Секрет

      Казалось бы, сразу после празднования Ледяного Очага все украшения, связанные с ним, должны были убраться в кладовую до следующего раза, но на самом деле они отдавали свою атмосферу дворцу уже больше недели. Каникулы у Клерви протекали вполне хорошо и чувствовала девочка себя получше, чем до них. Она успела сделать и заданное на каникулы школьное задание, и снова сходить в гости, но всë же не могла не признать, что проводить ей время во дворце стало тоскливее обычного, а всë потому что Коломбина уехала далеко и надолго. Без неë Заполярный словно потерял половину своего очарования.       Но хотя бы завтра они с Дотторе пойдут на спектакль в театр. Хоть что-то было интересное. И на самом деле, пусть Клерви и поставили просто перед фактом, она не нашла в этом что-то плохое. Это будто оказалось для неë приятным сюрпризом. С классом она уже бывала два раза в театре, а ещë точно знала, что представления глубоко закреплялись в сердце культуры Фонтейна, раз даже здание суда называли театром. В Снежной в плане искусства больше всего поддерживались балет и музыка, но Клерви предпочитала отдавать своё внимание спектаклям. Возможно, это было тем немногим, что осталось у неë после Фонтейна.       До школы оставалось всего пара дней. И как раз этим вечером заканчивали снимать украшения с праздника. Начали еще после обеда, а к концу подходили только сейчас. Красивое сияние уже освещало небосвод, Клерви видела его из окон, но пробегала мимо. Оно давно перестало приковывать еë внимание, став обыденностью, а ведь раньше увидеть эти танцующие огоньки в небе было еë самой сокровенной мечтой. Она направлялась к себе в комнату. Нужно было дописать письмо и отдать его утром Дотторе. На этот раз оно получалось очень длинным, но его написание далось Клерви легче, чем предыдущее.       — Я говорю, номер десять существует.       В опустевшем коридоре, где уже сняли все украшения, Клерви услышала эти слова от незнакомого голоса. Обычно она не обращала внимания, о чëм переговаривались солдаты во дворце, так как они сами не обращали внимания на неë. Однако эти слова всë же заставили еë остановиться. Какой еще номер десять? Раньше она ничего подобного не слышала ни во дворце, ни в школе, ни просто на улице, ни даже в Доме Очага.       Голос шëл от солдат впереди по коридору от неë. Один из них стоял, а ещë двое сидели на подоконнике. Они явно не были на дежурстве или же просто отлынивали. Поначалу Клерви показалось, что говорить они могут о чëм-то своëм личном или рабочем, чего она не сможет понять, поэтому хотела пробежать так же мимо, как обычно, но всë же спор этих людей предоставил ей интерес.       — Да не существует десятого Предвестника, — этот уверенный голос принадлежал девушке. — Просто создаëтся видимая ложная информация. Кто знает, что у верхушки в голове творится?       Теперь уже Клерви не смогла уйти. Ей казалось, что она знает вполне много о Фатуи, да ещë и видела всех Предвестников, а тут они говорили о ком-то другом. В уме она перечислила всех по именам, вспоминая лицо каждого, начиная с номера один и заканчивая номером девять. В еë памяти больше никого не было. Разговор этих людей не прекращался и теперь ей стало не просто интересно его слушать, а захотелось в нëм поучаствовать. Она не знала всей почвы обсуждения, да и сказать много чего хотелось. Интересно, прогонят ли еë подальше? Были ли взрослые здесь сравнимы со старшими ребятами из Дома Очага или школы, которые не хотели обсуждать что-то с детьми помладше?       Клерви всë же решила попробовать заговорить с ними, ведь хуже всë равно не станет, только обиднее. Постаравшись спокойной походкой подойти к группе этих солдат, она подобралась к стоящему Фатусу сзади, пока он продолжал говорить с товарищами, и звонким голосом спросила:       — О чëм разговор?       Солдат перед ней резко дёрнул головой в еë сторону и даже слегка приподнял правую руку. На какой-то момент Клерви показалось, что он зашибëт еë, поэтому она сама отклонилась от него, испуганно прислонив руки к груди.       — Ради Царицы, тебе бубенчик нужен на шею, — сказал ей этот Фатус, опустив руку в прежнее положение.       — Простите, — всë же решила извиниться Клерви. — Просто вы говорили о чем-то интересном.       — Мы обсуждали дела Фатуи, — услышала она от другого Фатуса, расположившегося на подоконнике, — о которых тебе знать не следует.       — Вы говорили о номере десять, — Клерви сразу скрестила руки с недовольным и проницательным взглядом. — Я всё слышала.       Но они всë равно ей ничего не говорили, даже когда Клерви сделала вперёд два шага, чтобы получше видеть тех, кто сидел на подоконнике. Во дворце они были немного больше, чем в Доме Очага, на которых Клерви сидела вместе с Перри во время отбоя. Однако никто из Фатусов перед ней не решался продолжить тему самостоятельно, но и не отсылал еë подальше. Возможно ли было, что они опасались Доктора? Сами по себе они были поголовно суровыми личностями, волевой закалки на не самой простой работе, где им приходилось скрывать свои лица за масками. Но, похоже, они не знали точно, как нужно было вести себя перед дочерью одного из Предвестников.       — Разве Предвестников не девять? — сама продолжила разговор Клерви, начиная считать на пальцах: — Капитан, Доктор…       — Да, их девять, — перебила еë девушка на подоконнике. — И каждый из них занял свою отрасль. Так что нельзя даже предположить, чем занимался бы ещë один.       — Однако, даже если физически их девять, но подписывают они себя как, например, номер один из десяти…       Фатус рядом с этой девушкой сразу получил от неё в бок локтем за такие рассуждения вслух. Видимо, она была более сурова и решительна, чем остальные. Однако благодаря этому Клерви поняла, что здесь происходило.       — Ага! Вам нельзя об этом разговаривать, да? — предположила она. — Или говорить об этом при мне?       — Указов на этот счëт не было, — мгновенно отрезала девушка Фатус.       — Хорошо, тогда, если нет проблем и Дотторе спросит меня, откуда я знаю об этом десятом Предвестнике, я могу сказать, от кого это услышала?       Клерви сама поразилась своей находке в словах. Видимо, что-то Дом Очага и здешние личности смогли положить в еë голову. А может быть, она наконец-то начала ощущать власть Дотторе в полной степени, раз уж многих людей пугало его имя? В любом случае это сработало: солдаты самую малость повертели головами, наверняка проклиная еë прозорливость и любопытство, а потом стоящий Фатус начал говорить:       — Десятый номер — одна из загадок Фатуи, никто и никогда его не видел. У него нет подчинённых, но не как у госпожи Субретки. Она может взять под своё командование отряды, если уходит на миссию, да и сама по себе она в достаточной степени… привлекает внимание к собственной персоне. Номер десять остаётся невидимкой в стенах дворца. Даже в бухгалтерии ему не переводят средства.       — А чем он занимается? — продолжила интересоваться Клерви.       — Этого тоже никто не знает, — махнул он головой. — Кроме других Предвестников, конечно.       — Мы даже не уверены, «он» ли это, — продолжил другой на подоконнике. — Это вполне может быть и женщина.       — А что, если его не существует на самом деле? — выдвинула предположение Клерви, которое они уже озвучивали.       — Многие так думают и спорят на эту тему, — продолжил сидячий Фатус. — Но стали бы все Предвестники разом подыгрывать несуществующему человеку?       — Зная натуру еë величества, она могла отдать такой приказ, чтобы вводить всех в заблуждение, — довольно грубым тоном сказала девушка практически себе под нос.       — Тогда кто решает эти дела?! — крикнул в еë сторону стоящий солдат.       — Дела? — сразу заинтересовалась Клерви. — Какие?       — Иногда возникают проблемы… — едва он посмотрел на неë, то замолчал на пару секунд, — не могу тебе говорить какие. В общем, иногда бывает слышно: «Это дело номера десять». К тому же, несмотря на то, что ему не переводят ни людей, ни денег, отчеты от его номера приходят с подписью «Десять» и печатью Фатуи.       — Всё это выглядит как фальшь, — скептично продолжила девушка. — Для убедительности остальным можно и так подписаться иногда, чтобы соблюдать видимость нахождения ещё одного человека в организации. Не удивлюсь, если это делает сам господин Педролино.       — Ага, конечно, — сложил тот руки. — Человек с властью наравне с еë величеством будет подобным заниматься. Я скорее поверю, что она лично это проворачивает.       — Ты сам сказал, что ему не переводят даже мору, не то что солдат, — напомнила ему девушка. — Считаешь, что если бы он правда существовал, то работал бы за «спасибо»?       — Хм… Это интересно, — подытожила всë услышанное Клерви. — Мне никогда не рассказывали о номере десять.       — Он — самая большая загадка в Фатуи, — повторил ей Фатус на подоконнике.       — Но я могу спросить об этом у Дотторе, — предложила Клерви. — Он же точно должен знать.       — Это, конечно, неплохой вариант, но… — стоящий Фатус намеренно не стал договаривать.       — Но вы в масках и в форме, все так похожи, — поняла, к чему он клонил, Клерви. — Я вас не запомню.       На самом деле сказала она чистую правду, но они вполне могли посчитать это одолжением. Большего Клерви было и не нужно. В некоторой степени она надеялась, что через пару дней они сами еë найдут, если в действительности захотят узнать что-то о десятом Предвестнике.       Однако, несмотря на возникший у неë высокий интерес к этой теме, расспросить Доктора всё же стоило завтра, как раз когда передаст готовое письмо. Сама представляя различные ответы, Клерви легла в кровать. Насколько же умелым в скрытности был этот человек или его и правда не существовало?       Даже проснувшись утром следующего дня, Клерви не могла выкинуть из головы все вопросы, связанные с десятым Предвестником. Они пробудились в ней едва она оторвала голову от подушки. На каникулах девочка почти перестала видеть Дотторе по утрам, ведь больше он не заходил будить еë. Выходило, что и завтракала она обычно без него, но зато выспавшаяся, поэтому сильно горевать ей не приходилось. К тому же Дотторе разрешал ей приходить в лабораторию, чтобы увидеться, заранее предупреждая о часах и днях, когда Клерви нельзя было появляться в его владениях. В такие дни он говорил об опасной и важной работе, но девочка всë же смогла догадаться, что именно он подразумевал.       Однако после завтрака она направилась к нему не сразу, а снова зашла в комнату, чтобы дописать письмо для Перри и положить его в конверт. Оно оказалось таким большим, что Клерви пришлось даже использовать ещë один лист, исписав его наполовину. Отдавая письмо Дотторе, она всегда переживала о его сохранности и доставке до Перри, но в этот раз испытывала волнение наравне с самым первым разом. И вся тревога пришла из-за двух факторов: она давно ничего не писала Перри, а ещё — информация в нынешнем письме была очень важна.       Уже доходило одиннадцать, когда Клерви снова вышла из комнаты и направилась на верхние этажи дворца. Будет неплохо посмотреть у Дотторе ещë что-то из брака для поделок. Когда Коломбина уехала, она передала Клерви все обязательства организатора «кружка рукоделия», однако что нужно было делать — не объяснила. В один момент девочка даже испугалась, что ей придется писать какие-то отчëты верхушке, а она не знает как. Когда попросила Дотторе с этим помочь, то он с неë посмеялся:       — Клерви, единственные участники этого «кружка» — это вы вдвоëм. Нет старшим никакого дела до этого.       Но, несмотря на его слова, Клерви всë равно сильно переживала, поэтому Дотторе предложил ей просто что-то сделать своими руками, чтобы, как он сказал: «создать видимость активной работы». Что под этим подразумевалось, девочка не поняла, но решила последовать его совету.       Заклеенный конверт с письмом Клерви спрятала, положив в задний карман штанов и накрыв сверху голубым свитером, он был весьма длинным. О еë переписке знали только Дотторе, Фатус, которому он доверял письмо, Коломбина и Регратор. Остальным даже показывать конверт Клерви опасалась.       Когда она зашла в лабораторию, то многие лаборанты бросили в еë сторону лишь краткий взгляд, даже не поздоровавшись.       — Его сейчас нет, — сказал ей один.       На секунду это остановило Клерви, но эти слова уже давно не побуждали еë повернуть. Дотторе всегда говорил, что она может подождать его, если Клерви было нужно поговорить с ним без долгих отлагательств. А если разговор был крайне важен, вроде если она плохо себя чувствовала, то могла попросить найти его. Сейчас она просто хотела отдать ему письмо и попросить посмотреть ненужные вещи, ничего чрезвычайного, поэтому Клерви пошла вперед по лаборатории к знакомой двери всë так же уверенно, как и в прошлые дни.       Малость обеспокоенные лица лаборантов вокруг неë настораживали Клерви. Они были похожи на тех солдат с вечера, которые не хотели говорить ей о десятом Предвестнике: вроде думали что-то сказать, но не были уверены, что именно. Может быть, она их отвлекла от чего-то? А занимались они чем-то очень опасным или попросту жутким? Но ведь в кабинете никогда не было ничего из этого. Пожалуй, после собственной комнаты и столовой это было одно из любимых мест Клерви. Здесь она чувствовала себя в своей тарелке. Потом уже шëл кружок рукоделия Коломбины и прочие места.       Открыв дверь с совершенно спокойной душой и зайдя внутрь, Клерви уже раздумывала, как вновь опустится в кресло и будет дожидаться Дотторе. Уже предвкушала, как удобно усядется за этот высокий стол и вновь почувствует себя кем-то важным и взрослым. Но на том месте, о котором Клерви грезила по дороге, уже кое-кто сидел.       Вначале девочка застопорилась на месте, ничего не поняв, ведь ей сказали, что Дотторе нет, а значит, она ожидала увидеть пустой кабинет. Но затем она узнала лицо по другую сторону. Это был номер шесть из Предвестников Фатуи, Сказитель. У него был такой ядовитый взгляд, что Клерви сразу посчитала, что сделала что-то не так. Но его шляпа выглядела смешно: была настолько широкая, что упиралась в спинку кресла, из-за чего он сидел на самом краю.       И именно с этим Предвестником Клерви не хотела бы видеться никогда. Даже не из-за его нрава, как с Марионеткой, а из-за того, что было в прошлом. Сказитель был тем, кто сказал ей, что Дотторе собирался отдать еë в Дом Очага, и после этого они ни разу не разговаривали. Толком Клерви и не знала, что должна была сказать: поблагодарить его за что-то или проконстатировать уже очевидное, что ничего не произошло. Обычно, едва увидев его во дворце, а это происходило хоть и редко, но шляпу шестого Предвестника можно было узнать издалека, Клерви просто проходила мимо, если он разговаривал, или разворачивалась вовсе. А сейчас она напрямую зашла в кабинет, где он сидел, поэтому уйти без слов уже было нельзя.       — Здравствуйте, — поздоровалась она первая, ничуть не смягчая его взгляда. — А я к Дотторе.       — Не может быть, — весьма саркастично-удивленным тоном ответил Сказитель. — А я здесь обношу его кабинет, как видишь.       — Понятно, — Клерви даже не хотела вникать в то, что он говорил, и просто поставила ногу назад к двери, полуобернувшись. — Я тогда потом зайду.       — Вали.       Как хорошо, что он еë не держал. Всë же Клерви не раз предупреждали насчëт его характера. Уж лучше было отдать письмо позже, когда они с Дотторе пойдут в театр, а бракованные вещи ей не были слишком сильно нужны прямо сейчас.       Но Клерви даже не успела прикоснуться к ручке двери, как та щёлкнула прямо у неë под носом. Дверь открылась и на этот раз она увидела Дотторе. Маска всë хорошо скрывала, но Клерви показалось, что он зашëл очень рассерженным. Тогда было точно лучше уйти, чтобы не попадаться на глаза. В одной руке у Дотторе был планшет с прикрепленными листами, но рассмотреть, что в них было, Клерви не смогла.       — Не припоминаю, чтобы разрешал тебе ждать меня в кабинете, — сказал он, стоя на пороге. — И в моëм кресле.       Догадаться, что говорил Дотторе не с ней, Клерви смогла не сразу. Хотя должна была, ведь голова его смотрела вперед, прямо на Сказителя, игнорируя еë присутствие полностью.       — Извини, не увидел табличку на входе, — съязвил тот сразу.       — О злой собаке с твоим лицом? — продолжил Доктор разговор в тот же момент. — Еë украли. Слишком большой спрос вызвала.       Со стороны Сказителя послышалось презрительное фырканье в ответ, но, видимо, разговор об этом они продолжать не стали. Интересно, ведь Дотторе всегда разрешал Клерви сюда заходить, и ничего не сказал, когда она села за его стол.       — Что случилось, Клерви? — снова услышала она его голос.       Теперь его голова повернулась к ней, да и сердитость Клерви в свою сторону уже не чувствовала. Только вот не могла же отдать письмо при чужих глазах. Да и от всего происходящего хотелось убежать обратно к себе поскорее.       — Да ничего уже, — отмахнулась она.       Она уже знала, что Дотторе такой ответ не устроит, но всë же надеялась на понимание. Однако своим молчанием Доктор только сильнее заставлял еë нервничать и мысленно просить освободить путь к выходу. Спустя пару секунд он сделал в сторону стола два шага, дабы положить планшет, а также параллельно спросил:       — Ты на завтрак ходила?       — Да, — кивнула Клерви, радуясь, что он перевел тему. — Там был омлет с сосисками и ещë я яблоко съела.       — Умничка, — когда Дотторе вернулся, то развернул девочку за плечо. — Давай я тебя переплету.       С этими словами он стянул резинку под недовольное мычание Клерви.       — Я только волосы соберу потуже, расчëсывать пока не буду, — заверили его слова следом.       Руки Дотторе и правда начали туго собирать ей волосы, от чего Клерви закрывала то правый, то левый глаз, а потом она ощутила, как волосы закрепляли резинкой, всë ещë туго оттягивая их.       — Глядя на это, уже жалею, что пришëл сюда, — услышала она вновь голос Сказителя.       — Дверь открыта.       Это оказалось единственным ответом Дотторе ровно перед тем, как он разделил пряди в хвосте на пополам, с силой задвинув резинку ближе к корням. После этого он отпустил Клерви, которая сразу прикоснулась к макушке, а потом к затылку, словно это помогло бы ей сбавить натяжение. Когда еë заплетала Синьора, то иногда тоже казалось, будто, приложив чуть больше усилий, она оторвëт ей все волосы, а у Дотторе ещë и руки были жесткие.       — Ты просто так сюда пришла? — спросил он, положив ей руки на плечи.       И всë-таки возвращение к теме было неизбежно. Но ведь необязательно было говорить про письмо? Клерви опрокинула голову, чтобы посмотреть на Дотторе, сказав первое, что пришло ей на ум:       — Можно на брак посмотреть?       — Конечно, — он сразу подтолкнул еë в сторону шкафов. — Ты можешь не спрашивать у меня разрешение на это.       Дотторе уже так говорил однажды, но Клерви всë еще слабо представляла, что может пойти и взять у него что-то. Одно дело просто прийти в кабинет подождать или тайно посмотреть всë, что находилось в ящиках и полочках, а другое — забрать что-то. Пока Клерви открывала нужный шкаф, голос Дотторе снова прозвучал, но на этот раз обращённый к Сказителю:       — У тебя дефекты имеются?       — Да, папочка, мне очень больно в груди, — передразнился тот натужным тихим и милым голоском.       — Что-то видимое?       Возможно, из-за того, что Дотторе не обратил внимание на его интонацию, Сказителю пришлось перейти к делу. Он развернулся и поднялся со стула, пройдя мимо Клерви, ни разу не повернув голову или кинув взгляд на неë. В отличие от него, девочка была заворожена вуалью, прикреплëнной к его шляпе позади. Она так плавно двигалась и переливалась на свету, что оторвать взгляда от этой красоты было тяжело.       Когда Сказитель подошел к Дотторе, то чуть ли не уперся кончиком шляпы в его грудь, а затем оголил собственную грудную клетку. Клерви не видела, что там было, он практически стоял к ней спиной. И на самом деле все еë мысли сейчас были только о его шляпе. Она не была тяжёлой с таким широким размахом? Ему удобно было в ней ходить и работать?       — Вот такое, — произнес шестой Предвестник.       В ответ Дотторе тяжело вздохнул и сложил руки на груди.       — Да, это очень серьезно, — очень безразлично и спокойно сказал он.       — Что с этим делать?       — Для начала шляпу сними, я не вижу, что ты мне показываешь.       После его слов Клерви повнимательнее посмотрела в их сторону. Шляпа и правда перекрывала Дотторе обзор, поэтому Сказитель, один раз недовольно фыркнув, снял еë с головы одной рукой. Вуаль очень красиво упала на пол, едва шляпа оказалась ниже. Еë вид всë ещë завораживал Клерви.       — Не так уж серьезно, — сказал Дотторе через какое-то время. — Я даже сейчас устраню всë, пошли.       — Учти только, что я с тобой не настроен сегодня работать, — в том же привычном для него тоне сказал ему Предвестник.       — Я и не рассчитывал, — Дотторе развернулся, встав боком, словно уступая ему дорогу. — Завтра притопаешь для работы.       — Хвала, что эта ненормальная ускакала к своей немой подруге, — произнес Сказитель, вновь возгрузив на голову шляпу и направившись к двери. — Хоть отдохнуть можно от неë.       Он и правда казался очень грубым. Клерви поняла, что еë совершенно не обманывали в этом. Только вот его последние слова она не понимала, поэтому спросила, едва дверь закрылась и они остались с Дотторе наедине:       — Это он про кого?       — Не обращай внимания, — попросил он. — Шестой Предвестник грубая и чëрствая личность, поэтому близко к сердцу не воспринимай, что он говорит, хорошо?       Клерви на это согласилась кивком. Ей много раз говорили нечто подобное, поэтому она давно пообещала себе сильно не прислушиваться к нему. И хорошо было, что он ушëл, всë же видеться с ним после произошедшего год назад было для девочки тяжелее, чем вести разговор.       — Убери за собой потом всë, — сказал ей Дотторе, разворачиваясь к двери. — И слишком сильно не увлекайся, скоро уже нужно будет собираться.       — Дотторе!       Клерви сразу поспешила его остановить. Бросив все дела, она быстро подбежала к нему и протянула белый конверт.       — Вот ещë, — добавила она.       Дотторе забрал его не сразу, словно сначала раздумывая, что она от него хотела. И в один момент подобная задержка с его стороны заставила Клерви задаться вопросом — заберёт ли он письмо вообще? Может быть, он хотел, чтобы она разорвала все связи с Домом Очага, раз «Мать» больше не хотела её видеть? Но уже через пару секунд его пальцы выдернули конверт из еë хватки.       — Про маму написала что-то? — Клерви постаралась моментально мокнуть головой на его вопрос. — Не врешь?       — Не вру, — заверила она вслух, сложив руки за спиной. — Написала только про школу и Ледяной Очаг.       Из-за его маски Клерви не могла знать, с каким именно взглядом смотрел на неё Дотторе, но хорошо ощущала, что его молчание казалось ей намного страшнее, чем у мамы, как раз от этого незнания. Неужели и правда хотел, чтобы она перестала писать Перри?       — Хорошо, — всë же услышала она его ответ. — Завтра я его отправлю. Подходит?       В ответ Клерви в согласии кивнула. Срочности у этого письма не было, поэтому ей было неважно отправить его сегодня или завтра и уж точно истерику на этот счёт она устраивает не хотела. Перед тем, как уйти, Дотторе прошëл к своему столу, отодвинул ящик и положил в него конверт.       — Сильно по дворцу не ходи, я скоро приду за тобой, — сказал он напоследок, направляясь к выходу.       — Хорошо.       Его указания планы Клерви совершенно не рушили, ведь бродить по дворцу она не была намерена. Взяв всë, что, на еë глаз, могло ей пригодиться, она покинула кабинет и, только оказавшись в прохладном коридоре, поняла, что не спросила Дотторе о десятом Предвестнике. Внезапная встреча со Сказителем пошатнула все еë намерения.       Но и ладно! Это ведь была еë не последняя встреча с Дотторе, расспросить ещë будет время, особенно сегодня. Но, должно быть, у Дотторе было своë понимание «скоро», ведь просидела Клерви в комнате два часа перед тем, как он оказался на еë пороге. Несмотря на культуру Фонтейна, Клерви ни разу не ходила на представление в его театр, но слышала, что взрослые начинают собираться на премьеру чуть ли не за месяц. Когда Клерви расспросила об этом маму, она сказала, что театр и суд по большей части давно превратился в сборище различных сплетен на совершенно разные темы, некоторые даже специально посещали не сам спектакль, а приходили, чтобы обменяться последними новостями. Иногда и ей приходилось уходить оттуда ни с чем-то важным, а только с забитой головой об очередном бастарде, который оказался настолько хорош собой, что стал объектом обсуждения всех незамужних девиц.       Что происходило в мире взрослых в Снежной, Клерви не имела понятия, но в мире детей все ходили в театр, предвкушая, что увидят представление. Однако красиво одеваться при этом всë равно было нужно. К более нарядному платью Дотторе собрал ей волосы в два хвоста по бокам, закрепив их одинаковыми резинками с бантиками. Пожалуй, перетерпеть расчесывание было самой сложной для Клерви частью. Даже выход на холод ей не казался тяжëлым условием, чтобы попасть в театр.       Но все же ощутить после хрустящего снега под ногами мягкий ковер, а после морозного ветра теплоту внутри здания было приятнее всего. В вестибюле и зале ожидания было много детей и взрослых, однако после Заполярного дворца величие театра Клерви не могла чувствовать. Его высокие потолки, различные гравировки, огромные зеркала и окна не так впечатляли, как внутри дворца. Когда она приходила сюда с классом, то ещë рассматривала всë вокруг, так как видела именно это здание изнутри впервые, но оно быстро ей наскучило.       Исключением был только зрительный зал. Каждый раз Клерви заходила словно в другом мир, совершенно не пугающего полумрака в бордово-черных цветах. Множество рядов удобных кресел, поставленных лесенкой, места на балконах и огромная сцена с бордовым занавесом, который раскрывался только к началу представления. Их места были в центре, в четвëртом ряду, хотя Клерви хотела бы однажды посмотреть на представление с балкона. Ей казалось, что с высоты она получит совершенно другие ощущения.       Точно сколько длился спектакль — Клерви не знала, но она не отрывала со сцены взгляда. История началась с того, что однажды Фея леса заколдовала одного лягушонка, сковав его ноги льдом в качества наказания за ложь, что лягушки ни на что не пригодны. Две девочки решили помочь бедняге добраться до этой Феи, чтобы снять заклятье, а по пути повстречали и двух других несчастных созданий: светлячка, что не мог светиться, и бабочку, что боялась высоты. В финале им потребовалось даже остановить время, чтобы попасть к Фее, но оказалось, что заклятье с ног лягушонка снялось само по себе, когда он смог определить чистую и грязную воду, доказав свою полезность, а бабочка, спасая сгорающего светлячка, задула с помощью крыльев пламя, поборов свой страх. В конце у них даже проявился любовный интерес друг к другу. Но вот момента, что Фея и Король времени оказались родителями девочек, Клерви не поняла. Ведь как они могли не знать этого?       Но на самом деле Клерви понравился даже больше не сам рассказ, как само посещение чего-то подобного, как театр. Кажется, она даже начинала самую малость понимать некоторых столичных дам Фонтейна, даже если переговариваться ей было не о чем и не с кем. Дотторе сидел рядом с ней молча всë выступление, а когда снова дали свет и люди начали расходиться, Клерви даже показалось, что он спал, уж настолько недвижимо сидел. Из-за этого ощущения она даже вздрогнула, когда он повернул в еë сторону голову. Удобно же ему было с этой маской на лице — совершенно не понятно, куда он смотрел и был ли вообще в сознании.       — Подождем, когда в проходе станет поменьше людей, — сказал он вполне своим обычным голосом.       — Хорошо, — согласилась Клерви.       Сильного желания выйти прямо сейчас у неë не было, а глядя на толпу у выхода, оно и вовсе пропадало. Кто-то ещë оставался в зале, видимо, тоже решая обождать. Несмотря на это, отовсюду слышался неразборчивый шум: кто-то собирался, а кто-то переговаривался друг с другом. Доктор на их фоне выглядел белым на черном пятном.       — Проголодалась? — спросил еë Дотторе. — Сейчас как раз обеденное время, мы можем зайти в буфет.       — Да, можно, — согласилась Клерви. — Дотторе, а ты чем-то недоволен?       — Нет, — снова повернул он к ней голову. — Почему ты думаешь, что я недоволен?       — Не знаю. Ты не ведëшь себя как остальные.       — Я просто очень редко суечусь, Клерви, — объяснил он, положив голову на спинку, но всë ещë смотря в сторону девочки. — Ты довольна?       — Я? — переспросила она. — Ну… да.       — Значит, и я тоже.       Через секунду он повернул голову в сторону выхода, после чего сказал:       — Пойдëм.       И протянул ей руку. Он всегда держал еë за руку, если вокруг было много людей. С ним вместе она вышла в зал ожидания, а потом прошла в буфетную зону. Здесь тоже были люди, но всë же не так много, как в прочих частях театра. Через пару минут Клерви уже сидела за столом перед Дотторе с двумя слойками с начинкой из курицы и грибов, а ещë чëрным чаем и шоколадным маффином.       — Тебе понравилось? — спросил еë вдруг Дотторе.       — Да, — ответила Клерви после того, как проглотила очередной кусок. — Очень вкусно.       — Я не про еду, Клерви, — улыбнулся он ей на пару секунд. — Спектакль сам понравился?       — А! — поняла она. — Да, понравился.       — Ещë когда-нибудь хочешь так сходить?       — Да, — кивнула она. — Только я всë хочу узнать, каково смотреть за всем с балкона.       — Балкона?       — Да, причëм с бокового, — объяснила она. — С такой высоты, думаю, будет что-то удивительное.       — Тебе так только кажется, — ответил ей Дотторе. — Но если сильно хочешь, в следующий раз можем там сесть.       На это Клерви в довольствии согласилась. Он не просто обещал ей исполнить такую прихоть, но и говорил так, словно они сюда ещë вернутся. Значит, это не было даже единоразовым событием. И Клерви была этому рада, ведь ходить в театр ей определенно нравилось. И как раз сейчас, в неформальной обстановке, пребывая в эйфории после представления, она решила, что самое время заговорить:       — Дотторе, можно я задам тебе вопрос?       — Конечно, — сразу ответил он, подбирая свой чай.       — А кто такой десятый Предвестник? Он существует?       Расслабленное ощущение ушло, едва Клерви упомянула это. Дотторе даже чай не отпил, а остановил кружку возле губ. Девочке в момент показалось, что он сорвëтся или же начнëт расспрашивать, откуда она знает об этом Предвестнике. А что в таком случае нужно было говорить, она не придумала. Однако Дотторе медленно поставил чай на стол, после чего соединил ладони в замок и сказал спокойно, но очень четко:       — Десятый номер — это то, что не должно тебя волновать.       Его внезапно изменившееся настроение напугало Клерви. Она сразу поняла, что говорил он очень серьëзно.       — Ну скажи мне, — решила всë же настоять она. — Кто это?       — Особая конфиденциальность, о которой я не могу тебе рассказывать и не желаю, — всë так же отчеканил он.       — Почему?       — Потому что всё, что касается его личности — тайна, — повторял он одно и то же. — И большего я тебе не скажу.       — Ну пожалуйста, — решила упрашивать Клерви дальше и даже наклонилась вперед. — Пожалуйста, я никому не скажу!       — Нет! — на резкий ответ Дотторе девочка сразу села в прежнее положение, а он не сбавлял нисколько своего тона: — Клерви, нет. Можешь обижаться на меня сколько душе будет угодно, но тебе о нём знать ничего не надо. Поняла?       — Да, — тихо промолвила она.       — И чтобы я не слышал больше об этом, ясно?       — Да, — повторила она. — Извини.       После этого Клерви решила не то что не поднимать тему, но и вовсе сильно не подавать голоса. Надо же было разозлить Дотторе всего одним вопросом, да ещё и после всего хорошего, что сегодня случилось. В тишине она доела свой обед и допила чай, после чего в том же молчании они вдвоëм отправились в Заполярный. Зря она всë-таки решила заговорить с ним об этом. С чего он вообще должен был ей что-то рассказывать? У него не было для этого ни единой причины.       Однако, несмотря на слова Дотторе, теперь у Клерви появился ещë больший интерес к этому неизвестному двухзначному номеру.       В тот же день она испытала удачу у Регратора, но он ей ответил практически то же самое, что и Дотторе, только без злости. Даже несмотря на то что Клерви пообещала никому не говорить, в ответ услышала только: «Даже если бы были сто процентные гарантии о твоëм молчании, тебе всë равно не следует знать эту информацию». Уговорить его было невозможно, он словно был вторым Дотторе — непрошибаемая скала. И жаль, что Коломбина уехала на очень долгое время, с ней тоже можно было бы попытать удачу. В итоге Клерви пришла лишь к тому, чтобы попросить Регратора не говорить Дотторе об их разговоре. И ей хотелось верить, что он сдержит обещание.       А затем она поняла, что на этом еë расследование оканчивалось. Кроме него и Коломбины, который даже не было во дворце, расспросить никого она не могла. Да и стоило ли? От других она, скорее всего, услышит то же самое. Но не идти же с этим вопросом к самой Царице? Клерви даже могла представить, как быстро закрыла бы дверь с другой стороны, едва задала бы вопрос и услышала всего пару слов Архонта.       По итогу она вновь заснула вечером под рассуждения о ком-то таинственном, но таком неуловимом из-за того, что знающие его тайну держались, как кремни. Кем бы ни был этот десятый Предвестник, союзников он себе выбрал стойких. А все ли Предвестники сами знали, кем является номер десять? Может быть, его и правда не существовало и все остальные просто создавали видимость ещë одного человека?       Эти мысли не давали Клерви хорошо спать. Сначала она проснулась в два часа, но моментально уснула, а потом проснулась без пяти семь и больше веки сомкнуть не смогла. В голову снова лезли различные интригующие мысли. Тогда она решила встать и пойти на завтрак, раз уж всë равно не могла больше спать. Выйдя в еще более пустой и тихий коридор с утра, чем обычно, ей сразу вспоминалось школьное время: как Дотторе будил еë и в наполовину опустевшем дворце, а также часто практически полупустой столовой, они сидели вдвоëм.       Она встретила его в коридоре, едва вышла к лестнице, и он жестом попросил еë остановиться. Несмотря на неприятный вчерашний разговор, Дотторе, как обычно, с ней поужинал и пришел вечером, когда нужно было уже ложиться спать. Больше Клерви поднимать тему о десятом при нëм даже не думала.       — Передашь и скажешь, что от меня, — отдал он одному солдату бумаги. — Они знают, что делать.       — Вас понял.       — Свободен.       Когда Фатус ушел, Дотторе наконец-то обратил на Клерви внимание.       — Почему ты не спишь? — спросил он вполне обычной интонацией.       — Я уже проснулась и не смогла дальше уснуть, — объяснила Клерви всë ещë немного зажато перед ним. — Вот и пошла кушать.       Еë разъяснения заставили Дотторе глубоко вздохнуть через нос, от чего девочка даже почувствовала себя виноватой.       — Что же мне делать с тобой? — задал он риторический вопрос. — Ладно, я сам недавно встал, поэтому сходим на завтрак вместе?       Надо же, он в первую очередь решил сделать рабочие дела, прежде чем пойти поесть. Клерви мгновенно поняла, что ни за что бы так не смогла, у неë в первой цели после утренних процедур стояла еда. Но всë же снова позавтракать с Дотторе девочка находила очень приятным. А ведь скоро ей снова придëтся рано вставать, но на этот раз она будет ходить в школу одна. Это означало, что больше они с Дотторе не будут завтракать вместе?       Когда они вышли в столовое крыло, то изначально Клерви показалось, что оно было абсолютно пусто, но именно из-за этого одна-единственная живая душа в ней выделялась больше всего.       Но на самом деле он бы выделялся даже в толпе, так как это был пятый Предвестник и мэр Снежной — Пульчинелла.       Его увидеть здесь было самым неожиданным из всех. Это даже Дотторе заставило остановиться, а Клерви и вовсе застыла, не сводя с привлекающего внимание объекта взгляда. Только вот он их не видел. Наверное. Клерви не была уверена, но, похоже, сидел он с закрытыми глазами, сложив руки на груди.       — Подожди, Клерви.       Едва Дотторе попросил у неë об этом, то сразу направился вперед. Только начал он приближаться, как глаза пятого Предвестника открылись, но он нисколько не шелохнулся. Видимо, всë же знал, что больше был не один. Они о чëм-то коротко и тихо переговорили, чего Клерви совершенно не слышала, но увидела, как Пульчинелла поднял правую руку на уровень своих глаз, как раз со стороны Дотторе, показав два пальца. После этого жеста Доктор развернулся к девочке и зазывающе кивнул.       Ничего из произошедшего она не понимала, но вроде это должно было означать, что можно идти. В подтверждение своих догадок Клерви увидела, как Дотторе отправился за едой, поэтому решилась пойти дальше. Следовало поздороваться, она всегда это делала, если видела Пульчинеллу в коридорах. Но сейчас его появление было весьма неожиданным, поэтому чувствовала себя девочка неудобно.       — Здравствуйте, — сказала она, подойдя с левой стороны.       — Доброе тебе утро, — ответили ей.       Несмотря на любезный обмен, лучше себя Клерви не чувствовала. С начала жизни в Снежной пятый Предвестник ей пришëлся по душе, а потом она поняла, что всë больше и больше чувствует себя некомфортно рядом с ним. Она находила это странным, ведь ничего плохого ей не делали, даже ни одного грубого слова не сказали, а отстранëнность от Предвестника перед ней всë равно чувствовалась.       В конце концов она заметила, что они смотрят друг на друга уже достаточно долго.       — Извините, — виновато опустила Клерви голову. — Просто вас здесь обычно не встретишь, поэтому я…       — Но это не означает, что встретить меня здесь невозможно вовсе, — Пульчинелла отвернулся от неë, опустив руки к коленям. — Ты удивишься, но на самом деле я здесь бываю практически каждое утро и вечер. С небольшими исключениями.       — Правда?       Ответом ей послужил кивок. Но Клерви не припоминала, чтобы раньше видела его здесь за целый год, да и не слышала ни от кого, что мэра можно найти здесь. Неужели он приходил сюда настолько рано, как сегодня, что здесь ещë никого не было, а уходил поздно, когда уже тоже никого не было? У него было так много работы?       Но при этом за столом не было ни одной тарелки или кружки. А еще Клерви заметила его трость с противоположной стороны, облокотившуюся к тазу. А ведь ходить Пульчинелла мог и без неë, Клерви сама это видела.       — А можно посмотреть вашу трость? — спросила она.       Клерви окотили весьма заинтересованным взглядом, из-за которого она даже дёрнула плечами. Может быть, не стоило об этом спрашивать? Но ей было так интересно, а найти более удобного момента она не могла.       Через секунду Пульчинелла отвернулся от неë, чтобы подобрать трость, подкинув еë в воздухе.       — Только будь аккуратна, — передал он девочке еë в руки. — Не порежься.       — Не по?..       Клерви умолкла с секундного страха: когда она взяла трость, то слегка дëрнула вверх рукоять красивой Т-образной формы, похожей на сокола, только без крыльев. Вначале она испугалась, что сломала только что доверенный ей предмет, когда рукоятка оторвалась от другой части. Но между ними не возникло пустоты, всë было присоединено изнутри. Может, так эта трость удлинялась? Клерви аккуратно продолжила вытаскивать на себя рукоять, пока её увидела блеск через пару сантиметров.       Не было похоже, чтобы это было частью трости, но тем не менее это находилось внутри неë. Это было лезвие.       — Что это? — испуганно спросила она.       — Моë личное оружие.       Пульчинелла поднял руку, попросив вернуть ему этот странный предмет обратно. Клерви не стала мешкать ни на секунду, только опустила лезвие обратно и передала эту «трость» назад.       — Раньше такие трости пользовались большим успехом у знатных личностей, будучи одновременно и опорой, и скрытым оружием, — начал объяснять Пульчинелла. — Для меня же трость представляет собой именно ножны — футляр для вкладывания и хранения разных лезвий.       — А зачем вам такая трость? — решилась узнать Клерви.       — Бывает, что случается много непредвиденных ситуаций, — ответили ей и убрали трость на прежнее место. — Скажу только, что пережить восемьдесят два покушения без этого было бы самую малость сложнее.       — Восемьдесят два?! Как много, — сразу отреагировала Клерви, но потом поняла, что не знает даже на что: — А что значит «покушение»?       — Когда другой человек хочет причинить тебе вред, — объяснил ей Пульчинелла опять. — Для меня «покушение» принимает жизненную форму.       — То есть?..       — Это значит, что меня, как мэра Снежной, намеревались убить восемьдесят два раза. И это только официальные цифры.       — Ого! — наконец-то поняла Клерви, о чëм он говорил. — Тяжело вам, наверное.       — Я не волнуюсь из-за этого, — заверил он.       — Но зачем вы носите с собой меч в виде трости? — продолжила расспрос Клерви. — Если честно, многие из-за это считают вас немощным стариком.       После этих слов, еë вновь окинули взглядом, только на этот раз более колким, хитрым и в какой-то степени задорным, а также тихо произнесли:       — Вот пусть кому нужно, те так и считают.       — Зачем? — всë ещë не понимала Клерви. — Разве не лучше, чтобы все вокруг знали вашу силу?       Этот вопрос вызвал у Пульчинеллы тихий смех и заставил снова посмотреть вперед на некоторое время. Но Клерви совершенно не понимала, что сделала, чтобы вызвать такую реакцию. Она взглянула в том же направлении и увидела, что Дотторе ещë не возвращался.       — Ты ещë слишком маленькая, чтобы это понять, — сказал ей Пульчинелла тем же расслабленным спокойным голосом, снова удостоив еë взглядом.       — И давно вы так?.. — продолжила девочка разговор.       — На должности мэра порядка двухсот лет, отсюда и число покушений, — рассказал он. — Что касается должности пятого Предвестника — этот титул со мной уже около пятисот лет.       — Вы из долгожителей? — сразу заинтересовалась она.       — Да. На самом деле ещë лично встречался с Белым Царëм.       Затем Пульчинелла забавно усмехнулся, пока Клерви пыталась представить его истинный возраст.       — Он об этом не расскажет, но по приказу Царицы мне выпало право сразиться с нашим гостем пятьсот лет назад. Повредил тогда мою шляпу хорошую — и за что? — продолжал говорить он. — Представляешь моë лицо, когда он тоже стал моим начальником?       — Правда?! — Клерви понятия не имела, о ком он говорил, но его рассказы очень впечатляли. — Вы так долго здесь служите?!       — Да. Я дал присягу ещë до образования самих Фатуи. Я знаю еë величество достаточно много лет и помогал ей во всëм, в чëм только мог.       — То есть вы очень преданы своему Архонту? — перефразировала девочка.       — Да, — кивнули ей в ответ. — Если упрощать, это будет звучать именно так.       — Поэтому вы мэр города? — не унималась с расспросами Клерви, почувствовав небывалую лëгкость перед ним. — Она вам доверяет?       — Ну конечно, — по-доброму улыбнулся Пульчинелла, прикрыв глаза и склонив голову вбок. — Кому как не старому верному другу она могла предложить этот пост?       — Здорово, я и не думала, что у вас такая долгая и крепкая связь.       — Но хватит говорить только обо мне, — продолжил Пульчинелла, решив перевести тему: — Как у тебя дела?       — Всё хорошо, — кивнула Клерви два раза.       — Знаю, что смогла прижиться в Снежной. Как-никак, больше года прошло с твоего приезда.       — Да, всё очень здорово, — в искренней радости она положила руку на грудь. — Спасибо, что приняли меня.       — Заслуга не на мне, но я правда переживал за тебя. Больше из-за самой атмосферы Заполярного дворца, всё же ты просто ребёнок в этом логове взрослых.       — Не волнуйтесь, мне тут очень нравится.       И в тот же момент Клерви осенило: один из Предвестников, находившийся в Снежной еще до образования организации, сидел прямо перед ней и вëл расслабленный разговор. Может быть, стоило попытаться? Девочка подняла голову и снова увидела, что Дотторе ещë не возвращался. Значит, это был хороший шанс.       — Но всё же я кое-что не могу понять здесь, — начала Клерви говорить. — Это касается десятого Предвестника…       В отличие от Регратора и Дотторе, пятый Предвестник нисколько не окаменел от еë слов. Самую малость он вскинул в удивлении бровями, но всë же закрыл глаза, тепло улыбнулся и посмотрел в пустой стол.       — Предвестник под номером десять? Я всё ждал, когда ты задашься этим вопросом, — после этого глаза Пульчинеллы вновь уставились на неë. — Он занимается особыми делами в Фатуи, но какими именно — я тебе не могу сказать.       — Но расскажите хоть что-то, — решила упросить Клерви, раз его реакция была таковой. — Хотя бы имя.       — У него нет имени, — удивил еë ответ Пульчинеллы, а затем он ещë и решил добавить: — И клички нет.       Разумеется, сама загадка, но дальше Клерви расспросить не смогла — Дотторе оказался по другую сторону стола очень внезапно, с грохотом поставив поднос с едой. От этого девочка сразу вздрогнула, в отличие от Предвестника рядом. Ей не составило труда понять, в каком он пребывал настроении.       — Не помешал вам? — довольно сурово спросил Дотторе.       — Очень помешали, — спокойным тоном ответил Пульчинелла.       — Значит, хорошо справился, — сказал Доктор в тот же момент. — Клерви, если я ещё раз услышу, как ты спрашиваешь о десятом номере — серьёзно накажу.       Его интонация была в десять раз хуже вчерашней. И это заставило Клерви сжаться перед ним, словно как в самые первые дни. Зачем она только снова подняла эту тему?       — Да ладно вам, это же детское любопытство, — Пульчинелла повернул в его сторону голову. — К тому же, почему это я не могу говорить о номере десять?       Клерви очень не хотела видеть и слышать то, что могло произойти дальше только из-за еë вопроса. Особенно худо ей стало, когда голова Дотторе развернулась в сторону Пульчинеллы. Не сказать что тот из-за этого прогнулся, но вот самой Клерви было не по себе. Она была готова сделать что угодно, чтобы прервать это напряжение.       Однако через пару секунд Дотторе сам повернул к ней голову.       — Клерви, я абсолютно серьёзен, — всë так же грубо сказал он. — Закрыли тему, понятно?       — Да, — сразу согласилась она, лишь бы всë закончилось.       Девочка аккуратно села за стол, стараясь быть как можно тише. Надо же было ей рассердить Дотторе одной и той же темой целых два раза за два дня! Но даже несмотря на поставленную точку в этом разговоре, атмосфера вокруг всë ещë казалось Клерви неприятной. Она понимала, почему Дотторе не говорил с ней, да и сама не подавала голоса, но вот тишина между Предвестниками номер два и пять слишком настораживала.       Клерви об этом спросила Дотторе после завтрака, едва они вышли в коридор из столовой:       — А-а-а… — всë же еще опасалась она говорить с ним после случившегося, но привлекла внимание, заставив остановиться, — вы с ним не ладите?       — С ним? — Доктор посмотрел назад, но, даже несмотря на то что Пульчинелла оставался на прежнем месте, когда они уходили, его уже не было видно. — Нет, ладим. С чего ты решила, что всë иначе?       — Вы просто друг с другом даже не говорили, — объяснила девочка.       — Просто с ним почти не о чем говорить вне работы, а обсуждать еë при тебе я не собираюсь. Думаю, и он это понимает.       — Не о чем? — переспросила Клерви. — Но мы с ним хорошо поговорили.       — И много ли ты узнала?       — Ну…       — Что он долгожитель, верный своему Архонту? — практически в то же мгновение продолжил Дотторе.       — Ты всë слышал? — сразу сообразила девочка.       — Не совсем, — ответил он. — Признаться честно, у меня нет никакого интереса к его жизни, но я могу понять, почему он об очень многом молчит. Всë же родом он из Снежной.       — А это здесь причëм?       — О нëм проще всего добыть информацию, а в свою очередь информация о ком-то даëт власть и преимущество, в особенности если ты узнаëшь какой-то важный секрет, — разъяснил ей Дотторе. — Поэтому ему больше остальных приходится подбирать слова. Мы даже не знаем его настоящее имя — вот настолько всë вокруг него покрыто тайной.       Для Клерви это прозвучало достаточно печально. Наверное, Пульчинелле было очень тоскливо и одиноко среди всех, если он даже не мог поговорить о чëм-то другом, кроме работы. Клерви он не показался кем-то слишком плохим. У него, конечно, имелись свои жуткие замашки, но здесь они были у каждого Предвестника. Ей даже стало стыдно за себя, что она начала его опасаться. Но всë-таки не было ведь всë так плохо? Раз он был близким и давним другом Царицы, то всë же не был настолько одинок? Хоть с кем-то, но мог поговорить о старых днях.       После завтрака Дотторе ушëл на работу, а Клерви оставалось только находить для себя занятие. Хотя всë же он еë ещë расчесал и собрал волосы в хвост, прежде чем окончательно оставить. Вчера было весело, пока девочка не заговорила о номере десять, да и с утра тоже всë поменялось сразу. Однако Клерви посчитала, что утренний риск того стоил, ведь кое-что со слов Пульчинеллы она поняла — номер десять из Предвестников Фатуи и правда существовал. Значит, он был некой тëмной лошадкой, а не вымышленным человеком. Это уже было хоть чем-то.       Намного позже, уже когда время подходило к десяти, в комнату Клерви сдержанно постучали. Она сразу сказала, что можно заходить, но человек, стоящий по другую сторону порога, оказался ей незнаком. Наверное… Клерви не была уверена, видела ли его взаправду впервые, так как это был один из солдатов Фатуи.       — Доктор просил, чтобы ты пришла к нему после трех, — сразу сказал он, едва открыл дверь.       — А, — Клерви бросила взгляд на часы. — Хорошо, спасибо ва…       Она хотела продолжить, но дверь закрыли, оставив девочку с чувством незавершëнности. Но всë же ей было интересно, зачем Дотторе еë звал. Разве он не мог сам прийти, если ему что-то было нужно? Или если хотел что-то показать? К чему было звать еë, да ещë и через определëнное время, а не сию же минуту? В Доме Очага, если мама звала кого-то в свой кабинет, следовало пойти сразу же, из-за чего у Клерви возникал в голове диссонанс с происходящим в данное время.       С обедом по такому случаю она решила повременить, вдруг Дотторе просто хотел с ней посидеть? Или снова повести куда-то? За целых пять часов Клерви поглядывала на время около сотни раз, а оно всë неумолимо тянулось. Ближе к часу она всë же почувствовала голод, но решила не обращать на него внимание. Нужно было немного потерпеть. Ближе к трëм она поняла, что лëгкий перекус не повредил бы, но отступать уже было поздно. Она вышла из комнаты и пошла в знакомое место. Практически бегом взобравшись вверх по ступенькам, у неë появилась отдышка, которую Клерви постаралась успокоить глубокими вздохами. Лаборатория была впереди.       Подойдя к ней совершенно спокойно, девочка уже хотела было войти, но соседняя дверь открылась раньше. Она знала, куда та вела, даже и не забывала знакомую табличку — это была операционная. В лабораторию вело несколько дверей, но это была ближе всех, чтобы добраться до кабинета, не пересекая еë полностью, а также рядом было и помещение, которого Клерви опасалась и в которое ей было нельзя. Оттуда вышел Сказитель. Точнее, даже выплутал, медленно перебирая ноги с выражением лица, отдающим дискомфортом. Он выглядел измученным.       — Здравствуйте, — решила Клерви всë же поздороваться, хотя на неë не обращали внимания. — Снова.       Наконец-то взгляд шестого Предвестника сфокусировался на ней, но выражение лица не стало лучше.       — Ты к нему? — прозвучал его грубый голос. — Он сейчас занят.       — Правда? — удивилась Клерви его словам. — Но мне сказали зайти к нему. А он сейчас где? В кабинете? Мне нельзя в операционную без его разрешения. Тогда мне лучше где подождать будет?       — Знаешь, — тяжело произнес он, — я слышу от тебя вот столько…       Одной рукой Сказитель закрыл глаза, отвернув голову, а вторую руку протянул к Клерви, передразнивая еë пальцами в имитации говора.       — А хочу слышать вот столько, — с этими словами он соединил пальцы окончательно и снова посмотрел на девочку. — Уяснила?       Видимо, он таким способом велел ей закрыть рот, тогда Клерви осознала, что надоедает ему. Несмотря на подобное, больше Сказитель ничего не сделал, только снова начал медленно идти вперед, не обращая на неë внимание.       Но раз уж он тоже был Предвестником, причем с таким характером и подвешенным языком, не лучший ли это был шанс, пока рядом не было Дотторе?       — А-а… — подала голос Клерви, но на неë не обратили внимание, шагая мимо, — может быть, вы сможете мне кое-что рассказать?       — Не имею ни малейшего желания тратить на тебя время, — ответил ей Сказитель.       — Это насчёт десятого Предвестника, — эти слова заставили его остановиться, благодаря чему Клерви решилась продолжить: — Скажите, он же существует, правильно?       Со стороны еë не самого хорошего собеседника послышалось надменное фырканье, и Клерви была уверена, что этот Предвестник ухмыльнулся в ответ на еë вопрос.       — Для ничего не смыслящей и не умеющей мелкотни ты слишком много хочешь знать, — обернулся он к ней. — На твоëм месте, мелкая, я бы включил мозги и подумал, чего от тебя здесь хотят.       — Хотят? О чëм вы? — не поняла Клерви. — Я за этим и пришла к Дотторе, ведь он меня позвал зачем-то.       — Ты что, правда настолько наивная? — спросили еë весьма проницательно, но всë ещë надменно. — Это место, Заполярный дворец, нет, вся Снежная — не чудесный замок из сказки. Пока ты можешь быть полезен, ты сможешь пользоваться всеми благами, дарованными Царицей. Если перестаешь быть нужным — от тебя избавляются. Например, взять даже меня и Доктора. При помощи моего тела он далеко продвинулся в собственных исследованиях, а благодаря его содействию я раскрыл свои силы и преумножил их. Под его рукой я добьюсь своей цели, даже если для его собственной останусь только в качестве крайне ценной подопытной ступеньки. Или же Слуга избавляется от бесполезного хлама без лишней мороки со своей стороны, а Доктор получает себе нового подопытного, да ещё и вынужден делиться с ней результатами. Здесь никто ничего не делает просто из прихоти.       — Может быть и так! — крикнула Клерви. — Я знаю, что нежеланная. Дотторе спокойно жил без меня. Уверена, он тоже не хотел бы моего рождения, как мама.       Последнее слово отдалось печалью и тоской, из-за чего Клерви сжала кулаки посильнее, чтобы подавить подступление слëз. Нельзя было заплакать прямо перед ним.       — Но Дотторе сказал, что любит меня, — продолжила она.       Однако еë мысль прервал громкий надменный смех Сказителя, запрокинувшего голову и вновь перекрывшего глаза ладонью. Это настолько разозлило Клерви, что вся печаль ушла.       — Не могу поверить, что всерьëз слышу это, — сказал он, снова открыв глаза с высокомерной улыбкой. — Дотторе и любовь? Матери и то часто отказываются от детей или разочаровываются в них по мере взросления. Даже Царица отказалась от неë давным-давно. Ты хотя бы знаешь, о ком мы сейчас говорим? Или путаешь его безумное обожание ценного материала с любовью?       — Вы врёте, — злобно отчеканила Клерви в тот же момент, — потому что сами ничего не знаете.       Она с ненавистью уставилась на его насмехающееся над ней лицо, готовая либо уйти в тот же момент, либо сказать что-то ещë, сохранив уверенность и отвагу в кулаках.       Но в тот же момент дверь операционной открылась и, обернувшись, Клерви увидела Дотторе. Но, казалось, он даже не обратил на неë внимание.       — Я полагал, мне показалось, — произнëс он. — Ты ещë здесь?       — Какие-то проблемы с этим? — сразу ответил ему Сказитель.       — Что ты, да стой хоть до завтрашнего утра здесь, мне всë равно, — Дотторе развернулся обратно в помещение, дернув также головой: — Заходи, Клерви.       Понимая, что он разрешил войти, девочка сначала обернулась на Сказителя, который, вновь надменно фыркнув, развернулся и пошëл дальше. Ничего он ей о десятом не сказал. Да и, собственно, Клерви больше не хотела от него слышать ни единого слова! Она агрессивно направилась в сторону двери и вошла в комнату.       — Дверь закрой за собой, — попросил еë Дотторе.       Нужно было успокоиться и выкинуть из головы все слова шестого Предвестника. Еë же предупреждали, что не нужно на него обращать внимание. Закрыв дверь и пройдя дальше по комнате к Дотторе, девочка произнесла:       — Мне сказали, что ты хотел меня видеть.       — Да, — ответил ей Доктор, открыв ящик стола. — Хотел поговорить кое о чëм.       Когда Клерви услышала его рассерженную интонацию, ей стало не по себе. Значит, разговор должен состояться не из приятных. Но разве она что-то сделала? Или же Дотторе хотел поговорить про утро? Или всë же узнал, что она и с Регратором говорила о десятом? Из ящика он достал листок бумаги, развернув его и протянув к Клерви. Она сразу узнала свой почерк, но что это могло бы быть? Неужели письмо, которое она отдала вчера?       — Насчëт твоей лжи мне, — довольно жестко отчеканил Дотторе.       Это и правда было оно. Клерви тут же ощутила, как плечи потяжелели, а еще на груди возник груз. Она захотела упасть на месте, ведь Дотторе был прав. Вчера он спросил еë, писала ли она что-то про маму, и Клерви соврала, что не делала этого. Она хотела забрать листок, но рука Дотторе скользнула вверх, не позволяя ей этого сделать, а потом он начал снова сворачивать его на глазах Клерви.       — Я думала, ты… — решила она объясниться.       — Почему ты соврала мне? — повторил он вопрос тем же суровым тоном.       — Почему ты открыл моë письмо?! — крикнула девочка в тот же момент.       Сначала она испугалась, что он раскрыл еë, а потом поняла, что для этого Дотторе прочитал всë, что она написала. И это ей не понравилось. Он всегда это делал, когда она передавала ему письма, или только сейчас начал?       — Я допускал мысли, что ты соврала мне, и всë же решил проверить, — без единой задержки ответил Доктор.       — Ты не мог читать моë письмо без моего разрешения! — продолжила Клерви наступать на него.       — Может быть, и так, но…       — Не «может быть»! — не унималась она. — Нельзя читать чужие письма!       Она же так много там всего написала… В особенности о маме и о самом Дотторе. О том, что произошло, как он сказал, что любит еë. А главное — что она об этом думает. Клерви не собиралась с ним делиться этими мыслями, по крайней мере не прямо сейчас. Она и подумать не могла, что он прочитает это. Своими выпадами девочка всë же заставила Дотторе прекратить собственную речь на пару секунд. Однако он в то же мгновение глубоко вздохнул и сложил руки на груди, ещë дальше убирая от Клерви еë письмо.       — Ты права, — услышала она от него признание. — Прости, что я это сделал, не сказав тебе. Читать чужую переписку нехорошо. Как и врать без повода.       Несмотря на начало, он всë ещё свëлся к этому. Да и по его интонации Клерви не сказала бы, что он в действительности сожалел о своëм поступке. Это ещë больше заставляло еë злиться. Дотторе опустил руки, но сразу приподнял правую, где держал письмо.       — Если даже ты написала про свою мать, ты должна была мне сказать об этом, — продолжил он тему. — Я бы не стал ругать тебя.       — Но сейчас ты это делаешь, — Клерви сжала в кулаках края свитера.       — Я ругаю тебя за враньë, а не за письмо, — прояснил он. — Почему ты не сказала правду?       — Потому что ты бы заставил меня переписать, — всë же ответила Клерви на его вопрос.       — Да, именно так я бы и сделал. Без лишней ругани или скандала. Так в чем была причина?       — Я не хочу его переписывать.       — Что значит «не хочу»? Тебе в любом случае придëтся это сделать, — даже не дождавшись еë ответа, он бросил бумагу на стол рядом с ними. — Можешь всë оставить, но вычеркни слова о своей матери: о еë собственной королевской битве, о «бойнях», даже о том, что она сама выходец из Дома Очага. Можешь оставить результат вашего последнего разговора, но всë, что ты узнала о ней, не должно быть написано…       — Почему? — перебила Клерви его речь.       — В другом случае я не оправлю письмо, — Клерви услышала в словах Дотторе ещë большую разгневанность.       — Тогда я просто попрошу об этом кого-нибудь другого! — крикнула она.       — И кого же? — в ту же секунду поставил Доктор перед ней вопрос. — Думаешь привлечь кого-то из моих людей? Для всех ты имеешь статус моей дочери, но не их начальника. Никто не станет выполнять твою просьбу или приказ. А даже если ты скажешь, что приказ прошёл от моего имени, они перепроверят информацию. То же самое касается других Предвестников. Вспомни, когда ты хотела отправить первое письмо, ты попросила об этом Коломбину, верно? Она отказала тебе. И даже не из-за меня. Никто из Предвестников не станет совершать диверсию против Слуги и Дома Очага. Какие бы у всех ни были отношения, один против другого никогда не пойдëт…       — Тогда почему ты согласился?! — спросила его уже Клерви.       — Потому что об этом попросила ты.       — Как будто тогда это было важно!       — Для меня было.       На секунду Клерви разозлилась на него уже не из-за чтения, а из-за того, что Дотторе сам врал ей. Как будто еë просьба и правда имела для Доктора вес год назад. Но его четкий, ни на секунду не опоздавший ответ заставил еë усомниться в собственных мыслях, но всë же не откинуть их.       — Хочешь верь, хочешь нет, но я даже не думал отказывать тебе в переписке, — продолжил говорить Дотторе сурово и сердито. — Не отказал бы и сейчас. Но есть вещи, о которых нельзя писать.       — И почему же о них нельзя писать?!       — Потому что это личная информация Слуги, — вновь без промедления ответил он. — Я никогда не был против, чтобы ты еë знала. Всë-таки она твоя мать. Это нормально — желать узнать о ней больше, но ты не должна об этом рассказывать остальным. Любая личная информация — тайна, а насчëт Предвестника — это тайна за семью замками. Если кто-то хочет рассказать еë — вперëд. Но дальше, чем из уст в уста, она не переходит.       Он говорил так, словно Клерви каждый день узнавала о нëм, о маме или о других Предвестниках что-то новое. Но она не просто не знала что-то о собственной матери, она не знала много даже о Дотторе. Например, почему они оба стали Предвестниками? Кому вообще может понравиться заниматься тем, чем занимаются они? А сейчас, едва она смогла узнать что-то, ей затыкали рот.       — Почему я не могу рассказать об этом Перри? — спросила Клерви. — Она ведь всë ещё там. Может быть, ей бы это помогло? Может быть, с этим она бы точно выиграла королевскую битву?! Или же остановила еë?!       — Ей бы это не помогло, — вновь моментально отрезал еë слова Дотторе. — Ты только доставила бы проблемы Слуге.       — Отлично! — громче прежнего крикнула девочка. — С чего я вообще должна беспокоиться, чтобы не доставлять ей проблем?! Она дважды бросила меня! С чего я должна желать ей лучшего?!       В тот же момент Клерви ощутила, как проронила по слезинке из глаз. Она сказала горькую правду. Она была так зла на маму, что была не против отомстить ей лично.       — Хочешь ты или нет, но еë моральное состояние играет роль, — голос Дотторе стал более спокойным, чем до этого. — Клерви, ты ведь прекрасно знаешь свою мать. Как думаешь, едва информация начнëт распространяться, что будет с теми, кто еë знает и кто еë распространил?       В тот же момент Клерви вздрогнула от его вопроса. Она тоже когда-то подстрекала других пойти против мамы, но тогда она лично от неë узнала правду Дома Очага. Ей никто не поверил, кроме Перри. Она одна-единственная поддержала еë после того, как мама наказала еë за побуждения остальных предать Дом Очага. Это было очень больно.       — Если уж ты так переживаешь о подруге, то самое лучшее, что ты можешь сделать для неë — это молчать, — продолжил Дотторе, едва увидев, что она всë поняла. — Ты должна понять разницу между четвёртым Предвестником и обычной девочкой.       Это было неравный бой с самого начала. Клерви поняла это ещë на своëм опыте, но она ведь даже не собиралась подстрекать Перри снова попробовать всех убедить сплотиться. Только узнать важную информацию о еë враге.       — Знаешь, как поступала прошлая Слуга? — вдруг задал ей Дотторе самый неожиданный для Клерви вопрос из всех. — Нет смысла больше от тебя скрывать наличие прошлых Слуг, а секретная информация о ней просрочена уже пятнадцать лет. Если кто-то из детей задумывал что-то против неë, она быстро это узнавала и назначала спарринг между ней и воспитанником. «Прав тот, кто победил» — тебе знакомо это правило. Только вот прошлая Слуга не сразу убивала тех, кто встал против неë. Она приковывала предателя к дереву во внутреннем дворе. Ты должна была его видеть. Там проигравший сидел вплоть до самой своей смерти днями и ночами без еды и воды. А остальные дети смотрели на него и понимали, что будет с теми, кто пойдëт против «Матери».       Его рассказ окунул Клерви в ужас от представления. В Доме Очага правда проводилась такая показательная порка для остальных? А ведь сейчас дети спокойно играли вокруг этого дерева, не зная, скольких оно убило. Правила Дома Очага гласили, что поставленная дуэль оканчивается смертью. Только учебные спарринги были исключением. А если мама сама была воспитанницей дома, означало ли это…       — Твоя мать тоже была среди тех, кто наблюдал за этим, — подтвердил Дотторе мысли Клерви в тот же момент, когда она осознала это.       — Мама не делала так никогда и ни с кем, — сказала ему Клерви.       — Вполне тебе верю, — снова моментально согласился он. — Но она хорошо знает, как внушить остальным страх при помощи жертвы одного человека. И заставить группу замолчать, использовав для этого всего пару рычагов давления, она тоже умеет. И тебе не должно быть сложно догадаться, кто будет главным среди этих рычагов.       Перри… Если она станет подстрекательницей, то точно попадëт под руку мамы. Но если она не будет говорить о том, что Клерви написала? Была ли она сама уверена, что Перри не воспользуется информацией в открытую? Но мама еë не убьëт, она слишком дорожит талантом Перри. А что, если убьëт всех вокруг неë и оставит с чувством вины? Она могла это сделать. Мама умела наказывать, Клерви знала это. Просто она не выставляла это на всеобщее обозрение.       — Кому нужно, она внушит страх, а для остальных останется доброй «Матерью», тебе должна быть известна её методика, — всë ещë говорил Дотторе. — Именно поэтому тебе нельзя отправлять такое письмо. У этого будут свои последствия.       — Почему они тебя волнуют? — задала ему снова вопрос Клерви, чувствуя, как еë кулаки трясутся от ярости. — Только не говори мне, что ты переживаешь за Перри! Или за других детей в Доме Очага! Тебе на них всë равно! Ты беспокоишься о себе! О том, что будет с вашим договором с мамой! Тебе всë равно на Дом Очага!       — Я беспокоюсь только за тебя, — перебил он еë крик. — О том, что ты этого не перенесëшь. И будешь винить себя до конца.       «Он врëт», — проскочило у Клерви в голове. Если информация вскроется, у Слуги появятся доказательства, что Дотторе помогает Клерви отправлять письма воспитаннице Дома Очага без еë разрешения. Это чревато последующим выяснением отношений и даже прекращением всяких договоров. Дотторе это не выгодно, Клерви понимала это. Но она не могла отрицать, он был прав — если с Перри и остальными что-то произойдëт по еë вине, она будет винить себя до конца жизни.       Она заплакала, едва поняла, насколько близко было подобное. Она в действительности обрекала остальных умереть и страдать. И если бы Дотторе не прочитал письмо, то всë бы случилось.       — Именно поэтому секреты настолько важных людей нельзя раскрывать, Клерви, — слышала она его голос сквозь слëзы. — Если у человека есть влияние, он сделает всë, чтобы снова закрыть информацию.       Мама была так сильна и могущественна по сравнению с ней, по сравнению с любым ребенком Дома Очага. С ней было невозможно бороться. Клерви постаралась вытереть руками глаза, но слëзы снова потекли. Она и правда ничего не могла сделать. Только молчать.       Рука Дотторе подняла еë голову за подбородок, а вторая начала вытирать еë слëзы на щеках.       — Извини, если я слишком надавил на тебя, но ты должна понять это. И чем раньше, тем лучше, — говорил он. — Я не делаю что-то исходя из личной выгоды, я также беспокоюсь и о тебе. Даже намного больше, чем о себе самом.       — Неужели ты сам не обижен? — Клерви остановила его руку, понимая, что вместе с этим остановила и слëзы. — Ты говорил, что мама скрыла моë рождение. Неужели ты не злишься на неë?       На еë вопрос Дотторе слегка запрокинул голову, наверное, задумавшись, а также отпустил подбородок Клерви.       — Я очень злюсь, но я не могу показывать этого, — ответил он, снова опустив к ней голову. — Несмотря на мою злость, она всë ещë четвëртый Предвестник. Никто еë не разжалует из-за наших личных перипетий, даже если это касается родной дочери. Она несëт свою службу, а я несу свою.       Несмотря на то что Дотторе говорил об этом, Клерви не понимала, правда это была или нет. Она хотела верить, что он тоже злился, но говорил Доктор об этом своим таким обычным спокойным тоном, что у девочки появлялись сомнения. Дотторе снова приподнял еë голову, на этот раз приложив две руки к щекам.       — Я бы хотел сделать для тебя больше, но всë, что я сейчас могу — это позаботиться о тебе, — сказал он. — Перепиши письмо и я отправлю его.       — Может быть, тогда лучше вообще не писать? — спросила Клерви.       — В такую крайность тоже не нужно уходить, — он отпустил еë. — Если не уверена, спроси меня, я тебе помогу. И я обещаю, что не буду больше читать твои письма, хорошо?       Подумав пару секунд, Клерви кивнула. Всë же оставлять Перри без письма ей не хотелось, прошлое и так было отправлено давно. Получается, надо лишь не писать о маме, чтобы Перри не владела информацией, из-за которой станет мишенью? Знания и правда бывают такими рискованными?       — Если информация может быть так опасна, мне из-за этого нельзя ничего знать о десятом Предвестнике?       Когда она спросила это, услышала в тот же момент тяжëлый вздох Дотторе. Испугавшись, что она снова его рассердила, Клерви схватила его за рукав и быстро проговорила:       — Дотторе, просто скажи, из-за этого или нет, и я обещаю, больше никогда о нëм не спрошу. Пожалуйста.       Если это тоже было что-то наподобие секретов мамы, то Клерви не хотела знать. Дотторе отвернул голову в сторону на пару секунд, и девочка увидела, как он слегка прикусил нижнюю губу. Видимо, он всë же не хотел говорить. Но, несмотря на это, снова вернул голову в прежнее положение и сказал:       — Да, из-за этого.       — Он тоже что-то сделает со мной?       — Клерви, далеко не всегда всë сводится к убийству, — он снова замолчал, явно метаясь в рассуждениях. — Скажу так: я не знаю точно, сделает он что-то или нет, это будет зависеть от него, но риск этого не стоит. Поняла?       — Да, — Клерви сразу подступилась ближе. — Прости.       Она обняла его за талию, сильно прижавшись лбом, тем самым спрятав лицо. Теперь она поняла вес секретов в Фатуи. Если все они были такими, то она была благодарна Дотторе, что он оберегал еë и вовремя останавливал. Его правую руку Клерви ощутила на затылке, а левая начала гладить еë по спине.       — Как перепишешь письмо — приходи, — услышала она снова его голос. — Можешь считать это наказанием за враньë.       — Ладно.       Несмотря на согласие, Клерви прижималась к нему ещë некоторое время. Даже если Дотторе мог чего-то недоговаривать или умалчивать, она знала, что может на него положиться. Клерви забрала два листа письма, что писала так долго, дабы переписать остальной текст, убрав всё лишнее. Это девочка сделала сразу, едва вернулась в комнату, не к чему было тянуть дальше и заставлять Перри ждать. Теперь, из-за убранной информации, текст поместился ровно на один лист, который Клерви перечитала, чтобы убедиться в том, что не написала чего-то лишнего.       Время уже доходило к четырëм, когда она снова пришла в лабораторию, только уже прямиком в кабинет Дотторе.       — Переписала всë? — спросил он, когда Клерви закрыла за собой дверь.       — Да.       Она быстренько направилась к нему, обогнув стол, и достала новое письмо, которое Дотторе забрал из еë рук. Конверт находился при нëм, поэтому он сразу на глазах Клерви вложил в него письмо и запечатал. Теперь его можно было отдавать.       — А насчëт того, кто моя мама… — решила девочка поинтересоваться, — это тоже секрет?       Еë вопрос заставил Дотторе остановиться на несколько секунд. Наверное, он задумался об этом. Однако, отодвинув ящик стола и бросив в него конверт, он всë же ответил ей:       — Это ты должна решить сама.       — Почему? — не поняла Клерви.       — Для меня это не секрет, — начал объяснять он. — Для Фатуи тоже. Но это уже твоя собственная информация. Поэтому хочешь, чтобы о ней говорили, или нет — это уже решать тебе.       — Получается, если это секрет, то я могу даже убить тех, кто его будет знать и рассказывать всем? — решила Клерви уточнить этот момент, но от представления со страху приподняла руки к груди.       — Через мои руки — да, — Дотторе развернул к ней голову. — А к этому есть необходимость?       — Нет!       Теперь уже ей стало некомфортно не от своих слов, а от того, что Дотторе слишком легко ответил на еë слова. Совершенно без единой секунды раздумий или же нравоучений.       — Вовсе нет, — продолжала она отрицать. — Я просто для уточнения. Я ничего не имела в виду…       — Успокойся, — попросил еë Дотторе. — Никто ещë ничего не сделал.       — Я просто даже ещё не знаю, секрет это или нет, — честно призналась Клерви. — Вроде ничего ведь нет страшного, если все узнают, что моя мать — четвëртый Предвестник. В Доме Очага об этом все знали… Но только я не хочу, чтобы меня все считали девочкой из Дома Очага, которую мама потом в Снежной оставила.       — Поверь, даже если будут так считать, то в лицо сказать тебе такое побоятся, — объяснил ей Дотторе. — Я не требую с тебя ежесекундного ответа, но пока буду молчать, чтобы потом не было сожалений. Остальные тоже, не переживай.       — Спасибо.       Благодарность Клерви была искренней, а ещë она вспомнила их недавний разговор и слова Дотторе, что единственная помощь, которую она может оказать Перри — это молчание. Она взяла Дотторе за рукав у предплечья, отвела глаза и жалобно произнесла:       — Прости за то, как я вела себя.       На самом деле она извинялась не только за письмо, но и за расспросы о десятом Предвестнике. Сначала она думала, что Дотторе и остальные просто хранят верность организации, но выходит, что они таким образом еë защищали. Дотторе развернулся к ней на стуле, от чего Клерви пришлось отцепиться от его рукава.       — Всë хорошо, Клерви, я не сержусь на тебя, — заверил он еë. — Но ты точно всë поняла?       — Да, — кивнула Клерви. — Правда.       Она поняла, что Дотторе слегка подтолкнул еë, когда сам наклонился вперëд. Клерви упала в его плечо, прижатая его руками.       — Прости, ребëнок, что у тебя не будет нормальной жизни, — сказал он. — Такая у тебя семья.       Семья? Семья вроде Дома Очага или обычной семьи? А потом Клерви вспомнила, как сказала Дотторе, что вообще не хотела бы знать, какая у неë семья. Тогда она просто сказала это для объединения мамы и Дотторе под одним словом, может быть, и он тоже?       — Дотторе, а можно ведь теперь на обед сходить? — решила Клерви перевести тему. — Или мне подождать ужина?       — В каком смысле? — его руки сразу отпустили еë, а сам Доктор выпрямился. — Ты ещë не ела?       — Я думала, ты зовëшь меня за этим, вот и не стала, — объяснила она.       — Клерви, мы же обсуждали ещë давным-давно: если ты хочешь есть, ты никого не ждëшь и не спрашиваешь, а просто идëшь и ешь.       — Я помню, извини.       — За тобой нужен глаз да глаз, верно?       Дотторе сложил руки на груди и запрокинул ногу на ногу. Сначала Клерви показалось, что она снова его рассердила, а ведь только за всë извинилась. Но тон Доктора не казался ей суровым, только строгим, словно дикция учителя:       — Сейчас же иди и хорошо пообедай. Но оставь место для ужина, через пару часов я с тобой встречусь обязательно.       Клерви сразу согласилась с его словами, порадовавшись под конец, что всë оставалось как прежде.       И оставшиеся каникулы тоже проходили как и все дни до случая, когда Клерви услышала о десятом. Перед школой она ещë один раз сходила на каток вместе с Дотторе, на этот раз уже со своими коньками.       А затем настала пора снова отправиться в школу. Уже отвыкшую подниматься рано Клерви всë ещë разбудил Дотторе. И, как и в прошлом году, они вместе позавтракали. Значит, опасаться, что по утрам ей придëтся сидеть в одиночестве, Клерви не стоило. Дотторе даже встретил еë у выхода из дворца, только на этот раз без верхней одежды. Он снова спросил, не побоится ли она идти одна, ведь на улице и правда было ещë очень темно, но Клерви настояла на своей храбрости и отправилась в школу в сопровождении лишь собственной тени.       В первый день занятий было немного, в основном лишь подготовка к будущему материалу или повторение пройдённого за прошедший год. Сначала будут проверочные, а ещë в этом к ним добавятся диктанты, так что дел у Клерви теперь было очень много.       Окончив первый день, Клерви попрощалась с друзьями и поспешила в Заполярный. Там ей оставалось только снова день за днем приходить к Дотторе, чтобы таким образом отметиться о возвращении из школы. Поставив рюкзак на место и сняв верхнюю одежду, она сразу побежала по давно выверенному маршруту. Но на этот раз ей не нужно было заходить в кабинет, Клерви увидела его намного дальше по коридору от лаборатории, поэтому решила сразу повернуть. Та часть коридора была абсолютно пуста, но Дотторе стоял не один, а говорил с одним из солдатов Фатуи, совершенно ничем не примечательным. Однако он точно не мог видеть Клерви, так как стоял спиной.       — Нет, — довольно жестко услышала она его голос, обращëнный к солдату перед ним.       Клерви была уверена, что этот Фатус увидел еë, поэтому должен будет сообщить Дотторе о ней или же дать ей позвать его первым, — если бы разговор оказался очень важным, Доктор попросил бы девочку уйти, а в другом случае сказал бы скрыться с их глаз Фатусу — но вместо этого этот солдат приподнял руки и немного склонил голову, не обратив на Клерви внимание.       — Да брось ты, Док, — вдруг сказал он. — Такой куш урван, а тебе ничего не надо?       — Если ты мне сам не выделишь дополнительные помещения и средства из твоего бюджета — то нет.       — А, так дело в этом? — он начал с тяжëлым вздохом разминать шею. — Признаюсь честно, я хочу избежать большой бумажной работы, а как это не проще сделать, если сплавив половину тебе?       Клерви не стала подходить ближе или что-то говорить только из-за того, что не понимала происходящего. Она еще ни разу не видела, чтобы какой-то Фатус говорил со старшим в подобном тоне и подобными словами. Наверняка это сейчас должно разозлить Дотторе, поэтому она была готова убежать назад побыстрее.       — Хотя бы про запас, — продолжал солдат так же. — Ты ведь можешь положить их в кому. Вдруг снова будет разом минус несколько?       — Мой ответ прежний: две комнаты свободны, но они должны оставаться незанятыми, — голос Дотторе был суров, но не было похоже, что он отчитывал человека перед собой. — Всё.       Клерви совершенно не понимала, что происходило, но раз никакого скандала или чего похуже вроде ежесекундного наказания не было, то решила подойти ближе. Тогда Дотторе и повернулся к ней, услышав еë шаги.       — Дотторе, я вернулась, — решила сказать Клерви.       В некоторой степени она думала, что сейчас он попросит еë повернуть в сторону лаборатории, чтобы она подождала его в кабинете, но вместо этого Дотторе мотнул головой к тому Фатусу, отчеканив одно слово:       — Свободен.       — А-а-а, вот наше солнышко Клерви.       Несмотря на его слово, которое было явно проигнорировано, этот Фатус легко обошëл Дотторе, встал перед Клерви и нагнулся на еë уровень, оперевшись на колени. Совершенно не понимая происходящего, Клерви в легком испуге смогла вымолвить на его милую улыбку только одно:       — Здравствуйте.       — Ты меня не слышал? — очень сурово и жестко задал вопрос Дотторе. — Тебе было сказано своевольничать?       — Как твоё расследование? — будто снова проигнорировал его Фатус. — Не продвинулось?       В ту же секунду в его правое плечо крепко вцепилась рука Дотторе, и Клерви смогла лично лицезреть, с какой силой он сдавливал ему сустав.       — Отстань от неё, — прохрипел он настолько ужасным, грубым и грозным голосом, что Клерви сама застыла на месте, понимая, что прежде подобного от него не слышала, но и адресовано это было не ей.       — Хорошо, — Фатус сам убрал его руку с плеча. — Прошу прощения, господин Предвестник.       — Поговорим с тобой об этом потом, — ответил ему Дотторе всë тем же тоном.       Его собеседник учтиво кивнул, после чего сразу обошел Клерви и направился вперед по пустующему коридору. Наблюдая за каждым его шагом до тех пор, пока его фигура не скрылась в одной из маленькой комнат, используемой в качестве места хранения некоторых вещей, Дотторе всë ещë задавался всего одним вопросом, будто проталкивая его в спину недавнего собеседника:       «Ты о чëм вообще сейчас думал?»       Как Дотторе слышал: все альвы умели немного видоизменять внешность, чтобы не отличаться от людей, но конкретно этот преуспел в этом умении больше остальных. С силой превратиться в мужчину любого возраста, в ребёнка и даже в женщину. Одни считали это удобным козырем, другие говорили, что существо перед ними было лишь «некто», а не обозначенной личностью. Дотторе же понимал, почему Царица ещë до катастрофы одарила его своим интересом. Он был единственным Предвестником, кто поклялся ей в верности ещё до Педролино. И единственным, кто в действительности отражал словосочетание «двойная игра», ведь занимал сразу две должности.       — Клерви, — позвал еë Дотторе, заставив развернуть голову — она тоже смотрела в спину этого «простого солдата». — Ты сейчас что увидела?       — А-а-а-а… — неуверенно протянула она. — Ты наругал солдата, который странно себя вëл. Вроде так?       — Именно, — подтвердил еë слова Доктор. — Поэтому можешь не обращать внимание на всë, что здесь только что было.       — Но ты был таким страшным…       — Извини, но по-другому было никак, я ещë поговорю с ним об этом позже, — объяснил он. — Как первый день в школе?       — Хорошо! — сразу приободрилась девочка. — Мне сказали, когда фото будут делать!       — Отлично, расскажешь мне на обеде, — Дотторе сразу развернул еë рукой, двинув вперед, вслед за собой. — Пойдëм. Ты, наверное, сильно проголодалась.       Не то чтобы сильно, но Клерви была не против поскорее всë рассказать. Она легко пошла за Дотторе, но всë же решила повернуть голову, смотря через плечо назад, когда прошла уже знакомую дверь, что открывалась сегодня. Тот Фатус был странным, но почему он зашëл за ту дверь? Ему сказали что-то взять и принести?       Дотторе уже повернул за угол, когда Клерви оставалось только пару шагов, и в тот же момент дверь снова открылась, но заставил девочку помедлить именно тот, кто оттуда вышел — знакомый ей образ мэра Снежной. Пульчинелла вальяжно взгромоздил на голову шляпу, крепко схватил трость, а ещë размял правое плечо одной рукой, прежде чем заметил, что за ним наблюдают. Но где тот незнакомец, что вошёл в эту каморку первым? Разве они бы вдвоём там поместились?       Пульчинелла с широкой улыбкой медленно прислонил палец к губам, прикрыв глаза, и Клерви услышала только одно, прежде чем скрылась из его вида:       — Это секрет.       Секрет? В чем заключался секрет? Клерви совершенно ничего не понимала, но поспешила встать рядом с Дотторе. Ведь секреты в Фатуи были тем ещë ужасным бременем хранения.