Звездец

Ульяна теребила кисточки шарфа, разматывая и снова закручивая свернутые в плотные канатики нити. Дурацкая привычка, но она возвращалась всякий раз, когда девушка была взволнована или слишком глубоко задумывалась. Неохотно расстающиеся с зимой северные пейзажи проносились за окном такси, которое везло Ульяну в город, а сама она никак не могла унять мысли, крутящиеся у неё в голове. Как странно всё! Проглотив тонны самых разных книг – великих и сложных, проходных и невразумительных, - она не была готова к тому, что с ней произошло. Вот ни капельки не была! Она ведь знала, что за человек Виктор Штольман. Знала! Знала, что он из себя представляет, знала, чем он живет и интересуется. Знала, но совершенно не была готова к тому, что знать – это одно, а столкнуться в реальности – совсем другое. Как жить-то теперь, а? Ульяна вздохнула и сильнее закуталась в шарф. Как только Штольман захлопнул за ней дверь машины, ей стало холодно, и холод все не проходил. Она не была уверена, что это вообще связано с погодой. Скорее его источником были явления нематериального свойства. Было что-то в корне неправильное в том, что она оставила его там одного. То есть, не одного, конечно, а с Фибо, но человек не должен оставаться без поддержки, когда со всех сторон его окружают враждебные лица, а за каждым поворотом ждет засада. Нет, понятно, что нет у неё ни связей, ни возможности помочь ему, но в сердце поселилось ощущение, что она предала Штольмана, уехав-таки из его дома. Сильное слово – предательство, но именно так она себя чувствовала. Каково это – знать, что любой из офиса без зазрения совести подставил тебя и украл деньги? Виктор был искренне огорчен, когда говорил о своей соседке (не думать об этом, не думать!), но совершенно бесстрастен, когда речь заходила о ситуации с Белоусовым. Будто его вовсе не трогал тот факт, что люди, с которыми он работал бок о бок много лет подряд, способны на такую подлость. Сама она таким хладнокровием не обладала. Мир вокруг неё был по большей части справедлив и даже радужен. Она не ждала от окружающих вероломства, не была двулична сама, и поэтому мысль о том, что кто-то может подставить, ограбить или тем паче – убить, пугала её до влажных ладоней. Нет, она не была блаженной или наивной, да в общем-то за примером неблаговидных человеческих поступков далеко ходить ей было не нужно, но ждать подвоха от каждого встречного она не могла. Это был мир, в котором жить ей было бы невозможно. А Штольман ничего, даже глазом не моргнул. Ему нужно завидовать? Или сочувствовать? Сочувствовать. Сочувствовать, конечно. Ульяна ведь видела, что, когда Виктор принес ей свои извинения, когда стакан слетел с полки (и об этом не думать, не нужно!), он в самом деле рассматривал её среди тех, кто мог украсть деньги. Уля, видно, была бесхитростной дурой, но она ни на секунду не допустила мысли о том, что Штольман был действительно виновен в том, в чём его обвиняли. Такого просто не могло быть! И что она? А она смалодушничала и совершенно безропотно оставила его одного и позорно бежала, отчего сердце теперь не на месте! Ну и что, что Виктор её выставил! Надо было сопротивляться! Как Ульяна сопротивлялась бы (не в дверной косяк же ей вцепляться и орать, что она никуда не поедет, в самом деле?), она еще не придумала, но жутко разозлилась на себя! - Мы меняем конечную точку! – сердито и решительно сказала Вершинина, которую Штольман оправил домой на Техноложку, и водитель, хоть и не был доволен услышанным, кивнул. Они только что въехали в город, и маршрут поменять еще было легко. Выйдя из такси, Ульяна немного растеряла свой пыл, но тут же сурово сдвинула брови и не раздумывая толкнула дверь здания, в котором располагался офис ITSoftTechnologies. Нет уж! Если она не осталась вместе со Штольманом, она сделает всё возможное, чтобы добыть как можно больше сведений. Что она будет с ними делать, она не имела ни малейшего представления, но просто так бездействовать было невыносимо. Да и вопрос со Стэллой оставался открытым. Половина сегодняшнего дня была уже потрачена. В офисе царило безумие. Вершинина могла бы ожидать такой истеричности от представителей какой-нибудь творческой профессии, а никак не от программистов. Конечно, изрядную долю нервозности привносили люди Белоусова, одинаково жутковатые и безликие, которые заполонили собой пространство и устроили тщательный обыск каждого квадратного сантиметра. Спокойствия это не добавляло. Сотрудники были одновременно в некотором ступоре и при этом не могли ни секунды оставаться в покое. Офис бурлил, гудел высокими резкими тонами, и каждому, кто это слышал, становилось понятно, что происходит что-то ужасное. Кати у входа не было, граница была беззащитна. Не успела Ульяна сделать и пары шагов, как перед ней материализовалась фурия со сверкающими глазами, которая оскалилась, схватила девушку за плечо и зашипела по-змеиному: - Явилась, профурсетка! Она пришла! – закричала Стелла кому-то позади себя уже громко. – Гадина какая! Воровка! Уля терялась, когда сталкивалась с закулисными интригами, но прямая наглость её не пугала, наоборот, злила и приводила в боевую готовность. Она немедленно выпрямилась, выдернула свою руку и, задрав бровь (она уже оценила красноречие сей части тела), холодно произнесла: - Перестаньте говорить гадости! Вы ведь не торговка на рынке! Тарина была так поражена, что отступила на шаг и не нашлась, что сказать. К ним подошел высокий сухопарый мужчина, в котором Уля узнала главу охраны Белоусова, без которого тот никуда не ходил. - Ульяна Вершинина? – уточнил он. - Да, - кивнула Уля. Только тут до неё дошло, что она весь день отсутствовала на работе, а в свете сложившегося положения это могло быть расценено неправильно. У неё есть три секунды, чтобы придумать удобоваримую версию и не быть увезенной людьми Белоусова в неизвестном направлении, чтобы никогда не вернуться обратно. - Почему вас не было сегодня на работе? - Я выполняла задание Виктора Яковлевича, - уверенно соврала Вершинина, не моргнув и глазом. Как выживают дети учителей в среде одноклассников – долгая и весьма поэтическая история, которая, впрочем, помогает приобретать любопытные навыки. – По Мутовлеву. Он мне еще в пятницу его выдал и разрешил не приходить в понедельник. Закончила и пришла. Закончила она еще в пятницу, за час, но говорить об этом не стала. Она и работу предъявить могла в качестве доказательства. Получалась не совсем ложь даже. Да. - Вы видели Виктора Яковлевича сегодня? – спросил начальник охраны Белоусова, придерживая Стэллу, которая пришла в отчаяние и чуть было не стала снова хватать Ульяну за руки, видя её спокойствие. Надежда на то, что можно спихнуть всё на новую стажерку растаяла без следа. Боже! Да что же это такое?! Что им делать? Неужто Штольман и в самом деле мог так поступить? Как же так? - Нет! – недрогнувшим голосом продолжила лгать Ульяна. - Почему не брали трубку? Ульяна натурально подпрыгнула и принялась хлопать себя по карманам, выудив, наконец, на свет божий телефон, который был безнадежно мертв. Вершинина пару раз нажала на кнопку и виновато развела руками. Тарина со злостью фыркнула. Безответственная девчонка! Безответственная и наглая! Ну почему это не она?! - Вы разрешите проверить ваш компьютер? – продолжал свой методичный допрос человек Белоусова. Он с самого начала не верил в то, что этакая пигалица могла быть виновной, поэтому на все горячие порывы Стэллы смотрел скептически и ждал подтверждения его версии, что отсутствию стажера есть простое объяснение. И оно не заставило себя ждать! - Зачем? – настороженно прищурилась Вершинина. По официальной версии она ведь ничего не знает. – Что, собственно, случилось? - Преступление, - ответил начальник охраны. - Звездец! – эмоционально воскликнула Стэлла. – Звездец случился! Женщина развернулась и злостно поцокала каблуками в кабинет Розанова. Как теперь существовать, она не представляла!