Рэи, повергла Нейса в состояние, которое Йонас никак не мог описать. На какой-то момент бедняга неир потерял свои человеческие черты, вернулся в гекконий облик с цветными чешуйками на лбу и руках. «Простите… я сейчас…» — Ничего себе рептилоид, — прошептала завороженная Маша. — А вы говорите пыльца огурцов. Только про такую биологию в школе не расскажешь! — Да, — Мэй погрозила пальцем, — лучше молчи. «Извините. Это сложно. Противоречивые ощущения. Сложно принять факты, которые противоречат тому, во что верил с детства… И одновременно, знать, что ты не один такой — позитивно». — Позитивчик из тебя не очень… Не грузись. Расскажи про ваши школы? Нейс пустился в рассказы про образование неир. Маша перебивала и возражала. Зашумел чайник. Пискнул передачик мультилинии — Варя хотела знать, как у ребенка дела. По бледному небу бежало оранжевое солнце маленькой каменистой планеты. «Хороший день, правда?» — шепнула Мэй в ухо. Йонас кивнул и притянул ее ближе к себе.