Персонажи реальные и вымышленные

- Эх, жаль, я и в самом деле не Коробейников! – воскликнула Ульяна после того, как спустя несколько минут размышлений ей в голову так и не пришел гениальный способ вычислить того, кто в компании был IT-предателем. – Вот он бы с Яковом Платоновичем в два счёта всё разгадал! Штольман улыбнулся, глядя на горячность девушки, на её желание помочь. Он не был сыщиком в полном смысле этого слова, но сейчас доподлинно мог представить себе, что чувствовал его прапрадед, расследуя дела вместе с Анной Викторовной. Нет, Антон Андреевич тоже был прекрасным напарником, но вряд ли у Якова Платоновича возникало желание погладить своего помощника по голове и беспрестанно и беспричинно радоваться, глядя на него, пока они обсуждали ход следствия. - Они с Антоном Андреевичем много преступников на чистую вывели! – согласился Витя. - О, ваш прапрадед был удивительным человеком! – проговорила Вершинина, вдруг засверкав глазами. Штольман поднял брови. Вот это дела! Откуда она знает про Якова Платоновича? - Когда вы указали, что ваша игра основана на реальных событиях, я, разумеется, немедленно стала искать информацию! – восторженно и взахлеб говорила Ульяна, вспоминая то, каким удовольствием стало для неё открытие, что всё в игре было настоящим. Прошлое завораживало её. Она нашла все записи, газетные статьи, фотографии и новости, которые можно было отыскать на просторах интернета, и с наслаждением изучила их все. – Это удивительно! Вы знаете, что в затонском музее есть целый зал, посвящённый работе полиции в целом и вашему предку в частности? Конечно, знаете, что за глупости я спрашиваю? – с досадой прервала себя Вершинина, но тут же продолжила. – Столько удивительных дел было раскрыто и, что самое удивительное, память о них сохранилась спустя столько времени! - Да, - кивнул Витя, чувствуя, что он бессилен перед магией, которая рисовала вокруг Ульяны тонкие красочные мазки, вновь раздвигая серые стены его убежища и превращая воздух в расписной холст. Солнце прыснуло в глаза желтым светом, вокруг оживленного лица девушки расплылись широкие теплые полосы кружев и нарциссов, и Ульяна превратилась в загадочно и лукаво смотрящую на зрителя испаночку с картины Хокина Сорольи. Её хотелось слушать. На неё хотелось глядеть. Она была само лето, само тепло, сама жизнь. - Расследования – это чудесно, - мечтательно вдруг улыбнулась Вершинина, - но, когда я прочитала историю вашего прапрадеда с вашей прапрабабушкой, она потрясла меня. Мне тяжело представить себе их мужество, их благородство и силу их любви. Я думаю, что современный человек не умеет так достойно переживать тяготы, которые довелось преодолеть вашим предкам! Она передвинулась на стуле, подавшись вперед от эмоций. Солнце залило комнату окончательно. Нарциссы нагло цвели повсюду: на полу, на столах, даже на компьютерных экранах. Штольмана это волновало мало. Пусть будут нарциссы. Прекрасные цветы. Он, похоже, даже чувствует их запах, но и это его не трогало. Девушка перед ним знала не только о его собственной жизни, но и о его обожаемых родных. Знала и восхищалась ими, это Витя ясно видел в её глазах. Обнаружить в малознакомой и странно родственной Вершининой всё это было статистически почти невозможно, но вот смотрите-ка – вот она, во плоти! Стоп! Стоп! Надо сохранить хоть какую-то ясность мысли! А откуда она знает про историю Анны Викторовны и Якова Платоновича? - Я прочитала работу, которую, как я понимаю, написал один из ваших родственников! – поспешила сказать Ульяна, видя вопрос в глазах собеседника. – Сначала только её, а потом все его книги вообще! Увлекательнейшее чтение! - А, Павел! – пробормотал Витя. Всё стало на свои места. Павел Петрович Селезнев, который был одним из дальних кузенов Виктора и по возрасту был старше его на десять лет, был писателем. Он писал современную прозу, затрагивая серьезные темы, но облекая их в доступную форму, и был популярен у публики. Критики также были к нему милосердны, и он даже удостоился нескольких престижных литературных наград. Павел Селезнев интересовался историей рода Штольманов и написал обширный труд, полный старинных документов и фотографий, которые в их семье бережно хранили. - Постой! – вдруг удивился Виктор. – Книга не переводилась на русский и печаталась в парижском издательстве! Как же тебе удалось её прочитать? Ульяна пожала плечами и смущенно улыбнулась. Она не любил говорить о себе. - Я же искала не только на русском языке. В игре ведь расследования ведутся французским агентством. Следовательно, надо было искать везде. Я нашла книгу. Заказала. Мне прислали её из Парижа. Я её прочитала. Много раз. Очень много. - Вы знаете французский? – спросил Штольман. Хорошо бы она отодвинулась хоть немного. Сладковатый аромат несуществующих нарциссов заставлял нарисованную художником комнату покачиваться. - Да, - кивнула Вершинина. – Видишь ли, мама у меня – учитель литературы и русского языка. У неё есть совершенно точное понимание, что должно собой представлять хорошее женское образование, поэтому я говорю на трёх языках, умею играть на фортепьяно и прочитала почти всю классическую европейскую и русскую литературу. - Ваша мама – потрясающе мудрая женщина! – искренне сказал Виктор. В их стремительно меняющийся век могло показаться, что вот эта основательность уже не нужна, ведь на любой вопрос мог дать ответ интернет, музыку писали не люди, а программы, а помимо книг появилась масса фильмов и видео, но это была иллюзия. - Благодарю! – просияла Ульяна. Силой её улыбки Штольмана почти снесло с кресла. Бог ты мой, так и ослепнуть можно! – Книга мне очень понравилась! – снова вернулась она к их разговору, стараясь не смотреть Вите в глаза. С ней что-то странное делалось от того, что она там видела. – Я считаю, что Анна Викторовна была невероятной. И очень красивой! И Яков Платонович тоже! - Красивый? – улыбнулся вдруг Виктор. Она была смешная, и очень ему нравилась. - И это тоже, - согласилась Ульяна. – Повторяю: я видела фото. - О-о-о-о! – протянула Анна Викторовна. – Не зря мне понравилась эта девочка! У неё явно хороший вкус на мужчин. Совпадает с моим! - Насколько я могу судить, то, что сия барышня – Коробейников, уже Витю не занимает, - заметил Яков Платонович. Они с женой, заглянув к Маше, на всякий случай решили вернуться, чтобы проверить, не зашёл ли спор между молодыми людьми слишком далеко, и застали весьма любопытную беседу. - Нет, - решительно покачала головой Анна. – Не занимает! Теперь мы с тобой точно удаляемся надолго. - Прекрасная мысль! – одобрил Штольман. Их поддержка Виктору точно была не нужна. У него всё шло хорошо. - Я старался сделать персонажей похожими на оригиналы, - пробормотал Витя, чувствую себя странно, ревнуя к собственному прапрадеду и забывая о том, что он похож на него больше, чем ему казалось. Нарциссы всё ещё цвели, голова - кружилась, цветной туман не рассеивался. - Они прекрасны! – воскликнула Вершинина, которой действительно казалось прекрасным всё, о чем они сегодня говорили. Удивительная же история, не могущая оставить равнодушным того, кто её слышал. Фибо, который чувствовал себя обделенным, ведь рассказывая о Штольманах, Ульяна перестала его наглаживать, громко гавкнул, напоминая о себе. Лай заставил Штольмана моргнуть. Наваждение рассеялось, комната вернулась к скучному первоначальному виду. - Прекрасны, - печалясь по поводу того, что мир перестал пестреть красками (надо же, буквально пару часов назад он на это сетовал), повторил Виктор. – Мне жаль порой, что я не могу вместить в игру всех, кто был когда-либо частью агентства так или иначе. Это слишком перегрузило бы историю. Но всё же жалко! Штольман был творцом, сожалеющим, что все его создания не смогли поместиться на карте и приходится выбирать, кого ставить на расстеленный чертеж. Ульяна улыбнулась. С такой стороны Виктор был ей не знаком. - Флешка! – вдруг завопила Вершинина, заставив Фибоначчи, которого она теперь беспрестанно гладила, подпрыгнуть. Мысли о том, что оставленные демиургом персонажи могли иметь весьма любопытные секреты, заставили её вспомнить о Стелле и о том, что она ей отдала. – Надо посмотреть флешку! Вдруг там есть что-то, что поможет вычислить того, кого мы ищем.