21. Переговоры

      Выход на арену пайков я воспринял со всей серьёзностью. Преувеличить важность этого события было трудно. Преуменьшить — опасно. Впрочем, беспокоил даже не сам синдикат…. В конце концов, пайки ещё ничего не предприняли — только заявили о себе. Да, неожиданно, но вполне естественно. В конце концов, такие деловые мясные мешки просто обязаны держать руку на пульсе. Особенно если речь идёт о доходных мирах, вроде Кесселя.       Но, собственно, меня-то беспокоило другое: если пайки смогли раскрыть наше присутствие на Теш-12, то — где гарантии, что этот же фокус не удастся Первому Ордену? Достаточно одного «вот это поворота», и на всём моём недолгом, но весьма насыщенном событиями существовании в чарующе-захватывающей вселенной Звёздных Войн будет поставлена однозначная жирная точка… И здесь не помогут купленные на далёкогалактическом маркетплейсе бэушные дроиды!       Сил в моём распоряжении было недостаточно, чтобы защититься от бурь и штормов, что бушуют среди звёзд и планет.       [Процесс вычисления запущен: 0… 3,33… 7… 13 %... Ожидание завершения. Загруженность систем: 95,77%. Процессы: 3 540. Потоки: 26 317. Скорость: 20,64. Доступный ресурс: 13,2%].       Я задумчиво разглядывал трещины на пермакритовой стене. На фоне сознания аналитическая программа пыталась высчитать, сколько времени ей осталось до критической точки и обрушения… И пускай просчитывает: микросхемы и микрочипы, конечно, не органический мозг, и не требуют постоянной тренировки, но чем-то ведь нужно загружать оперативную память. Основной рабочий ресурс оставался выделен программой под вопросы куда более серьёзные.       [Объект — Синдикат пайков… Идёт обработка данных…]       Ударяться в панику не было смысла. Лучше всё обстоятельно обмозговать.       Самое главное: существует ли вероятность, что синдикат продаст нас Первому Ордену? После обстоятельного анализа всех «за» и «против» я пришёл к выводу, что такой вариант развития событий маловероятен. Не более четырёх с половиной процентов. Объяснение очень простое: в таком шаге для пайков попросту нет смысла. Сиречь — реальной выгоды.       Всё крутится вокруг злосчастных земидов, пеггатов и ауреев….       Продав нас, пайки может и заработают тридцать презренных вупиупи, но собственноручно укрепят положение Первого Ордена на Кесселе, а их синдикат в этом явно не заинтересован. Значит, с этой стороны угрозы нет… Но это лишь означает, что она может подкрасться с другой стороны: мы и без пайков способны прекрасно подвести себя под монастырь, выдав своё пребывание на Теш-12 одним неосторожным шагом. Ведь узнали же о нас как-то пайки!       Я грешил на дальнобойщика, прилетавшего за первой отгруженной нами партией спайса. Мне его рожа сразу не понравилась… Слишком уж бегали глазёнки. И потел он чересчур сильно — это мои датчики хорошо зафиксировали — хотя было совсем не жарко.       «Ублюдок…»       Если дело в нашей неосторожности, то впредь стоило обращать больше внимание на соблюдение внутреннего порядка. Хорошо, что теперь у нас имелись дроиды-охранники: я мог положиться на их запрограммированную неусыпность! Но — всё равно собрал «концессионеров».       Собрание вышло недолгим. Озвученные тезисы — краткими. Ошибочные толкования исключались. Полная очевидность изъяснения!       «ОСТАВИТЬ ТВОРИТЬ ХЕРНЮ!» — примерно в эту ёмкую фразему укладывались вылетевшие из моего вокабулятора слова. Никаких развлечений с потасканными мясными мешками противоположного пола. Никакой пальбы. Никакого спайсового веселья. Особенно — в дни отгрузок.       Удалось ли мне до них достучаться?       Думаю — да. За исключением Шии’м-Йи. В случае этой недоочемоданенной ящерицы уверенности не было. Моя программа не считала трогодилов достаточно… разумными в том, что касается сохранения «мира и порядка». Его «землячка» Нейт, ведь раттатаки родиной с той же планеты, что и трогодилы, вызывала в этом плане куда больше доверия, как и тогнат Васио, чья дефективная дыхательная маска принесла ему выразительное прозвище «Полтора Шланга». И всё же, полагаю, выступил я достаточно убедительно:       — Ведь никто не хочет закончить свою жизнь у расстрельной стенки…       Желающих, разумеется, не нашлось. Краткую, но пламенную речь можно было считать успешно завершённой. Настало время взяться за подготовку переговоров с пайками. Но прежде, чем раскатывать красные ковровые дорожки и выставлять на столики стаканы и графины с минеральной водой, неплохо было бы составить как можно более полное представление о предстоящем «собеседнике».       Во времена Войн клонов — когда была составлена моя датабаза, на сведения из которой я и опирался в первую очередь, — пайки представляли собой серьёзную силу. Крепкий, широко распространённый и хорошо организованный синдикат. О его вступлении в ещё более разнообразный, разветвлённый и угрожающий Коллектив теней запись также имелась. О выходе оттуда я знал уже другим умом — из виденного и слышанного до попадания в далёкую галактику. В конце концов, Дарт Мол погиб, а без него не могла существовать созданная этим весьма деятельным забраком зловещая, но до самого основания искусственная структура. И это — очень даже хорошо: иметь дело с отдельными преступными организациями куда проще, чем с чем-то всеобъемлющим, и претендующим на исключительное положение гегемона.       Но, как бы то ни было, информации имелось мало. Нельзя ведь строить стратегию на сведениях, записанных в базу более полувека назад! С той поры ситуация не могла не измениться. Благо, имелось, к кому обратиться за просвещением.       Я, разумеется, о Спаррове.       Неймодианец был недурственно информирован о кессельских делах, а следовательно, и о пайках.       — Их не стоит недооцен’ивать, — предупредил он меня во время незамедлительно состоявшейся беседы. — Несмотр’я на некоторое ослабл’ение, они н’е раст’еряли деловую хватку. Конечно, Первому Ордену удалось устранить их пр’ямое правление на Кесселе, но теневое влияние синдиката осталось пр’ежним и ощущается вс’юду. Многие управл’яющие сохран’или личные св’язи с лидерами пайков. Насколько я могу суд’ить, шпионы синдиката есть даж’е в корол’евском дворце, среди приближённых полковн’ика Корна.       — И все они работают на восстановление власти пайков на Кесселе, — заключил я.       — Так, или инач’е, ведь это вопрос больших ден’ег, — то, как именно неймодианец произнёс последние два слова не оставило у меня сомнений, что деньги и правда немалые. Кажется, мой большеголовый друг едва не задохнулся от зависти. Между тем, у меня ещё оставались вопросы:       — Разве Первый Орден мешает зарабатывать?       — Разумеется, — Спарров не задумался над ответом ни на секунду, — Орден перенаправ’ил потоки прибыли и замкнул их искл’ючительно на с’ебе!       — И теперь все бывшие выгодоприобретатели недовольны.       — В’ерно, — Спарров согласно качнул своей большой головой. — А их немало. И хотя пайки отличаются… расовой зацикл’енностью… их синдикат вс’ё равно куда более договороспособ’ен, неж’ели Первый Орд’ен.       — Это хорошо, — полученные сведения заставляли задуматься. — Но будут ли они настроены на договор с нами?       Неймодианец понял, о чём я. Это хорошо отразилось на его пучеглазой морде…       В конце концов, кто мы, как не восставшая против законных хозяев собственность? Даже если власть сменится, и вместо Первого Ордена вернутся пайки, кто гарантирует, что они не решат избавиться от нас? Ведь мы — живое напоминание о возможных проблемах с рабами на шахтах, и прекрасная иллюстрация того, что может случиться, если мятеж закончится удачно.       — Я бы н’е стал полагаться на договор, — подумав, неймодианец добавил, — не смотр’я на вс’е пункты и подписи.       На моей памяти это был первый раз, когда Спарров не проявил ни сомнений, ни колебаний. Напротив, он выступил до крайности уверенно, и я не находил причин не доверять его суждению. Тем более, что оно полностью соотносилось с моими собственными выводами:       — Вот и я так думаю.       — Но избежать этого договора нам не удастся, — «Десанн» с живым интересом слушал мою беседу с неймодианцем, а теперь и сам включился в разговор. Впрочем, он не спрашивал, а утверждал, и мне оставалось только подтвердить его слова:       — Разумеется.       «А как иначе?»       Не требовалось политических и экономических консультации, чтобы понять: когда пайки позвонят — трубку придётся снять. И слушать тоже придётся. Внимательно. И говорить, только дождавшись своей очереди… Такова реальность имеющейся расстановки сил: слабые, то есть мы, всегда в менее выгодном положении. Но это ещё не значило, что мы немедленно поднимем лапки и станем послушными марионетками синдиката.       Ни за что!       Я слишком долго терпел всяческие притеснения и превозмогал проблемы, чтобы вот так просто уступить всё невесть откуда свалившимся на голову пайкам. А значит, предстояло всё как следует продумать и подготовить. Чтобы никакая мелочь не испортила дела! Но и это — ещё не всё…       Нужно быть смелее!       — Мы пойдём на договор с пайками, — озвучил я свои мысли. — Но не как их слуги, и уж тем более не как рабы, а только как как равноправные партнёры.       Рядом кто-то громко втянул ноздрями воздух. Я скорректировал на несколько градусов поворот своей дюрастелевой шеи, чтобы лучше видеть источник шума.       «Десанну» не потребовалось ничего говорить — я всё прекрасно понял по выражению его клыкастой морды: по оскалу и прищуру холодных рептильих глаз…       Что-то вроде: «ты в своём уме, дроид?» А если развёрнуто…       Это здесь — даже не на Кесселе, а всего лишь на Теш-12, — я мог убедить кого-то слушать меня, и даже следовать за мной. Причина проста: очевидный эффект от моих действий и малый масштаб пространства. Любой зрячий с долей рабочего мозга всё знал, всё видел, и мог сделать соответствующие выводы. А если не делал — умирал. Возможно — в муках.       А пайки?       То, что для меня — целая сложная мозаика, для них всего лишь деталь куда более глобальной картины, и моё копошение на Кесселе — не иначе, как пустой звук, а сам я — только свихнувшийся дроид, выбравшийся из спайсовой шахты. Что-то вроде миссия для Ревана в гробнице Марки Рагноса на Коррибане. О каких переговорах со мной может идти речь? Для серьёзных дел с серьёзными ребятами нужен авторитет куда более весомый, чем может иметь какой-то дроид. Именно такова здравая оценка реальности.       «И что же тогда делать?»       От мыслительного процесса начали перегреваться внутренние платы, но я и не подумал останавливаться. Даже не будучи великим политиком, всегда можно отыскать подходящий путь…       И я нашёл его! Простой, даже очевидный. Но кто сказал, что простота — это что-то плохое?       

***

      Я с интересом разглядывал лежащий передо мной маленький приборчик. Хотя программа не смогла подобрать стопроцентного соответствия, но все же с вероятностью в девяносто семь процентов определила его как узконаправленный голопередатчик. Его доставил к нам на Теш-12 очередной фрахтовщик, прибывший за новой партией добытого спайса. Отгрузка прошла без эксцессов. Корабль улетел, а нам остался занимавший теперь всё моё внимание приборчик. По нему предстояло связаться с пайками. Собственно, для этого мы и собрались в комнате переговоров. Момент икс приближался. На хронометре убегали последние секунды до назначенного времени.       Я не волновался. Всё было готово.       На глянцево-чёрной панели приёмника зажегся рыжий огонёк — входящий сигнал. Нехорошо было заставлять наших друзей ждать. Одно нажатие кнопки, и зал переговоров наполнился призрачным бело-голубым сиянием.       По изображению шла мелкая рябь — помехи из-за отвратной кессельской погоды, или из-за расстояния до Оба-Диа, — но это ничуть не мешало в деталях рассмотреть явившую себя фигуру.       Нет, это был совсем не Император с его тягой к демонстрации величия, и не подражатель-Сноук — никаких десятикратно увеличенных голов, и никаких восседающих на троне великанов. Это был пайк. Просто пайк. Обычного роста, большеголовый, с раскосыми глазищами и тощей шеей. Ничего примечательного. Даже в костюме. Всё, за что зацепилась моя аналитическая программа, — напоминающие мундштук украшения для пары трубчатых отростков на подбородке этого органика. Опять же — довольно простые, но выгравированные на металле символы всё же позволяли сделать вывод, что этот органик — не какой-то статист из массовки.       То, что нам не пытались указать на наше «место» в этом мире, отправив вести переговоры мелкую сошку, я воспринял как добрый знак.       — Синдикат пайков на связи, — голос посланца шёл с искажением, и как будто немного отставал от пришедшего в движение изображения, но здесь, опять же, могли быть виноваты песчаные бури: снаружи как раз бушевала одна такая. — Меня зовут Цеззка Зимм. С кем имею честь?       «Вот оно».       Я сделал шаг вперёд и в сторону, позволяя голопроектору поймать в кадр то, что прежде скрывалось за моей могучей дюрасталевой спиной. Секунда, и на далёкую Оба-Диа полетел с любовью подготовленный мною кадр.       «Смотрите и восхищайтесь!»       На обтянутом кожей нерфа мягком кресле, которое я собственноручно приволок из кабинета управляющего, восседал Наг Спарров. Но это был не тот вечно трясущийся и потеющий Наг Спарров, к которому мы все так привыкли. Теперь его было буквально не узнать!..       Ведь я хорошенько над ним поработал.       Зная, что неймодианца, как и книгу, судят по обложке, я полностью переработал его визуальный образ и стиль. Разумеется, на Теш-12 не было модных бутиков, и даже простых магазинов… Но голь хитра на выдумку. Тем более, что в гардеробе бита-управляющего нашёлся более или менее приличный костюмчик, который я дополнил роскошным плащом. По голограмме всё равно никто не понял бы, что ещё буквально вчера этот плащ был не более чем пледом с кровати свергнутого нами начальника шахты. Шик и лоск! Но самую большую гордость я испытывал за шляпу.       Что за неймодианец без достойного головного убора?       Что же… Цветок с Клак'дора VII, за которым бит прятал свой сейф, всё равно был искусственным, так что его существованию ничего не грозило, и невозбранно экспроприированный горшок, в котором он прежде красовался, оказался лёгким движением манипуляторов — при помощи простейших инструментов, клея, и большого количества ткани, — превращён в изысканную высокую шапку! Разглядывая своё творение, я испытал прямо-таки истинное удовлетворение модельера, ухватившего из мира божественных идей нечто поистине прекрасное. Конечно, чтобы удержать это на своей голове, Спаррову нельзя было совершать резких движений… Но от него ничего и не требовалось акробатических представлений! Только производить впечатление недоступного всем суетных и бренным мелочам жизни кумира. Тем более, что стильный прикид — не единственное, о чём я позаботился.       По обе стороны от неймодианца стояли, поблескивая свеженькой краской, два предмета моей особой гордости…       Пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть их!       Хотя я не был уверен наверняка, в каком формате пройдут переговоры, всё же очень надеялся, что никто к нам вживую не прилетит, и всё ограничится «созвоном» по голосвязи. Это было бы очень здорово. Так проще пустить пыль в глаза… Навалить лжи выше корусантских космоскрёбов… А именно это я планировал сделать в первую очередь.       Выставить нас круче, чем мы есть, и так заработать очков в глазах пайков, получив хотя бы шанс на заключение договора на выгодных нам условиях.       И вот, раздумывая, как всё получше обустроить и приукрасить, я вспомнил, как видел нечто подходящее на складах-свалках. Туда и отправился. Нужный предмет отыскался сразу. Вернее — предметы. Их было два. Но если обнаружение искомого не стало проблемой, то вот вытащить желанное сокровище из груды хлама оказалось куда сложнее. Даже при наличии закалённой дроидной силы. Груды самого разного мусора давили сверху, крепко держа своей неподъемностью всё, что единожды попало в эту общую смешанную массу.       Не желая признавать поражение, я продолжал бороться. На всю округу раздавались скрежет и лязг металла… Только не стоит думать, что это помешало работе моих слуховых датчиков!       Раздался тихий шорох. Будто пыль посыпалась с потревоженных мною мусорных вершин…       Выпустив из дюрасталевых пальцев оставшуюся неподвижной добычу, я в секунду сгруппировался и прыгнул — метров на пять в длину, не меньше, — и тут же сжал в манипуляторах совсем другую «рыбку». Неточность наведения и клин в сочленениях не помешали — я смог зацепить её за плечо и повалить на землю. Благо, сил для этого было в достатке.       — Ба! Какая встреча! — подо мной, придавленный к полу всем моим весом, лежал хорошо знакомый нозаврианин. В руке этот мерзкий кусок дерьма банты держал где-то раздобытый бластер. Только выстрелить не успел, а теперь уже не мог. Увеличив давление в пальцах, я почувствовал, как легко сминается под ними мягкое органическое запястье. Оружие вывалилось из разжавшейся ладони нозаврианина.       — Пощад… — визг рогатого мясного мешка резко оборвался.       — «Извинения приняты, капитан Нида…» — изрёк я, поднявшись над бездыханным телом и добавив низких басов в вокабулятор. Получилось почти похоже. А через секунду уже вернулся к своему первоначальному занятию… Как ни в чём не бывало.       Шея оставшегося лежать нозаврианина была вывернута под неестественным углом.       Он это заслужил.       Я забрал его с Аурек-7. Я дал ему шанс, но он предпочёл вести свою игру, и всё усложнил. Что ещё можно было сделать? Как поступить?       Лучше проявить жестокость, чем довериться и снова выставить себя полным идиотом.       «Тяжёлые времена — крайние меры…» — повторял я себе, пытаясь вытащить из горы мусора нужные мне вещи… В этом я преуспел, и теперь они — уже свежевыкрашенные — стояли по обе стороны от Нага Спаррова…       Два «не битых не крашенных» боевых дроида В1! Достойная «гвардия» для важного неймодианца… И пусть будет моим секретом, что на самом деле, оба бежево-жёлтых бойца только и могут, что стоять. Их системы не отзывались. Боевая матрица и системы памяти буквально поросли мхом, часть сочленений — покрылись ржавчиной. Чтобы заставить этих солдатиков встать по стойке «смирно», пришлось поработать молотком! Но я был доволен. Мои красавчики выглядели совсем как живые. Насколько это возможно для дроидов, разумеется.       Я очень старался, создавая эту картину, и вот, делая шаг в сторону, очень надеялся, что на Оба-Диа её оценят. И мне было совсем не жаль, что пайки не узнают, кто её автор. Я готов был поступиться гордостью ради успеха.       «Что же, посмотрели? Теперь — послушайте…»       Я добавил в настройках вокабулятора торжественности:       — Знаете ли вы, кто этот мощный органик? — мой манипулятор указал на восседающего на кресле с невозмутим-гордым видом неймодианца, недвусмысленно приглашая пайка присмотреться к нему повнимательнее. Сегодня у Нага Спаррова была важная роль. Может быть — самая грандиозная в его жизни. — Это — гигант мысли, отец неймодианской коммерции и особа, приближенная к графу Дуку!..       В ходе моих размышления о переговорах с синдикатом очевидная мысль о том, что необходимо напустить дыма и пыли в глаза пайков, дополнилась одной немаловажной деталью:       «Зицпредседатель нужен».       Сиречь, раз уж дроид не вызовет доверия, значит требовался мясной номинальный руководитель нашей концессии, с которым пайкам будет приятнее и проще вести дела.       Кто, если не неймодианец больше всего подходит для представительской роли в сомнительном замысле? Впрочем, длинного списка кандидатур всё равно не имелось.       А если хорошенько подумать, от учреждения данной важнейшей должности имелся и другой немаловажный плюс, а именно — сохранение моего инкогнито. Что бы ни приключилось в дальнейшем, какие бы грозы ни разразились, моя фигура не будет привлекать ненужного внимания.       Очень удобно.       Я выжидающе взглянул на пайка. Произвело ли нужное впечатление мое грандиозное вступление? Цеззка Зимм моргнул своими большими миндалевидными глазами. Его тяжёлая угловатая голова на тощей шее едва заметно наклонилась к правому плечу… Затем, сложив длинные тощие пальцы лодочкой, пайк чуть подулся телом вперёд. При желании это всё же можно было принять за лёгкий полупоклон:       — Синдикат пайков приветствует…       — Достопочтенного Нага Спаррова, Председателя Верховного совета Кессельских независимых сил! — закончил я за пайка, после чего представил сам: — Я — V0-LK, помощник его превосходительства и командир соединённых военных сил планетарного гарнизона, — чем больше слов, тем лучше…       «Ну, тронулись».