Спор

- Он думает, что это ты, - сказала Ульяна, когда всё немного улеглось у неё в голове. Ей вдруг стала понятна нервозность Розанова и его желание поскорее найти Штольмана. Если бы деньги были там, где они должны были быть, ему было бы всё равно, потому что это была бы проблема подключившейся полиции. Белоусов, поначалу по крайней мере, создавал только видимость работы, ведь ему прекрасно было известно, куда на самом деле должны были уйти средства. Штольман поднял брови. - По-настоящему в этот раз! – пояснила Ульяна. – Они сделали тебя виновным в пропаже денег, а когда сами их потеряли, то подумали, что ты их обскакал! Виктор усмехнулся. Любопытные формулировки у его собеседницы. - Компьютер мой, кабинет мой, значит, я и украл! Вполне себе разумное предположение. Забавно, если задуматься. Они сейчас сидят и думают о том, что человек, который должен был стать козлом отпущения за их махинации, спокойно пользуется пропавшими деньгами и в ус не дует, а они сами получили кучу проблем и сплошную головную боль. Эх, Сеня, Сеня, куда ты полез? Белоусов, когда обдумает сложившееся положение, переведет все стрелки на тебя, если уже этого не сделал и крепко не взял тебя за горло. Всё кончится плохо, что и говорить. Тут надо думать, как голову на плечах удержать. - Тебя это совсем не волнует? – вдруг спросила Ульяна, и задумавшийся Штольман взглянул на неё. Серые с зеленоватым ободком глаза внимательно рассматривали его лицо, и ему вдруг подумалось, что она может увидеть слишком многое. Нет уж, не стоит заглядывать ему в душу. Это его нервировало. - Моя репутация мне дорога, - спокойно ответил Витя, - но я её в конечном итоге восстановлю. Я не думаю, что я смогу вернуть деньги, но полагаю, что имя своё очищу так или иначе. Я не обманывал, не воровал, не поступал бесчестно, поэтому моя совесть чиста. А за поступки других людей я отвечать не могу, поэтому нервы тратить на них не собираюсь. Это не моё бремя. Ульяна наклонила голову, бездумно рассматривая лицо Вити и погружаясь в собственные мысли. Вот, значит, как он рассматривает то, что творится вокруг. Он невиновен, и ему нет никакого дела до того, что подумают про него другие люди, потому что маятник его порядочности не качнулся в сторону ни на миллиметр. Он отвечал за свои поступки, за свои решения и не собирался брать на себя вину за посторонних. Уля вдруг почувствовала пропасть между ними. Что это? Возраст? Пол? Просто разница в мировоззрении? Этот мужской подход восхищал её, но приводил в замешательство. Виктор был как гранит – надёжен, тверд и непоколебим. Она была совершенно иной. Она всегда сомневалась, думала о том, как её поступки могут расценить со стороны, смущалась и терялась. Ульяна примеряла на себя поведение других людей и часто испытывала стыд, даже если совершала что-то дурное не она. Теперь же, глядя в спокойные глаза Штольмана, она остро чувствовала их несхожесть и это вызывало странное ощущение. Ей почему-то хотелось понимать его лучше. Пока он был на пьедестале. Где-то очень высоко, куда ей не было дороги. - Жаль, что нельзя отследить, кто установил троян, - пробормотала Вершинина, отчаянно желая, сама не зная чего, и жалея о том, что ей всего двадцать два и она не умеет так спокойно и независимо себя держать. - Логи удалены, - пробормотал Штольман, задерживая дыхание. Серая радужка Ульяниных глаз минуту назад засветилась ярче, превращая заполненную компьютерами комнату в волшебный мир. Предметы завертелись вокруг, обретая расплывчатые формы и обращаясь в синеву. Вихрь таинственной и не познанной пока Виктором магии закрутил воздух в ярко синие клубочки с вкраплениями золота, окрасил в темные цвета края полотна. Звёздная ночь Ван Гога обрушилась на Штольмана со всей силой своего великолепия, а посреди этого ночного пейзажа светились глаза Ульяны Вершининой, затмевая и Луну, и Венеру. Виктор был будто в калейдоскопе красок, образов и даже ароматов. Он вдруг понял, как художник видел мир, что он не мог нарисовать его по-другому. Почему вообще все вокруг не видят этого? Ведь всё предельно просто! – А здесь у меня только суррогат. Я возможно смог бы сделать что-то, если бы мог посмотреть свой компьютер, а отсюда – увы. Я не могу. Надо же: он говорит! И даже вполне себе связно. Ему самому казалось, что он должен блаженно улыбаться и просто пялиться в одну точку. - Я могу! – вдруг сказала Ульяна и села очень прямо. Штольман еще пару секунд смотрел на неё, не осознавая, что именно она говорит, а потом до него вдруг дошло и он в один миг вернулся из ночного Прованса в питерскую квартиру на окраине города. - Нет! – тоном, не подразумевающим никаких пререканий, ответил он. Пока он тут плавает в художественной нирване, его собеседница явно повернула не туда. - Почему? – тут же спросила Ульяна. - Потому что это опасно! – воскликнул Штольман, злясь, что ему приходится объяснять прописные истины. Ну что за детский сад? Неужели она сама не понимает? Ведь только что едва ноги унесла от преследователя! Волос долог да ум короток? Нет, пора обратно на леса – освежить память! - Я в любом случае должна буду вернуться на работу! – пояснила Вершинина, которая запретила себе трусить и бояться. Ей страшно хотелось хоть на пару ступенек подняться от основания пьедестала, на котором стоял Штольман. Он ведь делал верный выбор и спокойно смотрел в лицо опасности! И она тоже так может. Разве нет? – Это ведь будет подозрительно, если я пропаду. Так что я могу быть полезной. - Ты под пристальным наблюдением, - покачал головой Витя. Всё в нем восставало против это идеи. Никто не должен решать за него его вопросы! Тем более не Ульяна Вершинина, умеющая трансформировать окружающую действительность во вселенную красоты и волшебства! Нет, ей тут не место! Все сомнения и угрызения совести с новой силой пробудились внутри! О чём он думал? Услать её подальше. Во Владивосток, вот хороший город! Рядом с ним она будет в опасности. – Ты сразу вызовешь подозрение! - Я найду выход! – упрямо сказала Ульяна, не желая признавать его правоту. – Могу попробовать обратиться к Стелле Адамовне! Штольман представил, как наивная Вершинина пытается переиграть Тарину, и похолодел. Нет, этого нельзя допустить. - Мне в любом случае нужно с ней подружиться! – сказала Ульяна и помрачнела. Времени больше не становилось. Почему всё так сложно-то? - Зачем? – изумился Штольман. Идея дружбы между Стеллой и Улей была такой же чужеродной, как добрые отношения между мачехой и Белоснежкой. - Есть личные причины, - коротко ответила Вершинина и больше ничего добавлять не стала. Не её секрет, не будет она просто так ничего рассказывать. Виктор посмотрел на сжатые губы и суровый вид Ульяны и подумал, что у этой девушки могут быть такие скелеты в шкафу, которые он даже и представить себе не может. Он ведь ничего в сущности о ней не знает. Мотивы, характер, цели, кто знает, что там творится у неё в душе. Четыре года совместных игр не дают реального представления. Онлайн можно нарисовать себе любую личность, которую захочется. Эта мысль вывела его из себя. Тайн и двуличия он терпеть не мог! - Я не согласен, - сказал он, заставлял себя произносить слова спокойно. – Есть другие способы найти нужную информацию. - Но этот – самый быстрый! – ответила Вершинина, зная, что и он это понимает. – Мне надо вернуться. - Там уже работает полиция. Компьютер явно забрали. - Надо посмотреть. Сдаваться она не собиралась, это точно. Ну что за упрямое создание? Очередной виток спора прервал телефонный звонок. Ульяна вытащила телефон и, удивленно подняв брови, показала Виктору экран. Звонила Стелла.