Всё-таки звездец!

- Что за кринж?! – возопила Лера Исаева, крутя в руках стакан с кофе. Растительное молоко закончилось, пришлось пить черный, который она терпеть не могла, но ничего не пить было еще худшим вариантом. Напиток был слишком крепкий, и девушка не могла унять нервной дрожи. Гоша Скворцов, нахохлившись и поглядывая на девушек, сидел за столом в офисной кухне, где нашли временное пристанище трое стажеров, которым уйти не разрешали, к делам не допускали по понятным причинам, а в общие разговоры не приглашали, потому что новички еще не успели заслужить право делить радости и горести давно сложившегося коллектива. Вот и получился вынужденный островок отчуждения, на котором коротали время молодые программисты. - Это скоро кончится, - проговорила Ульяна и взглянула на часы. Два часа на шум и гам, час тут, все коту под хвост. Так не пойдет, надо идти на охоту! Она, конечно, дала разрешение проверить её ноутбук, она даже позволила сопровождать её домой, ради того, чтобы забрать его, чтобы ни у кого не возникло сомнения хоть в чем-нибудь. Всё прошло хорошо, технику ей уже вернули, а после отправили сюда, как отбракованный материал, который только мешается под ногами. Это Вершинину категорически не устраивало. Она не затем сюда вернулась. - Неужто у них мозгов не хватает понять, что Виктор Яковлевич ни при чём? – фыркнула Валерия и с отвращением отхлебнула остывший кофе. Уля с интересом взглянула на неё. Значит, не она одна думает, что Штольман невиновен. - Почему он не пришел? – спросил Гоша. Ему нравился глава технического отдела, даже за короткое время их стажировки юноше стало понятно, что Виктор – человек честный и деловой, уважающий своё дело и репутацию. Чтобы он украл? Нет, это вряд ли! Так почему же его нет? - Всякое могло случиться, - пожала плечами Ульяна. Да уж! То, что она помешала Штольману войти в офис, сыграло с ним злую шутку! Еще одна монетка в копилку её сегодняшних грехов. - Кринж! – повторила Лера и отставила наконец свой кофе. - Я сейчас! – проговорила Ульяна, услышав в коридоре сердитый перестук каблуков. Отлично! Пора брать быка за рога! Она подскочила с места и вылетела за дверь, чуть было не сшибив Стэллу с ног. Женщина отшатнулась и растерянное выражение, которое было на её лице, снова сменилось на злое. - Что ты тут вертишься? – воскликнула она. – Неужели не видишь, что не до тебя сейчас? Она с большим удовольствием надавала бы этой рыжей тетехе оплеух, так она её злила, ведь никакого облегчения возвращение Вершининой ей не принесло, напротив – только разочарование и пустые хлопоты. Теперь ходит тут, как ни в чем не бывало! - Я вас искала! – сказала правду Ульяна. Тарина в очередной раз ошеломленно уставилась на неё. Она, что, дура? Ей ведь ясно дали понять, что её не хотят видеть, что она мешает. Так что же она так настойчиво лезет не в своё дело. - Зачем? – спросила Тарина, выпрямляясь и смотря на собеседницу соответствующим взглядом. Вершинина и глазом не моргнула. - Нам надо поговорить! Стэлла растерянно моргнула. Ульяна говорила спокойно, с какой-то внутренней уверенностью, и начальница пиар-отдела неожиданно для себя кивнула и махнула рукой, приглашая Вершинину следовать за собой. Кабинет Тариной оказался огромным стеклянным пространством, блестящим и лишенным какой-либо индивидуальности. Все было согласно последней моде: перегородки, воздушность и отполированность поверхностей, полный минимализм. Всё это Ульяна много раз видела в архитектурных журналах. Это было красиво, но не трогало душу. Кабинет Штольмана Уле нравился гораздо больше. Он был поменьше (все же пиар-отдел – это товар лицом компании, именно здесь проходит большинство встреч), так же архитектурно сложен, но в каждой детали чувствовалась рука хозяина. В каждом уголке царил идеальный порядок, но это был порядок обжитой, уютный, говорящий о том, что хозяин пространство вокруг себя ценит и любит. В кабинете Виктора Ульяне было хорошо, в кабинете Стэллы – холодно. - Что нужно? – грубо спросила Тарина, садясь за свой стол, отделяя себя от Ули, обозначая границы и показывая, что именно она хозяйка положения. Ей сразу стало легче, она не любила чувствовать себя выбитой из колеи, а с Вершининой только так и происходило. Стэлла для верности надела очки с толстой модной оправой, еще одним слоем отделяя себя от собеседницы. Стало совсем хорошо. - Расскажите мне всё, - сказала Ульяна, с интересом наблюдая за манипуляциями Тариной. Она пододвинула сложный изогнутый стул и села, оказавшись прямо перед лицом хозяйки кабинета. Широкий дубовый стол тут же оказался недостаточно велик, иллюзия отстраненности исчезла, можно было бы уже и не играть в игры, но признать поражение было слишком болезненно. Пришлось и дальше придерживаться первоначального плана. - Что всё? – сжала зубы Стэлла. - Что конкретно случилось? В чём обвиняют Виктора Яковлевича? Почему решили, что именно он виновен в случившемся? Какие улики на это указывают? – Ульяна забросала вопросами Тарину, даже не делая вид, что она равнодушна. Стэлла тут же разозлилась. Что эта без году неделя о себе возомнила? - А с какой стати я вам должна что-то рассказывать? – воскликнула она. – Вы здесь вообще никто, даже право работать в штате еще не заслужили! Куда вы вообще лезете?! - Я, может, и никто, - согласилась Ульяна, - но за все время, пока я сегодня была в офисе, я не услышала ничего в защиту Виктора Яковлевича. Поначалу раздавались робкие голоса, говорящие о том, что он не виновен, но они затихли. Вы разрешили людям Белоусова делать в офисе то, что им заблагорассудится, искать улики, пугать персонал. Почему? Что происходит? Скажите! Виктору Яковлевичу надо помочь! Стэлла открыла рот. Боже мой! Без апломба, без хитрости (это она могла учуять за десять шагов) высказала то, что и её изнутри глодало, но она бы никогда не решилась сказать это вслух. Сеня и Мища поначалу встали на дыбы, с пеной у рта отстаивая невиновность Виктора, но после красноречивых слов, а главное действий Белоусова сникли и перестали возникать, под давлением улик приходя в уныние. А она, а что она? Если мужики молчат, то ей куда лезть? Что она-то могла сделать? Сначала ухватилась за то, что Вершинина отсутствовала, пыталась все спихнуть на неё! Но не получилось, алиби новенькой подтвердилось. А Виктор все не приходил. И внутри поселилось мерзкое чувство, что все могло оказаться правдой. И все вокруг потихоньку примолкли, думая о том же. Нет, те, кто попроще как раз-таки болтали в коридорах, что чушь все это и не мог Штольман так сделать, весь технических отдел рвал на груди рубашки, защищая начальника, но это всё были голоса, которые не считались. Их не слушали и не брали в расчет. А начальство, включая Стэллу, молчало. Вот и злилась Тарина на весь белый свет, старательно не думая о том, что сама тоже заслуживает своей злости. - Почему он не пришел? – яростно спросила Тарина Ульяну. – Почему его не могут найти? - У него есть на то причины! – ответила Вершинина. Картина распростертого на паркете тела вновь встала перед глазами, и девушка решительно её отбросила. Стэлла так разозлилась, что стало трудно дышать. Столько лет они со Штольманом проработали бок о бок, но у неё ни разу не возникло шанса сказать с такой непробиваемой уверенностью хоть что-нибудь про любую мало-мальски значимую его причину. Как?! - Есть у него причины! – повторила Уля, не давая собеседнице возможности завопить, а именно это она и собиралась делать. – И ему нужна ваша помощь! Скажите мне, что к чему! Мне не к кому здесь больше обратиться! Стэлла ошарашенно упала в кресло. Да что она за человек? Неужели у неё нет ни малейшего понимания, как устроена жизнь?! Почему она так ведет себя? Дверь вдруг распахнулась, и на пороге возникла ошалелая Катя. - Пришла полиция! – проговорила она оглушенно, даже не делая попытки соблюдать правила приличия. – Ищут Виктора Яковлевича. Говорят, его обвиняют в убийстве! Стэлла стянула очки, с гулким стуком опуская их на стол, и уставилась на секретаря, будто та говорила на тарабарском. Ульяна же прикрыла глаза и тяжко вздохнула про себя. Что там говорила Стэлла раньше? Звездец? Да, вот теперь это был именно он!