27. Пересадка на Ульматре

      Не знаю, кто разрешил ставить на аэроспидер бластеры, да ещё такого калибра, будто они предназначены для целого звёздного дредноута, но вопросы задавать было когда. Едва я успел выпрыгнуть в коридор, как комнату за моей спиной превратили в филиал кореллианского ада. Стекло в оконной раме, разумеется, не было бронированным, так что огонь тяжёлых бластеров проник внутрь беспрепятственно, и уничтожил всё, до чего смог дотянуться. В том числе и моих неудавшихся партнёров. Каким бы крепким ни выглядел тот чагриан, на которого мы смогли выйти, малость тряхнув местных «ценителей», вряд ли он мог выжить с сотней дырок на каждом квадратном сантиметре тела. То же было справедливо для его дружков, с которыми рогатый барыга заявился на встречу. Но я-то ещё существовал. Чувствуя, что ничего не кончено, промчался по полутемному гулкому коридору мимо одинаковых закрытых дверей, и выскочил на лестничную площадку.       «Вверх, или вниз?»       Глянул вниз — фоторецепторы зафиксировали движение каких-то теней, слуховые датчики — чьё-то натужное пыхтение. По стене отчётливо скребнул металл. Надо ли оно мне? Рванул наверх, по шаткой дребезжащей лестнице. В конце меня поджидала ещё одна дверь. Тоже, кстати, запертая, но моего бронированного натиска она не выдержала. Хватило одного удара плеча, чтобы примитивный замок сдался, напоследок осыпав меня снопом искр. Вот и крыша.       «Надо было вниз...» — подумал я, уже срываясь с места. В мои ещё не остывшие следы ударили залпы тяжёлых бластеров.       «Аэроспидер, мать его!» — силуэт проклятой колымаги терялся за лучами яркого света фар, направленных прямо на меня. Оставалось бежать. Кто бы ни сидел за штурвалом, дело своё этот ублюдок знал: не отставал, и не забывал обжигать мне пятки. Пришлось выжимать максимум из сервоприводов. Система предложила ещё немного ускориться... Сбросив «лишний груз».       В роли балласта выступал неприметный кейс. Обычный такой, обтянутый синтезированной кожей. Но важно не то, что снаружи, а что внутри.       Внутри был спайс.       Не слишком много, но достаточно, чтобы разом довести до финиша все наши дела на Ульматре. По-хорошему, давно следовало убраться с этой провонявшей хаттами планетки... Да только свалить с неё оказалось сложнее, чем прибыть на. Как раз из-за хаттов и их уловок. Слизни-гангстеры просто обожают со всего и вся брать процент, долю, ренту, дивиденд, и плату. За молчание, секретность, скорость, эксклюзивность, или ещё что-то... Не важно, за что. Главное — забраться в чужой карман, и сделать его содержимое своим. Именно в этом мы смогли убедиться на собственном опыте. Вернее, на собственной притягательной для мошенников неопытности. Начать с того, что нам выставили непомерный счёт за пользование доком, куда мы так неосторожно приткнули свой транспорт. В злополучную квитанцию выпихнули всё, что можно, вплоть до мифического техобслуживания и пользования оказывается не бесплатным освежителем, и даже AU-DT не смог с этим ничего поделать, а ведь он — банковский дроид, и запрограммирован на финансовые хитрости! Увы, но против угроз именем лорда-хатта нет приёма, особенно если воля этого криминального босса подменяет собой закон. И аттракцион невиданного обдиралова на этом не закончился.       Щуплый рыжий ча'а — хитрозадый рептилойд, владевший небольшой «барахолкой» с неплохим выбором подержанных кораблей, — неспроста, как оказалось, потирал свои тощие трёхпалые лапки. Мы ещё не успели посидеть на кожаных креслах приглянувшегося «Десанну» шаттла, а эта ласточка уже принесла на своих крылышках целый ворох проблем. Конечно, денег на счетах бита оставалось как раз, чтобы оплатить сам корабль... Но стоило документам на этот «пылесос» перейти в наши руки, как тут же выяснилось, что довеском идёт целая тележка долгов, без погашения которых никто не собирался выпускать нас с планеты! Кроме того, рекомендовалось заплатить «немного»… В качестве «экосбора». На корабле, видите ли, установлены атмосферные двигатели устаревшего образца, весьма вредные для экосистемы Ульматры, о которой хатты вдруг начали проявлять просто невиданную заботу… И «ещё немного» — за то, чтобы убрать корабль из баз данных и розыскных списков по всей галактике... а поскольку в таком деле без связей картеля не обойтись, у «ещё немного» имелось полным-полно пугающих нулей.       От такого проводка начинала плавиться.       Я бы, пожалуй, предпочел просто купить другой корабль, но ликвидный бюджет концессии уже сдулся, и на новые авантюры просто не было свободных средств. Вот и пришлось, перекрестясь, прибегнуть к нашему основному капиталу. К нашему ауродиевому парашюту.       К спайсу.       План заключался в нескольких элементарных шагах: первое — продать чуток чудо-порошка, второе — выручить много денег, третье — расплатиться со всеми, и, наконец, четвёртое, и самое приятное, — свалить в свободные космические дали. Пятый пункт был опционален, но желателен — никогда больше не возвращаться на Ульматру.       Жаль, что всё пошло прахом.       Если кратко: нас решили кинуть. Кто — не совсем понятно. Может, кто-то из тех наркоманов, которых мы с «Десанном» тряхнули ради информации, сболтнул лишнего в неподходящей обстановке, или чагриан затеял двойную игру, но не рассчитал сил, и стал жертвой собственных неуёмным амбиций... Так или иначе, теперь приходилось петлять по грязным крышам, уворачиваясь от пальбы. Аэроспидер упорно не отставал.       «Чёрт...» — убийственный заряд скользнул совсем рядом, но я удачно вильнул в сторону, за скопление труб, чем выиграл себе несколько секунд относительной безопасности.       Стоило признать... «Партии персонажей» я подобрал максимально неудачно: это с «Десанном» надо было отправлять бита и неймодианца! Глядишь, и не угодили бы в ловушку с кораблём, обвешенным проблемами, как ещё одной бронёй. А сам погулял бы в паре с Леруж. Прошлись бы по городскому центру, заглянули в пару лавок, и, может, даже не встретили тойдарианца... Но случилось то, что случилось. Единственным оправданием ошибке мог служить лишь тот факт, что жизнь не готовила меня к обманчивым реалиям Пространства хаттов. Здесь если тебя не хотят убить, то только потому, что сначала собираются ограбить и подставить!       «Стартовать» где-нибудь на Набу было бы стократ приятнее...       — И ты думаешь, с этим жирным куском дерьма банты будет как-то по-другому? — раздался у меня в голове голос Леруж. К счастью, это был не признак безумия — просто встроенный комлинк. Что касается прозвучавших слов, то последнее время зелтронка не уставала комментировать моё решение вести дела с Азжулой.       — По-моему, с тем же успехом можно сунуть голову в зад ранкору в надежде увидеть Корусант, — закончила свою отповедь девушка. Или, во всяком случае, я надеялся, что закончила.       — Всё? — уточнил я. — Можно теперь вернуться к насущным делам?       Крыши под ногами резко закончились. Во всяком случае — на доступном расстоянии. Но аэроспидер за спиной не оставлял времени для раздумий, или сомнений. Я мог не допрыгнуть, но все равно прыгнул. И, ожидаемо, не допрыгнул. Не хватило всего пары миллиметров! Пальцы скользнули по краю крыши, но не смогли зацепиться за неё.       Падение не заняло много времени. Здание было невысоким — этажей десять, не больше. С магазинчиком внизу. Удар поясницей о прикрывавший витрины козырёк был неприятен, но для дроида не фатален. Только протестующие лязгнула не родная бронепластина, и, кажется, ещё немного отошла, чуток обнажив «начинку». Козырёк пострадал сильнее. Я оставил в нём солидную вмятину, после чего грудой протестующе гремящего металла рухнул на пермакритовое дорожное полотно.       Органик такое «приземление» не перенес бы, а дроид — даже пальцев не разжал. Кейс со спайсом по-прежнему находился при мне и в полной сохранности, так что я живо подскочил на ноги, и ринулся в пасть полутемных улочек, кое-как расцвеченных неоном редких фонарей и пошлых вывесок. За мной сверху спикировал, словно хищный майнок, аэроспидер. Я скользнул от него в слишком узкий для любой техники проулок. Вряд ли это могло остановить преследователей — они могли запросто облететь препятствие, — но я выиграл себе драгоценное время.       Выскочив снова на широкую проезжую часть, я чуть не попал под «колёса» гравицикла. От столкновения спасла реакция водителя — он резко затормозил, окинул меня взглядом ярких больших глаз, затем провёл рукой по пышным бордовым волосам. Раздался приятный, но немного насмешливый голос:       — Кажется, я вовремя?       — Очень, — хмуро буркнул я, усаживаясь позади Леруж на потёртое сидение. Арендованный гравицикл этому будто не слишком обрадовался. Во всяком случае, движок его «заговорил» немного иначе. Натужнее. Не обращая внимания на это ворчание, зелтронка дала газу.       Скорости нам вполне могло достать, чтобы затеряться на заваленных хламом окраинах спальных районов города, но преследователи явно ориентировались в этом лабиринте лучше, чем мы. К счастью, долгое метание по кварталам и жилым массивам в планы не входило.       — Пригнитесь! — раздалось разом в моей голове и в комлинке Леруж. Мы синхронно и без вопросов выполнили команду, и тут же у нас над головами пронёсся встречный бластерный разряд, а за ним — ещё один, контрольный. Впрочем, он был не нужен. Первого вполне хватило, чтобы свалить пилота аэроспидера. Потерявший управление транспорт на полном ходу увело в сторону. Улицу озарила короткая, но яркая вспышка. Аэроспидер взорвался, и, хотя некоторые из пассажиров уцелели, и даже пытались достать нас своими бластерами, угрозы они уже не представляли.       — Можете не поздравлять, — снова прозвучал из комплинка полный самодовольства голос «Десанна». Ящер отменно справился с возложенной на него миссией прикрытия отступления, и знал это.       «Талантливый сукин сын», — подумал я с лёгкой ноткой восторженной зависти.       Что же, спайс мы сохранили, но и денег не заработали… В этой связи вспоминалось гениальное в своей всеописующей краткости выражение незабвенного товарища Бинкса из первого эпизода: «а пети-мети наши не имети».       Что же, раз зайти снизу в спайсовый бизнес Ульматры не удалось, пришлось действовать иначе.       Перво-наперво, мы перезаложили уже и так заложенную «Дзету». И поскольку в первый раз мы заложили её барахольщику-ча’а в часть уплаты долгов нового корабля, теперь пришлось искать и нового кредитора. Нашли ростовщика. Им оказался коротышка бларин, чьи глаза выглядели такими опухшими, словно он не спал лет десять.       Переговорить представителя самого говорливого биологического вида в галактике было не так-то просто. К счастью, в этот раз я пораскинул электронными мозгами, и выбрал верных спутников: бит и неймодианец может и не умели произносить пышных монологов, но в деле торговли и торга дело своё знали. Бларину ничего не оставалось, как в конце концов вручить нам увесистый кошель пеггатов. Жаль, что с ними пришлось почти сразу расстаться. Часть денег ушла на покрытие платы за док, а ещё немного сверх того — развязало язык его перепачканной машинным маслом хозяйке. В конце концов, она указала «человека», к которому можно обратиться со своей «проблемой».       «Человеком» оказался местный младший магистрат — невероятно жирный, похожий на кресло-мешок ушасто-хоботастый ортолан, разодетый с просто кричащей пышностью. Каждый палец инородца украшал золотой перстень, в каждом перстне сиял драгоценный камень. Сам мешок голубого жира развалился в огромном пухлом кресле, позади которого крутил головой дроид-секретарь, а рядом, прижавшись к хозяйской ноге, тоскливо хлопала длинными ресницами симпатичная рабыня-тви’лекка. На её тонкой жёлтой шейке уродливо багровел след от ошейника.       Не думаю, чтобы бит и неймодианец могли произвести впечатление на почтенного магистрата, так что визит к нему нанесли я, Леруж и «Десанн». В сиротливо пустовавшую жирную лапку ортолана быстро перекочевал остаток вырученных за «Дзету» средств. С печальным, прямо-таки обиженным видом взвесив в руке попавший к нему кошель, этот зажравшийся индивид всё же согласился посодействовать, чтобы нашу проблему рассмотрели более внимательно, и уже не шестёрки хаттов, а кто посерьёзнее.       На новых встречах пришлось расстаться уже с частью спайса. В конце концов, просители не могут приходить с пустыми руками. И это было лучше, чем потерять вообще всё. Конечно, неизбежно вставал вопрос о том, откуда взялся сей первосортный чудо-порошок… Пришлось говорить, что его мы упёрли у пайков. Почти правда! Это несколько смягчило обстановку. Задавшая этот вопрос первой женщина-куривар хрипло рассмеялась. Судя по всему, она была очень довольно, и радостно облизывала морщинистые губы, будто хотела обнаружить на них вкус чужой неудачи.       Здесь, на Ульматре, почти на границе с территориями пайков, членов Синдиката не любили сильнее, чем в других, более удалённых от Оба-Диа хаттских системах.       Но даже встречая относительное понимание хаттовых прихвостней, я сознавал, что не стоит им злоупотреблять. Весь якобы украденный у пайков спайс на словах размещался в кейсе, который был теперь накрепко прикован наручниками к моей дюрасталевой лапе. На всех встречах я и ящер играли роль телохранителей Леруж. С тем же ортоланом это неплохо помогло… Жирный урод неслабо возбудился при виде зелтронки, и разве что ушами не хлопал, разглядывая её своими маленькими чёрными глазёнками. Может, отчасти именно поэтому он и согласился принять наше весьма скромное подношение, и устроить встречу с представителями картеля.       Так, с изрядно полегчавшим кейсом, мы и дошли до первого помощника самого Дурги — преступного лорда-хатта Ульматры!       Скользкий во всех отношениях тисспиасец весьма буквально оплетал собой весь немалых размеров кабинет, и оставлял по себе впечатление не из приятных. Пока оканчивающиеся длинными острыми иглами-когтями пальцы вылавливали из большой хрустальной чаши маленьких пичужек, и живьём отправляли их в пасть криминального воротилы, кончик его будто бесконечного хвоста описывал вокруг нас троих загадочные круги. Будто хотел загипнотизировать этим размеренным движением и игрой света в маленьких тёмных чешуйках…       Наверное, лучше было встретиться с самим хаттом, чем с этой змеюкой!       Тисспиасец выслушал уже не раз повторенный Леруж рассказ без особого интереса. В его глазах — паре узких прорезей на безносой хищной морде — купленное за малую мзду покровительство младшего магистрата ничего уже не значило. Пожалуй, помощник хатта мог бы проглотить жирного ортоланина, и не подавиться. А затем — закусить уже нами.       — Так, говорите, пайки? — уточнил он? Голос у змеюки был подходящий. Шипящий и какой-то елейный. Со странным выговором слов.       — Верно, — торопливо подтвердила Леруж.       — Что же… — когти подцепили из чаши очередную пичужку. Громко пискнув, та пропала в клыкастой пасти змея. Даже пёрышек не осталось! — Возможно, неприятности Синдиката и этот… подарок, — кончик острого когтя указал на кейс, — стоят того, чтобы немного… помочь вам…       Выходили мы из гнёздышка злобной змеюки уже без взятого с собой спайса, и, вроде бы, с надеждой, но встревоженные.       — Лучше поспешить свалить отсюда, да? — глядя то на меня, то на «Десанна» уточнила Леруж. Дыхание у зелтронки было учащённым, сердце, как подсказывали мои датчики, тоже билось с бешенной скоростью. Я её отлично понимал.       Барахольщик-ча’а, когда мы забирали у него корабль, был с нами исключительно любезен. Даже слишком. Почему-то это вызывало волнительное дребезжание моей матрицы эмоциональных конструкций. Хотя сам кораблик — не смотри, что подержанный, — полный восторг! Вкусу нашего пилота определённо можно было доверять.       Это был наделённый какими-то хищными, рептильими чертами солнечный парусник с выкрашенными в золотисто-коричневый цвет покатыми бортами. От тонкого и изогнутого как у драккара носа он постепенно расширялся, оканчиваясь на корме тремя большими двигательными соплами. Мачты солнечных парусов крепились сверху — к тянущейся через весь корабль словно хребет трубе. В хвостовой части, там, где располагались трюмы, на корпусе набухали усиленные дополнительной бронёй полусферы.       К несчастью, любоваться нашим приобретением — у вычищенного из криминальных сводок корабля пока что не было нового имени — долго не пришлось. Чувствуя, что так просто с Ульматры нам уйти никто не даст, мы торопливо перегружали в новую ласточку содержимое трюма «Дзеты». На «стрёме» стоял я, и поэтому ежеминутно запускал встроенный комлинк:       — Скоро вы там?       Вместо ответа я услышал отборную ругань: это Леруж, не удержав ящик, уронила его на ногу «Десанну». Ругался именно ящер, и ругался отборно, припоминая самые сочные словечки из наиболее выразительных языков этой галактики.       Пока что на горизонте было тихо, но я нутром, а вернее аналитической программой чувствовал, что это затишье перед бурей. Так и вышло. Скоро с занятой мною на доступной высоте позиции стало видно, что к доку причалил здоровый крытый чёрный аэроспидер, из которого резво начали выгружаться отнюдь не праздного вида ребятушки. Возглавлял их тип, которого я определённо видел в резиденции тисспиасского помощника Дурги Хатта.       — Вы скоро? — снова задал я вопрос.       — Мистрисс Леруж не может в данный момент ответить, — раздался в ответ убийственно спокойный голос AU-DT, — но я бы сказал, что мы весьма близки к завершению.       — Тогда передай, пусть поторопятся — у нас гости.       — Оу, — кажется, банковский дроид всё отлично понял. — Осмелюсь напомнить, что я не просто так рекомендовал ограничить выходы в город: хатты — не те существа, которым стоит доверять.       — Да-да, — я отключил связь, затем — глянул на бластер в своих руках. И на бластеры приближающихся к нашему доку «гостей». Их было не так и много… всего десяток. Но где гарантия, что за углом не припрятан ещё один аэроспидер с подмогой? Пораскинув мозгами, я мысленно плюнул на это всё и поспешил к кораблю. Последний ящик мы с Леруж заволакивали по трапу, когда солнечный парусник уже начала поднимать в воздух. Мы смогли даже насладиться лицами существ, ввалившихся в док, и увидевших наши разогретые для полёта дюзы.       — Попытаются они нас остановить? — пользуясь тем, что мне не нужно переводить дух, я первым, обогнав Леруж, ввалился в кабину пилота. Она была заметно теснее, чем на «Дзете», и сразу бросалось в глаза, что, в отличие от имперского шаттла, была разработана не людьми. И не для людей. «Десанн» — мальчик весьма крупный — с трудом поместился в кресле главного пилота, но это не мешало ему вести корабль буквально под всеми парусами. Ловя солнечный ветер, мы взмывали всё выше и выше.       — Вряд ли, — наконец ответил лизард, убедившись, что корабль охотно подчиняется всем его командам. — Местные нас специально не искали, и не будут искать. Просто хотели пугнуть. Может, ещё раз поживиться за наш счёт.       — Надеюсь, что так, — задумчиво протянул я, глядя, как за иллюминатором звёзды снова растягиваются в полосы. Это зрелище уже не произвело на меня такого же впечатления, как в первый раз.       — Что же, скучать по Ульматре я не стану, — в кабину втиснулась Леруж. Из-за физической нагрузки кровь прилила к лицу зелтронки, отчего щёки приобрели более насыщенный винно-красный оттенок. — Дурга — ещё хуже Азжулы, потому что ползает повыше.       — Всё-таки, думаешь, не стоит нам к нему соваться?       — Нет, конечно, — безапелляционно заявила она. — Но этого червяка я хотя бы давно знаю. Он меня, можно сказать, под себя воспитывал, что, впрочем, не прибавляет мне хороших воспоминаний, — девушка поморщилась, будто произнесённые слова имели кислый привкус. — Может, удастся вымолить у него прощения, ползая перед ним на животах.       — Верный сов’ет, — вставил свои пять вупиупи Спарров. Неймодианец, как всегда, ухитрился быть совершенной невидимкой. — Хатты люб’ят, когда перед ними пр’есмыкаются.       — Ну, тебе-то не привыкать, — «Десанн» вывел корабль в гиперпространство, и теперь мог принять деятельное участие в обсуждении планов. Впрочем, его язвительные слова мало чем помогли, зато неймодианец спал с лица.       — Скажите лучше, — с появлением бита в кабине стало как-то уж совсем тесно, — мы собираемся отправиться к хатту с полным трюмом спайса?       Он не сказал «моего спайса», но, готов поклясться, именно это все и услышали. Впрочем, Чамбресс Фзул высказал дельное замечание — таскать с собой ящики с нашим капиталом было опасно.       — Теперь мы не так приметны, как на имперском шаттле. Сможем где-нибудь приткнуться, чтобы пристроить груз, а заодно — привести себя в надлежащий вид, — изложил я свои мысли. — Потом — осмотримся. Узнаем, что за дела у Азжулы на Рораке-5, и только потом — сунем голову в зад ранкору.       Не все поняли смысл последней метафоры, но Леруж одарила меня лёгкой улыбкой, которую мои фоторецепторы уловили с большим удовольствием.       — Ладно, — «Десанн» потянулся, оглушив нас хрустом, с которым все хрящи и суставы в его могучей спине и крепких лапищах встали на свои места, — Рорак, так Рорак. Не лучше и не хуже, чем любая другая дыра в Пространстве хаттов, — он что-то переключил на панели управления. — Благодаря солнечным парусам нас почти невозможно отследить, но всё же сделаем несколько коротких прыжков, чтобы убедиться, что на Ульматре никто не сел нам на хвост.       С этим никто спорить не стал.