Сообщение

Штольман запустил одну свою хитрую программку и постарался справиться с приступом недовольства. Его удаленная версия была усеченной, поэтому кое-что он сможет, конечно, узнать, но такой эффективности, как с изначальным кодом ждать не стоит. В офис ему нельзя, а пытаться сейчас прорываться дистационно было слишком рискованно. Любое вмешательство извне сейчас будет заметно и скорее всего ожидаемо. Придется пока довольствоваться тем, что есть. Пока Миша еще не прислал ему данные по открытому делу Инокентьевой (хотя раньше сегодняшнего вечера ждать чего-либо было бесполезно: от полицейских требовали нынче ведения электронных дел, но все же забить данные в систему они могли, только вернувшись в отдел), Виктор решил заняться камерами. И как только он стал подключаться к камерам здания, его кисть замерла над клавиатурой. Сердце замерло, а потом заскакало гадким прерывистым галопом, подскакивая к горлу. До него вдруг дошло, что любой, кто посмотрит камеры, а они посмотрят – не Белоусов, так полиция - увидит, что сегодня утром он заходил в здание, а потом выходил вместе с Ульяной, и они вместе сели в такси. Штольман неосознанно подскочил, собираясь то ли немедленно бежать за Вершининой, то ли звонить еще раз Сухову, чтобы он предоставил девушке защиту. Виктор с изумлением осознал, что ему страшно. По-настоящему страшно, так, как не было с самого детства. Когда холодеют руки и тяжело дышать. Когда не можешь связно думать. Он подверг Ульяну опасности, отослав домой. Он думал, что делает благо, ведь его собственное положение было шатким, а вышло наоборот. Белоусов шутить не будет, особенно сейчас, когда его деньги и репутация были спущены в унитаз. Что он может сделать с Вершининой, один Бог знает! Нужно немедленно… А собственно что ему делать? Штольман выдохнул и, разозлившись на себя, заставил себя сесть на место. Страх – не лучший советник. Ничего ужасного пока не произошло. Он сейчас посмотрит камеры, а потом решит, как поступить. Ульяна дома, всё в порядке! Сердце отказывалось стучать нормально, но Витя велел себе сидеть смирно. Работать, да, работать! Пару нажатых клавиш, и на экранах появилось видео с камер. Штольман нахмурился. Три квадратика были черными: главный вход, крыша и двор. Остальные камеры писали как обычно. Виктор перемотал запись на выходные. Пусто. Пятница – тоже. Мотаем дальше. В шесть вечера в пятницу черные экраны внезапно превратились в обычную запись. Интересно. Другие камеры писали без изменений. Очень удобно, что отрубились только те, которые могли зафиксировать, кто входил или выходил из здания. Внутри камер не было, дальше запись шла только по офисам, если владельцы считали нужным установить у себя систему слежения. ITSoftTechnologies имела свои камеры, но писали они только в те дни, когда компания работала. То есть в выходные запись не велась. Адреналин улегся, дыхание стало медленнее. Штольман запретил себе думать о том, что страх за другого человека чуть не лишил его возможности трезво мыслить. Он подумает об этом когда-нибудь потом. Не сейчас. Нужно сосредоточиться на деле. Сейчас он посмотрит то, что камеры записали перед тем, как отключиться. После этого взглянет на офисные камеры в пятницу до ухода сотрудников. Возможно, он что-то сможет найти. Кроме того, он был крайне предусмотрителен. Кто-то назвал бы это паранойей, но в его кабинете стояла скрытая камера, которая много раз помогала ему в работе. Началось всё ещё с парижского офиса и обвинения Штольмана, еще желторотого и камеру использующего только в целях анализа собственной работы, в домогательствах. С тех пор Виктор всегда вел запись, чтобы все спорные моменты можно было решить без эмоций и с доказательной базой. Про неё в офисе никто не знал, поэтому вырубить не мог. Итак, что у нас? У входа ничего необычного Штольман не заметил. Люди входили и выходили из здания: те, кого он знал, кого видел мельком, новые лица. Ничего особенного на первый взгляд. Отключилось всё в шесть вечера. Виктор перемотал на утро, собираясь просмотреть запись еще раз. Утреннее мельтешение у входа, плюс просто люди на улице. На экране появилась Ульяна. Она будто летела над мостовой (да-да, давайте посмеемся, более банального сравнения он подобрать не мог, но ведь именно это он видел на записи), так вот, Вершинина летела над мостовой, игнорируя скользкую, еще местами сохранившуюся наледь и смешно ловя концы своего шарфа, который ветер старался сорвать с девушки, намекая ей, что зима уже кончилась и пора уже надевать что-то более лёгкое. Ульяна столкнулась с кем-то в дверях и, улыбнувшись, что-то проговорила взмахивая руками и вошла внутрь. Через двадцать минут появился сам Штольман. Виктор досмотрел до того момента, как он зашел в здание, а потом поднял брови и, нажав на паузу, вернулся на пару секунд назад, включил обычную скорость и стал смотреть заново. Он вошел через главный вход, потому что на выходе в четверг у него не сработал пропуск и на охране ему нужно было взять новый. Обычно он поднимался через парковку, а в тот раз вышел на проспект. И если бы Виктор этого не сделал, то не заметил бы, как мужчина в чёрной куртке и кепке шел за ним по улице, остановился у ларька с выпечкой, который стоял недалеко от входа в здание, убедился, что Виктор вошел внутрь, постоял пару секунд, глядя на дверь, а после ушёл. Вот кто за ним следил, значит. Свербящее в затылке чувство преследовало его всю последнюю неделю. Теперь его источник, если предположить, что он стал объектом наблюдения только одного человека, ему известен. Лица не разглядеть, ни очертания фигуры, ни походка не были Вите знакомы. Но вот на того человека, который толкнул его под колеса машины на переходе, он был похож, если Штольман правильно запомнил удаляющегося мужчину. Виктор вдруг вспомнил о том, как пытались угнать его машину. Какова вероятность того, что это был этот же человек? Очень большая вероятность. Очень. На входе больше ничего интересного не было. Крыша и двор тоже ничего не дали. Понятно, что камеры отключили дистанционно и вряд ли на пленке было бы запечатлено, как коварный преступник это делает, но зачем-то ведь были отключены сразу три камеры. У них была группа, которая заходила сразу с трех сторон? Это был штурм, что ли? Зачем три входа сразу? Пока ничего не было понятно. Так, теперь посмотрим их собственный офис в пятницу. Камеры стояли в коридорах, залах, общих помещениях и кухне. В отдельных кабинетах, принадлежащих начальству, запись не велась. Сначала вход. Катя пришла как обычно раньше всех, включила везде свет, рассортировала почту и пошла в холл засыпать кофейные зерна в кофемашину, чтобы к началу работы офиса все было готово. Второй пришла Стелла, тоже еще до открытия, чтобы было для неё необычным. Она частенько задерживалась, прикрываясь важными делами (справедливости ради: большую часть времени так и было), но все знали, что она поздняя пташка и рано приходить не любит. Странно. Девушка прошла к себе в кабинет, а после в кабинет Розанова. Еще интереснее! Что ей делать в кабинете генерального? Спустя пару минут сам Семен пришел на работу, но в этом как раз не было ничего необычного. Он был пунктуален, и всегда приходил вовремя. Он прошел в свой кабинет, и, видимо, его не смутило, что Тарина была там. Спустя десять минут она вышла, неся в руках несколько папок с документами. Интересно, что в них было? Дальше офис стал наполняться людьми очень быстро. Маленькая толпа разноцветных дизайнеров ворвалась в холл во главе с Мишей. Где они нашли своего начальника и почему пришли все вместе, никто сказать не мог, но офис мгновенно наполнился яркими красками и гомоном. Здание оживало. Стажеры пришли, проследовали к общему залу. Технари ушли в свой отдел. Рома Потапов завис у Катиной стойки, отпивая кофе из ближайшей кофейни (кофе из кофемашины компании помощник Штольмана терпеть не мог и всегда покупал его навынос) и откровенно флиртуя с начальником секретариата. Это была отвратительная привычка, которую не мог победить Потапов: он был бабником, стопроцентным и неисправимым. И шуточки про ночевку в офисе были вовсе небезосновательными: сколько раз жена выгоняла Романа и принимала его обратно, офис пересчитать не мог! Минут десять покрутившись у Кати, Рома пошёл к технарям. Опоздавшие секретарши получили выговор от Екатерины и исчезли в своих кабинетах. Пришла Ульяна, прошла в общий зал, помедлив около двери Стеллы. Интересно. Ничего необычного больше. Обычная суета, клиенты, люди Белоусова, которые приезжали согласовывать документы. Нет, всё в пределах нормы. Вечером все разошлись, Катя была последняя, по традиции проверив свет, ключи и отключив камеры. Ну что же, записи со входов и из офиса ничего не дали. Пора было переходить к камере в его кабинете. Раздался звук, который Штольман меньше всего ожидал услышать. Будто звук падающей в воду капли. Сообщение. Кто мог прислать ему сообщение в его убежище? Никто не мог, это просто невозможно. Ни на второй телефон, как сделала бы Маша или Сухов, а прямо сюда. Виктор, борясь с желанием протереть глаза, увидел, как на одном из его экранов всплывает бежевый квадратик от User15, на котором было написано: «У меня появилась важная информация по поводу случившегося с банком. Это очень срочно! Нам нужно увидеться!» Виктор растерянно моргнул. Это было сообщение в игре. В его игре, которую он создавал и нежно любил. В которой он был зарегистрирован под ником, не имеющим никакого отношения к его настоящим имени или фамилии. Кто мог написать ему сюда? Кто, знающий о том, что с ним произошло, мог это сделать?! «Это Ульяна, если что!» - появился следующий квадратик. Брови Штольман взлетели вверх. Фибо наклонил голову, наблюдая за хозяином. Так высоко он их еще не задирал. Интересно, к чему бы это? «Вершинина,» - уточнило следующее сообщение спустя пару секунд, будто девушка думала, что Штольман окружен разнообразными Ульянами и ему требуется конкретизирование. Виктор изумленно покачал головой. Что это ещё за чёрт?!