18. Слово ВХ’а. Кровь на пермакрите

      Под ногами хрустел изъеденный временем тусклый пермакрит, вибрировали грязно-серые, покрытые паутиной мелких трещин стены. Всё вокруг громыхало, надрывно свистели щели в стыках труб. По коридорам гулко перекатывалось эхо и волнами растекался жар замученного до девяностодевятипроцентного износа оборудования.       Настоящая индустриальная романтика!       Если верить моим внутренним датчикам, в среднем по перерабатывающему комплексу температура воздуха перевалила за тридцать пять градусов. Выше нуля, разумеется. И я не рискнул бы назвать этот результат пределом. Куда там. Что-то подсказывало, что может стать хуже. Гораздо. Особенно если упадёт влажность воздуха… А как ей не упасть? Увлажнители, судя по полученным от AU-DT сведениям, работали мало того, что в режиме «эконом», так ещё и с перебоями. Впрочем, это ещё можно было понять: коаксия у нас имелось гораздо больше, чем воды в накопителях. Воду для комплекса закупали отдельно, и не сказать, чтобы в нужном объёме. Но, как ни крути, даже для меня — для дроида — условия на Теш-12 казались попросту невыносимыми. И это ещё считалось шахтой с почти курортным содержанием — близко к экватору же! Чтобы вынести подобное испытание огнём и медными трубами, лично я хотя бы мог долить в свою систему хладагента, это уже давно пора было сделать, а вот органикам приходилось по-настоящему тяжко. Что тут скажешь? Бизнес по-кессельски — выжми максимум при минимальных вложениях! При наличии буквально разлитого под ногами топлива, добываемого как бы походя, вместе со спайсом, никто и не подумал облагородить предприятие кондиционерами, или хотя бы приличной вытяжкой. Гудящее над головами недоразумение последний раз выполняло свои функции как следует лет сорок назад — когда только-только было создано имперскими инженерами. Теперь же оно только и делало, что гоняло туда-сюда жаркий воздух, да ещё и с высоким содержанием вредных веществ и мельчайших частиц спайса, выделяющихся из руды при её переработке…       Фильтры? Разве их меняют? Об элементарном техобслуживании здесь, как видно, и не слышали. А чтобы хоть немного прикрыть столь вопиющее безобразие — иначе и не объяснишь — был явно занижен уровень освещения всех без исключения помещений. В некоторых местах — радикально. Уж не знаю, сколько коаксия удалось на этом сэкономить, а после — заработать на продаже этого самого сэкономленного… Собственно, из-за высеченной глубоко в сердце каждого кессельского управляющего тезы «экономика должна быть экономной» я едва и не грохнулся мордой в пол, когда, завернув за угол, вдруг наткнулся на внезапное препятствие. Когда фоторецепторы подстроились под условия окружающей среды — под то, что здесь не иначе как с иронией и издёвкой называют освещением, — стало ясно, что под ноги мне «бросился» чей-то хладный труп.       Что же… было приятно, что «конкурирующие фирмы» и без моей помощи избавляются от нежелательных элементов. Друг от друга, равно как и от самих себя.       Перешагнув через разрисованного бластерными выстрелами гаморреанца — явно из «хаттских» — я направился дальше к своей цели.       Оставалось не далеко.       Несмотря на решительный, можно сказать штурмовой настрой, логическими цепями я сознавал, что завалить «первоорденских» будет совсем не просто. Численностью любители далёкогалактических оберштурмгруппенфюреров похвастаться не могли, зато своё логово устроили удачно. Можно сказать, со знанием дела. В удалённом тупичке, аккурат между парой громадных складов, или, вернее сказать, свалок. Там непреодолимыми трухлявыми скалами и высокими ржавыми горами зиждилось заезженное в хлам оборудование, стёртые до рукоятей инструменты, и доведённые до состояния стопроцентного хлама дроиды. Навеки погасшие фоторецепторы грустно взирали с этих ржавых круч на меня с «Десанном»… Кажется, я заметил даже парочку похожих на бумеранги голов дроидов серии В1. Изначальная жёлто-бежевая краска совсем слезла с этих ветеранов полузабытой войны, обнажив рассыпающийся рыжим песком металл.       Совсем не роскошно.       — Вот и оно, — сказал я, останавливаясь и сверяясь с загруженной в мою датабазу схемой.       Лезть в тёмное и тесное «крысиное гнездо» не очень-то хотелось. Это было попросту опасно. Ни пространства для манёвра, ни представления о том, как размещены и насколько хорошо вооружены силы противника. Только и удалось, что благодаря доступу к компьютеру управляющего ознакомиться с картой местности. Если бы ещё кто-то потратился на камеры слежения, чтобы можно было всё оглядеть вживую… Но — что имеем, то имеем. В конце концов, ожидаемая выгода оправдывала риск.       Аки великий стратег, я рассчитывал одним ударом выбить две цели: избавиться от «занозы» в моей блестящей дюрасталевой заднице, и раздобыть оружие. Благо, было, в чьи мощные манипуляторы его пристроить.       Мы с «Десанном» шли на «разборку» не одни — наш маленький ударный отряд гармонично дополняла пара дроидов-охранников. Да, ржавые, да, безоружные, но всё же! Броня, пускай потрёпанная, и физическая сила, хотя ржавчина и клинит сочленения, — уже что-то. Как минимум, сгодятся для отвлечения внимания, или роли живых щитов. Конечно, имелся ещё и третий дроид, но он был очень занят — выполнял функции злой собаки, то есть сторожил шаттл. AAL-1971/9.1 по-прежнему стоял на одном из складов, и оставался козырем нашем рукаве. Его никак нельзя было терять. Конечно, без бластера от одинокого дроида-охранника было мало толку в плане защиты, но он мог прекрасно выполнять роль сигнализации, сообщая о любой потенциальной угрозе. Вдруг кто-то попытается угнать наш бесценный транспорт?..       Если что-то на Теш-12 пойдёт не так, как запланировано, можно будет хотя бы попытаться отступить. И скрыться. Если не с планеты, то на планете.       Склады-свалки остались позади. Мы добрались до цели. По изначальному имперскому кадастровому плану помещение перед нами значилось как слесарная мастерская. Сложно поверить, но когда-то предполагалось, что оборудование, инструмент и дроидов добывающего комплекса будут обслуживать!       Хорошо, что потом от подобной «крамольной» мысли отказались, а то страшно подумать, какие были бы финансовые потери…       С шипением, железным лязгом и протяжным скрипом раскрылись створки дверей. Мы вошли внутрь. Не слишком глубоко.       «Та-а-ак», — пришлось замереть практически в дверях. Уже отсюда можно было во всех живописных деталях оценить открывшуюся картину торжества ничем не сдерживаемой конкуренции.       В логове «первоорденских» было так же темно и грязно, как везде на Теш-12. Даже грязнее. И вовсе не из-за того, что это бывшая слесарка, которой вроде бы даже полагается пребывать в несколько замасленном и изрядно заваленном бесчисленными отдельными деталями всякого разного состоянии. Оно было грязным главным образом из-за местных недолговечных обитателей…       Всё было загажено. Ими.       Буквально, ими.       Стандартизированный джеонозианский промышленный штамповочный автомат обеспечил меня непробиваемым на эмоции дюрасталевым «лицом». Благодаря этому важнейшему факту я сумел с до завидного потрясающей невозмутимостью двинуть носком ноги, чтобы убрать со своего пути валяющееся на полу ухо. Ухо, хотя и обрело полную независимость от своего природного первородного организма, явно принадлежало когда-то гордому представителю человеческого вида. Это я мог определить с высокой точностью — спасибо аналитической программе дроидного мозга. В целом же… Хотелось присвистнуть.       «Ну и накрошили…»       Думаю, даже самый тупоумный выпускник захолустного татуинского ПТУ по специальности слесарь-ремонтник влагоуловителей понял бы, что мы малость опоздали с визитом: «первоорденские» тонким, хотя и не вполне равномерным фаршем были ныне размазаны по своему убежищу. И, вроде бы, это даже хорошо. Просто замечательно. Плохо только, что их оружие досталось не нам. Ещё хуже, что те, кому оно досталось, всё ещё находились здесь же, и встречали нас далеко не хлебом-солью…       Причин для любви, конечно же, не было.       «Слушайте… — задался я риторическим вопросом, оценивая взглядом малость замаравшуюся в кровищи конкурирующую фирму, — а как они друг друга приветствуют-то? — бандитские морды соперников не сулили ничего хорошего. — Во всяком случае, точно не раскланиваются, как дворяне, — так и не отыскав в базах данных подходящей модели поведения, я с сожалением констатировал: — Стало быть, интуиция подскажет».       Над головами как-то совсем не весело мигнула лампа, и совсем уж грустно зашумел ветер в вентиляции. Ядовитой, вредной даже для моей электронно-механической начинки пыли в воздухе стало раз в десять больше. Ждать было нечего.       — Пошли, — то ли спрашивая, то ли призывая шепнул я «Десанну». Морда у лизарда злобно щерилась — похоже, мой напарник не слишком любил дышать кессельской пылью.       — Пошли, — так же тихо выдохнул ящер, широко раздув при этом ноздри, от чего пыль вокруг закружилась маленькими вихрями. И мы пошли. Непринуждённо, и даже, можно сказать, вальяжно, как хозяева положения… Но под внимательным присмотром и цепким приглядом товарищей, которые нам совсем не товарищи. Разделявшее нас расстояние, ввиду ограниченности территории, быстро сократилось метров до десяти. Только тогда мы остановились.       Поскольку никто не спешил хвататься за бластеры, можно было и поговорить. Или, во всяком случае, попытаться.       — Ну что, пацаны, кто отвечает за базар? — я и сам не ожидая от себя такой борзости и бандитского гонора. — Кто вас в бой ведёт, а?       «Наверное, они тоже такого не ожидали: один ноль в мою пользу, что ли?»       Всего «пацанов» было семеро: вислоухий забрак с парой обломанных рогов, трое типичных сморчковидных викваев, тощий зелёный тви’лек с бледной рожей бывалого наркомана, крепко сбитый гаморреанец, и похожий на голодного бульдога клатуинец. Последний и полшага вперёд сделать не успел, а я уже, в общем-то, понял, что главный среди присутствующих именно он. Это становилось очевидным даже не по наколкам, которые покрывали все доступные взгляду части его тела... К авторитетному представителю кессельского криминалитета плотно и потно липла восьмая участница представления, которую при всём желании не получалось причислить к «пацанам», хотя определённое сходство с её стороны имелось.       «Красота-то какая… Лепота».       — Ты Груда знаешь? — поинтересовался клатуинец, глядя на меня исподлобья своими маленькими узкими зенками. — С Нимбана…       — Р-р-рарх! — грянул внезапный рык. Клатуинец едва успел договорить, и не ожидал столь внезапного звериного рыка. Но вздрогнул не только он — остальные бандиты тоже немало струхнули. Теперь же эти «бравые парни» опасливо поглядывали на «Десанна». Огромный мускулистый ящер стоял рядом со мной, как ни в чём не бывало. Даже глазом не моргнул, шельма, будто это не он наделал столько шума, так смачно чихнув! Хорошо ещё, что ничего смертельного не произошло, и никто не успел дотянуться до оружия. Когда все успокоились и перестали коситься на лизарда, настала моя очередь говорить:       — А ты… — я на секунду задумался, — Диму Волкова знаешь? — а на какого ещё авторитета можно было бы сослаться? — Из Вологды.       На морде клатуинца отразились смешанные эмоции. Ни дать ни взять — бульдог с запором. Но, в основном, это походило на проявление поздней стадии кретинизма. Прервать волну системных ошибок в пустой головушке этого органика смог только очередной громогласный чих «Десанна». Все снова вздрогнули, но до стрельбы дело опять же не дошло. К счастью. Огневая мощь была явно не на нашей стороне.       — Короче… — клатуинец попытался принять особенно важный вид, хотя его, как и других, заставил изрядно перетрусить изданный ящером рык. — Что будем решать? — и глянул на меня так… испытующе, что ли, нахмурив безволосые брови.       «Вот он, критический момент. Только бы ничего не испортить…»       — Да ничего, — прозвучало даже слишком нагло. — Вам здесь делать нечего… — что вообще я мог ляпнуть, стоя перед выпендривающимся клатуинцем, на котором, в довесок, откровенно повисла потасканная женщина-гран лет эдак сорока пяти. С хвостиком. Это если верить моей аналитической программе, проведшей поверхностную оценку уже малость обвисшей кожи этой «мадам». Наблюдая её неаппетитно выставленные наружу пятнистые телеса… Едва ли что-то хорошее, разумеется! Остапа понесло. Слова потекли сами собой… — Это наша банта, и мы её доим. Понял?       — Чего? — на пёсьей роже органика отразилось искреннее непонимание. Что уж там! Мои высокочувствительные слуховые датчики разве что не фиксировали скрип шестерёнок в его башке. Это почему-то прибавляло уверенности:       — Повторяю, для особо одарённых: это наша банта, и мы её доим.       Клатуинец оглянулся через плечо, ища поддержки у своих парней, но те, похоже, тоже не особо понимали, о чём речь, и что вообще происходит. Наконец, органик определился с ответом:       — Так дела не делаются, — клаитуинец всё сильнее напрягался, и даже начинал нервничать. — Груд на Нимбане, а мы тут… — договорить ему я не дал.       — Ты чего, не врубаешься? — я почти угрожающе махнул дюрасталевой лапой перед бульдожьей рожей. — Это наша банта, и мы её доим!       — Да какая банта?..       — Р-р-рарх! — третий чих «Десанна» был самым мощным. Настолько, что большинство «хаттских» парней пригнуло к самой земле, да и дама-гран, не удержавшись, свалилась на грязный пермакрит пола. При этом вылетевшее из её пасти ругательство оказалось ещё более грязным… и позволило оценить всю мощь её даже не коровьего, а поистине бычьего горла. Любой мужик позавидует! Но, о вкусах не спорят.       На этот раз потребовалось немного больше времени, чтобы все пришли в себя. К счастью, претензии, если они у кого-то имелись, следовало направлять адрес управляющего, который с настоящим фанатизмом экономил на обслуживании вентиляции, из-за чего кругом и витало столько пыли.       — Короче, — снова приняв важный вид продолжил клатуинец. Похоже, он уже не сомневался в том, что стоящий перед ним дроид слетел с катушек, и попытался обратиться с к моему напарнику, но куда там!       — Короче, — я не мог позволить кому-либо завладеть инициативой, — это наша банта, и мы её доим. Понял? Всё. — я махнул рукой. — Заканчиваем базар… — и тут моё внимание привлёк какой-то шум из-за дверей. Из-за тех самых, откуда недавно явились мы с «Десанном». В общем-то, эти двери были здесь единственными.       Логически цепи заработали на полную мощь, рисуя варианты развития события. Один другого хуже. Например, это могло быть подкрепление «хаттских».       — Там кто? — кивнув на закрытые двери поинтересовался у клатуинца «Десанн». Похоже, от него тоже не укрылись странные посторонние звуки. Но клатуинец ему не ответил. Сначала — из-за того, что не успел, затем — это стало не нужно, а потом — он уже и не мог.       Бац!       Когда двери снова со скрипом раскрылись, внутрь ворвался настоящий ливень бластерного огня! Голубые, алые, оранжевые всполохи косили всё вокруг. В первые секунды этого хаоса клатуинец ещё успел продемонстрировать всем, что жавшаяся к нему женщина-гран не бесполезна, но затем её изрешечённое в фарш тело уже никого не могло заслонить от смертоносных зарядов. Два трупа, хрипя и булькая кровью, повалились на пермакритовый пол. Следом, страшно выпучив глазищи, отправился сплавляться по реке забвения сторчавшегося вида тви’лек. Оставшиеся «хаттские» успели среагировать, и, как минимум, выхватить бластеры. Правда, первый из викваев всё же умер раньше, чем положил палец на спусковой крючок.       Мне и «Десанну» тоже повезло — нас прикрыл один из наших дроидов-охранников. Жаль только, эта героическая смерть резко сократила численность нашего отряда. Зато бравый собрат павшего бойца успел среагировать и, подхватив пушку мёртвого клатуинца, прикрыл наш с ящером отход за ближайшее укрытие. Увы, только на это его и хватило — шквал бластерного огня не ослабевал, и выкосил не только парочку пытавшихся отстреливаться викваев, но ещё и последнего нашего дроида.       «Вот блядство… Покойся с миром, братец», — со скорбью в душе проводил я взглядом в последний путь безвозвратно утраченное имущество нашей маленькой и пока ещё очень бедной концессии.       Между тем, в заполненную кровью, трупами и запахом плавящегося металла и пластика слесарку ввалилось нечто, оглашающее всё вокруг дикими визгами на сумбурной смеси хаттского, общегала и…       — Уок! Уок! Уок!       …родианского. Блядь.       Ну, кто ещё это мог быть?       Ни дать ни взять — внезапное появление кавалерии!       На хоботках ведущих непрерывный огонь родианцев виднелись отчётливые следы употреблённого в непомерном количестве спайса. Что уж там, даже мои далеко не самые совершенные датчики, несмотря на расстояние, с лёгкостью зафиксировали повышенное содержание паров наркотических веществ в дыхании этих органиков. Про безумный блеск фасеточных глаз и вовсе лучше молчать.       Странно, как эти пятеро вообще умудрялись стоять на ногах, не то, что вести более или менее прицельный огонь. Правда, трое из них тут же продемонстрировали, что слабо сознают, куда именно нужно стрелять, и начали остервенело бурить новые дырки в том, что осталось от «первоорденских», не забывая при этом громко и бурно высказывать, что именно они думают о представителях человеческого вида, и слова «poodoo» и «sleemo» были здесь самым мягким из того, что получалось разобрать.       Этой кровожадной, но совершенно ненужной вакханалией тут же воспользовались уцелевшие «хаттские». Толстокожего гаморреанца и так-то было не легко свалить с ног, а у него из-за спины ещё и вёл довольно меткую стрельбу вислоухий забрак с обломанными рогами. Действуя в тандеме, эта парочка смогла быстро и ловко убрать пару родианцев.       — Nee choo! — крикнул забрак, намереваясь пристрелить третьего, но выстрелить не успел: в голове у него, прямо промеж двух сломанных рогов, возникло дополнительное отверстие. Не иначе как для проветривания мозга. Это уже я постарался. Между тем, уцелевшие родианцы и «Десанн» завалили гаморреанца. Огромная туша этого органика выдержала, должно быть, три дюжины выстрелов, прежде чем из развороченное в ошмётки брюха повалили наружу вонючие ярко-пурпурные кишки. И даже тогда свинорылый монстр, левой лапой пытаясь запихнуть внутренности на их законное место, правой ухитрился проломить череп оказавшемуся поблизости родианцу. Только после этого монстр свалился и, громко взвизгнув, и окончательно испортив воздух, издох.       Бластеры замолчали, но тишина продержалась недолго. Всё ещё крепко ужаленные спайсом, двое выживших в развернувшейся бойне родианцев огляделись вокруг и… истошно, по-настоящему безумно захохотали!       Не думаю, что уши органических существ способны выдержать подобное какофоническое испытание. Это даже не ржание, а какой-то стон испорченных волынок.       Помимо смеха, хотя их и скрутило так, что они уже не могли разогнуться, родианцы пытались ещё что-то сказать мне и «Десанну», но выходило у них плохо. Разобрать хоть что-то в этой словесной бурде не сумела даже моя аналитическая программа, а языковой узел настойчиво твердил, что подобное хаотическое смешение языков и вольное построение фраз — преступление против законов галактической лингвистики, за которое во времена Империи сразу расстреливали.       Мы с «Десанном» переглянулись. В глазах лизарда я увидел именно то, на что рассчитывал: понимание и полное согласие. Не понадобилось даже переговариваться, или что-то уточнять.       Два выстрела из двух бластеров прекратили издевательство над всеми словарями и учебниками по языкам далёкой галактики. Дикий гогот сразу смолк. Звучало в этой мешанине слово «pateesa», или это было просто что-то похожее… Не важно. Нам такие друзья были не нужны. Слишком ненадёжно. Слишком сумасбродно. И никакого спайса не напасёшься.       — Зато… сколько бластеров сразу, — оценил итог нашего предприятия «Десанн». Я не мог не согласиться:       — Давай соберём, и уходим отсюда. Слишком грязно.