Молодец

- И что вы будете делать дальше? – спросила Ульяна, с сожалением отставляя остывшую чашку, еще хранящую легкий аромат шоколада и сладости. Уезжать не хотелось, она уже не чувствовала себя лишней, дом будто принял её за те короткие десять минут, пока она смаковала напиток. Фибо, наевшийся и довольный, улегся у ножек её стула, с которого она уже не боялась сверзнуться в любой момент, а Виктор что-то печатал на своем ноутбуке, больше не обращая на неё внимание. Это одновременно приносило ей облегчение (чувствовать его взгляд даже с закрытыми глазами было невыносимо) и разочарование, потому что ей явно давали понять, что пора прощаться. Почему-то оставить его одного было неправильно и даже страшно. Страшно, что он будет тут бороться с обвинениями в краже и убийстве (она ведь не дура, понимает, почему полиция выкрикивала имя Виктора, стуча ему в двери), и страшно ехать обратно, представляя, как застывшее тело соседки Штольмана лежит на полу, скорчившееся и окровавленное. - Искать, - ответил Витя, взглянув на Ульяну. К его облегчению, художественная магия закончилась, и он просто увидел молоденькую взъерошенную барышню, испуганную и старавшуюся это скрыть. Она сидела на стуле, похожая на нахохлившуюся синичку, и внимательно, участливо и не по-женски въедливо смотрела на него. На такой взгляд нельзя просто ответить «искать» и успокоиться. Не получится. Но Виктор решил, что ничего больше не скажет. Из упрямства. Не будет он поддаваться. Не будет, и всё! - Что именно искать? – не дала шанса отмолчаться Штольману Вершинина. По части упрямства тут надо было посмотреть, какой орешек окажется покрепче. Взгляд стал еще пристальнее, и Витя поймал себя на мысли, что ему хочется заерзать на стуле и сказать что-то такое, чтобы она посмотрела на него по-другому. Серые с зеленью глаза не отрывались от его собственных, и Штольман вдруг улыбнулся. А, была не была! Что он как подросток в школе, ей-богу! - Того, кто взломал защиту, украл деньги и подставил меня! – пояснил Виктор, с любопытством рассматривая розовую волну, растекающуюся по щекам его собеседницы (Ульяна в этот момент старалась не обращать внимание на его улыбку, которая заставила её дышать глубже, чтобы унять заколотившееся сердце). - И как вы собираетесь это делать? - Ульяна после хождения по крышам, конечно, поверила бы и в то, что Штольман - дикая смесь из секретного агента и полицейского под прикрытием, но это вам не прогулка по набережной, а сложное расследование. – Вы же не можете ничего сделать отсюда. Штольман поднял бровь, на миллиметр сдвинув уголок губ и ничего не говоря, и Вершинина растерянно захлопала глазами. Да не может такого быть! Ну не может же! Или может? Любопытство затопило её целиком, и то самое зудящее и не дающее покоя чувство, которое всякий раз толкало её читать и учить больше, идти дальше, работать усерднее, завихрилось у солнечного сплетения и заставило податься вперед. Это было в корне неверным решением, потому что она немедленно заскользила вниз и бесславно свалилась бы на пол, не схватись она в последний момент за край стола. - Да даже если вы что-то вычислите, - воскликнула Ульяна (Как?! Как?! Она немедленно должна это узнать!), - то практически невозможно найти реального человека. С IP-адресом можно таких ходов навертеть, что хвостов не найдешь. Это только в кино полиция очень быстро выходит на местоположение преступника, ОМОН врывается в квартиру и всё – всех в наручниках в тюрьму! А в реальности все гораздо сложнее! Да любой может им оказаться, вы же понимаете! Она говорила с пылом, размахивая руками, Штольман даже отодвинул чашку подальше. Фибо у хромированной ножки стойки с любопытством следил за движениями девушки. Какая интересная! Пусть почаще приходит, вон как с ней весело! Виктора же тянуло беспричинно и беспрестанно улыбаться, приходилось возвращать уголки губ на положенное природой место. - Вот тут вы в корне не правы, Ульяна Максимовна, - серьезно произнес Виктор, заставив себя перестать радоваться как дурак. Вершинина удивилась: надо же, по отчеству к ней! – Любой им оказаться не может. Окажется им только тот, кто знал о наших делах с Белоусовым, кто был в курсе сроков и схемы в общем. Человек со стороны этого знать не может. Ульяна открыла рот. До этого момента она вообще не думала об этом, слишком быстро все завертелось. Скандал в офисе, поездка к Штольману, труп его соседки, побег по крышам – она даже ни разу и не подумала о всей ситуации с кражей. По спине поползли мурашки, снова стало холодно. - Это кто-то из офиса, - прошептала девушка, пораженная догадкой. Офис ей нравился. Нравилось обилие стекла, света, нравились интересные задания, нравились люди. Несмотря на сложности, работа приносила удовлетворение. Ей было… да, ей было по-настоящему хорошо, а с ней такое случалось не слишком часто. И вот теперь думать о том, что кто-то среди тех, с кем она познакомилась за время стажировки, мог оказаться тем человеком, который украл деньги и подставил Штольмана?! Нет, это было немыслимо! Но…другого варианта не было! Виктор был прав: человек со стороны ничего знать не мог! Вдруг очередная ошеломляющая мысль пришла ей в голову. - И я, - проговорила Ульяна, глядя на Витю широко раскрытыми глазами. Серая зелень яркой вспышкой отпечаталась на сетчатке Штольмана, вновь почти превратив привычный мир вокруг в творение какого-нибудь художника. - И вы, - согласился Виктор, не давая воли воображению и сознательно говоря жестоко. – Вы достаточно умны и весьма талантливы в том, что касается программирования. Вы у нас недавно, и ваши мотивы и свойства натуры мне неизвестны. Вы вполне можете оказаться тем самым человеком, который взломал систему и украл деньги. Ульяна распахнула глаза еще шире. Внутри дикой смесью закрутилась обида (да как он мог?!), радость (её таланты похвалили, да еще кто – сам Штольман!) и понимание, которое тонким голоском пыталось пробиться сквозь шумно присвоившие себе пальму первенства чувства к разуму. Ну конечно он должен был рассматривать её в качестве подозреваемой, почему это к ней должно быть другое отношение? Нечего лелеять свою гордость! Нечего ждать какого-то особого положения! Всё правильно! Ну почему же тогда так обидно, черт возьми? Что за глупое женское сердце? - Ну молодец! – с чувством провозгласила возмущенная Анна Викторовна, которая не могла оставить праправнука без присмотра и вернулась на секундочку – и вот, как в воду глядела! Никогда еще она так не жалела, что этот их потомок не мог её слышать. Ох, она бы многое ему сказала!