Я работаю над этим

В лифт набилась куча народа, и Ульяна с облегчением вздохнула было, но перед тем, как двери мягко сомкнули свои створки, она увидела, что тот человек, которого она заметила на улице, появился перед лифтом. Девушка опустила голову, чтобы не встретиться с ним глазами. К счастью, войти внутрь её преследователь не успел, и кабина поехала вверх. Ульяна сглотнула и вытерла ладони о ткань юбки. Пару минут спустя Вершинина вышла на четвертом этаже. Все горело разноцветными огнями: комната с детскими аттракционами, игровой зал, кинотеатр. Туда! Девушка поспешила в сторону афиш с фильмами, радуясь, что большинство людей вышло вместе с ней и она была не одна. Вряд ли, конечно, человек, который за ней следил, пробежал четыре этажа так быстро, и даже вряд ли он вообще узнал, где именно она вышла, но адреналин в крови заставлял её торопиться и втягивать голову в плечи. Ульяна заставляла себя не оглядываться поминутно и просто идти вперед, но это было очень сложно. Где же малый зал? Все под номерами, ничего не понятно. А, вот большой, туда стояла огромная очередь с попкорном, чипсами и стаканами с напитками. Вершинина покрутила головой и заметила в конце коридора вывеску «Малый зал». Почему-то там было безлюдно, и девушка, успокоившаяся было в толпе, вновь почувствовала страх. Оставаться в одиночестве она не хотела. Поддавшись своей тревоге, Ульяна все же обернулась. Это ничего ей не дало. Слишком много людей в темных куртках были на этаже, прибывая с эскалаторов и выходя из лифта. Вершинина прикусила губу и быстро пошла к малому залу. Ей казалось, что стук её башмаков отдается в пустом коридоре и слышен всем вокруг. Когда она завернула за угол, за её спиной послышались шаги. Дышать стало тяжело, и Ульяна снова трусливо бросилась вперед, рывком открыв дверь в туалет. Он был пуст. Соображалось тяжело, но девушка пронеслась к самой дальней кабинке, защелкнула замок и замерла. Раздался скрип открывающейся двери. Сердце колотилось, казалось, где-то в горле. Вершинина совершенно бесшумно (как у неё это вышло, она потом так и не смогла объяснить) вскочила ногами на унитаз, пригнулась и перестала дышать. Шаги приближались. Человек не останавливался, шел прямо к ней. Наконец, он остановился прямо перед её кабинкой - девушка видела его тень из-под дверцы. - Ульяна, выходите! – донесся до Вершининой голос Штольмана. Ульяна открыла рот от удивления, одновременно переживая прилив невероятного облегчения и стараясь не упасть со скользкого унитаза. Всё же не слишком удобное место для эквилибристки. - А откуда вы знаете, что я тут? – задала идиотский вопрос Вершинина, все еще не слишком доверяя своему слуху. Мало ли кто мог говорить голосом Виктора, вон сейчас какие технологии существуют. Она, конечно, поступила неумно, вообще открыв рот, но молчать было совсем уж глупо. - Потому что ваша кабинка единственная с красным знаком того, что она закрыта, - ответил Виктор. Ульяна обругала себя последними словами (надо же, конспираторша хренова – спрятаться спряталась, а про очевидные вещи забыла!) и, протянув руку, открыла дверцу, так с унитаза и не спустившись (почему так, в очередной раз Вершинина себе так и не сможет объяснить). Дверь медленно отворилась, и перед Штольманом возникла изумительная картина: Ульяна Вершинина, взмокшая, покрытая красными пятнами от волнения, с торчащими во все стороны волосами вокруг лба, прижимала к себе сумку в позе Венеры Кановы и таращилась на него глазами испуганной лани. Кто бы мог подумать, что подобная ситуация может вызвать в его воображении взрыв ренессансной блажи, но вот гляньте-ка – опять. Даже свет из тусклого окошка под потолком снисходил на девушку так, что вокруг её макушки возникало подобие нимба. «Да твою ж дивизию!» - в отчаянии воскликнул про себя Штольман. - Пойдёмте! – сказал он, в реальности представляя собой эталон спокойствия, а внутри подавляя порывы души погрузить всё вокруг в античность, и протянул девушке руку. Она посмотрела на неё так, будто это была раскаленная кочерга. - Куда? – спросила она с подозрением. Ну что же, винить её было сложно: в последние дни он был источником её бед, поэтому доверять ему резона у неё не было. - Подальше отсюда! – невозмутимо ответил Виктор. Руку он так и не убрал, а Ульяна так и не опустила сумочку вниз, прижимая её к животу. Картина была со стороны, видимо, комичная. – В этой части здания ремонт, фасады переделывают, малый зал тоже затронули, поэтому сюда почти никто не ходит, но все же не хотелось бы, чтобы нас тут нашел тот, кто шёл за вами от метро. Или вы всё же предпочитаете общественный туалет в качестве места для выяснения отношений? – закончил он, приподнимая бровь, видя, что Ульяна так и не пошевелилась. Красные пятна на лице сменились плотной бордовой завесой, девушка взяла протянутую руку и спустилась наконец на пол, мысленно хваля себя за то, что не поскользнулась и не упала (хоть что-то!). Штольман с сожалением отпустил кисть Ульяны, отметив её холодность, и вспомнил, что её перчатка осталась у него. - Пойдёмте! – снова повторил он, направляясь к выходу. Осторожность заставила его аккуратно приоткрыть дверь и осмотреть коридор перед тем, как выходить наружу. Он тут же отпрянул, бесшумно возвращая створку на месте. Ульяна снова задержала дыхание. - Он тут? – одними губами спросила она, коря себя за медлительность. Если бы она не потратила бы столько времени, они бы уже отсюда ушли. - Да! – кивнул Штольман. - И что дальше? – глаза стали еще больше и ещё отчаяннее. – Снова в кабинку? Виктор представил, что теперь не только Ульяна, а и он вместе с ней будет балансировать на унитазе, и решительно отмел это предложение. Три секунды на оценку ситуации. Другого выхода нет! - В окно! – сказал Виктор и потянул девушку к стене. - В окно?! – изумилась Ульяна. Как он себе это представляет? Тут четыре этажа! Нет, конечно, можно (можно, можно, даже напрягаться не придется) предположить, что у Штольмана спрятан под пальто встроенный парашют и они полетят сейчас вниз, как на крыльях, но у неё-то парашютов нет и падать с четвертого этажа ей ой как не хочется! - Тут ремонт, - пояснил Виктор, снова открывая ставшую им уже родной кабинку и двумя решительными шагами забираясь на бачок. - И что? – истерическим шепотом заорала Ульяна, рассматривая Штольмана на постаменте. Красный плащ ему на плечи, букву S на грудь и всё – вылитый Супермен. - Там леса! – пояснил Штольман, распахнул окно, и три секунды спустя он сам и Вершинина оказались на верхнем ярусе лесов, которые покрывали заднюю сторону торгового центра. Виктор закрыл за ними окно, а Ульяна мертвой хваткой схватила его за запястье: высота тут была немаленькая, в лицо бил ветер, а доски под ногами казались хлипкими и ненадежными. Даже вздох было сделать сложно, а Фибо, который поддерживал её на крыше дома Виктора, рядом не было. Витя повернулся, увидел сравнявшееся цветом с известкой лицо Вершининой, понял, что дело грозит обмороком или чем-то подобным, отступил два шага от окна, оказавшись за защитой выступа, и прижал девушку к себе, пряча её от ветра и спасая от приступа паники. - Можно, пожалуйста, в следующий раз, - два судорожных вздоха спустя (она может дышать, ура!) попросила Ульяна, не поднимая головы, - сделать так, чтобы мы больше не спасались через крыши, леса и другие высотные объекты? - Я работаю над этим, - пробормотал Штольман и закрыл глаза. Итальянское воображение уж что-то слишком разыгралось, а давать ему волю сейчас было совершенно не с руки.