Ледяной Очаг

      В преддверии праздника Заполярный сильно преобразился. В его выверенную внутреннюю красоту проник свет ярких огней, чудного аромата трав с перемешкой пряностей. Все взрослые вокруг Клерви суетились. Бегали в разные стороны, что-то говоря о дедлайнах и большой нагрузке, подчёркивая это страстными мечтаниями о том, как проведут праздник в кругу семьи.       Сегодня и для Клерви был не простой день, а последний учебный в этом году. Хотя учебным его было сложно назвать: в последние дни на уроках они мало что делали, так как все контрольные были написаны, а сегодня и вовсе всë превратилось в большой классный час, где всем детям напомнили об предстоящих эстафетах и ëлке в большом зале. Напомнили о времени начала мероприятий, прочитали правила безопасности о проведении каникул, сказали, какого числа возвращаться в школу, какие будут уроки в Январе, а ещë раздали дневники с итоговыми полугодовыми оценками. Попасть в категорию отличников Клерви не стремилась, но оказалась в ней.       Это еë встрепенуло и подарило восторг, о котором она забыла на несколько недель после последнего разговора с матерью.       После того дня еë практически ничего не радовало. В свободные минуты Клерви и вовсе погружалась в свои мысли, не замечая протекающее время. А перед сном, едва смыкала глаза, вновь видела свою мать в воспоминаниях и слышала все слова, сказанные ею. В особенности, что рождение Клерви было лишь проявлением слабости Крукабены и что теперь она мертва для стен Дома Очага, пока четвертый Предвестник жива. «Мама не поможет» — это была фраза, которая всегда возникала у Клерви следствием всего.       Но вечно погружаться в мысли она не могла, Дотторе не позволял ей этого. Только благодаря ему Клерви смогла не завалить контрольные, хотя стоило отметить, что в учëбе девочка нашла отдушину, благодаря чему могла отвлечься самостоятельно. Но вот и учëбе пришëл конец, ровно как и любой связи Клерви со своей матерью.       Вернувшись из школы, она передала дневник Дотторе, не удержавшись сразу сказать, что стала круглой отличницей. В прошлом году лишь поведение испортило ей этот триумф, а в этот раз и с этой графой всë было хорошо. Доктор ей явно улыбнулся, но разворачивать дневник для проверки не стал. Только положил его на стол и повëл Клерви на обед, сказав, что и так ей верит.       С ним ничего не поменялось и Клерви это хорошо ощущала. В первые дни после случая с мамой она особо внимательно пыталась понять, в каком положении находилась сейчас перед Дотторе. Однако не ощущала никаких изменений, ни его отстранения, ни повышенной опеки. Всë было как обычно, словно того разговора с мамой вовсе не было. Как и не было ничего после.       Поднявшись на этаж выше после обеда, Клерви направилась одна к себе в комнату, разминувшись на лестнице с Дотторе. Так было всегда. Так было сейчас. И так будет дальше.       Клерви свернула в другой коридор и от всех нагоняющих мыслей еë отвлекла Коломбина. Сама Предвестница не обратила на неë внимание, только внимательно смотрела в руки солдата Фатуи перед ней, где находился средний по размерам букет, завëрнутый в лавандовую и тëмно-синюю упаковку. Лепестки цветов внутри были красивого белого цвета и совершенно незнакомыми для Клерви.       — Вот, госпожа Субретка, — протянул он ей цветы. — Как заказывали.       — Молодец, — забрала она сразу букет, осматривая лепестки. — Можешь быть свободен.       С еë разрешения солдат сразу в уважении кивнул и направился к лестнице. Сама Коломбина смотрела на цветы с милой, но в какой-то степени и хитрой улыбкой не долго. Сразу повернув голову к Клерви, она радостно позвала девочку:       — Воробушек! Ты уже из школы вернулась?       — Да, — Клерви быстро подошла ближе, разминувшись с Фатусом. — Сегодня был последний день. Завтра только на эстафеты между классами прийти, а потом на ёлку.       — Значит, и оценки поставили?       — Да.       — И как у тебя дела? — поинтересовалась Коломбина.       — Всë отлично! В этот раз и по поведению тоже.       Но хоть Клерви и была не против ответить ей на эти вопросы, саму девочку интересовало кое-что другое. Она аккуратно указала на букет цветов в руках Предвестницы, задавая вопрос:       — А тебе цветы подарили?       — Нет. Это я попросила мне достать их, — в тот же момент рука Коломбины подтолкнула Клерви за плечо вперед. — Пойдём со мной.       — А зачем тебе эти цветы? — поинтересовалась следом Клерви, шагая с Предвестницей в одном темпе и не отрывая взгляд от белых лепестков.       — Они называются сесилии. Растут в Мондштадте. Мне надо их подарить кое-кому.       Ответ Коломбины ещë больше пробудил в Клерви любопытство. Они вышли к лестнице, поднялись на этаж выше и свернули в левое крыло. В здешних коридорах Дотторе разрешал ей бывать одной, но не заходить в комнаты без разрешения взрослых. Как раз перед одной дверью Коломбина остановилась и начала аккуратно поправлять цветы руками. Еë уголки губ снова поднялись в хитрую милую улыбку, после чего она сказала:       — Запоминай, Клерви, в эту пору обычно её можно найти вот здесь.       Она постучала в дверь три раза с разной периодичностью, а потом, не дожидаясь ответа, щёлкнула ручкой двери и раскрыла проход, сразу спрятав букет за спиной. Комната, появившаяся перед глазами Клерви, сначала показалась ей маленькой, но она быстро поняла, что это произошло из-за множества коробочек, поставленных одну на другую в несколько рядов вдоль пустых стен, шкафов и прочей мебели. Некоторые из них были упакованы в подарочную обëртку и ленту с бантом сверху. Их было так много, несмотря на то, что коробки были не слишком большие, Клерви вполне могла бы понести в руках три или даже четыре. Большой рабочий стол в комнате был единственным более-менее свободным местом, но рядом с ним тоже находилось много таких же коробок, только уже неупакованных.       А за самим столом была Царица.       Клерви от этого сразу остолбенела. Она видела еë временами во дворце, но всегда боялась подходить первой. Они говорили всего один раз, когда приезжала мама, но тогда Клерви даже не подозревала, что ведëт беседу с самим Крио Архонтом. На портретах Царицу она видела часто, и еë первое время спрашивали одноклассники, знает ли она еë величество лично. И несмотря на отрицательные ответы Клерви, находились те, кто ей не верил.       Когда Царица подняла голову в их сторону, Клерви в тот же момент прочувствовала, как еë ударил озноб. В этом была сила ледяной Царицы? Коломбина подтолкнула еë перешагнуть порог и закрыла дверь, отрезав пути отхода. Видимо, они прервали еë от каких-то дел, ведь перед Архонтом на столе стояла запакованная в подарочную обëртку коробка. Из-за этого Клерви стало более неловко. Разве безопасно для себя лично было отрывать Бога от работы?       — Субретка, — поприветствовала только еë Царица не сильно радостной интонацией. — В этом году тоже без грохота ко мне залетаешь?       — В который раз говорю, что я делала это не намеренно, — уверенно прошла она к столу, остановившись от Архонта по другую сторону. — У нас так принято было.       — Конечно-конечно, — покивала та головой.       — Но я сегодня с маленьким Воробушком, а еë не стоит пугать.       С последними словами Коломбины Клерви ощутила еë ладонь на лопатках и тогда поняла, что совершенно не знает, что она здесь делает. Поэтому от того, что Царица обратила на неë внимание, ей стало еще более некомфортно в этой комнате. Интересно, она знала, что произошло между ней и мамой на этот раз? Только бы разговор с ней снова не зашëл про это. Клерви совершенно не хотела слышать ни утешения, ни жалости в свою сторону.       — О, доброго дня, Клерви, — тем не менее довольно ласково поприветствовали еë.       — Зд-дравствуйте, — немного зажевала она ответ.       — Мы сюда по делу пришли, — Коломбина сразу протянула букет через стол. — Держи.       У Царицы в ответ на это не возникло ни радости, ни улыбки, ни огонька в глазах. А возможно ли было его появление у Крио Архонта? Но никаким образом букет она не приняла и не обрадовалась. Только пару секунд посмотрела в цветы, затем подняла пронизывающий холодом взгляд на Коломбину, всë так же довольно улыбающуюся, а потом с глубоким вздохом отвела взгляд в окно.       — Я предполагала, что ты быстро всë узнаешь, — снова посмотрела Архонт на Субретку. — Но не могу не отметить, что ты весьма быстро среагировала. Это похвально. Или у тебя заранее был план действий заготовлен?       — Всё намного проще: я давно знала, что скоро придëт этот день, поэтому эти цветы прямиком с утëса Звездолова, — на разъяснение Коломбины Царица лишь с недобрым взором вскинула брови. — Позволь мне только украсить вишенкой торт: говорят, что в этом году сесилии настолько хорошо зацвели, что сам Барбатос положил бы на них глаз.       — Ага, — забрала всë же нехотя Архонт цветы. — А следом и себя всего.       Клерви совершенно не понимала происходящего и почему обычные цветы так сердили Царицу. Может быть, ей, как Архонту Крио, были вовсе неприятны растения? Она презренно рассматривала сверху бутоны, пока Коломбина в удовольствии сложила руки за спиной.       — Вам не нравятся сесилии? — осмелилась спросить Клерви, обратив на себя внимание.       — Ну, как сказать? — с тяжелым вздохом устремила Царица взгляд в букет снова. — Цветы, конечно, красивые, но у меня не самые приятные ассоциации с одной персоной.       Выходит, такая еë реакция была из-за воспоминаний? Клерви еë даже понимала, потому что сама тосковала по Перри, смотря на шкатулку, а амулет, подаренный мамой, и вовсе спрятала далеко на полке, думая, что так меньше будет вспоминать о ней.       — А какие вы цветы любите? — спросила девочка следом.       Еë вопрос всë же поднял губы Царицы в задорную ухмылку, после чего Архонт сама обратилась к ней:       — Может быть, угадаешь?       — Можно я? — сразу отозвалась Коломбина. — Нарциссы?       Предложенный вариант по какой-то причине опять вызвал тишину, в которой Царица снова не сводила сердитых глаз с Коломбины, что легонько крутила тазом из стороны в сторону.       — Твои любимые, я так понимаю, незабудки, — сказала Архонт в ответ Предвестнице, а потом повернулась к Клерви. — Я люблю подснежники.       — Однако иронично, — подметила Коломбина и тоже обратилась к Клерви: — А тебе какие нравятся, Воробушек?       — Не знаю, — честно ответила она, пожав плечами. — Но я видела розу Сумерскую на картинках. Она показалась мне красивой.       В Фонтейне тоже росли розы нежного розового оттенка, но Клерви их видела не так часто, как ламповые колокольчики. Это были любимые цветы мамы, поэтому на территории Дома Очага их было много. Воспоминания об этом снова заставили Клерви опечалиться и вспомнить произошедшее. Второй раз пережить такое оказалось сложнее, а делать вид, что всë было хорошо, ещë тяжелее. Но по крайней мере теперь правила Дома Очага еë не касались, и ещë Дотторе…       — Сесилии нравятся?       Вопрос от Царицы показался ей быстрым, а когда Клерви подняла голову, то увидела перед носом много белых лепестков — букет был повëрнут к ней. Эти цветы тоже были красивые, поэтому она три раза кивнула, совершено не ожидая, что будет дальше.       — Держи, — Царица наклонилась через стол к ней и вручила букет прямо в грудь, Клерви едва успела его поймать. — Не забудь в воду поставить.       Это произошло достаточно неожиданно, поэтому Клерви ещë пару секунд не отрывала взгляда от множества белых лепестков. Букет был небольшой, но всë же держала она его двумя руками. После передаренного «подарка» Царица вернулась к своим делам, заворачивая коробку в синюю ленту, закрепляя еë бантом сверху.       — Правда можно? — спросила еë Клерви.       — Да, — она пролила что-то голубое на ленту и коробку. — Божественный презент.       От этих слов Клерви снова стало волнительно, ведь ей на ровном месте божество просто взяло и подарило цветы. Да ещë и сама Царица! В школе все от зависти умрут, узнав об этом. Из-за этого Клерви схватила цветы очень крепко, до треска, чтобы точно не уронить их.       — Иди скажи отцу, что ваза нужна, — начала еë Коломбина разворачивать за плечо к выходу. — И прямо сейчас, а то завянут.       — А у тебя еще что-то ко мне? — весьма настойчивым и усталым голосом поинтересовалась Царица.       Когда Клерви выходила, то услышала только презрительное цоканье Архонта, а также увидела, как перстнем она что-то продавила на коробке, наверное, ту жидкость, а потом отодвинула готовый подарок в сторону. Наверное, это и были те самые гостинцы, которые получали дети Дома Очага в Снежной во время праздника. Когда Клерви оказалась перед закрытой дверью в коридоре, то еще раз взглянула на цветы. Ещë с минуту назад она не могла и подумать, что в итоге получит сегодня нечто подобное. Нужно было и правда поставить их в воду.       Она вышла к лестнице и вновь начала подниматься на уже давно знакомый ей этаж. В последнюю неделю это было делать каждый раз довольно волнительно, так как девочка не хотела больше обсуждать ничего из произошедшего недавно. Ей просто снова нужно было это пережить, снова забыть и отложить тоску подальше. Но хоть Дотторе и сам ещë ни разу не заводил с ней разговор о маме — это не означало, что не мог в следующий раз. Не сказать, что что-то поменялось, в Снежной всë оставалось как обычно. И сам Дотторе вëл себя как обычно. С одной стороны, Клерви подобное успокаивало, а с другой — злило. Иногда ей хотелось поговорить и мысли подступали к ней, словно поток тошноты, собиравшийся вывалится из-за рта. Временами хотелось просто кричать об этом, чтобы все вокруг знали, что у неë случилось. А с другой стороны, хотелось замолчать и забыть. Словно ничего никогда с ней не происходило.       Дотторе был у себя в кабинете, но когда Клерви едва вступила на порог, то увидела, что он говорил с тем солдатом, который передал Коломбине букет. Он был занят? Но ведь не сказал, что входить нельзя. Доктор сразу поманил еë пальцами подойти и закрыть дверь, едва увидел, как Клерви засомневалась прямо на пороге.       — Ты меня слышал, — прозвучал его голос, едва дверь закрылась, а девочка сделала пару шагов вперед. — Отправляйся туда и присмотри за порядком.       — Вас понял.       — Свободен.       После этого солдат быстро покинул кабинет, а Клерви оказалась у стола Дотторе, всë ещë держа возле груди сесилии. От них веяло приятным ароматом, несмотря на то, какой долгий путь они проделали.       — Откуда у тебя цветы? — сразу обратил на них внимание Дотторе.       — Это «божественный пресент», — повторила Клерви те слова.       — Пресент? — переспросил он.       — Да.       — Может быть, «презент»?       На пару секунд Клерви задумалась, отведя взгляд в сторону. «Презент» и правда казался более правильным словом.       — Может быть, — согласилась она.       — Ладно, можешь не объяснять, я догадываюсь, где ты взяла цветы, — не отрывал Дотторе от них взгляда. — Ты их у себя поставишь?       — У меня нет вазы, — перешла Клерви к основному.       — Это не проблема.       Дотторе в тот же момент развернулся и поднялся с кресла. В какой-то степени он предполагал, что либо внутри дворца мороз ударит, либо цветы достанутся кому-то ближайшему, кто окажется под рукой Архонта. Но вполне мог случиться и расклад, что оба эти варианта сбудутся. Он открыл шкаф, оглядев всë внутри, и вытащил из-за кормов большой стеклянный прозрачный сосуд, который можно было назвать вазой.       — Пойдëм только воду наберëм, — предложил он.       Но в тот же момент произошëл стук в дверь, а после одобрения через порог переступила девушка Фатус, встав ровно, но не закрыв дверь до конца.       — Извините, господин Доктор, вас в связную просят спуститься, — сообщила она.       Клерви точно услышала, как один раз Дотторе тяжело вздохнул и немного опрокинул голову на правое плечо, смотря на пришедшего гостя.       — Там что-то чрезвычайно не терпит отлагательств? — уточнил он.       — Зовëт госпожа Марионетка с другого конца, — объяснила ему девушка.       А потом Клерви услышала, как он тихо цокнул языком, и была уверена, что закатил глаза под маской.       — Ты была в связной, Клерви? — обратился Дотторе к ней и та махнула головой два раза. — Хочешь посмотреть?       Теперь уже Клерви кивнула. Она даже не представляла, как выглядела эта «связная» комната, но наверняка была одной из тех, в которые ей нельзя было заходить.       — Тогда пойдëм сначала туда, — предложил Дотторе, поставив вазу в шкаф, а потом закрыл его дверь. — Цветы положи на стол.       Клерви оглянулась по сторонам, словно ища лучший разворот, но быстро сообразила, о чëм еë попросили. Лучше и правда будет такой красивый букет больше не таскать с собой. И едва лепестки и стебли коснулись рабочего стола, девочка не могла не задаться мыслями, смотря на него. Дотторе немного рассердился, когда его отвлекла эта Фатус. Он так же злился, когда к нему приходила она сама с чем-то вроде цветов? Про оценки за полугодие он ничего ей так и не сказал, но там и правда не было о чëм говорить: ничего плохого в дневнике не было, поэтому ему не за что было отчитывать Клерви.       Дотторе позвал еë, едва Клерви забылась, после чего она вышла вместе с ним в лабораторию, затем прошла по коридору к лестнице. Всë это время за ними шаг в шаг следовала в сопровождении девушка Фатус, и Клерви казалось, что Дотторе об этом даже не знал, так как не обращал внимание на неë. Они спустились на первый этаж и повернули в восточную часть. В противоположной стороне коридора находился мастерской отдел, в котором Клерви уже побывала один раз. А сейчас они направлялись в помещение, в которое ей тоже нельзя было приходить. Здесь Дотторе открыл дверь в полупустое помещение. Вдоль стен, между столами, стояли прямоугольные металлические ящики с одним рычагом и двумя трубками.       — Что это?.. — тихо спросила Клерви.       — В простонародье «вертушки», — ответил ей Дотторе, сделав шаг вперед. — В нашем — средство связи.       Он прошëл в комнату, пока Клерви всë же решила остаться по другую сторону порога, осматривая всë вокруг. Зная Фатуи, это вполне могли быть и изобретения, предназначенные для всяких коварных планов, даже если они стояли на месте спокойно. Но Дотторе, в отличие от Клерви и оставшейся с ней рядом девушки, спокойно взял одну из трубок у единственного такого ящика, где их положение немного отличалось от других. И хоть он стоял к Клерви спиной, но она могла понять, что он подтянул еë к губам и начал говорить:       — Восемнадцать, двадцать три. Заполярный дворец имени еë…       — Док, притормози, я поняла, что это ты, — перебил его женский голос с того конца, который Клерви узнала.       — Совершенно верно, я здесь и хочу быть уверен, что это того стоило, — продолжил он.       — У меня есть к тебе дело, — снова раздался голос человека, которого в комнате не было. — Во дворце остались одни очень важные данные, ты должен мне их сейчас устно передать.       — Извини, я должен?! — уточнил Дотторе более громко именно этот момент.       — Они слишком важны, я не могу их доверить простому солдату.       — Хорошего тебе дня, — Клерви точно разглядела, что он хотел положить трубку на подставку.       — Ты мне должен!       Этот выкрик заставил Доктора остановиться и подумать над словами коллеги по другую сторону. С одной стороны, они не находились в Фонтейне или Ли Юэ, чтобы он был обязан соблюдать условия устного договора. Но, с другой стороны, это было хорошим шансом в принципе избавиться от такого обязательства, сохранив хорошие отношения с Марионеткой.       — Где они? — все же без особого энтузиазма спросил Дотторе.       — В мастерской, прямо рядом с дверью комод стоит и там в верхнем ящике шкатулка, а в ней данные…       — Принеси шкатулку, — развернулся Доктор и в тот же момент девушка ушла по коридору назад.       Клерви эта ситуация завораживала, поэтому она осталась стоять на месте. В комнате ведь совершенно никого не было, а голос был, словно человек прятался. Всë это выглядело так интересно и волнительно.       — Интересно, почему я никогда о подобном не прошу? — снова сказал Дотторе в трубку.       — У тебя сегменты. Общее хранилище памяти. А я просто андроидов инжинирую, взяв немного от твоих личных исследований ещë.       Последние слова были сказаны достаточно тихо, но всë же были услышаны Дотторе, после чего он решил подчеркнуть:       — Вот поэтому я второй Предвестник, а ты — седьмой.       — Не надо только включать Сказителя с его: «А тебе нормально, что кукла по рангу выше изобретателя?» — уже громче и злее донëсся голос.       — Если тебя это успокоит, то я скажу, что изобретения Электро Архонта чрезвычайно сложны и неудобны в техническом обслуживании.       — И почему эти знания должны меня утешить?       — Ты в этом смогла разобраться тогда. Но не отрицаю, что за столько сотен лет я значительно упростил систему…       — Ты ещë начни меня принижать с ним на пару! — сразу перебил голос Дотторе.       В тот момент он оглянулся на Клерви с улыбкой на лице. Неужели он всë это говорил только из-за того, что не хотел изначально оказывать помощь? Видимо, всë же не особо любил, когда его отрывали от чего-то, и из-за этого Клерви даже замялась, вспоминая, сколько раз могла подобное делать. Через пару секунд она услышала стук шагов и с ней рядом оказалась та же Фатус.       — Как со шкатулкой? — спросил еë сразу Дотторе.       — Я не уверена, — переступила она порог, явно сильно нервничая и протягивая руку. — Я нашла там только медведя деревянного.       В еë руке и правда лежал довольно маленький мишка в сидячей позе из светлого дерева. Дотторе смотрел на него пару секунд, думая, что вообще стоит сказать, однако голос Марионетки тут же раздался в комнате:       — Всё правильно! Это такая шкатулка-головоломка! Возьми еë в руки мордой к себе, Док.       Никто здесь не видел, с каким выражением лица Дотторе исполнил слова Марионетки. Одновременно он задумчиво смотрел на этого медведя, но и понимал абсурдность происходящего. И ничего не поменялось, когда голос Предвестницы начал говорить:       — Чтобы её открыть, нужно сделать несколько этапов. Слушай внимательно: сначала подними правую верхнюю лапу и сдвинь её в бок, потом левую нижнюю откручиваешь назад, три раза поворачиваешь голову по часовой стрелке, левую верхнюю лапу поднимаешь в бок, а потом к голове…       — Марионетка, а можно задать тебе вопрос? — перебил еë уже Дотторе, покручивая шкатулку в руке.       Послышался глубокий тяжёлый вздох, а потом крик:       — Ну и где ты запнулся?!       — Тебе очень дорога сердцу эта шкатулка? — спокойно спросил еë Дотторе, не обращая внимания.       — Нет. Её просто один дурак подарил мне. Глаза б мои её не видели и его тоже, — с еë стороны снова послышался вздох, но уже не такой сильный. — Так ты запнулся в процессе?       — Один момент, — он снова развернулся в сторону Клерви. — Принеси ножовку.       Девочка даже сначала не поняла, что говорил он это не ей. Хотела развернуться и пойти, да только сделав шаг, осознала, что не понимает, ни что Дотторе попросил, ни где это искать. Но волнение Клерви ушло в тот же момент, когда тем же быстрым шагом девушка ушла назад по коридору. Сам же Дотторе отодвинул сначала верхний ящик одного из маленьких столов в комнате, быстро закрыл его, открыл второй и достал большой фонарик, проверив его на работоспособность. Медведя он положил на стол.       — Отверстие в брюхе, я правильно понимаю? — спросил Доктор.       — Да, — ответила ему Сандроне. — В принципе, можно и так.       В целом Клерви поняла, что Дотторе просто хотел распилить шкатулку и всë, но не поняла, зачем ему нужен был для этого фонарь. Когда солдат вернулась и протянула Доктору ножовку, то тоже не поняла, что ей нужно было сделать с в ответ протянутым фонарëм, но взяла его в руки.       — Подержи его, — указал Предвестник на медведя на столе, а затем сам поставил вторую руку девушки сверху, направляя свет на шкатулку. — И посвети мне. Ровно. Тело очень маленькое, нужно работать аккуратно.       Его слушались, но видно было, что не особо понимали происходящее. А когда Дотторе приставил зазубренное лезвие к деревянному медведю, то и сам на секунду застыл. После собственного прокручивания ситуации со стороны он с тяжëлым вздохом отвëл голову в сторону, забрал фонарик, выключив его и бросив на стол. Девушку он следом отпустил и снова поставил лезвие к дереву.       — Марионетка! — позвал еë Дотторе напоследок.       — Да? — отозвалась она.       — У тебя есть идеи, как взять отпуск на двадцать пять человек разом?       — Не имею ни малейшего представления, — честно ответила Предвестница. — Это только твои проблемы.       С этим утверждением он не мог не согласиться, после чего начал распиливать медведя. Клерви в тот момент обрадовалась, что не видела шкатулку из-за его спины, ведь даже представление, как маленького деревянного медведя распиливали пополам, вызывало в ней слабую неприязнь, смешанную с грустью и тошнотой. Но всë же она не могла не признать, что это был простой деревянный медведь. Однако, зная профессию Дотторе, девочка вполне представляла, что на его месте часто мог оказаться настоящий человек.       Клерви схватила себя за плечо сразу, едва допустила такую мысль. Лучше было о таком не думать. Ни о работе Дотторе, ни о том, что на том месте мог быть человек, которого Клерви могла знать, ни о том, что мама это дозволяла. Каждый раз, когда она понимала, что происходило вокруг еë жизни, Клерви выворачивало наизнанку. Поэтому она уже просто желала не думать об этом, чтобы забыть. Но даже спустя год не могла этого сделать. И боялась, что не сможет и дальше.       Едва Дотторе закончил, то попросил еë и девушку выйти, закрыв дверь. Оказавшись в прохладном коридоре, Клерви облокотилась на стенку, вытянув ноги вперед. Всего на секунду допустив мрачные мысли, ей стало некомфортно находиться в этой части дворца. Но что это были за ящики? И почему был слышен голос человека, которого в комнате не было?       Рассуждать об этом она смогла не долго. Сначала Клерви услышала стук, но всë же в первую очередь обратила внимание, что девушка рядом резко выпрямилась, сложила руки по швам и сделала шаг ближе к стене с противоположной стороны от двери и Клерви. Она стала смотреть прямо, не поворачивая голову, в отличие от Клерви, которая всë же обратила внимание на источник шума. Но в то же мгновение так же застыла на месте. И подобное было весьма иронично, ведь увидела она Архонта элемента Крио. Вероятность встретить еë дважды за один день была невероятная в мыслях Клерви. А вот встретить еë во второй раз меньше чем за полчаса — ещë более невероятная. Она не знала, что можно было сказать и стоило ли поздороваться во второй раз.       Однако еë успокоило, что Царица не обратила внимания на неë, а в весьма быстром темпе открыла дверь и спокойно зашла в комнату, где сейчас был Дотторе. И Клерви могла поклясться, что вместе с ней рядом выдохнула и девушка из Фатуи.       Сам Доктор не мог распоряжаться и указывать Крио Архонту, где ей находиться, но еë прибытие в связную комнату всë же удивило и заинтересовало его, ведь у кого-кого, а у Царицы было личное средство связи, так что спускаться в эту комнату ей было необязательно.       Конечно, только если она не хотела, чтобы еë личный кодовый номер стал кому-то известен.       Она также не обращала внимание на Дотторе и на то, что он не отрывал от неë взгляда, а просто сама набрала цифры, поднеся одну трубку к уху, а вторую ко рту. После трех гудков наступила тишина, а это означало, что с другого конца кто-то ответил.       — Протрезвел? — вдруг спросила Царица в трубку, не дав кому-либо на том конце и слова сказать, а потом более тихо, но угрожающе добавила: — Ещё раз посреди ночи сюда набуханным в хлам позвонишь, я тебе глаза паяльником выжгу. Понял?       После такой угрозы с серьезной интонацией Дотторе услышал в ответ тишину. И хоть он не знал всего произошедшего, но представлял, с кем именно еë величество могла так говорить. И поэтому уже догадывался, кому принадлежал голос с другого конца:       — Эхе! Но, моя королева, вы же Архонт элемента Крио…       — Я не предсказуема.       — За это я вас и люб…       Царица сразу повесила трубку, оборвав речь с той стороны. Пару секунд она постояла в полной тишине с закрытыми глазами, а потом повернула голову к Дотторе.       — Барбатос проснулся, — констатировала она.       — Я так и понял, — кивнул Доктор. — Мои соболезнования.       — Да что мне твои соболезнования, Док? — ответила Царица. — Нервов бы крепких пожелал.       А потом она направилась к выходу, будто ничего и не происходило вовсе. С одной стороны, для еë планов было хорошей новостью, что теперь Анемо Архонт находился в доступности, а с другой стороны, в ответ Царице было плохо, что теперь она для него оказалась в лëгкой доступности. Ведь пока стихийный дракон не пробудился, кого будет доставать тысячелетний Архонт? Правильно — еë и Моракса. Дотторе было даже любопытно в какой-то мере, какой же Царица всë же была до катастрофы, что получала знаки внимания разной паршивости до сих пор.       Но нельзя было не отметить значимость этого события конкретно для Фатуи. Всë же пробуждение Барбатоса было одним из двух знаков к переходу еще более решительных наступательных действий. Последним знаком должно стать возвращение четвëртого Сошедшего.       Но пока это просто оставалось «хорошим знаком» и на этом можно было не заострять своë внимание. Фатуи долгое время могли лишь наращивать мощь и укреплять позиции, поэтому, когда придëт время старта, Дотторе был уверен сам за себя, что сможет справиться с возложенными на Предвестников задачами.       Когда он вышел в коридор, то сразу указал девушке вернуться на своë место. Дело было сделано и больше на нëм не висело долга перед Марионеткой. Ради такого можно было пожертвовать парой десятков минут.       — С этим покончено, — сказал он для Клерви. — Как тебе наша связная?       — Ничего не понятно, — честно ответила девочка.       — Здесь можно связываться и разговаривать с человеком, который находится в другом месте в реальном времени.       — Правда?! — мгновенно заинтересовалась Клерви.       — Да, нужна только правильная комбинация цифр, — объяснил он ей. — Раньше для установки связи нужен был еще один человек, но из-за прослушек это быстро модернизировали.       — И связаться можно с кем угодно? — весьма наступательно и громко расспрашивала Клерви.       — Да, если человек стоит в нужном месте в нужное время. Мы можем связаться со служащими на других станциях, быстро донести информацию важному лицу…       — И с Домом Очага можно?       — С Домом? У них тоже есть, но…       Но в тот же момент Дотторе понял, что Клерви имела в виду и почему у неë так загорелись глаза. И ему не составило понять, что план в голове Клерви возник не по отношению к «Матери», а к человеку, которому она писала письма.       — Фонтейн, Клерви, слишком далеко, с ним связаться нельзя, — сразу опустил он еë мысли на землю. — Это работает только по Снежной.       — А, — в тот же момент поникла девочка, не скрывая своего разочарования. — Понятно.       Хорошо было, что она не знала, с кем говорила Царица, иначе объяснять, почему она могла, а остальные нет, было бы слишком долго. Однако даже если установить с Крукабеной подобную связь было бы на самом деле возможно, то Дотторе все равно соврал бы об этом Клерви или же не позволил ей связаться с еë Домом Очага. Отправлять письма было уже огромной сложностью, а незаметно установить такую связь совершенно невозможно.       — Ладно, что-то мы задерживаемся, — вернулся Дотторе к происходящему. — Иди к себе, я принесу цветы через пару минут.       На это Клерви сразу согласилась. Функционал устройств, их техническая разработка или места уставки этого ребëнка совершенно не интересовали. И раз уж она не могла поговорить с тем, кто был далеко, то и к создаваемой связи интереса не было. Дотторе уже давно понял, что в этом не найдëт с Клерви темы для разговора, но каждая попытка была возможностью еë чем-то заинтересовать. Может быть, это могло бы сыграть решающую роль в еë будущем.       Всë же Дотторе не мог отрицать, что в чëм-то Слуга была права: теперь настала его очередь принять эстафету и сделать из Клерви солдата Фатуи. Всë было бы проще, если бы после прохождения учебной части он мог забрать еë под своë командование. Но это было невозможно даже не из-за их родственной связи, а потому что первым двум номерам никогда не предоставляли новобранцев. В отрядах Доктора и Капитана всегда были Фатусы, что уже имели какой-то опыт службы в сложных ситуациях. И никто не станет делать из-за Клерви исключение.       И всë же у Доктора был свой план, как и когда-то у Слуги. Но всë, что ему нужно было для реализации — это всю оставшуюся жизнь не портить отношения всего с одним из Предвестников. А зная эту личность достаточно долго, Дотторе также понимал, что едва придëт к нему с разговором — придëтся отдать что-то взамен. Никаких «дружеских услуг» не будет.       Но на подготовку к этому разговору Дотторе отводилось еще восемь лет, а пока он просто принëс сесилии в комнату Клерви. Сама эта девочка была еще слишком мала, чтобы задумываться о чëм-то столь далëком. К тому же и в настоящем у неë было много проблем. В некоторой степени Клерви стала более молчаливая с того дня, но не замыкалась окончательно, тем более что Дотторе старался поддержать с ней созданную за прошедший год связь. Но о Крукабене тему Доктор не поднимал. Услышал он вполне достаточно, так что мучить Клерви постоянными воспоминаниями было не к чему. Если она захочет, то они поговорят об этом снова. О чëм угодно и в любое время — это было тем немногим, что Дотторе мог сделать для неë как родитель.       И пока он поправлял цветы в вазе, которая стояла на подоконнике, Дотторе не мог не заметить, что Клерви крутилась рядом, смотря на цветы.       — Что такое, Клерви? — спросил он еë прямо. — Мне ждать что-то интересное в дневнике? Я пока не открывал его.       — Нет! — в тот же момент крикнула она. — Там всё хорошо!       — Тогда что случилось?       Ответа на этот вопрос не последовало, пока Дотторе перекрыл цветы тюлью, начиная еë поправлять. И из-за молчания ему пришлось повернуть к Клерви голову. Читать мысли людей было не в его власти.       — Я завтра не сразу пойду домой, — всë же заговорила она под таким напором. — Мы хотели после эстафет, пока у выхода будет большая очередь, в столовой пообедать вчетвером.       И это было всë? Было бы что так долго тянуть. Дотторе от таких слов девочки даже помутнел. Не держал же он еë взаперти или на привязи к себе. Здесь был не Дом Очага и Клерви давно должна была уже это понять.       — Хорошо, — ответил он ей спокойно. — Молодец, что предупреждаешь, что задержишься. Я не против, чтобы ты провела время с друзьями.       — Только там в столовой уже никого не будет.       Разве не в этом была основная причина, почему она и еë друзья пойдут туда? Тогда к чему было это уточнения? Что будут без присмотра взрослых? Как будто это проблема в такой простой обстановке. Но затем Дотторе смог построить цепочку: не будет взрослых, потому что занятия закончились и персонал ушел на праздничные выходные.       — А, тебе с собой нужно еду взять? — спросил он напрямую, получая положительный ответ. — Нет проблем, Клерви. Соберëм тебя утром.       Временами ему всë ещë было сложно понять, что Клерви имела в виду издалека, но всë же он понимал, почему в чëм-то она должна была пересиливать себя, чтобы сказать. Работа с людьми и оценка их морального состояния всë же подразумевали под собой хотя бы поверхностные психологические знания. Поэтому Дотторе мог приблизительно оценить Клерви: как ребенок, она будет ждать от него поддержи и понимания в любой ситуации и расстроится от повышенного тона или малейшего намека на грубый голос. Она еще не может описывать свои чувства напрямую, в особенности из-за того, что погружалась в них с головой моментально, поэтому требовать от неë подробностей состояния было нельзя. Из-за всего произошедшего в жизни Клерви всегда будет считать, что надоедает ему, тратя время, но всë равно будет каждый раз прибегать за крупицей внимания к себе.       И даже если она сама не могла всë сформулировать, именно такое поведение было ей присуще. Показать ей, что в жизни Дотторе она не была лишней переменной, оставалось только его задачей. Во многом он сам был перед ней виноват. В особенности кем была еë мать и за то, что хотел в том же духе бросить еë. Но даже если Клерви не считала его отцом, для него она была дочерью, поэтому он был готов сделать для неë всë.       Больше девочка ни о чëм не говорила, видимо, тема исчерпала себя.       — Ладно, если это всë, то я вернусь к работе, — сказал ей Дотторе. — Если до восьми к тебе не приду, то поужинай сама, поняла?       Ответом ему послужило согласие в виде кивка. Перед праздником работы становилось намного больше, так что теперь ему приходилось иногда пропускать с Клерви вечернюю трапезу. Едва и уроки успевал проверять в последние дни, хорошо, что учëба у неë закончилась и больше проблем по этой части не предвещалось в ближайшие недели.       Была у Дотторе и другая проблема с Клерви. Как человек, учëный, Предвестник он умел многое: безупречно знал разные науки от механики до химии, проводил множество опытов и тестов, вдоль и поперëк изучил сосуд, созданный одним из Архонтов, выполнял множество операций Фатуи разного характера. Он даже мог сегментировать себя самого, чтобы находиться в разных концах Тейвата в одно и то же время, продолжая добывать для себя информацию. Но при всëм этом Дотторе не знал точно, что нужно обычному ребëнку, а в особенности маленькой девочке. У него были лишь предположения и размытые образы, но никаких точных фактов или инструкций. И не было никаких причин считать, что Клерви сама обо всëм будет говорить.       Разберëтся. Дотторе и не считал, что всë будет просто. Его разум, наверное, по привычке воспринимал подобное как ещë одну поставленную задачу, к которой следовало найти решение. Разница была лишь в том, что теперь нельзя было использовать холодный и железный расчëт.       И всë же ужин он с Клерви пропустил, но всë равно было необходимо к ней зайти перед сном, чтобы проведать или уложить спать, если она еще не легла сама. И в последние минуты, расчищая рабочий стол, рука Дотторе задела еще один документ, если бы можно было так выразиться, не принадлежащий ему — школьный дневник, который Клерви отдала ему посмотреть. На этот раз Дотторе не заглянул в него сразу потому, что уже знал, что увидит в нëм — всë отлично. И его мысли, как и заверения Клерви, подтвердились. На этот раз и по поведению тоже. У Клерви бывали ошибки и помарки, но было видно, что она понимает, что они проходят на уроках, даже если не все задачи могла решить с первого раза и в одиночку. А также умела сама искать ответы, когда делала задания по окружающему миру. Пусть и не с первого раза, но возвращалась к тексту, если чего-то не запомнила. И, поскольку занималась рукоделием, с трудом у неë тоже проблем не возникало.       Она была старательным ребенком и полугодовые оценки это показывали. За такое еë следовало вознаградить, добавив лишней мотивации. Ещë один небольшой подарок перед Ледяным Очагом за хорошую учëбу ей не повредит. А после последнего разговора с матерью такое внимание уж точно не будет лишним.       Когда Дотторе пришел к ней, то дверь ещë не была закрыта, а Клерви сидела на кровати, лицом к окну, но смотрела в книгу у своих ног. Она повернула на какое-то время голову к Дотторе, но затем снова отвернулась, удостоверившись, кто пришел. Доктор прошëл к рабочему столу, положив на него дневник, на что Клерви также среагировала. На коленях она держала мягкую игрушку в виде антропоморфной овечки в простом красном платье.       — Ты посмотрел? — спросила она сразу.       — Да, конечно, — ответил Дотторе. — Ты молодец, хорошо постаралась.       После того как он сказал эту фразу, Клерви ещë пару минут смотрела в его сторону, а потом отвернулась к окну. В этом и заключалась проблема Дотторе, возникающая время от времени: он не понимал, было ли ей достаточно такой похвалы или нужно было сделать что-то ещë? Обычно словосочетание «хорошая работа» было единственным, что он говорил в качестве похвалы своим подчинëнным, сразу переходя к дальнейшим деловым планам. Но Клерви была для него другой, и Дотторе хотел, чтобы она знала это.       Всë же сделать подарок ей и правда стоило, но сейчас точно было слишком позднее время.       — Клерви, — позвал он еë, заставив снова посмотреть на себя. — Спать. Тебе завтра всë ещë рано вставать.       — Кто придумал делать эстафеты так рано? — в тот же момент недовольно спросила она.       — Я не знаю, но это не отменяет, что тебе нужно лечь спать, — Доктор сделал в еë сторону шаг. — Книгу можешь дочитать в кровати, если хочешь.       — А, я сейчас просто картинки смотрела и на сияние тоже.       С этими словами Клерви снова повернулась к окну, уставившись в небосвод. С расстояния Дотторе не подметил, но книга перед ней была той, что он отдал ей не так давно — рассказ из Мондштадта о бардах.       — Ты помнишь, что мы с тобой вместе смотрели на него в первый раз? — спросила Клерви, не отрывая взгляда, словно видела огни впервые.       — Да, — подтвердил Дотторе. — Мы для этого вышли на улицу, я помню.       Сразу после того как он подумывал отказаться от Клерви ровно так же, как и Крукабена. Это было своего рода извинение, но именно в тот момент для Клерви в Снежной началась жизнь. С того дня у неë многое появилось, в том числе и недавняя книга, которую она читала ещë в Доме Очага, когда ей становилось тоскливо. И овечка, которую сейчас Клерви держала при себе. После последнего разговора с матерью она практически перестала прикасаться к игрушкам, словно в первые дни.       — А ты помнишь, что это была твоя первая игрушка здесь? — спросил еë в ответ Дотторе, указав на овечку.       — Да, — посмотрела на него Клерви, а потом развернула ту мордой к себе. — Когда мы пошли в город в первый раз. Я боялась тебе сказать…       — Сложно было не заметить, что ты без устали смотрела на неë.       Всë же Дотторе признавал ещë год назад, что Клерви нужны будут игрушки, даже просто для приковывания внимания и убивания времени. И в этот вечер Клерви, видимо, поддалась недавним воспоминаниям.       — Такое случается перед наступающим годом, Клерви, вспоминается всë произошедшее, — объяснил ей Дотторе, стягивая с кровати книгу и закрывая еë. — Но нельзя забывать о реальном времени. Сейчас тебе нужно лечь спать. Поэтому вперед чистить зубы.       Едва их глаза встретились, он сразу добавил:       — Давай.       И, глубоко вздохнув через нос, Клерви откинула игрушку и спустилась с кровати, начиная идти в сторону ванной. И всë-таки тот ещë ребенок, просто сильно травмированный. Воспоминания возвращались не только из-за насущного Ледяного Очага, но и из-за синдрома годовщины, все же смена обстановки была для неë большим стрессом, а теперь к нему добавились ещë и последние слова Крукабены.       После обычных процедур Клерви легла спать не в приятном ожидании следующего дня. Всë же командные соревнования были ей не по душе. Когда станет старше, еë наверняка туда и силком будет невозможно затащить. Но пока она была ещë слишком маленькой. Утром она поднялась с хмурым настроем и с ним же завтракала. Единственное, что еë более-менее вернуло в себя — это собирание обеда, который она возьмëт в школу. Своих контейнеров у Клерви не было, всë же ничего с собой ей брать не приходилось, поэтому она попросила Дотторе одолжить ей контейнеры. Вслух просьбу было произносить необязательно, но Доктор всë же ей подыграл и вместе со спортивной формой Клерви взяла еще два небольших контейнера с едой: в одном была запеченная картошка с курицей, а в другой оливье. И еще Дотторе предоставил ей термос, но предложил налить туда не чай, а клюквенный морс. Клерви не с первого раза согласилась, так как всë ещë путала между собой компот и морс, некоторое время думала, что это одно и то же, просто под разным названием. Одно она любила, а второе нет, но после разъяснения, где и что, согласилась взять с собой предложенный вариант.       До школы поначалу шла весьма бодро, всë же собирать с собой еду ей понравилось, но чем ближе, тем больше хмурее становилась, словно морально подготавливая себя к предстоящей битве. Остановились они у края школьного забора, после чего Дотторе всë же решил сказать ей приободряющие слова напоследок:       — Удачи, Клерви. Ликвидируй их всех.       Конечно, говорил Дотторе не в буквальном смысле, но хорошо было, что Клерви не знала значение этого слова, только могла ассоциировать его в этой ситуации с победой.       — А если не смогу? — в тот же момент спросила она и с сердитым взглядом скрестила руки. — Только не говори мне «повеселиться».       — Да, когда проигрываешь, то тебе не до веселья, — согласился Дотторе. — Но проведи время с друзьями, вы же собирались пообедать после игр?       — Да.       — Воспринимай это как тяжёлую совместную работу, после которой наступит долгожданный отдых.       Простые школьные соревнования были чем-то более мизерным, за что следовало переживать, но одновременно эта детская тревога была и той, что следовало испытывать Клерви как ребенку. Ничего крупномасштабного, лишь личный маленький мирок, в котором она научится выигрывать или проигрывать.       — И всё-таки, Клерви, повеселись, — всë же добавил Дотторе. — Соревнования устраиваются для этого.       — Ага, — вяло ответила она. — Так говоришь, будто Фатуи проводят соревнования.       — Конечно, — заинтересовав еë, Дотторе сразу продолжил: — по стрельбе, например.       Сам он, как и многие Предвестники и старшие офицеры, не принимал в этом участие, но всë же и такие мероприятия внутри их организации были. Когда Клерви окликнули друзья у ворот, она развернулась и уже хотела побежать к ним, но Дотторе успел схватить еë за плечо.       — И еще кое-что, Клерви, — сказал он, развернув еë. — Сможешь после каникул сама ходить в школу по утрам?       На его прямой вопрос она ответила не сразу, будто сначала осознавая, что он мог иметь в виду, хотя всë было более чем очевидно.       — То есть одна? — уточнила она.       — Да. Я не вижу смысла больше провожать тебя до школы, — объяснил он. — Хочешь ходить сама?       Клерви снова застопорилась, но только теперь из-за раздумий. Со слов Дотторе получалось, что она теперь будет выходить из дворца одна и идти в сторону школы, а потом так же обратно? В еë представлении ничего сложного в этом не было.       — Хорошо, — ответила она.       — Утром в темноте не боишься одна идти?       — Не боюсь!       Этим заявлением Клерви топнула ногой. Уж темноты она точно никогда не боялась. И поскорее бы тогда настал следующий год, чтобы она доказала это Дотторе.       — Как скажешь, — ответил он ей. — Тогда сегодня был последний раз?       — А завтра?       — Ну, завтра ведь…       — Ты не придëшь?       Когда Клерви задала этот вопрос, всë внутри неë замерло. Неужели она завтра одна пойдëт на ëлку и вернëтся с неë? Значит, поэтому Дотторе предлагал ей ходить самой? Тогда неужели он таким образом отрезал еë из своей жизни… прямо как мама?       — Приду, — ответил ей Дотторе, после чего Клерви ощутила, как груз с еë плеч спал. — Но это ведь будет не провожание, верно?       Несмотря на то, что он задал вопрос, Клерви не смогла на него ответить, только развести плечами. Ей казалось, будто изначально ответ Доктора должен был быть другим, но, выходит, в его глазах она выглядела так жалобно, что он сразу оказывал ей услугу.       — Беги, тебя ждут, — Дотторе подтолкнул еë легонько за плечо.       Клерви развернулась и побежала к Ясе и Серому, что ждали еë у ворот всë это время. На пороге к школе она развернулась, видя, что Дотторе уже повернулся, чтобы уходить, но всë же махнул ей рукой.       Но даже если он просто сделал одолжение, Клерви была рада, что завтра будет не одна. Не ко всем придут родители, но это была еë первая школьная ëлка в жизни. Поэтому Клерви очень хотела не прожить этот момент в одиночку, а разделить его с кем-то.       В раздевалке на этот раз было много народу, всë же пришли четыре параллельных класса. Закончив переодеваться, все шли в большой зал к своим, чтобы не занимать место. Там быстро находили своего учителя и одноклассников. Несмотря на то что явка была обязательна, пришли не все, не хватало трëх человек. Однако даже так были излишние участники, ведь для эстафет отбирали определенное количество человек. Остальные сидели и поддерживали своих, ожидая, будут ли кого-то менять.       Бег с препятствиями, бег с мячом, эстафета, в которой надо прокатить обручи, гонка мячей под ногами, а затем над головой, прыжки в мешках, бег спиной вперёд, челночный бег, чехарда… В конце всë завершилось перетягиванием каната. Как и все дети, Клерви любила играть на физкультуре, но не любила эстафеты. Были те, кто считали их настолько важными, что косо смотрели на тебя, если ты не оказался быстрее и ловчее соперников и не смог принести команде много очков. А если ты где-то споткнулся, то тебя проклинали всеми словами, которые только знали. Словно второй Дом Очага с королевской битвой — именно так Клерви это видела. И чем дальше шли соревнования, тем больше у многих сдавали нервы, кроме явных победителей, конечно. Там все радостно давали друг другу «пять» и прыгали с улыбками. А как могли наслаждаться играми те, кто проигрывал?       В итоге класс Клерви занял третье место. Не последнее, но даже не второе. Ей тоже приходилось пару раз участвовать, не из интереса, а потому что учителя подбивали, ведь «должны поучаствовать все». Но даже стараясь из-за всех сил, Клерви могла прийти третьей, а то и четвертой и сразу ощущала все недовольные взгляды тех, кто был в спорте лучше неë.       «Зато у меня удар поставлен», — успокаивала она себя, думая, что сможет ответить, если в еë сторону будет негативный выпад.       После церемонии окончания дети покидали зал и шли назад переодеваться. В тот момент Яся схватила Клерви за плечо:       — Ты идëшь?       Яся тоже не была хороша в спорте, но сейчас еë голос был более радостным, чем во время эстафет. И Клерви могла разделить еë чувства. Дотторе был прав: после тяжëлой работы наступил отдых и время, которое она сможет занять весельем с друзьями.       — Да! — ответила Клерви, складывая форму. — Сейчас, только…       — Я пойду посмотрю, вышли ли мальчишки.       После этих слов она сразу ушла в сторону выхода, довольно громко крича: «Дорогу! Дайте пройти!» Клерви оставалось только заново обуться, взять рюкзак и выйти следом, параллельно тоже прося уступить дорогу. В итоге в коридоре ей, Ясе и Серому ещë пришлось ждать Женю. После случая с жабой Клерви много кто из класса расспрашивал, что с ней стало по итогу, и в этом всем Женя как-то умудрился вписаться в их компанию. Поэтому сегодня они обедали вчетвером.       В вестибюле, как они и ожидали, было много народу. Помимо того, что уходили вторые классы, приходили третьи на свои спортивные игры. И чтобы не раздражаться от частых толканий и поиском свободного места, дети сразу повернули к лестнице, пойдя в пустую столовую. Здесь почти не было взрослых, только парочка учителей или технического персонала сидела далеко. Большая часть столов была заставлена перевернутыми стульями, но среди них ребята сразу нашли знакомую рыжую кудрявую голову. Алиса сидела одна, переодевшись после игр, а под ногами у неë валялся рюкзак. На эстафетах она тоже себя показывала не очень хорошо. Неужели всë же накинулись? Но не было похоже, чтобы она плакала.       Когда Клерви и ребята подошли к ней, девочка развернула к ним голову. Еë лицо было тоскливым и скучающим, но никак не грустным или заплаканным. Она отвернулась от всех сразу, как только увидела, кто к ней подошел.       — Что сидишь без обеда? — прямо спросила еë Яся.       — Ничего не взяла, — пробубнила она под нос.       Ребята переглянулись друг с другом. С одной стороны, они рассчитывали посидеть вчетвером, но, с другой, не хотели оставлять свою одноклассницу одну. Никто и не брезговал против еë компании, хоть и репутация Алисы в классе попадала под степень «странненькая». Но из собравшихся все, кроме Клерви, попадали под эту категорию, сама же девочка была той, кто «дружит со странненькими». Дальше этих выражений никто не заходил, поэтому сильно обидно за такие ярлыки не было.       Всë же они решили сесть за один стол. Когда Яся опустилась по левую руку от Алисы, Клерви поспешила быстрее Серого занять место рядом. Если бы она этого не сделала, то пришлось бы сесть уже рядом с Женей, а к этому она ещë не была готова. Поэтому получилось так, что мальчики и девочки сели отдельно друг от друга. Когда все достали свои контейнеры с едой, Серый открыл один и слегка протянул его Алисе.       — Мне мама ещё салат положила, — сказал он. — Если хочешь, возьми его.       Клерви мгновенно почувствовала, как Яся пихнула еë в бок, заставив посмотреть на себя, после чего поиграла бровями с хитрой улыбкой. В тот же момент Кверви улыбнулась в ответ, понимая, что она может иметь в виду.       — Нет, спасибо, — со слабой долей брезгливости в голосе ответила Алиса, глядя в контейнер.       — Да расслабься, — сказал Серый, закрывая контейнер. — Я ценю, что моя мама старается, но выходит у неë раз через раз.       — Поэтому я иногда делюсь с ним обедом, — признала Яся. — Котлету будешь?       На еë предложение мальчик сразу кивнул, после чего получил заветный кусок мяса. Клерви не особо могла присоединиться к такому разговору. В Доме Очага еда была хорошей, в Заполярном тоже. Не все продукты ей нравились, но она никогда не задумывалась, может ли быть испорчено то, что ей обычно нравилось. В школе Доктор всегда оплачивал ей обеды, а вот как готовила мама или сам Дотторе — она даже и не знала.       — Тебя сильно ругали дома? — вдруг снова подала голос Яся, но по еë взгляду все поняли, что она обращалась к Алисе. — У тебя же по математике и языку тройки вышли.       — Откуда ты знаешь, по каким именно? — поинтересовалась та сразу.       — Ну, это же я дневники назад раздавала, — хитро закатила девочка глаза.       — Подумаешь, — фыркнула Алиса, отвернувшись и сложив руки. — Мне больше обидно, что меня замечают только когда я приношу плохие оценки домой.       — У меня такое же с отцом, — сказал Серый. — Только у меня дело не в оценках.       — А в чëм?       — У нас семейная династия служащих Фатуи, — рассказал он. — Отец всегда хотел, чтобы я пошел по семейным стопам, но я не могу на него ровняться. Не знаю почему. Но если я сейчас приду домой и скажу, что наш класс не выиграл, то меня будет ждать речь, которую я уже наизусть знаю.       — Иногда я радуюсь, что у меня нет отца, — вставил Женя следом.       — А мой папа, наоборот, говорит, что я не должна поступать на службу, — рассказала уже Алиса.       — А я чувствую, что стану позором своей семьи, — добавил Серый. — Если отец еще и узнает, что я плохо сдал нормативы, то мне конец. Он говорит, мне не хватает «волевой жëсткости», что бы это ни значило.       — Перестань себя сильно накручивать, это просто школьные игры, — посоветовал Женя. — К чему это воспринимать так в штыки серьёзно?       — Интересно, почему тогда некоторым взрослым это так важно? — продолжил Серый. — Иногда мне кажется, что я не его сын.       Клерви сжалась, так и не притронувшись к еде, так как снова вспомнила последний разговор с мамой. У неë тоже иногда возникали такие мысли.       — Дотторе сказал, что клетки это показывают, — сказала она вслух.       — Что? — спросил еë Серый.       — Я сама не поняла. Он сказал, что люди состоят из клеток, — когда все начали смотреть на свои руки, девочка сразу добавила: — Но их не увидеть простыми глазами. И у всех нас клетки разные.       — Разные? — переспросила Яся, всë еще смотря на руки. — Это же просто квадратики, как они могут быть разными?       — Больше или меньше… — предположил Серый.       — То есть мы все в клеточку? — уточнила Алиса, подняв руки выше и прищурившись. — Хочу быть в кружочек.       — Короче, он сказал, что у меня и у него похожие клетки, потому что он мой отец, а я его дочь, — заключила Клерви более уверенно. — И вот у всех детей с родителями так.       Почему-то после этих слов все они перестали смотреть на руки и повернули в сторону Клерви голову. Из-за этих любопытных взглядов она начала ëрзать на стуле, совершенно не понимая поведение своих друзей. Это было похоже на ощущение еë первого дня в школе, только теперь она и правда видела, что все вокруг пялились на неë.       — Он тебе родной отец? — более настороженной интонацией спросила Яся.       — Да, — мгновенно ответила Клерви, совершенно не понимая её внезапных слов.       — Правда? — в том же тоне сразу уточнила она.       — Конечно, — твёрже заявила Клерви, после чего вся компания начала в удивлении переглядываться. — Почему у вас такие лица?       Клерви совершенно ничего не понимала в их вопросах и действиях. Что их так удивило? Они ведь почти год как это знали! Однако ребята быстро успокоились и снова посмотрели на неё.       — Извини, — продолжила Яся. — Просто мы все думали, что ты приемная.       — Что?!       Для Клерви стало настолько неожиданностью слышать эти слова, что она встала с места, хлопнув по столу и крикнув:       — Это с чего вдруг?!       — Ты называешь его по имени, — сразу спокойно ответила Яся.       — Ты появилась внезапно, — подхватил тут же Серый. — До этого о тебе вообще ничего не было слышно.       — Второй Предвестник не отличается общительной личной жизнью, — добавила Алиса.       — Ты родом из Фонтейна, а сюда приехала год назад только, — привёл ещё один аргумент Женя.       — Всё не так! — опять крикнула Клерви.       Их доводы были слишком хороши, чтобы она могла их оспаривать на ровном месте. Она не могла не признать, что со стороны всë и правда выглядело странно. Да ещë и плюсом Клерви считала, что она слабо походила на Дотторе. Но факт был фактом — Дотторе её родной отец. Это было тем, во что Клерви поверила и верила до сих пор.       — Всë… — пробубнила Клерви, опускаясь на место, — сложно.       Вся эта история была неприятной и странной, хоть Клерви и не могла не признать, что за прошедший год у неё произошло много хороших моментов и приятных дней. Ей не нужно было больше думать о королевской битве, не нужно было жить по расписанию Дома Очага, не нужно было представлять, что с ней будет в четырнадцать, когда её класс получит настоящие мечи. Сейчас она волновалась за Перри и за то, что произошло между ней и мамой, про их с Доктором договор о передаче «сломанных». Если подумать, в Снежной тоже были Дома Очага. У него тоже с ними похожий договор? Клерви думала об этом раньше, но боялась спросить. Боялась ответа.       Едва тишина за столом повисла, Алиса с озорством и любопытством наклонилась вперёд, тихо спросив:       — А кто тогда твоя мама?       Мама…       — Ну, она…       Клерви не смогла договорить. Ей стало тяжело от одного воспоминания о еë образе. Мама бросила её в Доме Очага, поставив с другими детьми в королевскую битву. А теперь мама бросила её в Снежной, оставив рядом с Доктором. Только вот после проведенного здесь года последнее не казалось таким пугающим настоящим. Но всё равно — мама это сделала. Снова.       — Ты говорила, она сейчас в Фонтейне, — подключилась Яся. — Кто это? Она служит в Фатуи?       — Да, — всё же смогла вымолвить Клерви.       — Правда?! — Алиса ещё резче двинулась вперёд. — Кто это?!       — А… — Клерви даже испугалась её напора, который всё же смог вырвать её из грустных мыслей. — Я не уверена, можно ли мне об этом говорить.       Алиса грубо фыркнула и упала назад на стул, закатив глаза и недовольно проговорив:       — Секреты даже такой личной жизни.       Но хоть на мгновение Клерви и отвлеклась от тяжких воспоминаний, всë же они смогли снова охватить еë. Секреты личной жизни своей матери она не знала и сама. Только недавно для неë стало новостью именная кличка, а также факт, что и сама мама являлась воспитанницей Дома Очага когда-то. Это всë было так обидно и временами Клерви думала, что еë просто не должно было быть в этом всëм. Хоть Дотторе и сказал ей не считать себя лишней и не думать, что было бы ей лучше вовсе не существовать, Клерви не могла не возвращаться к этому временами. Она сильно напрягла руки и произнесла только:       — Я не хочу говорить об этом, даже если мне можно.       Даже сама Клерви заметила, насколько жалобно это прозвучало, хотя она и не хотела получать сочувствие со стороны.       — Как будто других тем, кроме предков, больше нет, — услышала она голос Яси через пару секунд. — Женëк, как каникулы проводить будешь?       Перенос разговора в другую сторону помог Клерви снова собраться, хотя и никаких планов на каникулы у неë не было. Дотторе говорил ей, что на праздник они вместе пойдут в город и вернутся в Заполярный только после полуночи, а вот на последующие две недели планов Клерви не предвещала. Яся предложила ей тогда как-нибудь снова устроить ночëвку. Пригласила ещë Алису, но она сказала, что еë, как это происходило всегда, родители отправят к дедушке с бабушкой за город. А ещë оказалось, что они разводят оленей! Клерви даже позавидовала Алисе, что, по еë рассказам, она всегда могла их погладить или даже прокатиться, когда была помладше.       Хоть и не ожидали они, что в этот день к ним присоединится ещë один человек, но Клерви не сказала бы, что обед из-за этого стал хуже. Если бы не всплывшая тема о маме, она бы поставила ему даже превосходную оценку. Перед выходом в столовой висели большие часы и, судя по всему, просидели они около сорока минут. Теперь можно было спокойно идти домой. Однако перед этим всë же Клерви пришлось оторваться от группы, когда еë позвала их классная учительница со стороны другого стола в самом конце. Засунув в рюкзак термос, где ещë оставался морс, Клерви направилась на зов, параллельно застëгивая его на ходу. Друзья решили подождать еë в коридоре.       — У нас же в этом полугодии у тебя всë отлично? — задала ей учительница риторический вопрос, но Клерви всë же кивнула. — Значит, следующее полугодие будешь висеть на доске почëта.       — Правда? — сразу спросила Клерви.       — Да, в следующем году тебя сфотографируют, так что подготовься.       — Поняла, — в радости и нетерпении поделиться новостью Клерви начала разворачиваться. — Спасибо!       — Если вас не выпустят, придите за мной! — крикнули ей вдогонку.       — Хорошо!       Надо же, какое чудо! Еë лицо — и на доске почета! В прошлом году она тоже отлично закончила полугодие, но плохая оценка по поведению сказалась в негативную сторону. А сейчас и с этим проблем не было. Вот же здорово! Надо ещë рассказать об этом Дотторе, он тоже будет рад!       Интересно, а что он сделает, если в один момент у Клерви не получится выйти на отлично или хорошо, как сегодня с эстафетами? На них он утром не заострял внимание, но это же был второй Предвестник, Доктор. Если так получится, что Клерви перестанет соответствовать его статусу в должной мере, не оставит ли он еë, как мама, делая вид, будто они даже не родственники?       Тогда нужно было стараться и дальше, чтобы ничего не повторилось в третий раз.       С уверенностью в глазах и решимостью в кулаках она направилась к выходу из столовой, где ждали еë друзья. Они собрались в паре метров от двери в небольшом кругу, явно что-то обсуждая.       — Но это необязательно, — услышала Клерви громкий голос Алисы. — У Фатуи много дипломатов.       Эти слова заставили еë остановиться и встать за одной из дверей. В столовую вели двойные двери, но обычно открыта всегда была только одна, а вторая стояла стеной, и как раз за неë Клерви удалось встать.       — Стал бы второй Предвестник, не отличающийся чуткостью, заводить с кем-то отношения, кроме как с равностоящим? — чётко распознала она голос Серого.       — Серый прав, — согласилась Яся. — Намного больший шанс того, что это Слуга.       Клерви на пару секунд забыла, как дышать, когда услышала это. Еë даже не волновало, что они так быстро смогли додуматься до этого. Больше всего она испугалась того, что может быть дальше, если они примут истину за правду. И Клерви хотела бы, чтобы этого не произошло.       — Не факт, — отрезал Женя. — Другие тоже могут ездить в Фонтейн.       — Тогда что там так долго делала Клерви? — более напористо спросила Яся. — Наверное, она сначала была с мамой, а потом её забрали.       — Почему? — сразу задалась вопросом Алиса.       — Откуда мне знать?! Я свечку не держала! — сразу крикнула Яся на встречный вопрос. — Но если это Слуга, то Клерви, получается, может быть из Дома Очага, да?       Теперь, когда они дошли до этого, Клерви и вовсе перестала осознавать, где находится и что делает. В первые дни она старалась скрыть, что она из Дома Очага. Не то чтобы она слышала что-то плохое в сторону воспитанников в школе, но никого из Снеженских здесь и не водилось. Они учились каждый в своëм филиале, ровно как и Клерви в Фонтейне. И она не хотела прослыть в школе такой первой. Никто не должен был знать еë связи с Домом, иначе всë могло измениться.       Клерви спустилась на корточки и обхватила плечи руками. Она не хотела, чтобы об этой части еë жизни кто-то говорил или расспрашивал. Бездумно смотря в бежевый кафельный пол, она хотела только прямо сейчас оказаться вне стен школы, чтобы только не проходить по коридору, делая вид, что она ничего не слышала, отвечая ложью на ложь, что они ничего не поняли.       — Теперь понятно, почему она так расстроилась там, — услышала она слова Яси после долгой тишины.       — Давайте больше не говорить об этом? — предложил Женя. — Вообще никогда. Дети Дома Очага не хотят говорить, как оказались в Доме или что происходит внутри. Я думаю, здесь то же самое.       Они уже ровняли еë к остальным, но Клерви и не могла отрицать их правоты. Еë попадание в Дом Очага было связано с отношением матери к ней, и говорить об этом она ни с кем не хотела.       — К тому же очень страшно даже просто говорить об этом, — вновь услышала Клерви голос Серого. — Представьте, что с нами сделает второй Предвестник, если мы начнём обсуждать на всю толпу его личную жизнь.       — Серый снова прав, — голос Яси даже дрогнул немного. — Не знаю, как вы, а я не хочу к нему на операционный стол.       — Не знаю, дойдёт ли до этого, мы же всё-таки гражданские, — начала рассуждать Алиса. — У него тогда с мэром возникнут проблемы.       — Ты хочешь лично это проверить? — сразу спросила еë Яся.       — Вовсе нет!       Даже тема про Дотторе Клерви не была приятна, хоть и давалась легче мамы. Но никто здесь не знал об их договоре. Они все побаивались его, как весьма пугающего взрослого на высокой должности, но и сама Клерви не могла похвастаться полной душевной гармонией рядом с ним. Она знала больше, чем другие, чего не хотела бы знать вовсе. И всë же Клерви могла довериться Дотторе. Она могла положиться на него. Но ещë она знала, что он плохой человек.       — В общем, закрыли эту тему, понятно? — снова услышала она голос Жени. — Не показываем Клерви о том, что всё разузнали, да?       — Да, — стал слышен голос Яс.       — Я согласен, — отозвался следом Серый.       — Верно! — громко крикнула Алиса. — А ещë мы не переживëм такие познания в прямом смысле, потому что такой, как он, не простит нас, если мы испортим жизнь его дочери.       — Не нагнетай ситуацию, — жестко попросила Яся. — Между нами?       — Да! — снова услышала Клерви голос Алисы. — Пусть вся школа будет думать, что она приёмная!       — Ты можешь это хотя бы формулировать правильно? — снова сказала ей Яся.       — А что я сказала?       — Меня от тебя тошнит после таких речей.       — Что?! Я проклинать буду годами, чтобы ваше с Серым дело загнулось!       — А я-то здесь причём? — сразу послышался голос мальчика.       Этот разговор следовало заканчивать, больше Клерви не могла слушать. Она считала себя достаточно сильной, чтобы самой справиться со своими проблемами. Поднявшись с пола, девочка закинула рюкзак на плечи и сохранила решимость в кулаках. Однако поднимать тему, о которой ребята сейчас говорили, или как-то оправдывать свою жизнь Клерви не хотелось. Особенно из-за того, что она не знала, что стоит сказать. Она вышла к ним, стараясь сделать спокойное лицо, но не могла не заметить, как пристально они стали изучать её, будто впервые увидели.       Глаза защипало. Может быть, лучше взять и пробежать мимо них, ничего не объясняя? Быстро одеться и унестись в Заполярный, скрывшись от их глаз, а завтра и вовсе не прийти на ëлку? Или же стоит спрятаться в туалете и подождать, пока они уйдут?       — Чего тебя звали? — прервал обоюдное молчание Женя.       — А? — Клерви от такой внезапности не смогла даже сразу сообразить, о чëм еë спросили. — На доску почëта будут вещать.       — О! Серого тоже! — сразу продолжила разговор Яся, указав на мальчика. — А у меня по труду вышла единственная четвëрка. Даже жалко, что эти пальцы не приспособлены к аппликациям.       — Жаль только, что мои оценки не перекроют сегодняшней игры, — Серый отвернулся к дальнейшему выходу к лестнице. — Пойдëмте уже скорее, раз всë нормально.       Нормально ли всë было? Клерви так не считала, но не хотела поднимать этот разговор снова. Впятером они молча спустились по лестнице, увидев, как значительно опустел вестибюль. Им спокойно разрешили забрать куртки, видимо, учительница сказала, что они подойдут позже. Без толпы народу одеваться было намного приятнее, да ещë и на сытый желудок.       — Клянусь, я в следующий раз не приду, как эти трое сегодня, — говорила Алиса, застëгивая свои сапоги. — А я ведь сегодня делала расклад, что всë будет плохо, но всë равно же пошла!       — Да проще не обращать внимание и перетерпеть, чтобы не докучали взрослые вопросами потом, — ответил ей Женя, завязывая шарф. — Эту безысходность просто нужно принять.       — Ага! Только они воспринимают это так, будто от призового места зависят наши жизни! — продолжила Алиса. — Даже у Фатуи этого нет.       — Есть! — в тот же момент крикнула Клерви. — Дотторе сегодня рассказал, что у них есть соревнования по стрельбе.       — Да, это правда, — подтвердил еë слова Серый. — От имени каждого Предвестника выступают солдаты в добровольном порядке.       — Добровольном — это только если наберëтся нужное число, а если нет, то и заставить могут, — мгновенно поправила его Яся, уже накидывая на плечи куртку. — Папу так направили один раз.       — А под чьим именем твой папа служит? — поинтересовалась Алиса.       — Цыпленок.       — Ого! — крикнула она, а затем тихо, почти шепотом, добавила: — Странная у нашего мэра всë-таки кличка по сравнению с другими.       Яся в еë сторону сразу прошипела, а затем показательно закатила глаза. Видимо, хотела, чтобы об этом речи не шло.       — А он занял место? — сразу изменила тему Алиса по еë просьбе с более громким тоном.       — Нет, — махнула головой Яся.       — Призовые места чаще всего занимают солдаты Капитана. Иногда могут Доктора, — посреди рассказа Серый на пару секунд обернулся на Клерви, — или ещë Сказителя. Остальные от случая к случаю.       — В такие дни, наверное, премию получают, — предположил Женя.       — Ага! Честь и почëт! — крикнула сразу саркастично Яся. — И грамоту, если не жалко картона будет.       — Дотторе, скорее всего, правда всë равно на такое, — согласилась с ней Клерви.       — Мне кажется, Сказитель бьëт своих, если они не занимают призовые места, — тихо прошептал Серый.       — Ну, у папы проблем не возникло, так что, думаю, мэр наш лоялен в этом плане, — заключила Яся, уже вскидывая на плечи рюкзак.       — И прямо со всех Предвестников собирают? — решила разузнать Клерви.       — Да, обязательно, — повернулся к ней снова Серый. — Раз в полгода.       — И с ма… — оговорившись, она сразу себя поправила: — со Слуги тоже?       Несмотря на то что она исправила себя, всë равно осознала, с каким взглядом все присутствующие посмотрели на неë. Они точно поняли, что она хотела сказать изначально. И вот же надо было еë пустой голове не подумать об этом заранее! Так увлеклась беседой, что забылась. Теперь все эти четверо детей точно поняли, что были абсолютно правы в своих рассуждениях.       — Нет, кстати, — сквозь тишину проронил Серый в натужном спокойствии. — Она единственное исключение.       — Почему? — решила Клерви сделать вид, что всë нормально.       — Наверное, дело в расстоянии, — предположил он. — А ещë я слышал, что у неë самое малое число подчинëнных прямиком из Снежной, так как она заправляет Домом Очага и чаще всего берëт силы оттуда. Можно сказать, что Дом Очага Фонтейна и является всеми еë силами.       — А Снеженских отправляют? — поинтересовалась Алиса.       — Думаю, у них между своими Домами есть соревнования, — продолжил мальчик. — У них эстафеты посложнее наших будут.       Клерви была среди стоящих той, кто мог это представить лучше всех. Но всë же как ей не везло: не было связи с Домом Очага Фонтейна и Слуга была освобождена от отправления кого-то для соревнований внутри Фатуи. Единственным вариантом поддерживать связь с Перри всë ещë оставались письма.       Морозный ветер сразу защипал щëки, едва дети вышли из школы. Настало время разойтись по домам. На этот раз Клерви провожать не стали, после окончания учебы все хотели больше времени провести дома, в знакомой обстановке.       — Если честно, я думала, что у Слуги скорее будет интрига с Капитаном, чем с Доктором, — услышала Клерви тихие слова Яси, когда они разминулись у ворот.       — Яся! — рявкнул на неë Серый.       — Ну что? Это же правда…       Дальше Клерви не слышала и, погруженная в раздумья, что теперь об этом они будут говорить за еë спиной, направилась в сторону дворца. Хорошо, что наступали каникулы. Она не представляла, как смогла бы являться в школу под таким клеймом. Но ведь была ещë завтрашняя ëлка, а прийти на неë Клерви все же хотелось. Может быть, если рядом будет Дотторе, то она будет слышать такого поменьше?       Сняв верхнюю одежду в комнате и переобувшись, Клерви сразу направилась к нему. Нужно было собраться с силами, ведь впереди был Ледяной Очаг, наступали каникулы, а значит, нужно отдохнуть как следует. В лаборатории всë ещë было много людей, на которых Клерви не обращала внимания, сразу направившись к двери, ведущей в кабинет. Обычно она могла не стучать, когда приходила к Дотторе. Первое время ещë практиковала привычку, но потом перестала. Щёлкнув ручкой, девочка открыла дверь и переступила порог.       — А, мой спортсмен вернулся, — услышала Клерви слова Дотторе перед тем, как закрыла дверь за собой. — Как игра?       Клерви точно видела, что Дотторе при этом не поднимал на неë голову, продолжая что-то делать за столом. Хоть и сказал он утром не расстраиваться проигрышу, но ожидал ли настолько большой? Когда Дотторе остановился и всë же развернул голову в сторону Клерви, она с чувством печали и гнева от всего произошедшего отвернулась и обиженно пробубнила:       — Продули.       Молчание с его стороны Клерви ещë больше начало дëргать в негатив. В конце концов, не одна она тянула всю команду назад. Даже если бы она была одной из лучших, то всë равно ничего бы не смогла сделать. Заметив, что Дотторе вновь опустил голову в документы за столом, отвернув один лист, Клерви посмотрела на него, всë ещë в обиде на саму себя за игры, на тех, кто воспринимал их настолько серьезно, будто от этого зависела судьба мира.       — Совсем? — спросил Дотторе через пару секунд.       — Третье место, — всë так же пробубнила Клерви.       — Вот как. И ты бегала из-за всех сил?       — Я очень старалась!       Когда она это крикнула, Дотторе снова поднял голову, но также прислонил указательный палец к губам и тихо прошипел.       — Не кричи здесь, — попросил он, а потом поманил Клерви рукой. — Иди ко мне.       Он сразу развернулся на стуле вправо, пока Клерви, помедлив всего секунду, направилась вперед. Если из-за этих игр начнется допрос, она была готова рассказать всë в подробностях. Разъяснить, как проходила каждая эстафета, почему она считает еë глупой, кто тормозил команду, а кто скрыто агрессировал на таких. Пока она подходила ближе, Дотторе наклонился вперед, не вставая с места, открывая один из ящиков стола.       — Я знаю, что ты очень старалась. И не только на играх.       С этими словами он достал простую небольшую белую коробку и протянул еë Клерви. Удостоверившись, что она взяла это в руки, он сразу закрыл ящик и развернулся назад к столу, пока девочка рассматривала вручённое ей. Это очень напоминало внезапный подарок.       — Это на Ледяной Очаг? — сразу спросила она, не понимая этой спешки.       — Нет, это за хорошее окончание полугодия, — поправил еë Дотторе, повернув ещë одну страницу. — Ты большая молодец.       За хорошие оценки? То есть один подарок перед Ледяным Очагом? Клерви сразу опустилась на пол, открывая коробку. Значит, никаких разговоров по поводу занятого практически последнего места не будет. Внутри оказалось два красивых цветных контейнера для еды, один голубой и один розовый с рисунками на крышке, а еще разноцветный пластиковый стаканчик с рисунками цветов на защëлке.       — Если захочешь снова пообедать с друзьями или просто что-то взять в школу, теперь у тебя есть свои контейнеры, — сказал рядом Дотторе.       — Спасибо.       Внутри контейнеров были даже отделения, чтобы не смешивались порции. Будет здорово в следующий раз взять испечëнное пирожное и показать всем. Если это подарок за хорошую учебу, то Клерви и правда была готова и дальше стараться. А ведь Дотторе еще не знал, что еë повесят на доску почëта!       Но ведь такое внимание она получает, пока заканчивает учëбу на отлично. И мало Клерви было разговоров после того, как некоторые узнали, что он еë родной отец, а если это распространится на всю школу? Уж лучше тогда не отвечать на вопросы о родстве или вовсе не говорить о нëм. Лишь бы никто больше не узнал, что она из Дома Очага, которым заправляет Слуга. Клерви вполне верила, что некоторые могут тогда посчитать, что ей место в Домах Очага Снежной. Ведь многим ли они отличались? Были даже ближе к Дотторе, чем Фонтейновский филиал.       — Что-то не так? — услышала она снова его голос сверху, подняв голову и встретившись с ним носами. — Ваш с друзьями обед сорвался?       — Нет!       Клерви подскочила, увидев, как Дотторе снова попросил еë жестом о тишине. Тогда она сразу усиленно сомкнула губы и продолжила говорить только когда он убрал палец и вновь развернулся к столу.       — Когда мы пришли в столовую, там ещë Алиса была, и мы впятером поговорили, — говорила Клерви, пока Дотторе что-то подписывал. — А можно мне на каникулах снова сходить к Ясе с ночëвкой?       — Можно, — сразу спокойно ответил он и, не отрываясь, снова перевернул страницу. — Когда?       — Мы еще не договорились, завтра узнаю, — сказала она, пока Дотторе снова что-то написал, не глядя на неë. — А так я всë съела, только морс ещë остался.       Он всë ещë не поворачивался к ней. Может быть, она не вовремя пришла? Обычно, если Дотторе был занят и Клерви приходила, он говорил ей об этом и просил подождать, если разговор был не срочный. Может быть, ей стоило уйти, раз ему неинтересно слушать?       Через пару секунд Дотторе закончил что-то писать, после чего опрокинул все страницы в изначальное положение и отодвинул всë в сторону. Он не повернул стул в сторону Клерви полностью, лишь слегка, но развернулся телом, немного наклонился вперëд, оперевшись одной рукой о подлокотник, и посмотрел на девочку через плечо. Теперь Клерви была уверена, что он слушал, а ещë вспомнила, что должна была рассказать ему. Раз он вознаградил еë за оценки, то и вытекающее из них должно было прийтись ему по душе:       — И ещë меня на доску почета повешают в следующем году, потому что у меня все пятëрки.       — На доску почëта? — несмотря на новость, в том же спокойном тоне переспросил Дотторе. — Правда?       — Да. Мне так сказали, — кивнула Клерви два раза. — Меня сфотографируют.       — Тогда тебе на ней самое место за такие старания, — руки Дотторе потянулись к ней и затянули потуже хвост на макушке. — Ты молодец, Клерви.       — Ага, — согласилась с ним она, пока Дотторе заправил некоторые вылезшие пряди за ухо. — Я и дальше буду стараться, обещаю.       — Почëт ты заслуживаешь, не сомневайся, — убрал он от неë руки. — Есть не хочешь, верно?       — Не хочу, — сразу мотнула головой девочка.       — А чай со мной попьешь? — предложил Дотторе сразу. — И расскажешь побольше заодно.       — Если со сладким, то да.       — Ну конечно.       С этими словами он отодвинул стул и поднялся, а Клерви сразу потянулась к подарочной коробке, в которой остались контейнеры и стакан.       — Оставь всë здесь, потом заберëшь, — сказал ей Дотторе, выдвинул ящик стола и положил туда листы. — Пошли.       Он быстро направился к выходу из кабинета и Клерви оставалось только поставить коробку на стол и побежать следом. Но всë же Дотторе подождал еë возле двери и вышли они в лабораторию, а затем и в коридор вместе.       Всë было как обычно, словно стандартный учебный день, только на этот раз без уроков и домашней работы. Только интересно, что изменилось, если Клерви теперь от этого испытывала тоску?       Может быть, раньше она этого не замечала, но не было похоже, чтобы Дотторе мог сильно обрадоваться чему-то. Теперь, когда у Клерви и правда не осталось совершенно никакого выбора и она должна была провести с ним во дворце часть своей жизни, она начала сильнее к нему приглядываться. Она не могла назвать его совсем безэмоциональным или равнодушным человеком, но одновременно с этим Клерви не могла ощутить, что он чувствовал, когда увидел дневник или когда она рассказала ему об эстафетах или доске почëта. То же самое было, когда он прочитал про еë мечту в сочинении. Он не злился и не расстраивался, но также не радовался и не гордился за Клерви. Может быть, потому что такое в его глазах ничего не значило?       Остановившись на месте, Клерви посмотрела в спину человека, который являлся еë отцом и одновременно был вторым Предвестником, Доктором, с которым у Дома Очага был крайне жестокий договор. И только с Фонтейном ли?       Дотторе сказал, что любит еë, но неужели просто из жалости? Он не заставляет еë ни в чëм нуждаться, но неужели просто потому что должен?       — Клерви? — позвал еë Дотторе, обернувшись. — Что-то случилось?       Случилось? Да! Оказалось, что мама никогда еë не любила. Оказалось, что Клерви никогда не сможет вернуть ту ложь, в которой жила до Дома Очага. Оказалось, что еë отец — это второй Предвестник. Оказалось, что это был человек, которого Клерви раньше ненавидела больше всего, а сейчас хотела, чтобы он оставался рядом с ней. К Клерви снова подступала словесная рвота. Она будто жила в ожидании, что кто-то заговорит с ней об этом, но не хотела слушать ни утешений, ни жалости.       — Ничего.       С таким ответом она прошла дальше. Нужно было остановить свой порыв слов и эмоций, без него будет жить проще.       — Клерви, — Дотторе сразу остановил еë, схватив за плечо, — что-то случилось в школе?       В школе ничего не случилось. В школе всë было как обычно. В школе…       — Они узнали, — ответила Клерви, посмотрев в пол.       — Что?       — Они узнали, кто моя мама, — сразу заставила она себя продолжить.       — Кто «они»?       — Мои друзья.       Сказав эту фразу, Клерви моментально сжала кулаки, а ещë почувствовала, что еë плечо отпустили. Но Дотторе ничего не сказал, а видеть, что он делал, Клерви не хотела.       — Они поняли, что это Слуга, — продолжила она. — И поняли, что я связана с Домом Очага.       — И что случилось? — продолжил расспрос Дотторе дальше.       — Ничего. Сделали вид, будто ничего не случилось, — а потом она тихо добавила: — Прямо как мы с тобой после случая с мамой.       — Клерви.       Доктор глубоко вздохнул с этим зовом, от чего девочка уже начала чувствовать, что сердится на него из-за нежелания говорить об этом. Нельзя было просто притвориться, что ничего не происходило. Краем глаза Клерви увидела, как Дотторе наклонился к ней.       — Всë случилось. Это правда. Но на этом нельзя останавливаться. Жизнь продолжается в одиночку или с кем-то, — начал он ей говорить. — Помнишь, я говорил, что как учëный могу многому научить тебя, но как отец смогу только одному: никогда не опускать руки? Какая бы ни была ситуация, через неë можно пройти. Что бы ни случилось, всегда можно разработать новый план. И этому я тебя научу. Так что сейчас поднимай голову…       Нехотя Клерви посмотрела в его сторону.       — Проанализируй ситуацию и сделай вывод.       Совершенно немного, но Клерви начало казаться, что Дотторе издевался над ней и ему доставлял удовольствие еë сердитый вид. В какой-то момент ей захотелось просто уйти от него и не видеть до конца дня, но Дотторе бы еë так просто не отпустил.       — Они узнали, кто моя мама, и узнали, что я из Дома Очага… — повторила она более грубым голосом.       — И что? — мгновенно спросил еë Дотторе.       — Решили никому не говорить об этом, — дополнила Клерви. — Даже мне.       — И что ты будешь делать? — вопрос Доктора заставил Клерви задуматься и убрать нахмуренность, но не ответить сразу. — Я поддержу любое твоë решение, Клерви.       — Буду с ними дружить, как и раньше.       Если они и правда решили никому не говорить и не расспрашивать еë, то что ещë она могла сделать? Было бы неправильно начать отдаляться от них из-за этого. Она не представляла, что кому-то расскажет о себе подобное, но если тайна просто расширила рамку, а не вышла за еë пределы, то было ли всë хорошо?       — Умница, — Дотторе положил на еë голову руку, слегка погладив Клерви. — Но не всë будет решаться легко. Если будет что-то, с чем ты не сможешь справиться, ты должна прийти ко мне. Поняла?       Клерви сразу кивнула. В вопросе касательно еë друзей помощь Дотторе не требовалась, в отличие от мамы. Но пожаловаться на его отсутствие девочка не могла. С того разговора Доктор был с ней рядом, даже если она видела в этом жалость, а не чистую любовь, которую описывали в книжках. Он убрал руку с еë головы на лопатки, после чего легонько подтолкнул вперед.       — Молодец, а теперь пойдëм чай пить.       После этого разговора Клерви и правда ощутила, как ей стало немного легче. Если она не может насильно что-то забыть или заставить забыть кого-то, тогда надо решить, что делать с возникшей проблемой. Но пока Клерви направлялась в столовую, чтобы выпить чай с чем-то сладким.       Взяла она себе для этого кусочек черничного пирога, и Дотторе сразу послал еë к столу, говоря, что принесëт ей чай. Теперь на душе и правда было поспокойнее. Клерви поняла это окончательно, когда села за стол и стала ждать Дотторе. Всë было хорошо! Даже если мама покинула еë, то она была с ним, и Заполярный дворец был лучше, чем Дом Очага.       Дом Очага? Со всей этой историей она давно не писала Перри. Надо будет это сделать после праздника. А еще не только ведь мама оставляла Клерви в Доме Очага, Дотторе тоже хотел это сделать. И что же было тогда у второго Предвестника с Снежевичами?       — Дотторе, я хочу кое-что спросить, — неуверенно начала она, когда он ставил перед ней чай.       Однако едва Клерви сказала это, то сразу задумалась, стоило ли вообще продолжать. В некоторой степени жизнь в незнании была хороша, что позволяла не накручивать себя лишний раз. Но как было узнать, стоил ли риск того? Дотторе мгновенно остановился перед ней, ожидая самого вопроса, но через пару секунд ему пришлось самому сказать:       — Так спрашивай.       — Я боюсь ответа на этот вопрос, — напрямую призналась Клерви.       Но, похоже, Дотторе мало волновал подобный еë ответ. После короткого ожидания он пошевелил рукой, побуждая еë продолжить. В прошлый раз рискованность Клерви дала ей неприятную информацию и последний разговор с мамой. Стоило ли оно того сейчас?       — В Снежной же тоже есть Дома Очага…       Она начала издалека, но замолчала, думая, что Дотторе сам поймëт, о чем она хочет спросить. Однако подобные надежды Клерви не оправдались. Он просто опустился на противоположную сторону стола от неë, ответив на утверждение:       — Да, пять филиалов. В разных местах Снежной, но, конечно, есть.       — Да, я это знаю, я просто… — она очень тихо спросила, понимая, что Дотторе может не услышать: — У тебя с ними тоже такой договор, как с мамой?       Для неë это была одна из больных тем, причина ненависти и страха к человеку по другую сторону стола, даже если договор никаким образом не касался саму Клерви. Хотела она того на самом деле или нет, факт ужасности этого соглашения был установлен в еë голову и именно из него она сложила первые впечатления от Дотторе.       — Нет, — всë же услышала от него Клерви слово, которое желала больше всего.       И сразу она ощутила прилив жара, после которого дышать стало легче. А также снова почувствовала под собой твердую опору в виде стула.       — Филиалы Снежной пусть и имеют сходства с Фонтейном, — продолжил Дотторе, — но различия весьма существенные. В Снежной они настроены на выпуск новобранцев в группировках шпионажа.       — А в Фонтейне на что? — решилась расспросить Клерви дальше.       — На выполнение заданий разного характера, но в основном по узнаванию информации, — объяснил он. — Фатуи довольно трудно разворачивать дела в стране, где во главе всего стоит суд, поэтому Дом Очага в этом очень помогает.       — А королевская битва?       — Это личная… инициатива Предвестника.       — Здесь она тоже есть?       — Нет. Здесь…       Дотторе замолк в тот же момент, отведя голову немного в сторону, что Клерви не понравилось. Похоже, он, как и мама, не хотел говорить ей, почему королевская битва существует.       — Я не могу рассказать тебе все цели королевской битвы. Извини, — подтвердил Доктор следом мысли девочки. — Но если говорить по-простому, то Дома Очага Снежной не подчиняются Предвестникам.       — Правда? — мгновенно удивилась Клерви.       — Однако сказал я это всё же грубо, — сам поправил себя Дотторе. — Конечно, Фатуи следят за ними, а выше всех должностей стоит мэр, но он не имеет прямого контакта с Домами. Царица побольше него участвует в их жизни. Там есть «Матери» и «Отцы», но выступают они больше воспитателями. Это не кто-то из Предвестников.       — А… — Клерви ощутила, как тревожный комок возник в еë горле, — «Королевская бойня»?       — «Бойня»? — переспросил еë Дотторе, весьма проницательно добавив: — Откуда ты знаешь про «бойни»?       Как ответить на этот вопрос, Клерви не знала. И хоть она толком даже сама не понимала, о чëм спрашивала, ведь Крукабена никогда ничего не проводила в Доме Очага под таким именованием, но то, что Клерви услышала от неë, ей совсем не понравилось. Мама рассказала о чëм-то жутком — это было тем, что Клерви точно поняла.       — Они были частью королевской битвы, а её правила устанавливает Слуга, — всë же ответил Дотторе, понимая, что всего один человек мог ей рассказать про эти «игры». — В Снежной нет необходимости к подобным событиям.       — Необходимости? — переспросила Клерви, весьма сильно огрызнувшись.       — Клерви, — на еë интонацию Доктор тяжело вздохнул, — мир намного жестче устроен, чем тебе может казаться. Всё, что тебе нужно знать: Дома Очага Снежной нацелены на выпуск, поэтому в них не проводятся смертельные спарринги. Не проводится «битва» и «бойня». Никто из воспитанников не выполняет задания до момента выпуска. И у них нет со мной никакого договора.       Если его не было, получается, что Дотторе не отдавал еë на верную смерть в тот момент? Всë равно было неприятно и обидно, но по крайней мере он не хотел избавиться от неë окончательно. Однако его слова об «необходимости» Клерви не понравились. Глобально воспитаники Фонтейна ничем не отличались от воспитанников Снежной, так почему где-то было разрешено проводить королевскую битву, а где-то нет?       — Клерви, я не могу просить тебя не думать об этом, когда ты столько знаешь, но попробуй не обращать внимание, — предложил ей Дотторе. — Ты не принадлежишь Фатуи и ни в чëм не виновата.       — Я знаю.       Клерви и не считала себя виноватой в такой разнице между разными филиалами. Эти правила появились задолго до неë, раз даже мама проходила отбор в собственное время. У неë в душе возникла неприязнь к самому этому отличию. Кто именно его сделал? Основатель Дома Очага? Кто-то из прошлых Слуг? Сама Царица?       — Если тебе будет нужно, я отвечу на твои вопросы, но не загоняй себя в это, — попросил еë Дотторе. — Неважно, скажут ли тебе что-то в школе или здесь, если тебе нужно будет поговорить — я буду рядом. В том числе и затем, чтобы утешить. А сейчас у нас что?       — Что?       — Школьная ëлка, — мгновенно ответил он. — И твои долгожданные зимние каникулы. Для детей самое лучшее время, не так ли? Обещаю, этот праздник не будет похож на прошлый. Так что занимай голову нетерпеливыми вопросами о предстоящем торжестве и веселье, а не о делах организации, которой ты не принадлежишь.       Интересно, как она могла этого не делать, если всю жизнь прожила внутри неë? Мама говорила, что разведчик должен всегда наблюдать за тем, что происходит вокруг, и знать, что делать в любой ситуации. Быть может, это стало для Клерви привычкой после Дома Очага — следить за всем происходящим вокруг? Но даже так она не знала, что с этим может сделать. Был ли это недостаток знаний из-за отъезда из Дома, собственная неопытность или еë личная некомпетентность?       Если это было так, то Дотторе об этом не говорил, а Клерви не стала больше задавать ему об этом вопросов. На сегодня ей хватила числа потрясений, ведь всë, что она так долго скрывала о себе, оказалось вскрыто.       Но в Заполярном всë оставалось обычным спокойным днëм. Небольшая суматоха перед праздником была, но Клерви ни разу не чувствовала, будто она касалась еë. Разве что спрашивали, ждет ли она с нетерпением праздника. Клерви отвечала положительно, но на самом деле сама не была уверена. Раньше действительно ждала, а в последнее время перестала ощущать прилив радости от приближающейся даты.       Но это не означало, что время переставало идти вперед. На следующий день настала пора надевать заготовленное платье для школьной ëлки. Оно было всë таким же красивым и всë так же ей нравилось. Привлекало так же, как и она сама. Коломбина заплела ей в волосы в две косички, закрепив их небольшими бантиками.       Это было первое, совсем маленькое торжество Клерви в Снежной, все праздники до этого были просто весëлым времяпрепровождением или выходным от учëбы. Из-за этого Клерви всë же нервничала, даже если теперь не знала точно, приносило ли ей нетерпение радость. И почему-то несмотря на то, что Дотторе уже видел еë в этом платье, показываться перед ним тоже было волнительно.       — Ты очень прекрасно выглядишь, не переживай, Клерви, — услышала она от него, когда Доктор уже стоял перед ней на одном колене, подставив для Клерви куртку, чтобы она просунула руки в рукава.       Сегодня она не только надела в первый раз новое платье, но и новую куртку. Мягкую, нежно розовую, с глубокими карманами, сделанную на заказ специально для неë. Дотторе как раз забрал еë вчера, когда ходил за подарком в город. Это стало для Клерви даже большим сюрпризом, чем сам вчерашний подарок, желание пройтись в новом появилось в тот же момент.       В этот день на улице хлопьями падал снег. Когда в школе рассказали про круговорот воды в природе, несложно было догадаться, что снегопад является аналогом дождя, раз лëд был замороженной водой. Интересно, почему тогда снегопад ощущался приятнее? Может быть, потому что в Фонтейне верили, что дождь — это слëзы гидро дракона, от чего было неприятно находится под ним? Или из-за того, что в Снежной промокшая верхняя одежда не доставляла такого дискомфорта, как в Фонтейне? А может быть, потому что под снегопадом разрешали играть на улице, а под дождëм нет? Клерви и сама не могла объяснить эту загадку своего ощущения, но знала точно, что выбрала бы снегопад, а не дождь.       В школе по-прежнему было так же тепло, как и раньше, только на этот раз, как и вчера, практически пусто. Ëлка тоже проводилась по классам, поэтому никого из старших или младших не было. Гардероб уже не работал, так что нужно было отнести куртку в свой класс, и единственное, что Клерви сделала — это переобулась из сапог в туфельки.       В классе уже было много людей, кто-то подготавливался, делая последние штрихи, кто-то стоял с друзьями. Так, пока Клерви шла к своей парте, чтобы положить куртку и сумку, в которой лежала обувь, она увидела, как Яся стояла перед партой Алисы с серьëзным видом. В руках рыжеволосой была веточка, похоже, еë родители не пришли, а вот маму Яси Клерви сразу заметила.       — Давай, — девочка с серьезным деловым видом протянула к Алисе по парте какую-то бумажку. — Как договаривались.       Алиса сразу наигранно прокашлялась, а потом громко крикнула, дернув веткой крест на крест перед этим листочком:       — Не будет в праздник прибыли у этого торговца — ЗАКЛИНАЮ!       С последним словом она еще сильнее повысила интонацию и стукнула веткой по парте, где лежала эта бумажка, наверное, фотография. Это привлекло внимание всего класса. Но на этом вычурность не заканчивалась: Алиса сказала Ясе, что им надо закрыть глаза и направить проклятье с изображения на человека. И именно это они обе сделали.       «Ненормальные», — услышала Клерви где-то в другом конце класса, а сама поняла, что, похоже, в их компании появился еще один человек. Но против она и не была.       — Ты можешь идти к друзьям, — услышала она от Дотторе рядом. — Тебе не надо стоять возле меня.       Не то чтобы Клерви была против, но ей сразу вспомнилось, к чему привëл вчерашний разговор. За прошедшие сутки каждый из них мог додумать всë что угодно, а как начать разговор, не переходя в эту тему, Клерви не знала.       — А можно красиво косички собрать теперь? — спросила она у Дотторе, взявшись за кончики. — В шапке просто неудобно было бы идти по-другому.       У неë не было сильного желания что-то менять, но так она могла отсрочить момент нового разговора. Там, глядишь, и на ëлку уже можно будет идти. Клерви не была уверена, но ей показалось, что она что-то сделала не так. Дотторе какое-то время ей не отвечал, только слегка опустил губу, словно сначала собираясь что-то сказать, а потом передумал.       — Извини, Клерви, — его интонация была весьма неуверенной, что Клерви даже удивило, — я не умею.       Точно. И надо было ей найти именно такую тему, чтобы остаться с ним подольше. Дотторе тоже временами, а чаще всего во время отъездов Синьоры, рассчëсывал еë и делал один низкий или высокий хвост, как, например, вчера, но ничего большего.       — Зато я умею!       «Если Магомед не идëт к горе, то гора пойдëт к Магомеду». Когда Алиса с этим выкриком оказалась рядом, Клерви поняла смысл этой пословицы. В диком задоре девочка сразу отодвинула от парты один стул.       — Обожала куклам заплетать причёски, — сказала она. — Садись.       Клерви, попросившая об этом скорее из личной прихоти, а не из искреннего желания, решила, что отказываться сейчас уже будет бессмысленно, так как глаза Алисы пылали ярче еë всë тех же пышных кудрявых огненно-рыжих волос. Она села за стул, видя, как Яся подходит к ним в бордовом блестящем платье с перчатками и короткими рукавами-буфами. У Алисы позади платье было более спокойное голубое, идеально подходящее к еë волосам.       — А Серый с тобой не пришëл, Ясь? — нашла Клерви сразу тему для разговора.       — Вон он.       С не самым довольным тоном и выражением лица Яся указала на другую сторону класса, где объект их разговора говорил с Женей, стоя у окна.       — Ни с тобой, ни со мной не поздоровались, — проворчала позади Алиса.       Затем возникло молчание, но всего секундное. Клерви увидела, как Яся закатила глаза, опрокинула голову и была уверена, что Алиса сделала то же самое, раз еë руки остановились.       — Мальчишки! — крикнули девочки недовольно вместе.       От их слов Клерви усмехнулась. И такая интонация на этот счëт позабавила и Дотторе тоже. Оглядев класс, пока Клерви разговаривала, сразу стало понятно, что этого никто не слышал. Детей здесь было много, а пару взрослых лиц Дотторе даже узнал. Но зато каждый из присутствующих узнал его, от чего ему уважительно кивнули один раз в приветствии. Кто-то мог удостоиться чести видеть его на службе, но не разговаривать, а почти ещë год назад каждый родитель всех детей в классе и даже в школе не представлял, что с их ребенком будет учиться его дочь.       Может быть, кто-то и подбивал своего сына или дочь подружиться с Клерви для будущего, но Дотторе верил, что многие откладывали этот план на дальнейшие года. Как и во всех начальных классах, здесь училось много детей, но большинство из них уйдут после четвертого класса в специальную Императорскую военную академию. Опустив взгляд на болтающую с подругами Клерви, Дотторе понимал, что все они ожидают еë там увидеть, а лучше узнать заранее в каком филиале именно. И с учетом будущего, Клерви было бы не плохо поступить туда для подготовки. В этой школе еë учеба протекала отлично, но даже если было бы наоборот, как дочери Предвестника, для неë было бы заранее заготовлено место в училище. Изначально у Дотторе и был этот план: младшая школа для всех одна, а потом он бы перевëл еë в престижную военную академию. Клерви не простит его, но так велик шанс предоставить ей более лучшую подготовку для службы в Фатуи. Тогда она могла бы стать именно опричником и пойти в полицию, а не покинуть Снежную разведчиком.       — …А я снова поеду к дедушке и бабушке, — продолжала говорить Алиса, собирая волосы Клерви в пучëк, оставляя при этом косички. — Они разводят оленей.       — Ты говорила уже, — напомнила ей Яся.       — Они очень милые. У них носики краснеют от сильного мороза, а ещё, бывает, оводы разводятся на теле, — окончание еë предложение не особо хорошо контрастировало с началом. — Дедушка однажды убил одного оленя, зажарил и мы его съели. А когда надо было несколько самцов кастрировать…       — Хватит, пожалуйста, я не хочу об этом слышать! — остановила еë Яся.       — Кто такие «оводы»? — спросила Клерви.       — Похожи на мух, но они паразиты, — ответила ей Алиса. — Могут и у человека откладывать личинки под кожей. Один раз отложили у одного оленя их знаете где? Прямо в ж…       — Не хочу даже представлять это! — уже более гневно остановила еë Яся.       Либо еë слишком часто посылали на каникулы к бабушке и дедушке, либо перед Дотторе стоял будущий химбио. Клерви от такой маленькой перебранки только усмехнулась. Похоже, впервые за несколько дней её напряжение спало, чему Дотторе был очень рад, ведь в последние дни она довольно часто ходила хмурая. И несложно было догадаться из-за чего, ведь пока все дети с нетерпением ждали праздника, Клерви старалась пережить последний разговор с матерью. Именно это стало колом в вопросе Дотторе отдать её на поступление в военную академию после четвёртого класса. Он никогда не рассматривал это как нечто ужасное. Академия не была Домом Очага, он её не бросал, но в связи с недавними событиями всё приобрело другой окрас. Выбрать еë будущее или еë настоящее — это была очень сложная дилемма для Дотторе.       «Теперь твоя очередь».       После того как все дети пришли и настало время идти в большой зал, учительница попросила их встать в две шеренги, а затем повела по пустым коридорам школы. В зале находилась большая деревянная сцена с тёмными бордовыми шторами. На сцене стояла большая украшенная, но ещё не горящая ëлка. Школьные стулья были расставлены по бокам в два ряда, освобождая огромное место в центре. Некоторые классы уже заняли свои места, пришедшие же родители оставались позади своих детей возле самой стены. Под праздничную музыку школьное празднование, устроенное для детей, началось. В первую очередь выступили аниматоры, если их можно было так назвать. Это были старшеклассники, наверняка находящиеся в школьной юношеской организации. Выступали они только из-за интереса и ничего более.       Стоя позади и хорошо наблюдая затылок Клерви, Дотторе не мог не подметить, что переплели её очень красиво. И хоть он не видел её лица, но знал наверняка, что она была очень счастлива. Поначалу зажималась участвовать в простых конкурсах, но в один момент соседи подтолкнули еë всё же выбежать центр зала.       Единственное, чего сам Дотторе в действительности мог ожидать, это поочередное выступление детей с выученным стихом, в обмен на который они получали подарок в виде маленькой праздничной коробки, где лежали конфеты. И Дотторе мог даже согласиться, что этого ждал каждый родитель в зале и именно за этим пришёл сюда.       Дети выступали в порядке живой очереди, распределённые по классам. Но всё же всем в зале стоило проявить больше интерес к происходящему, когда дело подошло к компании друзей Клерви. Евгений уверенным шагом вышел вперёд, когда настала его очередь, и громко начал читать: «Не нужен на праздник мне плюшевый мишка, Не надо конфет. Не надо мне книжку, Ни краски, ни тортик, ни оригами, Лучший подарок — это деньгами!»       Столь короткий, но правдивый стишок вызвал у взрослых усмешку, а со стороны детей ему активно похлопали двое знакомых для Дотторе личности. Но на этом сюрпризы не закончились, следом за ним вышла Алиса, которая с ещё большей уверенностью в голосе начала читать свой стих: «Однажды большая и дерзкая муха, Кружась по спирали и громко жужа, Намерилась плотно набить своë брюхо, Отняв пирожок у слепого бомжа…»       После такого представления складывалось ощущение, что дети между собой поспорили, кто выучит более экстравагантный стих. Но на самом деле это было не так. Довольно печальный рассказ про съеденную муху, которую затем запили боярышником, наоборот, вызвал у всей детворы в зале прилив смеха и они с нетерпением ждали следующего чтеца.       На их расстройство, вышедшая вперед Ясения начала читать довольно обычный стих, от чего гул в зале улëгся. Но расслабляться оказалось рано.       — Ради вас сверну я горы… Дайте сорок тысяч моры, — некорректная заканчивающая строка вызвала недопонимание у многих в зале. — Последнее надо было для рифмы, но в целом…       Этой девочке пришлось идти назад под запоздалые аплодисменты, но не было похоже, чтобы её это сильно беспокоило. Напротив! Она обменялась со своим другом хлопками в ладоши, после чего мальчик вышел вперёд, сопровождаемый взглядами многих взрослых и детей, которые уже даже не знали, чего ждать дальше от этой странной компании. «Однажды в студёную зимнюю пору…»       Школьная классика смогла всех успокоить и выровнять возникшую сумбурную атмосферу. Но даже на подобное Дотторе по большей части не обращал внимания, ожидая выступление Клерви, которая как раз была следующая. Когда девочка вышла, ему сразу стало видно, что она сильно нервничала. Вполне возможно, что это было её первое выступление на такую большую публику, ведь вряд ли Крукабена проводила в Доме Очага для детей что-то подобное. В слабом приступе паники Клерви даже повернула голову в его сторону и Дотторе ничего не оставалось, кроме как приободряюще улыбнуться ей и кивнуть. Вполне возможно, что чувства, которые сейчас он испытывал, смотря на Клерви, имели что-то общее с гордостью, ведь всё же, несмотря на организованную программу и поочередность выступления каждого ребёнка, сейчас все смотрели именно на его дочь.       Он не знал, какой стих она выучила. Много раз спрашивал, нужно ли проверить Клерви на память, но она отказывалась, говоря, что всё выучила очень хорошо. Вполне возможно, что раз хотела его видеть в этот день рядом, то намеревалась сделать своего рода сюрприз, оставляя подобное загадкой. Может быть, это был стих из книги, подаренной ей недавно?       Когда Клерви начала читать стих, улыбка с лица Дотторе медленно спала: «Он сбежал у меня на глазах. Я его провожаю в слезах. Мы с ежом замечательно жили, Уважали друг дружку, дружили. Позволял он потрогать брюшко. Он с ладошки лизал молоко. У него была милая рожица. Не любил он колоться и ёжиться. Но открытой оставили дверь, И сердитый бежит он теперь. Как чужой, и шипит он и колется. Проводил я его до околицы. И в колючей траве он исчез, И в дремучий отправился лес».       На фоне нескольких других стих казался весьма обычным. Под аплодисменты Клерви с довольной и счастливой улыбкой забрала свой сладкий подарок и в первую очередь посмотрела на Дотторе, который также ей аплодировал с поднятыми уголками рта. Однако не мог отрицать, что именно заставил себя сделать такое лицо, чтобы не расстроить еë. В отрыве от всего стих был обычным. Но стоило учесть недавние произошедшие события в жизни Клерви и допускались мысли, что содержание вполне могло быть с ним связано.              Нет. Дотторе в тот же момент пресëк себя, он явно надумывал. Клерви выглядела очень счастливой, да и сама не сочинила бы такой стих, а значит, просто выбрала что-то понравившееся.       Когда дети закончили рассказывать стихи и вернулись на свои места, их всех вместе вновь попросили встать и создать один большой круг. Под музыку они начали вести хоровод с различными активностями. А затем произошло торжественное зажигание ëлки под кричалку: «Раз, два, три, ëлочка, гори!» Под еë красивые огни праздник закончился и всех детей повели назад по классам.       На самом деле, Дотторе даже был готов признать, что школьное празднование Ледяного Очага ему понравилось больше, чем устраиваемый в честь него Ледяной бал. Однако не стоило исключать, что большую переменную здесь играла сама Клерви. Когда родители зашли в класс следом за детьми, она подошла к нему, оторвавшись от своей парты, где лежала одежда и где она оставила подарок.       — Тебе понравился мой стих? — в нетерпении спросила она.       — Да, конечно. Ты большая молодец, хорошо его выучила.       Хоть это и было правдой, Дотторе волновал другой вопрос, который он сразу решил задать:       — А почему именно его ты выучила?       — Там было про ëжика, — моментально ответила Клерви. — И он мне понравился.       — Вот, значит, как, — отреагировал Дотторе. — Вернёмся в Заполярный?       — Расплети.       Потребовав подобное и повернувшись к нему затылком, Клерви сразу дала понять, чего хотела от Дотторе. Если заплетать он не умел, то в обратном действии уже набил руку. К тому же сейчас не нужно было расплетать косы полностью, лишь освободить их из пучка. Когда Дотторе с этим справился, то отправил Клерви одеваться и попрощаться с друзьями перед каникулами.       Хорошим решением было прийти сегодня сюда, быть может, из-за этого у Клерви тоже поднялось настроение. Изначально Дотторе и правда не хотел приходить по многим отговоркам: больше работы перед праздником, далеко не самое важное мероприятие в жизни Клерви… Но едва она спросила его вчера, он понял, что не может сейчас отказать Клерви во внимании. Ведь это была еë первая праздничная ëлка. На неë и правда стоило сходить.       — Извините.       Дотторе повернул, а следом и опустил голову в сторону не самого знакомого голоса. Довольно тихо и незаметно, пока Клерви собиралась, к нему аккуратно подошла та девочка с пышными рыжими волосами. Если сопоставить еë внешность из рассказов Клерви, судя по всему, это была та самая Алиса.       Еë внешность?..       — Хочется узнать, Слуга — это мать Клерви? — довольно бестактно, но уверенно задала она вопрос.       Через две парты позади этой любознайки знакомые лица в виде Яси и Серого схватились за головы, а девочка и вовсе тихо и отчаянно протянула:       — Ой, балда…       После этого они больше в страхе, чем в нетерпении узнать ответ посмотрели в их сторону, явно уже мысленно поставив подруге свечку за упокой.       Девочку перед Дотторе это не волновало и она его нисколько не боялась. Из рассказов Клерви этого не было понятно, но, увидев еë вживую, Дотторе смог разглядеть в ней нечто очень знакомое. Она была явным человеком, но, должно быть, в еë родовом гнезде были альвы, это слегка прослеживалось в еë внешнем виде. Одна из потомков того, кто смешался кровью с человеком после смерти Белого Царя или ещë раньше. Вполне возможно, что даже она сама не знала подобного.       Но еë родовое дерево было для Дотторе неважно.       — Эти домыслы не должны распространиться дальше ваших ртов, — довольно жестко и грозно, словно для подчинённого, произнес он. — И остальным это передай: любые подобные разговоры хранятся в тайне от семьи и друзей. Поняла?       — Да, — сразу ответили ему чуть более напряжëнной интонацией.       Получив нужный ответ, он сразу зашагал к Клерви, проходя мимо вздрогнувших в тот же момент Яси и Серого.       Его не волновало, что кто-то может узнать об их со Слугой связи и о том, кто был матерью Клерви и где она была все эти годы. Никаких неудобств это ему не доставляло, кроме очередных сплетен. Но было ли ему дело, что о нëм думала куча заносчивых посредственных умов? В этой ситуации лишь Клерви и становилось жалко, ведь она была ещë слишком маленькая, чтобы столкнуться с подобным, и вчерашний разговор показал это Дотторе.       Но волноваться было не о чем. Даже если информация просочится, взрослые не подумают напрямую со своей высоты обидеть Клерви из-за страха перед Дотторе, а заодно и приструнят своих детей.       Надев верхнюю одежду и переобувшись, Клерви попрощалась с друзьями и ушла вместе с ним обратно во дверец. Теперь со школой было покончено на несколько недель, как и с одноклассниками она не увидится какое-то время, за исключением того, когда пойдëт в гости. Пусть и с запозданием, было видно, что атмосфера праздника хотя бы немного, но достигла Клерви. Даже если ей пришлось провести во дворце пару дней, всë же она начала в слабом, но всë же нетерпении ждать заветную дату. Тем более за эти два дня Клерви выходила гулять на улицу и играла в комнате. Дотторе заходил к ней в течение дня, иногда приносил какао или забирал на обед и ужин. Нужно было завершить все последние дела за два дня, чтобы после этого уделить ей должное внимание в праздник.       И когда настало тридцать первое число, бодрое нетерпение этого ребенка пробудилось прямо с утра. Но оно быстро переросло в обиду, когда после двух часов дня Дотторе пришëл к ней не для того, чтобы сказать собираться в город, а чтобы положить спать.       — Сейчас ведь день, с чего я должна лечь спать? — возмущенно спросила она, сложив руки на груди.       — Потому что тебе будет трудно протянуть даже до полуночи, а про время после и говорить ничего не стоит, — Дотторе вытащил одну из подушек из-под покрывала и положил еë сверху. — Ты всë-таки ещë ребенок, поэтому тебе надо немного поспать днем.       — А если я не хочу спать? — продолжала Клерви.       — Я предвидел, что ты будешь против…       Словно по заказу, с его слов дверь комнаты распахнулась и Коломбина вошла в комнату с милой, но хитрой улыбкой.       — Поэтому я пригласил тяжелую артиллерию, — дополнил он и начал идти к двери. — Оставлю вас.       Ещë ничего не понимающая Клерви только и успела что развернуться, встретившись практически лоб в лоб с Коломбиной. В инстинктивном испуге чуть отступила, уперевшись в кровать. Тогда Субретка схватила еë за плечи и толкнула вниз, от чего кровать от такого резкого падения пошатнулась на секунду.       — Просто лежи и слушай мой голос, Воробушек, — не отпускала Коломбина девочку.       — Ты пугаешь, — честно сказала она.       — Тихо-тихо, — отпустив одно плечо, Субретка приложила ладонь к глазам ребенка. — Просто закрой глаза и слушай меня.       Наседала она и правда слишком сильно, но, возможно, сейчас так было даже лучше. Едва она начала мелодично распевать колыбельную, то постепенно напряженная атмосфера ушла, а Коломбина отпустила ребенка через несколько минут и Клерви зашевелилась лишь для того, чтобы лечь поудобнее. Ещë через две минуты Предвестница прекратила пение и, взглянув на ребенка последний раз, пошла к выходу. Дотторе наблюдал за всем, стоя на пороге, и едва Коломбина закрыла дверь со стороны коридора, то сказала ему:       — Через час или полтора проснëтся.       Как жаль, что подобная еë способность действовала только на детей, из-за чего была бесполезна для Фатуи. Но зато жителям Снежной было легко таким образом уложить спать детей, если песня Коломбины начинала играть на радио.       — Ладно, удачи, — обошла она Дотторе и пошла в сторону лестницы. — У меня тоже есть дела перед праздником.       — Коломбина, — остановил он еë, сразу получая пристальное внимание, — такая у меня к тебе несуразная просьба… Ты можешь научить меня косы заплетать?       На лице Субретки улыбка возникла крайне медленным темпом, но отражало это невообразимый счетчик радости. Эмоция была настолько яркая, что от одного этого вида она могла затмить и величие Царицы, и перекрыть все черные дела Фатуи. С этой улыбкой всë прощалось, даже если она была неосознанная.       — Я с первого дня всё жду, когда ты попросишь, — призналась она в бурном нетерпении.       — Знакомства или с того, как Клерви приехала? — решил уточнить Дотторе.       — Свободен? — едва Доктор кивнул, то сразу почувствовал, как его схватили под локоть. — Пойдём, я тебя сейчас мигом научу.       И Коломбина потянула его за собой чуть ли не переходя на бег. Разделить еë внезапный энтузиазм Дотторе совершенно не мог, да и не понимал, откуда он взялся. Довольно быстро они спустились в столовое крыло, где Коломбина наконец-то отпустила его, но начала вращать головой, заглядывая в разные углы, как будто бы что-то отыскивая. Через пару минут она положила руку на плечо проходящей мимо девушке Фатусу.       — Стой, — добавила Субретка также для еë остановки. — Я тебя ненадолго освобождаю. Садись.       Наверняка у оставленной ею девушки мгновенно возник тревожный взгляд, когда Коломбина отодвинула один из стульев и поставила его спинкой к себе. Однако эмоции этого солдата нельзя было разглядеть из-под маски, а приказу она была обязана подчиниться, поэтому опустилась на нужное место. В то же мгновение руки Субретки распрели на голове девушки пучок и еë русые прямые волосы упали прямо за спинку стула. Дотторе видел, что при этом у нее сильно напряглись плечи, но, если рассуждать честно, он и сам не мог предвидеть все действия Коломбины от начала до конца.       — Так, смотри, заплетать косичку на самом деле проще, чем ты думаешь, — обратилась снова к нему Предвестница. — Сначала раздели волосы на три пряди и…       Когда девушка, уже начинающая понимать, в каком именно ключе еë сделали подопытной, повернула голову в их сторону, явно задаваясь вопросом о происходящем, рука Коломбины сразу вернула еë в прежнее положение.       — Держи голову, — а потом она продолжила говорить с Дотторе: — И старайся сделать так, чтобы они были примерно равны между собой.       Стоило признать, что при первом шаге Дотторе всë же испытывал странные ощущения от происходящего. Была ли это своего рода неловкость или просто непонимание, почему всë пришло именно к такому уроку? Но последовав словам Коломбины, разделив волосы перед собой на три пряди, он вник в процесс. Всë оказалось даже легче, чем он представлял. Сначала переплетая прядки, пусть и приходилось мысленно считать их, но под конец он даже ускорился.       — Ну вот, в начале только сложно было, а потом как по маслу пошло, — подытожила Коломбина, передав ему резинку, зажатую между двумя пальцами. — Резинкой закрепляешь и лучше потуже.       Уж это он точно знал, как делать, и без стороннего учения, к тому же много раз уже распутывал для Клерви волосы.       — Собственно, если хочешь две косички, — не прекращала Коломбуна параллельно, — то нужно сначала разделить волосы пополам, а потом ещё на три каждую сторону и технология та же самая.       Такое исчисление Дотторе и сам понимал, оставалось только понять технологию из четырëх прядей, пяти, а ведь ещë есть множество всего другого: объемные косы, плетение с использованием лент и украшений, пучки, хвосты. И всë это можно комбинировать друг с другом. И всему этому он должен был научиться.       — Всë, спасибо тебе за головную услугу, — оповестила Коломбина девушку напротив, хлопнув еë по плечу. — Свободна.       Сначала Фатус одной рукой потрогала затылок, проведя пальцами вдоль косы, потом медленно поднялась со стула, развернулась, слегка поклонилась и медленно пошла в сторону выхода. Однако каждый еë шаг был сделан быстрее предыдущего, пока она снова не коснулась головы, переходя уже на явный бег. Едва она выбежала в коридор, два Предвестника услышали крик, который явно принадлежал их недавнему объекту тестирования: «Марин, ты не представляешь, что сейчас случилось со мной!»       — Спасибо, — поблагодарил Дотторе Субретку рядом, когда они остались вдвоëм. — Ещё сможешь научить заплетать красиво другие причëски?       И вновь Коломбина улыбнулась той же самой чарующей улыбкой, что и тогда в коридоре. Еë радость явно была искренняя, а яркая эмоция предугадывала положительный ответ.       — Я так рада за Клерви, — добавила Субретка и уголки еë рта резко опустились.— Но немного и беспокоюсь.       — Беспокоишься? — переспросил Дотторе.       — Ты не переусердствуй главное, — одной рукой она указала на пустой стул, а потом поставила его на место. — Для неё даже такие перемены весьма невообразимые. И не выдавливай ничего, она быстро всë поймёт. Смышленостью явно в тебя.       — Я ничего не выдавливаю, — отрезал подобное Доктор. — Просто не всегда же Синьора здесь будет.       — На твоë несчастье, — метко вставила Коломбина.       — Перестань, — более грубо попросил он еë, так как не хотел сейчас такое слышать.       — Но простые косы Клерви и сама умеет заплетать. Не прямо от корней, но я её научила.       Однако сразу после этих слов Субретка толкнула его локтëм в бок.       — Да ладно, Док, научу, — вновь с улыбкой сказала она. — Здесь половина девушек встанут в очередь, чтобы стать твоей подопытной для этого.       Ассоциации у неë были странные, но всë же логика в них была, от чего Дотторе не мог что-то возразить ей.       — Как у неë ëлка прошла? — задала Коломбина вопрос.       — Спрашиваешь так, будто тебе Клерви всë не рассказала за эти два дня.       С замечания Дотторе Предвестница тихо посмеялась, якобы положительно ответив на это высказывание. Оставив милую улыбку, Субретка мечтательно провела пальцами по столу рядом.       — Я очень рада, что спустя столько лет у нашего Воробушка появился отец, — проговорила она. — Он был очень ей нужен. И особенно сейчас.       — Я знаю, — остановил еë Дотторе. — Спасибо за услугу. Увидимся вечером.       Словно по традиции, все четыре Предвестника соберутся вместе. Капитан ради возможности угостить самогоном собственного производства, а заодно и лишний раз прогнать его, приезжал даже если к его присутствию в Заполярном не было никаких намëков. А заодно и Клерви сможет немного посидеть с ними, перед тем как отправится спать.       Сама она проснулась где-то чуть больше чем через час и сама пришла к нему в кабинет. На вопрос «хорошо спалось?» вяло кивнула головой, всë еще отходя от дневного сна. После легкого обеда Дотторе сразу отправил еë собираться на долгую прогулку.       Только в тот момент Клерви поняла, что даже понятия не имеет, куда именно они пойдут. Она не спрашивала об этом Дотторе, ведь до сегодняшнего дня в ней не было озорства праздновать Ледяной Очаг. Незнание можно было воспринять неким сюрпризом, но Клерви точно не была уверена, может ли доверять Дотторе в подобном. Что для такого сдержанного и холодного взрослого может быть прогулка? Выйти за город и любоваться лесом?       Оказалось, сначала он ей предложил сходить на каток, на что Клерви мгновенно согласилась. Она уже каталась на коньках пару раз, когда гуляла с Коломбиной, но не помнила, говорила ли об этом Дотторе. Может, и пробегом упоминала, но не зацикливала внимание.       Выходит, он даже так еë слушал или саму Коломбину расспросил?       Но огромный прилив радости ушëл, когда Клерви оказалась на скамейке, завязывающая шнурки на коньках. С Коломбиной они ходили на открытый каток, под воздухом, но этот был в помещении, так что можно было снять верхнюю одежду. Вряд ли Дотторе пришëл бы сюда отдохнуть по собственной воле, он не был похож на таких людей. Выходит, он здесь находился только из-за неë? Если подумать, то даже из Заполярного они вышли в этот день только из-за неë. В прошлом году он этого не делал. И что же стало причиной подобных перемен? Неужели…       — Тебе меня жалко? — решила спросить Клерви напрямую.       — Что? — отвлëкся Дотторе от своих шнурков.       — Ты… когда мама… — Клерви проглотила слова в горле, чтобы они не вырвались наружу, стараясь собраться. — Тебе меня просто жалко, да?       Как она раньше этого не поняла? Слишком увлеклась в тëплой радостной иллюзии. Ровно как и с мамой до попадания в Дом Очага. Клерви обманула саму себя, что те дни были счастьем. Именно поэтому больше не хотела попадаться в эту ложь. А ещë если к тебе начинали проявлять жалость, то это означало, что тебя считали слабым звеном, которое можно было использовать для чего-то в дальнейшем. В Снежной это называлось «стать шестëркой».       Под свои мысли Клерви перестала завязывать коньки, словно уже отпустив руки и отказавшись от всего. Лучше бы еë просто не замечали и она была одинокой, но зато спокойна насчëт окружающих еë людей. Руки Дотторе оказались в еë поле зрения и начали туже шнуровать конëк.       — Да, мне тебя жалко, — признался он. — А почему не должно быть? В конце концов, ты мой ребёнок.       — Не люблю такие подачки, — призналась Клерви. — Я много раз это видела в Доме Очага. И не хочу, чтобы кто-то проводил со мной время из жалости.       — Ты слишком много думаешь, Клерви, — он начал завязывать бант. — Ты здесь потому что сегодня праздник, а ещё у тебя каникулы. Нечего сидеть в четырёх стенах.       Синьора тоже ей это говорила, что Клерви «слишком много думает». И что это означало? Как она могла вообще о чëм-то не думать? В школе говорили, что как раз мыслями человек имеет главное отличие от животного.       — Ты лучше скажи, — продолжил Дотторе и его руки потянулись к еë второй ноге, на которой был конëк, — каталась ведь уже?       — Да, пару раз, — кивнула Клерви. — Но я ещё не научилась.       — Ничего страшного.       — А ты умеешь?       — Да, — тоже кивнул он слегка, завязывая второй бант. — Для мобильного передвижения в Снежной этому учат в учебной части, по большей части приезжих. Но мне кажется это лишним. Лыжи пригождаются намного чаще.       — А я на лыжах ещё не пробовала, — призналась Клерви.       — Станешь немного постарше, этому научат в школе.       Дотторе протянул ей руку для подстраховки, приглашая пройти на лëд. Отказываться, сидя на лавочке в специальном помещении с завязанными коньками, Клерви уже не видела смысла. Раз она уже оказалась рядом с Дотторе, то нужно было принять его предложение. Да и расстраивать его не хотелось.       Едва она оказалась на льду, голову заполонили лишь одни мысли — как бы удержать равновесие. Дотторе взял еë за две руки и потянул за собой, отъезжая спиной вперед. Сначала Клерви ещë опасалась упасть, но поняла, что еë крепко держат. И тогда все тревоги ушли. Она вспомнила, чему еë учила Коломбина и как красиво третья Предвестница каталась. Еë движения были похожи на танец лебедя. Они собирали вокруг неë других людей, вникающих в красоту и грацию Субретки. Клерви бы тоже хотела однажды так покататься. Верила всей душой, что еë танец мог быть бы таким же изящным.       Через некоторое время Дотторе отпустил еë, подтолкнув вперëд, и ей удалось добраться до борта, сразу обернувшись. Доктор спокойно стоял на том же месте. Он развëл руками, приглашая Клерви вернуться к нему. Оторвавшись от борта, через метр она упала на колени, но смогла подняться. Перед тем как оказаться рядом с Дотторе, тоже начала терять равновесие, но он уже успел еë подхватить и удержать за руку. Он покатил еë дальше, и Клерви поглядывала за его ногами, стараясь повторить за ними.       Она не знала, сколько так они прокатались. Временами он отпускал еë руку и отъезжал вперед, заставляя Клерви добраться до него. Упала она много раз, но чувствовала себя уверенной в себе как никогда. Может ли оттого, что Дотторе был рядом? Он не сказал ничего насчёт еë падений. И на самом деле, выйдя на лёд, никто из них не проронил друг другу ни единого слова. Лишь в самом конце Доктор предложил уйти и Клерви была не против. Вокруг начало собираться очень много людей, да и падать каждый раз было тем ещё удовольствием. Однако она точно знала, что сохранит в памяти этот момент своей жизни.       Когда они вышли на улицу, то уже потемнело и день начал переходить в глубокий вечер. Но, несмотря на это, множество фонарей освещали улицы Снежнограда, словно в нём до сих пор царил день и будто в нём было теплее, чем где бы то ни было. Может быть, день уже заканчивался, но точно не заканчивался праздник.       После катка Дотторе отвёл Клерви к дубу с золотой цепью. Несколько раз девочка уже там бывала, даже с классом, но всё ещё поражалась его дивному образу: стоило лишь дать русалке на ветвях одну монету и кот в учёных очках поднимался ото сна, сладко потягивался, а затем, стоило сказать ему направление, шагал по цепи в указанную сторону, либо распевая одну из народных песен Снежной, либо рассказывая что-то из истории этих земель. Как Клерви слышала, дуб был одной из главных достопримечательностей Снежной и возведён ещё много лет назад, но всё ещё продолжал собирать новые песни и рассказы. Он рассказал ей о превращении змея в улитку, а затем в трёхглавого дракона. Якобы раковина улитки за счёт своей спирали была волшебным знаком цикла жизни, поэтому, когда змей умер, он стал улиткой, а после драконом. А ещë Клерви говорили, что всë, что ведал этот кот, было правдой, даже история об этом змее. Правда, сейчас переродившийся змей заснул на высокой горе, покрытый толстым слоем льда.       А потом они вернулись на площадь, где было много народу, несмотря на сильный холод. Здесь дети собрались вокруг маленького хрустального замка под одинокой елью, где очень красивая белочка разгрызала брошенные ей орехи, ярко блестевшие на свету, словно золото, а ядра, находящиеся внутри них, имели красивый изумрудный оттенок.       — А они настоящие? — спросила Клерви.       — Нет, это стекло, — ответил ей Дотторе, сразу заметив еë в тот же момент помутневший взгляд, от чего ухмыльнулся. — Разрушитель детских мечт, да?       Несмотря на это, всë происходящие было похоже на сказку, особенно от того, что эту белочку охраняли два человека и подходить к ней близко было нельзя. В один момент она встала на две лапы и запела чистым человеческим голоском. Таким тоненьким, что, казалось, он должен сломаться на таком холоде.       Здесь всë и правда напоминало страницу сказки. Даже ледяные фигуры переливались разными огнями, словно так присущее Снежной северное сияние. Блистательнее всех смотрелась большая ëлка в центре площади. Она горела столькими цветами, что казалось, будто в ней совершенно не было колючих иголок. Везде играла красивая музыка, дети старались выбраться из ледяной чаши или лабиринта. Бенгальский огонь в руке Клерви был похож на волшебную палочку. С такой активностью она даже не ощущала холода, а когда в нужное время они вернулись к центру площади, Дотторе взял еë на руки. В прошлый раз Клерви видела праздничный салют только с окна Заполярного дворца, но на этот раз он был ближе, чем когда-либо. Его грохот и огонь поначалу даже заставил еë дрогнуть, но затем она с завороженной улыбкой смотрела на эти огни. Самые разные, разноцветные, искрящиеся. Они заполняли собой небосвод.       Как же она была счастлива в этот день, словно увидела настоящее волшебство. Отвести взгляд от еë улыбки Дотторе и сам не мог. Как раньше он мог жить без неë? Рядом с Клерви весь мир вокруг расцветал яркими огнями. С еë улыбкой вся печаль уходила прочь. И, пожалуй, спустя много сотен лет после приезда в Снежную он в действительности смог ощутить тот самый теплый дух Ледяного Очага.       — Клерви, — позвал он еë под праздничный салют, — в Снежной люди обычно не просто загадывают желание. Они обещают себе что-то сделать в следующем году.       — Да? — спросила она и задумалась на несколько секунд. — А я не знаю, что хочу сделать… О! Обещаю и в следующем году хорошо учиться и быть послушной!       С еë крика Дотторе только тихо и недолго посмеялся, всë еще держа Клерви на руках. Впереди у неë было еще много трудностей, а весь прошлый год Дотторе не сказал бы, что был для неë отцом.       — Клерви, я обещаю, что буду каждый день дарить тебе счастье, — сказал он, смотря ей в глаза, — потому что ты моя дочь.       Когда Дотторе сказал это, Клерви сначала онемела от плечей до пяток, в голове на секунду потемнело, а ещë она едва сама удержала себя от падения. Хотя его в любом случае не произошло бы, ведь рука Дотторе еë страховала. Через пару секунд еë бросило в жар, а потом она почувствовала холодный колючий воздух на щеках. Становилось намного холоднее, чем днëм.       Когда праздничный салют закончился, Дотторе опустил еë на ноги. В тот же момент набросил на Клерви сверху шапки капюшон от куртки, а также приподнял еë шарф до носа.       — Ты уже замерла, да? — спросил явно риторически. — Нам пора возвращаться во дворец. Тебя там все особенно ждут.       Вернуться? Клерви была не против. Там было тепло, а ещë там еë ждали подарки. Но, как сказал Дотторе, и не только они. Еë ждали люди, которые были готовы вручить ей эти подарки.       Наверное, в этом году без мамы. В прошлом Клерви так удивилось получить от неë что-то, что даже не понимала, что нужно было сказать, поэтому хотела подождать следующего года, веря, что снова что-то от неë получит. Если подумать, она во много что ложно верила в своей жизни.       Когда они покинули заполненную улицу и вышли на тропу к Заполярному, Дотторе отпустил еë руку. Дворец стоял от Снежнеграда настолько поодаль и высоко на холме, что казалось, что именно город в один момент пристроился к нему. Словно изначально Заполярный стоял в полном одиночестве в самом сердце Снежной. Едва вышли они из города, всë наполнилось мраком. Здесь не было тех красивых огней, лишь блистательное сияние служило светом с высоты небосвода. И Клерви не было страшно. Она никогда не боялась темноты, а сейчас и вовсе не могла представить, чего можно было бояться рядом с Дотторе.       Разве что его самого.       Но ведь не стоило, раз она его дочь. Видимо, это много значило для самого Дотторе, хотя Клерви и не могла отделаться от ощущения, что он просто жалел еë сложную жизнь. И как-то не было ей уютно с этого слова. Она словно, как и еë друзья пару дней назад, осознала что-то новое. Но ведь она уже давно знала, что его дочь, почему неудобство появилось только сейчас? Может, оттого, что раньше она была дочерью Предвестника другого ранга, а теперь ярлык поменялся?       — Дочь четвёртого Предвестника…       Клерви произнесла это довольно внезапно и без контекста, от чего Дотторе совершенно не понял её намерения. Он даже не сразу осознал, о ком она говорит, будто вообще не знал ни четвёртого Предвестника, ни её дочь. Это сразу показалось ему странным, но всë же он списал произошедшее из-за внезапности этих слов. Клерви не стала ничего дожидаться от него в ответ или объяснять, просто продолжила:       — Брошенная матерью. Воспитанница Дома Очага и участница королевской битвы. А теперь… дочь второго Предвестника, — последнее она выговорила с трудом и задержкой, немного опустив голову. — Я будто в фургоне странствующего цирка нахожусь и каждый раз принимаю разные роли. Сколько ещё это будет продолжаться?       Вряд ли она просила утешения, скорее не могла понять, почему всë происходит один за другим. Почему всë меняется? Временами даже в худшую сторону. Дотторе пришлось, задуматься, чтобы подобрать для неë как можно более простые слова. Еë желание всегда жить в одном моменте, в ситуации, к которой Клерви привыкла, понятно, но это не было возможно. Многие обстоятельства вокруг будут подталкивать к изменениям, даже если все люди стремятся к стабильности. А в особенности всë будет меняться у ребенка, которому нужны рядом взрослые. Без изменений не было бы прогресса ни в одной научной сфере, но вот касательно личной жизни всë было сложнее. И как бы ей можно было это объяснить?       — Изгнанный, студент, дастур-стажер, убийца, врач, бродяга и, наконец, Предвестник, — перечислил Дотторе ей собственные ярлыки, вновь увидев еë глаза, направленные на него. — Жизнь вешает на нас много ярлыков, даёт множество ролей. Одни мы навсегда оставляем в прошлом, другие идут бок о бок с нами до самой смерти. Завтра может произойти то, что вновь всё поменяет.       Он остановился на месте и указал в пустое небо. В действительности там было что-то невиданное для глаз Клерви и его собственных, поэтому даже предположить, на что именно он сам показывал, Дотторе не мог.       — Завтра земля и небо могут поменяться местами, — продолжил он говорить. — И люди ничего не смогут сделать с этим. Влияние на собственную жизнь не принадлежит нам полностью. Ни у кого в нашем мире нет выбора. Мы можем только смириться с новой ролью.       Он опустил одно колено в снег, чтобы оказаться на уровне девочки рядом с собой. В глазах Клерви виднелось волнение, особенно, наверное, из-за того, что она сама завязала с ним эту тему.       — Но ты правильно сказала, здесь и сейчас ты дочь второго Предвестника. А это одна из тех ролей, что проходят через всю жизнь, потому что она связана со мной. Я твой отец, это неизменно.       Дотторе легонько ткнул указательным пальцем в еë грудь.       — Я знаю, частью души ты всё ещё ненавидишь меня.       Его слова Клерви смогли напугать, она хотела даже начать отрицать их, но, несмотря на смысл сказанного, Дотторе продолжал говорить открыто и спокойно:       — Я всë прекрасно понимаю, Клерви, но я скажу тебе кое-что. Ты можешь презирать меня хоть всю жизнь. Можешь не слушаться. Можешь собираться уехать на другой конец Тейвата, когда вырастешь. Для меня твоё желание не изменит собственной обязанности перед тобой: сделать всё, чтобы ты выросла в безопасности и счастье. И пока ты являешься моей дочерью, тебе не нужно думать о том, что было в прошлом, но ты можешь рассказывать обо всём, что тебя беспокоит. О подруге, что осталась в Доме Очага. О непростых отношениях с матерью. О том, как презираешь работу своего отца. О том, как прошёл день в школе. О том, что хочешь сделать в новом году. Или о том, как боишься вновь остаться одной.       Под его речь Клерви взяла его за руку, оттаскивая его палец от себя, но Дотторе тут же схватил еë за одну ладонь.       — Обо всем этом и больше. Даже если что-то кажется тебе мелочью, я всегда выслушаю тебя, — не унимался он, а потом положил и вторую руку поверх другой. — Клерви, я в действительности люблю тебя как свою родную дочь. И за этим ничего страшного не кроется.       Несмотря на его слова, в глазах этого ребенка не виделось ни восторга, ни счастья, ни радости. Лишь слабая тень озадаченности быстро промелькнула в еë лице, а следом за ней пришла тоска. Зажмурившись, Клерви растопила иней на ресницах, уведя взгляд в сторону, но сразу прижала обратно к груди руки Дотторе. Видимо, она всë же поняла его слова, что только обрадовало Доктора, ведь в выражении чувств он явно был ужасным специалистом.       — А сейчас давай подъëм в Заполярный, — предложил он снова, — пока ты не превратилась в одну из ледяных статуй?       Усмехнувшись под конец, Дотторе поднялся на ноги, стряхнув снег с одного колена. Однако едва он сделал шаг в нужную сторону, Клерви резко подскочила к нему.       — А они что, так появляются?! — испуганно задала она вопрос.       — Нет, это просто выражение, — улыбнулся Дотторе еë детской доверчивости. — Но замëрзнуть насмерть и правда можно.       Может быть, он еë напугал, от чего Клерви даже начала обгонять его самого, но ещë Дотторе вспомнилось, как в первые дни именно обморожение было большим страхом о Клерви. Она ведь намеревалась сбежать где-то первые два-три дня.       Зато сейчас с радостью мчалась с холодной улицы в тëплый дворец. В этот поздний час здесь стояла мертвая тишина, солдат, стоящих на службе, и вовсе можно было принять за каменных статуй при таком антураже. Сначала нужно было занести верхнюю одежду в комнаты, после чего они направились в столовую, где четыре Предвестника по традиции должны были собраться вместе.       Ждать их, разумеется, никто так долго не стал, праздновали без них. Но когда увидели подходящих гостей, то сразу отвлеклись от разговора. Клерви быстро подбежала к столу, им оставили два места рядом. Когда Дотторе подошëл ближе, Коломбина заговорила уже с ним:       — С днëм Ледяного Очага, Док.       — Да, и тебя тоже, — не особо воодушевленно ответил он, параллельно пожав руку Капитану через стол. — Садись есть, Клерви.       Девочка в тот же момент радостно отодвинула стул, забралась на него и пододвинулась обратно, ближе к столу. Глаза её бегали по всей трапезе, что он мог ей предложить. В отличие от прошлого года, сегодня большинство блюд она знала, поэтому могла спокойно выбирать сама. Положила себе двух жареных цыплёнков под мёдом, крабовый салат и, разумеется, перед ней ещë было много фруктов, колбасная и сырная нарезка, а ещë филе красной рыбы. Параллельно с этим Дотторе налил ей яблочного сока.       — Понравилось гулять, Клерви? — спросила еë Коломбина.       — Да! — сразу радостно кивнула она, едва прожевала пищу.       — А что больше всего понравилось?       — Как я перекусила!       — Клерви… — Дотторе в тихом приступе смеха отвернул голову от еë нестандартного ответа.       — Чебурек был с сыром и мясом, — в том же духе продолжала девочка, вызвав улыбку у всех. — Очень вкусный. Я его никогда не забуду.       — Как же мечтательно, — повернул Дотторе к ней голову. — Оказывается, всë, что мне нужно, это просто кормить тебя, да?       — Вкусно кормить, — добавила она. — Ещë каток понравился. И белочка. Но каток больше.       — Но ты смотрела на этот раз на салют? — спросил еë Регратор.       — Да, в этот раз очень близко, — рассказала она, а потом еë словно осенило: — Я вспомнила, что должна была пообещать сделать в следующем году обязательно.       — И что же это? — поинтересовался Дотторе.       — Не могу тебе сказать, — очень серьезно для детской радостной интонации произнесла Клерви. — Это секрет. Но не поздно ведь ещë?       — Никогда не поздно, — ответил ей Регратор.       После его слов девочка закрыла глаза и на чëм-то усиленно сосредоточилось. И что это был за секрет? Учитывая возраст и безобидный характер Клерви, вряд ли что-то важное по обширности, скорее всего, что-то личное. Главное, чтобы этот секрет был безопасным. Когда Клерви открыла глаза, Коломбина спросила еë:       — А мне расскажешь?       Заинтересованность Дотторе повысилась, когда Клерви несколько раз кивнула, а затем привстала, чтобы что-то прошептать на ухо Коломбины, протянувшейся через стол к ней. Узнав ответ, Субретка сразу заулыбалась и сказала что-то вроде: «Да, это нужно», когда они обе садились на свои места.       — Что у вас от меня за секреты? — всë же решил спросить Дотторе.       — Нельзя говорить, — сразу отрезала Клерви.       — Как говорила Синьора, — поддержала Коломбина, — «в каждой женщине должна быть своя загадка».       Может, по такому поводу запретить им общаться? Нервозность Дотторе повысилась, когда Клерви так же спокойно прошептала этот секрет Панталоне. У него тоже в тот же момент просияла улыбка, а еще он еë похвалил и сказал: «Это будет очень мило с твоей стороны». Что же там такое было, что Клерви могла рассказать об этом всем, кроме самого Дотторе? Неужели что-то с ним связанное? Но лояльно разговорить Клерви прямо здесь и сейчас ему бы не удалось.       — Раз ты у нас такая девочка хорошенькая, то держи, — Коломбина протянула ей завëрнутый подарок. — С днëм Ледяного Очага, Клерви.       В нетерпении девочка ответила не сразу, разворачивая подарок с горящими от восторга глазами. Внутри для неë лежало много формочек для выпекания: для кексов, печенья и даже леденцов.       — Спасибо большое! — всë же поблагодарила еë Клерви. — Из-за школы долго не могла печь, а сейчас на каникулах снова смогу.       — В следующем году тебе это особенно пригодится, — хитро улыбнулась ей Коломбина.       Клерви одарила еë похожей улыбкой, после чего закрыла коробку и убрала еë с колен. А после этого начала принимать другие подарки. И на самом деле Дотторе уже знал, что в них будет: от Капитана пушистый бежевый плед, от Панталоне личная копилка для Клерви с деньгами, от Синьоры множество украшений для волос. А от Царицы много канцелярии: фломастеры, карандаши, альбом, блокнот и ещë ручка, карандаш и точилка в одном стиле. Еë подарок был единственным, чьë полное составление Дотторе не знал до этого момента.       — Жалко, она тебе не подарила ещë цветного картона и бумагу, — сказал он, смотря в него, — так не надо было бы идти в канцелярский за ними на каникулах.       Оставался только он сам и ещë два дополнительных сверху. Рукой он попросил Коломбину передать ему нужную коробку. Ещë перед уходом замолвил с ней слово, что она заодно заранее принесëт и его подарки тоже. Получив лично подготовленную коробку, Дотторе передал еë Клерви, всë же ощущая в себе нервозность от еë грядущей реакции.       — Это от меня, — сказал он и девочка забрала свой подарок. — С днëм Ледяного Очага, Клерви.       В прошлом году он не переживал об этом, но в эту минуту с замиранием смотрел, как Клерви развязывала бант и поднимала крышку. В начале еë лицо и правда не отразилось радостью, в нëм больше возникло удивление и заинтересованность.       — Это коньки? — спросила она, прикасаясь к ним руками в коробке.       — Да, твои собственные, — подтвердил Дотторе. — С ними можешь ходить не только на каток, но и на простой лëд.       — Правда?! — уже радостно посмотрела на него девочка.       — Только со взрослыми, — сразу добавил он.       — Хорошо! Я поняла! — в голосе Клерви слышалось искреннее счастье. — Спасибо!       Она резко дëрнулась к нему, не вставая со стула и не убирая коробку. Руки Клерви перехватили Дотторе за талию, и девочка посильнее прижала к нему голову. Самому же Дотторе пришлось именно схватить еë, чтобы она не свалилась на пол.       — Аккуратнее, упадëшь так, — сказал он ей.       Но Клерви его не слушала, продолжая в благодарности и счастье прижиматься к Дотторе. Переживания того явно не стоили, раз подарок сделал еë такой счастливой. Он аккуратно погладил еë по спине одной рукой, все еще придерживая второй. Такое счастье Клерви стоило всех его беспокойств и раздумий.       Протянув свободную руку к Коломбине снова, Дотторе забрал последние два подарка для этого ребенка и сразу поставил их на стол с еë стороны.       — А это тебе от наших лабораторий за вырезанные снежинки.       После его слов Клерви сразу отстранилась, сев в прежнее положение, и с интересом посмотрела на стол, где стояли две небольшие цветные коробочки с ручкой сверху для удобной переноски, а ещë с изображениями лесных зверей.       — Это с конфетами коробки? — поняла Клерви сразу, взяв одну, чтобы открыть еë.       — Да, — подтвердил Дотторе. — Они не знали, что тебе подарить, поэтому подарили то, что точно должно понравиться.       — Мне нравится! Я люблю конфеты! — Клерви тут же обхватила подарки двумя руками. — А можно посмотреть, какие там?       — Да, конечно, — Дотторе сразу указал ей назад. — На другом столе рассыпай и можешь взять немного, остальные сложи обратно.       Получив разрешение, Клерви убрала его подарок с ног, снова взяла сладкие и быстро ушла за соседний стол. Как же быстро еë внимание отвлеклось, что нельзя было не заметить.       — Док? — позвала его Коломбина.       — Оказывается, можно было просто подарить коробку конфет для полного счастья, — тихо произнëс он. — А я голову ломал.       — Но коньки полезнее и дольше прослужат.       — Да, пока нога не вырастет.       После их короткого разговора Клерви прибежала назад, положила рядом с тарелкой три разные конфеты и радостно крикнула:       — Это самый лучший мой Ледяной Очаг!       Это утверждение заставило всех присутствующих усмехнуться, ведь в действительности Клерви было не с чем сравнивать. Она залезла обратно на стул, после чего в нетерпении спросила у Дотторе:       — А в следующем году мы пойдëм на Ледяной бал, да?       — Да-да, — покивал он без сильного желания в голосе, — ты же не забудешь мне теперь это.       — Серьезно пойдешь? — переспросил его Капитан       — Придется, — одним словом отрезал Дотторе.       Со стороны послышался смешок Регратора.       — По такому поводу, может, тоже сходить? — задал он вопрос.       — Побереги этих граждан, — посоветовал ему Капитан. — Им и одного неожиданного инфаркта будет достаточно.       — Коломбина, а как там? — обратилась к ней Клерви. — Ты же туда каждый год ходишь.       — Там… — зажевала она ответ со стаканом перед носом, — людно.       — Танцуют? — не унималась Клерви.       — Да, танцы там тоже есть.       — Не донимай сильно расспросами, Клерви, — остановил еë Дотторе. — Всë доедай и пойдëшь спать.       — Опять?! — сразу возмутилась она. — Я не хочу.       — Хочешь, — жëстко отрезал Дотторе. — Время уже сильно позднее. Некоторым детям давно пора спать.       — Но!..       — Нет, — всë так же прервал он, на этот раз повернув к девочке голову. — Спать. Без разговоров.       Клерви недовольно промычала и сразу отвернулась от него, явно надув губы. Но это не изменило бы ничего, ей нужно было уже уйти спать. После этого она с ним не разговаривала, а есть старалась очень медленно. В конце концов Дотторе стал еë подгонять, время перевалило за два часа ночи. От этого Клерви обиделась на него сильнее прежнего, не признавая свой уже уставший неосмысленный взгляд.       Когда с едой было покончено, она поплелась в сторону комнаты, обхватив несколько подарков. Казалось, она даже переставала видеть то, что находилось перед еë носом.       Все подарки они поставили на стол, их можно было разобрать уже утром, а пока Клерви молча переоделась и плюхнулась на подушку, небрежно накидывая на себя одеяло. Дотторе оставалось только поправить его, после того как он задëрнул шторы.       — С тобой посидеть? — шепнул он на ухо Клерви.       — Закрой, — еле промямлила она, убирая одну руку под подушку.       Она уже лежала с закрытыми глазами, готовая провалиться в сон. Больше было обиды. Закрыв еë на ключ, Дотторе выдохнул через рот весь воздух, чувствуя тяжесть всей усталости на себе. Надо было бы тоже пойти спать. В отличие от многих, ему утром нужно будет еще сделать пару рабочих дел. Но перед тем как зайти в собственную комнату, он всë же направился обратно в столовую зону. Оставшиеся три Предвестника всë ещë были там, не обратившие на него внимание.       — Они могут жаловаться, что у них только хлеб и варенье, — продолжал разговор Капитан. — Я приходил домой и: «Ничего себе, у меня целый хлеб и варенье!»       Поддерживать разговор Дотторе не хотел, только начал собирать вместе свою тарелку и Клерви. Через пару секунд тишины голос Регратора возник достаточно внезапно, явно продолжая тему:       — «Мам, отец домой вернулся?»       От его слов Капитан рядом разразился несильным смехом, отворачивая голову, пока Регратор напротив молча и проницательно посмотрел в его сторону. Дотторе отнес их с Клерви посуду в другое место, а когда вернулся, то Капитан уже подавлял свой приступ смеха.       — Прости, — он погладил Регратора по плечу. — Извини. Это просто было очень внезапно сказано.       — Да я серьезно, — спокойно дополнил тот.— Если я приходил домой и был не праздник, но что-то вкусное было, это означало только одно — отец дома.       — Он у тебя был… — Капитан на секунду вскинул бровями вверх, — капитаном дальнего плаванья?       — Почти. Он был картëжником крайне азартного ранга, — объяснил он. — И еще идиотом. Мог бы тогда уж научиться нормально мухлевать, раз так любил это дело. А то когда я начал сам его обыгрывать — это выглядело жалко.       Пока они обсуждали это, Дотторе взял со стола одну из нераскрытых литровых бутылок домашнего самогона, рассмотрел его, откупорил пробку, почувствовал запах, а потом закрыл и оставил бутылку в руке, начиная доставать из карманов мору. В рядах Фатуи уже давно появился свой особый ответ на вопрос «Ты сейчас гонишь мне?», он звучал так: «Нет, гонит Капитан». И возникло это не на пустом месте.       — Там ровно, — сказал ему Дотторе, передавая монеты. — Никто больше не приходил до нас?       — Десятый приходил, — подала голос Коломбина. — Сказал, что есть работа. Взял мандарины и исчез. Бедолага.       — Работает за двоих, — добавил в тот же момент Панталоне.       После такого дополнения оба они посмеялись из-за ироничности этих слов.       — Ты уходишь уже? — всë же обратил внимание Капитан.       — Да, — ответил он. — Тяжёлый год, тяжëлая работа, тяжёлый день. Откланяюсь.       — Хорошей ночи, — пожелали ему в след.       Отправившись спать, Дотторе еще сильнее ощутил на себе усталость, так что без лишних действий сразу лег в кровать, мгновенно уснув.       На этот раз он машинально проснулся утром в обычное время из-за привычки организма, но снова уснул, проспав ещë три с половиной часа, пока не прозвенел будильник. Когда он вышел из комнаты, время подошло уже к половине одиннадцатого. Дернув ручки двери Клерви, он сразу понял, что она всë ещë была закрыта. Значит, ещë спала. Это было хорошо, ведь у самого Дотторе еще были утренние дела. В отличие от бумажной работы или механической разработки многих вспомогательных орудий, работа с биологическими подопытными всегда была, даже если перед Ледяным Очагом никто над ними ничего нового не проводил. Тем, кто лежал на больничном, нужно было поставить капельницы, прививки или уколы. А многим остальным дать препарат в таблетках, перед тем расщепив его до состояния порошка.       Только после наведывания к образцам, лежащим на больничном, и фиксации их состояния, Дотторе вернулся в пустую лабораторию, чтобы забрать всë оставшееся. Завтрак им принесли без него, до предобеденного перекуса, в котором были всего один фрукт и прохладный напиток, оставался еще час. В общей комнате Дотторе подзывал к себе номер одного образца, засыпал ему нужный препарат и давал воды в отдельном стакане, а после проверки отпускал.       После этого он снова смог вернуться в тихую чистую лабораторию, еë подготовили к завершению работы вчера, оставив ключ на вахте. Ближе к полудню пришла Сияна, сразу поздоровавшись. После неë начали подходить и другие. Сегодня штат был неполным, но этого было достаточно для контроля ситуации. И раз теперь здесь были люди, то можно было отлучаться по делам.       Например, разбудить Клерви. Слишком долго спать тоже ей было нельзя, может сильно пострадать режим. И снова подойдя к еë двери, стало ясно, что она еще не встала, поэтому Дотторе пришлось открыть дверь своим ключом. Девочка мирно спала в той же позе, что и уснула вчера. Он потрепал еë за плечо, сказав:       — Подъем, Клерви.       Увидев, что она проснулась, Дотторе прошел к еë окну, раздвинул шторы и увидел, что девочка только перевернулась на спину с закрытыми глазами.       — Вставай, Клерви, — сказал он ей снова. — Уже почти двенадцать.       — Ну и что? — она недовольно перевернулась на другую сторону кровати лицом вниз вместе с подушкой. — У меня каникулы.       — Это не значит, что можно сбивать себе режим сна, — с еë стороны Дотторе услышал только недовольное мычание. — Ты правда намерена лежать тут весь день?       — У меня отдых! — крикнула она из-под подушки.       — А я думал, что раз людей сейчас на улице будет немного, то можно отвести тебя на ледяную горку, — продолжил он. — Но если ты не хочешь…       Он замолчал, когда Клерви скинула с себя подушку и поднялась в сидячее положение, всë еще не сбрасывая одеяло. Еë волосы были сильно растрëпаны, а недовольные полусонные глаза уставились на Дотторе.       — Ты… этот… — не могла она вспомнить слово. — Как его?..       — Манипулятор? — подсказал он.       — Да! — крикнула девочка. — Вот ты кто.       — Но зато я говорю честно, — подтвердил Дотторе. — Если хочешь, то поднимайся и иди завтракать.       Недовольно фыркнув, Клерви скинула с себя одеяло и быстро направилась в ванную. Надо было бы еще еë причесать и заплести. Когда Дотторе выдвинул стул, то вспомнил, чему вчера научился. Сегодня он ведь сможет сделать ей не просто хвост.       Клерви даже не догадывалась об этом, когда вышла из ванны в домашнем платье. Она спокойно села за стул, недовольно шипя и наклоняя голову во время расчёсывания. Когда Дотторе разделил ей волосы пополам, то видимых изменений Клерви не ощутила, видимо, думая, что ей сделают просто два хвоста. Но когда Доктор уже доплетал ей середину одной косы, девочка смогла и без зеркала понять, что происходит.       — Ты же говорил, что не умеешь, — едва слышно пробубнила Клерви.       — Для тебя я готов многому научиться, — ответил он ей.       — Мог бы… — тихо проронила она. — Всë было нормально.       После Клерви снова умолкла, больше не произнося ни слова. Должно быть, даже после вчерашнего разговора чувствовала, что чем-то обременяет его. Но ради еë счастья Дотторе и правда был готов многому научиться с нуля. Конечно же, ничего не дастся просто, но он знал, что ещë не всë было потеряно. Он ни за что не потеряет этого ребёнка и Клерви снова не останется один на один с собой без поддержки взрослого. Для всех он остается вторым Предвестником, Доктором, но к девочке перед собой его титул не имел значения.       — Клерви, я понимаю, как всё тяжело, — начал он говорить, заканчивая плести косу. — Я не хочу на тебя ни в чем давить и не буду. Прошедшего времени не вернуть, ничего уже нельзя изменить в прошлом. Но я буду рядом столько, сколько это понадобится. И никуда тебя никому не отдам.       Его пальцы начали заворачивать резинку вокруг еë волос на конце.       — Я хочу, чтобы твой дух окреп и тебя больше не терзали все те страдания, что ты пережила, — добавил он. — Хотя бы немного, но позволь мне побыть для тебя отцом за последние восемь лет.       Больше он ничего не мог ей сказать, да и Клерви не затевала с ним разговора, пока Дотторе плёл вторую косу. На его глаз, получалось хорошо. Когда он закончил, то перекинул обе вперед. Клерви сразу начала их рассматривать, пока Дотторе очистил расчëску от волос и положил руку ей на плечо.       — Пойдём на завтрак, — сказал он.       Кровать можно будет заправить потом, а сейчас Дотторе направился к двери. Он тоже толком ничего не ел с утра. Клерви в тот же миг спрыгнула со стула и оказалась рядом с ним.       — Семь, — сказала она.       — Что? — не понял еë Дотторе.       — Когда я приехала в Снежную, мне было семь лет… — начала она объяснять. — Поэтому «за последние семь лет».       В тот же момент эти слова заставили Дотторе посмеяться, запрокинув голову. Клерви не совсем понимала, что он имел в виду и о чëм говорила сама. Пусть даже и знали они друг друга целый год, он не хотел оставаться ей формальным отцом. Но и не мог отрицать, что слова Клерви звучали не просто смешно, но и мило. Он посмотрел на неë, сказав лишь одно:       — Не меняйся как можно дольше, ладно?       Не понимая эту фразу, Клерви побегала глазами в разные стороны, но всë же кивнула, а после ушла с ним за завтрак.