23. Удар I

      Цель была определена, цена — оговорена. Но, вопреки начавшимся приготовлениям, день и час начала операции так и не были назначены.       Дело предстояло серьёзное, так что я не хотел торопиться, и причин тому было несколько.       Во-первых: налёт Синдиката на силы орбитальной блокады. Я крепко сомневался в усердии пайков в этом деле. С какой стати они станут по-настоящему рисковать своими драгоценными шкурами и лезть на рожон, подставляясь под смертоносный огонь турболазеров Первого ордена? Уж точно не ради плана, шансы на успех которого — здесь я не мог спорить со своей аналитической программой — совсем не велики. И даже если всё пройдёт более чем успешно, это не превратит наземную часть операции в лёгкую прогулку. Вряд ли охрана Королевского дворца растеряет всё своё внимание, в едином порыве прильнув к голотрансляции орбитальной баталии… Никакие события в космосе не заставят врага окончательно оглохнуть и ослепнуть — это точно! А значит, надо убедиться в наличии у меня достаточных сил для быстрого и точного удара.       Это напрямую подводило к следующему пункту.       Второй причиной вынужденного промедления числились силы охраны полковника Корна. Не только штурмовики, но и военная техника, и укрепления. Синдикат обещал помочь с этим, но положившись исключительно на это я низвёл бы себя до положения не более чем фигуры из дежарика в руках пайков, и рисковал в один прекрасный момент обнаружить свой блестящий дюрасталевый зад в ловушке. А значит, всё следовало проработать и тщательно подготовить самостоятельно. По возможности — не посвящая пайков в детали, но выудив из них максимум возможных ресурсов.       В-третьих: после успешного проникновение НА территорию дворца потребуется не менее, а даже более успешно выбраться ЗА его пределы. И я не о кессельских просторах, не о системе, и даже не о всём одноимённом секторе!       О да! Помимо освобождения Леруж и вероятного захвата полковника Корна я планировал раздобыть ещё и корабль с действующим гипердвигателем. Тут-то и возникала проблема: куда податься? Галактика, конечно, велика, но на мне уже висел должок перед хаттом Азжулой, а я собирался испортить отношения ещё и с Синдикатом пайков, и целым Первым орденом! Следовало хорошенько подумать над тем, что и как я буду делать, ускользнув с Кесселя…       И снова — из одного пункта вытекал другой.       В-четвёртых — и это чрезвычайно важно — время требовалось для формирования обязательной «подушки безопасности». Иными словами — запаса свободных средств на так называемый «чёрный день». Важность четвёртого пункта определялась моей убеждённостью в одном простом факте — этот самый чёрный день настигнет меня сразу за гравитационной тенью Кесселя. Вне зависимости от исхода предприятия ни на какие двадцать процентов с доходов от кессельской добычи спайса я не рассчитывал. Я же не дурак. А деньги понадобятся. Много денег. Желательно — в легко конвертируемой валюте. Или, чего уж там, высококачественном спайсе.       Вот поэтому-то я и тянул время, позволяя мощностям Теш-12 ещё немного поработать на меня. Делать это было не трудно, ведь Синдикат пайков, несмотря на недвусмысленно высказанное желание поскорее плотно усесться своим задом на Кесселе, что-то не спешил делиться со мной «преступно нажитым добром».       Жадные резиновые морды!       Я требовал от пайков прежде всего оружие и боеприпасы. Немного позже — после размышлений — к группе предметов первой необходимости добавились медикаменты. Будучи дроидом, я как-то очень легко позабыл об уязвимости и ранимости «мясных мешков». А как следует загрузив систему, включил в список «подарков на новый год» ещё и взрывчатку. Много взрывчатки. Может быть — я не переубеждал пайков — чтобы подорвать стены Королевского дворца.       Но требовать — это одно, а получить желаемое — совсем другое. И я быстро почувствовал себя свирепым завхозом дальнего колхоза имени Н. Ганрея, от которого ненавистный райисполком требует выполнения планов, но сам, почему-то, не торопится исполнять принятые перед лицом народа и партии обязательства!       Почему?       Цеззка Зимм регулярно выходил на связь, настойчиво интересуясь нашими успехами, но стоило задать вопрос о «тайном вкладе» в общее дело, как у пайка мгновенно находилась уйма срочных дел! Я, конечно, допускал, что ему и впрямь приходится иметь непростое дело с оппозицией внутри Синдиката, не желавшей вкладывать слишком многое в сомнительное мероприятие, но, если уж ударили по рукам, будьте добры исполнять принятые на себя обязательства! И всё же…       — Ублюдок большеголовый, — примерно так всякий раз напутствовал я пайка… Разумеется, после завершения сеанса связи, и предварительно проверив, что голопередатчик полностью выключен. Что уж там! На всякий случай, я даже выходил из помещения, где был установлен приборчик — вдруг внутрь вмонтировано подслушивающее устройство?       Закончив с одним мясным мешком, я непременно заглядывал к другому.       Чамбресс Фзул всё ещё обитал в своей импровизированной камере на положении полупочётного пленника. То есть, его больше не били, пытаясь вытрясти сведения, и неплохо кормили. Однообразно, может быть, но от этого на Теш-12 страдали все органики — наш бухгалтер и главный снабженец AU-DT не собирался «попусту расходовать ресурсы». К числу необоснованных трат он относил и разнообразие рациона. И я его в этой разумной экономии очень даже поддерживал, ведь моё-то питание, как и у банковского дроида, происходило от «розетки».       Наведывался же я к биту с одной целью — завербовать его в Кессельские независимые силы. Или — в КНС, как очень остроумно можно было сокращать до аббревиатуры наше гордое именование. Не то, чтобы участие Чамбресса Фзула было действительно необходимо концессии, но на задворках моего цифрового сознания не угасала надежда выудить из этого большеголового органика что-нибудь новое о пайках. В конце концов, его явно связывали с Синдикатом какие-то тёмные делишки… Впрочем, надеялся я зря.       Бит оказался до умопомрачения самоуверен, и даже не скрывал этого. Наверное, чувствовал, что я не планировал его убивать… Я и правда не планировал. Возможно, это было проявлением слабости, но я предпочитал другое слово. Человечность. Даже в теле дроида, не имея ни грамма мяса на дюрасталевых «костях», я продолжал считать себя исключительно живым существом. Личностью, а не набором кодов и программ, созданных безусловно талантливыми, но далеко не боговдохновенными руками неведомого программиста из IT-отдела «Боевых автоматов Бактоида».       Как говаривал Палпатин: «Ironic…»       Раньше я не верил в существование души, а теперь — только в ней и получалось отыскать последнюю крупицу прежнего меня. То, что по-прежнему делало меня ЧЕЛОВЕКОМ. И я не собирался так просто отказываться от этого, опускаясь до беспричинной жестокости сугубо МАШИНЫ. Конечно, я убивал. И много. Счётчик «фрагов» — а моя система старательно вела подсчёт — не давал соврать. И число постоянно прирастало… Но я убивал защищаясь. Даже нападая (на хаттских, например), я лишь предупреждал будущий неизбежный конфликт. Или нозаврианин. В своё время я обещал себе, что буду мучить рогатую скотину за его предательство. Что превращу на говяжьи котлеты! Медленно и со вкусом, приправив анзатским сопливым чесноком. В итоге смерть этого мясного мешка случилась быстро и легко. Не только из-за стечения обстоятельств, но ещё и потому, что кровавая жестокость к этому живому существу — жестокость, вполне объяснимая и даже приличная для машины убийства модели BX, — могла уничтожить очередную дольку моего и без того изуродованного оцифровыванием «эго». Тем более, что всё доныне сотворённое мною уже доказывало определяющее влияние бытия на сознание. Будь иначе, не свихнулся бы я от обилия крови на дюрсталевых пальцах? Смог бы вовсе поднять бластер и нажать на спусковой крючок? В первый раз, и во все последующие… Но если всё случилось так, как случилось, значит… «Он теперь больше машина, чем человек. Со злым взглядом на мир». Ведь так сказал старик Кеноби в «Возвращении джедая». Про Дарта Вейдера, конечно, но подходило и ко мне. Кажется. Но какие бы крупицы человечности ни оставались в моём распоряжении, они были драгоценны для меня. Как память. Пусть даже это теперь всего лишь запись в датабазе о жизни до одной далёкой галактики.       «Бит… — долгие размышления о «высоком» отвлекали от насущного. Пора было возвращаться на “грешную землю”. — Что там с битом…».       Чамбресс Фзул определённо считал себя чрезвычайно умным. Что уж! С таким-то мозгом он и впрямь был умён! Жаль только, что это шло мне во вред. В своей черепушке этот бит просчитал все возможные варианты развития событий — об этом он заявил без стеснения — после чего раз за разом отказывался от сотрудничества:       — Ваши аргументы не убедительны, — так он заявлял каждый раз, выслушав те или иные высказанные ему слова. Что же, спасибо хотя бы за то, что не пытался озвучить те сложные математические формулы, с помощью которых сумел прийти к данному печальному выводу! Мне хватало собственной аналитической программы, заполонявшей поле обзора цифрами — статистическими сводками, предварительными расчётами и вероятностными справками.       Порой это очень утомляло, и я безмерно жалел, что не могу отключить лишнее ПО — для этого мне «не хватало прав администратора». Программа требовала код оператора техобслуживания с перекрёстными паролями от «Боевых автоматов Бактоида», Техносоюза, «Индустрий Джеонозиса» и Торговой Федерации.       «Сплошная бюрократия… Ситховы корпоратократы!»       Из камеры Чамбресса я всякий раз выходил без удовольствия. Но на бите «круг почёта» по Теш-12 не заканчивался: следовало навестить ещё и «наёмников». Во-первых: чтобы попросту напомнить о себе, и том, что всё на этом комплексе находится под моим неусыпным надзором и зажато в моём несгибаемом дюрасталевом кулаке. Во-вторых: рано или поздно налёт на Королевский дворец состоится, и три банды должны были определиться со своей ролью в этом без преувеличения знаковом событии. Вариантов мой компьютерный мозг высчитал не много. Всего два, если быть точным: либо удастся склонить бандитов к мысли поддержать рейд, либо…       Оставить у себя за спиной ненадёжных вчерашних каторжников было никак нельзя. Где гарантии, что, заполучив в своё полное владение Теш-12, они не попытаются закрепить этот статус, продав меня Первому ордену?       «Никаких гарантий нет. Утверждать иное — обманывать себя. А значит…»       Конечно, я мог пообещать им ещё денег. В первый раз — когда мы объединились против «хаттских» — это сработало. Могло сработать и во второй. Но я не хотел идти этим порочным путём: слишком уж вырастал риск «потерять лицо», превратившись в униженного просителя, пытающегося с протянутой рукой купить себе поддержку у тех, за кем якобы стоит реальная сила. Не попытаются ли они тогда взять власть? Нет уж, новых проблем мне не надо.       И всё же, следовало как можно скорее определиться с судьбой наёмников. К счастью, имелась на руках одна карта.       Пайки.       Моя договорённость с Синдикатом не получила широкой огласки, а значит, можно разыгрывать эту карту свободно — так, как это выгодно лично мне. Я решил, что будет мудро использовать наркоторговцев в роли пугала:       — Кессель скоро перейдёт под власть Синдиката пайков, — именно так начал я свою беседу с раттатакой Нейт, трогодилом Шии’м-Йи и тогнатом Васио «Полтора Шланга». С каждым — по отдельности: принцип «разделяй и властвуй» не терял своей актуальности даже в другой галактике.       Каждый из трёх органиков отреагировал на услышанное по-своему.       — Мне-то что, дроид? — прошипел Шии’м-Йи.       На самом деле, говоря языком классики советского кинематографа, я не сомневался, что «этот нехороший человек предаст нас при первой опасности», и предпочёл бы сгноить злобного крокодила в шахтах… Но не говорить ему ничего было попросту нельзя — весть всё равно дошла бы до трогодила, пускай и окольно, и это только окончательно испортило бы наши и без того натянутые отношения. Так что, в сухом итоге, я лишь убедился, что от Шии’м-Йи и его группы придётся избавиться.       В отличии от недалёкой рептилии, тогнат оказался более чутким существом. Он, несомненно, понимал, что пайки будут действовать иначе, нежели Первый орден, и убраться с Кесселя при их власти буде куда как труднее. Но и рвения присоединиться ко мне в налёте на Королевский дворец Васио не проявил… Агитировать я не собирался.       Все мои надежды лежали на раттатаке.       — Откуда информация? — Нейт меня не разочаровала: она живо заинтересовалась складывающейся ситуацией, и это могло привести её, как я надеялся, на мою сторону уже идейно.       — От моих надёжных и верных товарищей, — ранее я выдал полученные от пайков крохи припасов за «помощь идейных союзников», и в этот раз не задумываясь приписал им же поступившие сведения. Раттатака в ответ кивнула. Я немного подождал. Другой реакции не последовало. А жаль.       Поскольку судьба моих соседей по Теш-12 была таким образом решена, больше ничто не отвлекало меня от поэтапного построения плана налёта на Королевский дворец. Благо, план самого дворца пайки всё же предоставили. Как и досье на полковника Артмуза Корна.       Теперь я знал своего врага в лицо… И в наставший день и час «Х» — уже загружаясь во вновь пригодившийся AAL-1971/9.1 — я не переставал держать его в уме.       Несмотря на полумаску, не трудно было разглядеть, что скуластое лицо принадлежало ещё довольно молодому человеку, но возраст — последнее, на что следовало обращать внимание. В конце концов, едва ли Первый орден испытывал НАСТОЛЬКО серьёзный кадровый голод, чтобы поставить на Кессель зелёного новичка. И я бы ещё допустил подобную мысль… Но белый мундир полковника… [Бюро безопасности Первого ордена] — моя датабаза, разумеется, не знала знаков военного различия, появившихся в галактике после окончания Войны клонов, но заботливо составленная пайками справка не позволила мне остаться невеждой в этом вопросе.       И какой же вывод я мог сделать из одного этого мундира? Бюро безопасности, всё же…       Идейность. Именно идейность — краеугольный камень всех подобных организаций. И в этом свете утверждения Цеззки Зимма о недостаточной мотивированности полковника стоили недорого.       Артмуз Корн может и не был заинтересован в том, чтобы умереть во имя сохранения власти Первого ордена над Кесселем… В конце концов, это было всего лишь место, где очень удобно избавляться от «преступных элементов», параллельно зарабатывая на их рабском труде длинный галактический кредит. Зато полковник определённо обладал наивысшей мотивацией бороться до последней капли крови за дело этой проигравшей, но далеко не растерявшей последние зубы военной хунты! Более того, что-то недоброе светилось в глазах этого офицера.       Так могли гореть только глаза фанатика, убеждённого, что его таланты попусту растрачиваются на лишённом перспектив и истинной важности посту.       «Мотивации нет, потому что нет интереса».       Не самое приятное открытие… Основанное, конечно, на поверхностном визуальном анализе. Но проводили-то его программы, разработанные опытными инженерами «Боевых автоматов Бактоида», да ещё и при содействии военных аналитиков Конфедерации Независимых Систем, в чьём распоряжении имелись статистические данные самых грандиозных корпораций этой галактики! Глупо не доверять полученным данным. Да ещё эта маска, закрывавшая нижнюю половину лица полковника… Артмуз Корн явно выделялся из общей вымуштрованной массы своих сослуживцев, а это — недобрый знак.       Уникальный враг — опасный враг.       AAL-1971/9.1 быстро набирал высоту. Внизу — я видел это через выведенную на экран датапада в моей руке картинку — занимался пожар. Багровое пламя быстро расползалось по, казалось бы, устойчивым к этому виду угрозы зданиям. Пермакрит и сталь? Ха! Помогал разлитый всюду коаксий. И далеко не весь он был разлит моими трудолюбивыми, не знающими усталости манипуляторами. Просто кто-то рыжий и большеголовый слишком экономил на трубах и шлангах, по которым топливо подавалось к генераторам и перерабатывающему оборудованию. Не устранённые вовремя протечки внесли в зачинающийся хаос куда больший вклад, нежели запланированная диверсия.       Я вбил на датападе последовательность несложных команд. Картинка сменилась. Теперь экранчик демонстрировал данные с нескольких камер внутри комплекса. Эти камеры я вытребовал у пайков. Их было немного — Синдикат зажимал каждый жалкий вупиупи — но и полученного хватило, чтобы я мог с полным комфортом наблюдать за творящимися внутри ставших почти родными стен Теш-12 беспорядками… Освободившиеся, вырвавшиеся из запылённых шахт рабы остервенело рвали на части бандитов Нейт, Шии’м-Йи и Васио. Что же, теперь всем трём бандам было не до попыток выторговать себе лучшую судьбу, связавшись с Первым орденом. Теперь заложить нас было некому.       Я выбрал одну из камер и увеличил изображение на весь экран. Сквозь помехи можно было худо-бедно разглядеть мельтешение конечностей самых разны существ, но моё внимание привлёк конкретный мясной мешок.       Шии’м-Йи, вопреки надеждам, ещё был жив, и яростно отстреливался. Восставшие умирали вокруг него целыми пачками, но и круг соратников трогодила изрядно поредел. Возможно, имей рвущиеся к свободе рабы в руках только виброотбойники и бурильщики, шансов у них было бы не много… Но их бластеры — бластеры, которые я буквально клыками вырвал у пайков, а затем тайно разместил в шахтах и бараках, — ничем не уступали оружию бандитов, а численность вовсе была на стороне бурлящей народной массы.       «Viva la revolution», — подумал я с мрачной иронией, прежде чем прервать трансляцию. Увы, наслаждаться зрелищем было некогда.       «Теперь у нас каждая секунда на счету».       — Пора, — повернув голову произнёс я, и протянул датапад. Мои слова предназначались стоявшему рядом органику. Сохраняя полное спокойствие, тот взял устройство в руки и начал вбивать известные лишь ему команды. На экране вспыхнула и начала быстро заполняться полоска загрузки — устанавливалось соединение связи: десять процентов, двадцать, тридцать… сто!       — Слушаю, — наконец раздался из плохонького динамика искажённый помехами голос.       — Говорит Чамбресс Фзул, управляющий Теш-12, — голос бита был на удивление спокоен. Будто это вовсе не его добывающе-перерабатывающий комплекс прямо сейчас погибал внизу, за палубой под нашими ногами.       — Передайте ситуационный код, — потребовали с той стороны линии.       — Конечно, — через секунду код отправился на проверку. Теперь нам всем предстояло узнать, насколько проникся ситуацией Чамбресс Фзул… Предусмотрительный донельзя Первый орден снабдил управляющих кодами на все случаи жизни. Были среди них и такие, которые могли очень расходиться с произносимыми вслух словами. Например, если управляющий находится под прицелом недружелюбного бластера.       Неприятно было признавать, но я напрягся — момент был определяющий.       — Принято, — вылетело наконец из динамика датапада. — Что у вас?       — Восстание рабов, — проговорил уже заложенное в код послание бит. — Мне нужна ваша помощь.       — Направляем патруль. Спрячетесь и ждите, — оператор службы безопасности Первого ордена оборвал сеанс связи. Будь я на месте попавшего в беду управляющего — едва ли проникся бы надеждой на благоприятный исход. Впрочем, это было не важно. Здесь и сейчас для нас всё прошло хорошо.       — Удочку закинули — нужно ждать рыбку, — произнёс я, оглядывая забитый охранными дроидами отсек транспорта. Органиков в наше железное сообщество затесалось всего двое: Чамбресс Фзул и Наг Спарров, и обоих теперь — за ненадобностью — оттеснили в дальний угол. Туда, где уже расположился AU-DT. «Десанн» занимал место пилота. Он как раз заложил лихой манёвр, уводя нашу «ласточку» в сторону. Гости, которых мы благодаря содействия Фзула теперь поджидали, не должны были нас заметить. Благо, вокруг клубилось достаточно смога и темнело немало горных расселин. Есть где затаиться.       Наконец, появился Первый орден. Чтобы разглядеть это, мне пришлось открыть верхний люк и высунуться наружу. Два AAL-1971/9.1 — совсем как наш транспорт — зависли над Теш-12.       — Ну же, заходите на посадку, — тихо прошептал я. — Иначе всё это представление будет зря…       На моё счастье, Первый орден работал быстро и чётко. Его молодчики появились достаточно быстро, чтобы застать противостояние бандитов и восставших рабов в самом разгаре, и теперь трапы транспортов начали раскрываться. Десант готовился к высадке. Для удобства солдат пилотам пришлось опустить кораблики пониже. Замельтешило фигурки в белоснежных скорлупках….       БАМ!       Оглушительный взрыв сотряс Теш-12. Затем — ещё один. И ещё! Затем громыхнуло уже по-настоящему — это пламя добралось до цистерн с коаксием, и разбитый на мириады мелких осколков пермакрит шрапнелью разнес в дребезги пару зависших в опасной близости транспортов.       «Хорошо, что Первый орден так любит порядок и муштру, — подумал я, — иначе могли не уложиться по таймингам».       Взятая у пайков взрывчатка сделала своё дело. После того, как я заложил её под важнейшими узлами комплекса, она сперва стала веским аргументом, сумевшим таки сменить настроения Чамресса Фзула, а теперь отвлекла хотя бы часть наземных сил Первого ордена.       Хорошо видевший взрывы из своей высокой рубки «Десанн» вывел наш транспорт из укрытия, и направил на юг. К заповедным кессельским лесам. Догорающая Теш-12 осталась позади, быстро скрывшись за горами и саваном грязевых облаков. Возвращаться мы не собирались. Да и некуда будет возвращаться.       «Скоро там останется только пепелище».       Конечно, вряд ли Синдикату пайков могла понравиться моя деструктивная самодеятельность… Зато она была чрезвычайно выгодна мне.       При неизменном, а в условиях политической неопределённости и анархии уже возрастающем спросе, вывод из строя даже одной добывающей шахты должен был неизменно снизить уровень предложения на спайсовом рынке, а следовательно — подбросить вверх цены на чудо-вещества. Как минимум — в этом регионе галактики. Это значило, что капитализация и акции ОАО «КНС» подросли… Громоздящиеся вокруг контейнеры со спайсом — всё, что удалось недогрузить, утаить и присвоить, — приятно грели душу.       Унылые горы и долины под нами сменились буйно цветущими лесами.       Если всё рассчитано верно, скоро на кессельской орбите появятся силы Синдиката пайков. Нужно было торопиться: путь до Королевского дворца предстоял не только не близкий, но ещё и не самый прямой.