В начало

- Так, - нахмурилась Ульяна и решительно размотала шарф, который все это время был на ней. – Это я понимаю. Она действительно понимала. С обидой она умела виртуозно обращаться. Рыжая девочка с веснушками в старомодной одежде (на какую были деньги у матери, ту и носила), дочь учительницы, которая работала в той же школе, в которой она училась – не умей она проглатывать всё обидное, что ей говорили, жить ей было бы совсем непросто! Штольман удивленно поднял брови. Вот так поворот. Взгляд у неё какой, Бог ты мой! Чертовщина с преобразованием мира посредством искусства продолжилась. Не Ульяна Вершинина сидела напротив него на стуле, а «Молодая красавица» Эбби Альтсона смотрела на него, дотрагиваясь взором до тех глубин души, куда обычно никто пробиться не мог. Да что же ты будешь делать?! Если она сейчас не моргнет, то столешница, деревянная обшивка стен и даже он сам вспыхнут и сгорят за пару минут, не оставив после себя даже пепла, такова была бы сила пламени. - Я могла бы это сделать, - кивнула Ульяна, пристраивая шарф и куртку на соседний стул и придавливая их сумкой для надежности. Взгляд она отвела, можно было сделать вдох. – Я делала как-то заказ для одной микрофинансовой организации, габариты не сопоставимы, конечно, но что и куда я понимаю. И, наверное, можно прямо сейчас набросать пару-тройку вариантов того, как именно я могла бы это провернуть. Возможность была, а вот с мотивом и целью субъективной стороны преступления не складывается! Зачем мне это все? Ради несметных миллионов? Так их сбыть ещё надо. Нельзя просто так взять и вывести такие деньги в реал! Нужны связи и опыт. Мне двадцать два года, и если не предполагать, что я дочь подпольного мафиози, что моя мать – учитель русского языка категорически отрицает, то маловероятно, что я обладаю такими возможностями. - Ха! – воодушевленно воскликнула Анна Викторовна. Ульяна нравилась ей все больше и больше. – Так его, девочка! Фибо радостно тявкнул, посмотрев на неё. Да-да, весело как! - Субъективная сторона преступления? – хмыкнул Виктор, вновь ощущая, что его тянет улыбаться. Вот так дела! Талантливая программист Вершинина оказалась талантливой не только в области кодирования и работы с данными, вон какие термины есть в её лексиконе. Сыскная часть генотипа, перешедшая от предков, радостно зашевелилась внутри. – Вы параллельно еще и юридический окончили, Ульяна Максимовна? - Я просто детективы люблю, - немедленно вновь залилась краской Ульяна, страшно страдая из-за этой своей особенности. Ну что это такое – она ведь вся, как на ладони, сразу понятно, что она чувствует! Ну что за несправедливость – наделять рыжих такой кожей? Мало им веснушек и солнечных ожогов при первых солнечных лучах! Как вот теперь убедить Штольмана, что она серьезный профессионал, а не институтка конца 19 века, смущающаяся от любого неосторожного слова?! Свобода, равенство, братство! Железная хватка и деловые отношения! Как жить с таким организмом, а?! Виктор же терзаний Ульяниных не замечал и с удовольствием и интересом рассматривал, как полупрозрачную белую кожу окрашивает багрянец. Фантастическое сочетание, Тициан с его сложным красным и рядом не стоял, хотя художник много дней подряд подбирал оттенки для своих картин и выписывал каждый мазок. Сочетание странно действовало на состояние Штольмана, будто розовое вино Ульяниного румянца заполняло его голову и растекалось по венам, пузырьками щекоча кожу. - Я тоже, – пробормотал Виктор, не зная, как себя вести. Пьянеть от вида краснеющей девушки – до чего он дошел??? – Вы совершенно правы, говоря о субъективной стороне преступления, но я уже сказал: ваши мотивы и натура мне незнакомы. Так что – это не аргумент. Высокий стакан с шумом слетел с верхней полки старого дубового буфета и разлетелся мелкими хрустальными брызгами по светлому дереву пола. Ульяна подскочила от неожиданности и начала уже заваливаться вместе со стулом, но была спасена от падения недрогнувшей рукой Виктора. И мужчина, и девушка молча смотрели на крошки стекла под ногами. Фибо не пошевелился и залихватски махал хвостом. - Это что такое? – шепотом спросила Уля, чувствуя, как мурашки разбегаются от макушки по всему позвоночнику. - Внушение! – вздохнул Штольман и потер затылок, который горел от невидимого глазу, но весьма ощутимого взгляда. Хорошо, что прабабушка на нем лично свои воспитательные методы не отработала, только стакану досталось! Что-то подсказывало Виктору, что длань для возвращения потомков мужеского пола к благонравному обращению с дамами была тяжела и действенна! Но можно было и не подслушивать, что за вмешательство в его жизнь? Сам разберется! Не маленький! Ульяна дико взглянула на мужчину, а он, видя, как шевельнулся еще один стакан на полке, поспешил проговорить: - Вы, Ульяна Максимовна, на меня зла не держите! Я, разумеется, не рассматриваю вашу кандидатуру всерьез! Это просто ни к чему не ведущие умозаключения. Вершинина пару секунд в упор смотрела на него, потом медленно кивнула и осторожно села обратно на стул. Витя отпустил её локоть, и девушка тут же пожалела об этом. Он был абсолютно серьезен и, кажется, не видел ничего необычного в том, что случилось со стаканом, а она решила, что не будет вдаваться в подробности и подумает об этом, как и обо всех остальных странностях потом. - Развлекаешься? – с интересом спросил Штольман-старший, появляясь рядом с женой и оглядывая диспозицию. - Восстанавливаю справедливость! – вздернула подбородок Анна. - А если девушку напугаешь? - Вот еще! – фыркнула Анна Викторовна. – Умных девушек так просто не напугать! Тем более, Витя извинился, и её внимание направлено на его слова, а не на какие-то летающие стаканы! Что важнее – правильные слова нужного мужчины или всякая паранормальщина? Штольман искренне полагал, что паранормальщина, но высказывать свое мнение не стал, потому как по глазам жены видел, что его точку зрения она явно не разделяет. - Пойдём к Маше, - вместо этого сказал он. – Ей нужен твой совет. - Пойдём! – согласилась Аня. Виктор был на правильном пути, можно смело отправляться в другое место. Дело сделано! Штольманы исчезли, а Ульяна проговорила, глядя, как хозяин дома заметает осколки в совок: - Но вы подозреваете всех? Если мы отбросим лирику про моё участие в этом деле. - До тех пор, пока не получу конкретные данные, - да! - А… а ваша соседка? – тело Инокентьевой вновь встало перед глазами, и Вершинина поежилась. Виктор помрачнел. - Я не знаю, имеет ли отношение смерть Ираиды Аркадьевны к тому, что случилось у нас в офисе, - сказал он, вновь садясь за стул. Скосив глаза, он увидел, что процесс, который он запустил сразу после приезда, почти завершился. Он не хотел сейчас думать об убийстве Инокентьевой. Всё по порядку! - Но она имеет отношение к вам, - серьезно сказала Ульяна, видя настоящую скорбь в глазах Виктора. Это странно царапнуло её по сердцу. Это было правдой, и это возвращало Штольмана в начало. - Вам пора, - сказал он, поднимаясь. – Я вызову вам такси.