34. Расширяя горизонты

      — Крепко тебя потрепало, — Леруж потянулась за инструментом. — Повезло, что никакие важные узлы не пострадали…       Снова я оказался в окружении дуговых ключей, гидро- и магнаспаннеров, фузионных резаков и кваркдрайверов. Вся обстановка малого слесарного бокса лавки «Ремонт и всяческие починки Зульчи» говорила, что работа кипит. На покрытых густой смесью масла и пыли верстаках грудами лежали какие-то хитроумные устройства, вокруг громоздились запчасти, из раскрытых ящиков торчали ремкомплекты, и повсюду тяжелели листы и сверкали зазубренными кромками обрезки металла. Разумеется, хозяина заведения, самого Зульчу, сюда, в эту святая святых моего восстановления, не допускали. Ни забраку, вынужденному платить нам дань за защиту, ни тем более его толстозадой зубастой жене я не доверял. И вообще, какой нормальный мясной мешок возьмёт в жёны трандошанку? Я совсем не удивился бы, узнав, что она заставила Зульчу сделать это. Грубой силой… Словом, до соприкосновения с моей бесценной тушкой допускались только проворные винно-красные пальчики Леруж. И только она одна могла вполне оценить, в каком ужасном состоянии я нахожусь. Правда, это не мешало мне храбриться:       — Пустяки, — вокабулятор тоже немного задело: жар опалил часть схем, так что голос звучал как-то по-чужому. В общем-то, это и правда был чужой, совсем не мой голос… но я к нему уже привык, и научился ассоциировать с собой.       — Ну-ну. Вот тут, — девушка подцепила пальцем погнутый кусок корпусной брони, который тут же отвалился и с громким лязгом упал на землю, — совсем немного оставалось до матрицы двигательной функции.       — Но ведь не зацепило, — как ни в чём небывало возразил я, с печалью, однако, отметив, как коэффициент состояния упал ещё на один процент.       — Да, — без особого энтузиазма согласилась зелтронка. — На этот раз.       В глазах у меня потемнело. Вернее, это потухли оптические датчики — Леруж сунулась со своим инструментом в мою вывернутую наизнанку грудину, и что-то там увлечённо отламывала, отвинчивала, откручивала… Послышался протестующий звон металла — это полетели в самый дальний угол некоторые мои детали. Количество угрожающе-красных участков на схеме отображения общего состояния резко увеличилось.       — Я ничего не вижу. Это так и должно быть? — позволил я себе выказать некоторую обеспокоенность. О сокращении числа комплектующих пока решил помолчать, но заметочку поставил.       — Да, — слова зелтронки звучали на редкость безапелляционно. — Энергии на все системы уже не хватает. Придётся потерпеть… — и снова грозно зазвучали вгрызающиеся в моё электромеханическое нутро инструменты. — У тебя внутри будто свихнувшиеся майноки гнездо свили.       И правда, уровень потребления энергоресурса возрос, в то время как его запас стремительно сокращался. Системы трубили о критическом перерасходе.       Похоже, стычка с Рыжим Дигго дорого мне обошлась. Очень дорого.       «На этот раз…» — прокрутил я в памяти слова Леруж. Звучало немного… угрожающе. Но, на самом-то деле, если отбросить браваду, девушка была глубоко права. Всего пара секунд, и что бы от меня осталось? Преступный мир далёкой галактики не знал пощады, и такой вот брошенный мне в спину термальный детонатор мог оказаться куда страшнее встречи с ранкором в подземельях кого-нибудь эксцентричного хатта. Или это мог быть выстрел из снайперской винтовки. Да что там! Кто-нибудь мог заложить под лендспидер, или звездолёт хаттову гору взрывчатки, и — прости-прощай, V0-LK. И отправятся мои рожки да ножки на переплавку, на тойдарианские кофейники и бонаданские тостеры.       Кому потом предъявлять претензии?       Пожалуй, для успешного выживания — не важно, на галактических окраинах, или в мирах Ядра, — мало было окружить себя соратниками, собрать оружие и деньги. Следовало сделать лучше самого себя.       Как можно лучше.       В моём случае это можно было сделать на редкость легко: такова уж природа дроидов, что они, в отличие от мясных мешков, очень хорошо и сравнительно просто модернизируются.       Увы, поделиться этой великолепной мыслью я не сумел — Леруж отключила мой вокабулятор. Вроде как для экономии энергии, но меня не оставляло подозрение, что это было сделано, чтобы моя болтовня не отвлекала девушку от работы. А работы со мной предстояло ой как немало.       Всё, что раньше кое-как функционировало, или держалось на более или менее своевременном подкручивании гаек, теперь совсем расхлябалось и пришло в негодность. Особенно — матрица двигательной функции. Она и так страдала из-за того, что забитые многолетней грязью и ржавчиной суставы и сочленения недостаточно точно реагировали на команды головного процессора, а теперь, будто перевалив за некий незримый Рубикон, вовсе начала шалить. Видимо, в этом сказывалась её обида на меня за потерянный правый верхний манипулятор! Ничуть не лучше обстояло дело с матрицей сенсорных систем, а ведь она, на минуточку, обеспечивала мне восприятие окружающего мира! Один сбой в её работе, и злосчастный термальный детонатор получится обнаружить только в тот момент, когда он взорвётся прямо у меня под ногами…       А что это значит? Ну, помимо необходимости заменить или отремонтировать все повреждённые узлы на что…       Это значит, что нужна крепкая броня. В моём случае — даже больше. Максимально крепкое тело, и, желательно, не только для меня, но и для всех дроидов, которые со временем пополнят ряды Кессельских независимых сил (в изгнании). Мысль, ничего не скажешь, масштабная, но в такой большой и далёкой галактике мыслить в масштабах одной планеты, того же Формоса, к примеру, было архиглупо. Так никогда не взлетишь по-настоящему высоко.       «Что же… Тут не обойтись без собственного горнодобывающего заводика! На какой-нибудь богатой залежами ломмитовой руды и зорсиума планетке… Правда, средств на его приобретение нужно заметно больше, чем осталось на счетах, или может принести игорный бизнес и мелкий рэкет здесь, на Формосе… Особенно с учётом постоянно возрастающих затрат на оружие для ведения криминальной войны».       — Уверен, что стоит улетать? Особенно сейчас, — мой ремонт худо-бедно завершился, и теперь Леруж помогала мне загружать «Концессионера». Пожалуй, наша «ласточка» засиделась в гнёздышке — пора ей было распустить крылышки и размяться.       — Вы тут справитесь и без меня, — под моим командованием на борт солнечного парусника поднялся отряд дроидов и, что особенно важно, наш зицпредседатель Спарров. Без неймодианца в предстоящем деле было не обойтись: для успешного ведения переговоров моя дюрасталевая башка не годилась, а вот резиновая морда неймодианца была как раз. И это совсем не плохо — пусть Наг отработает сытные харчи, которые мы ему обеспечили.       — Если всё продолжится как есть, — продолжил я, убедившись, что всё погруженное крепко привинчено, примагничено, или привязано к палубе, — мы никогда не закончим с Формосом. Нужно расширять горизонты.       — Надеюсь, ты прав, — на прощание произнесла Леруж, а скоро я уже смотрел из иллюминатора «Концессионера» на то, как стремительно уменьшается в размерах космопорт Формоса. Скоро он скрылся за облаками, а затем и сама планета, сжавшись до шарика размером с кулак ребёнка, исчезла за завесой гиперпространства.       За штурвалом парусника на этот раз сидел Чамбресс Фзул. Без «Десанна» было не обойтись на Формосе — борьбу за влияние никто и не думал прекращать, — а вот навыки бита в ведении бизнеса могли пригодиться там, куда мы направлялись.       Мазума — соседка Вджуна по сектору — была нам заочно знакома. Здесь, на счетах Косминационального банка Лукре, хранились оставшиеся от продажи Азжуле спайса денежки. Но направились мы вовсе не в банковское отделение. Визит туда тоже был запланирован, но сперва надо было повидаться с добрым другом.       — А, барон! Рад, наконец, познакомиться с вами лично! — прогнусавил гриб и банкир в одном «лице» Ланча Париццоро, тряся в рукопожатии мягкую влажную ладонь нашего неймодианца. Спарров, которому ради успеха общего дела раздобыли шапку ещё выше и хитроумнее предыдущей, в которой он мог бы соответствовать звучному титулу барона, в целом со своей задачей справлялся, и выглядел не худшим образом.       Встреча проходила в офисе банкира в одном из высочайших зданий планетарной столицы, в окружении вульгарных произведений искусства и поразительно вычурной мебели, создававших далеко не лестное представление о вкусах Париццоро. Когда же с приветствиями было покончено, и все заняли свои места вокруг огромного рабочего стола, вырезанного из цельного куска дерева врошир, в кабинет вплыла, покачивая бёдрами, секретарша — симпатичная голубокожая врунианка. На подносе в её изящных руках дымилась чашечки с горячим кафом. Разумеется, всего три штуки — только для присутствующих органиков. Мне напиток не полагался. Как и место за столом. Играя роль молчаливого, но грозного телохранителя барона, я тихонечко стоял в стороне. И слушал, как идёт задуманный мною спектакль.       — Перейдём к нашим делам? — сделав для приличия один глоток кафа, слово взял Чамбресс Фзул. Бит, что вполне естественно для представителя его вида, исполнял роль секретаря и главного финансового советника барона.       — Разумеется, — Париццоро, не смотри, что гриб, тоже был настроен очень по-деловому. И всё равно, на мой взгляд, до крайности нелепо смотрелся в своём смокинге с иголочки. — Чем я могу помочь почтенному барону?       — Его превосходительство желает вложить средства в прибыльное дело, — бит раскрыл имевшийся при нём кожаный чемоданчик, и извлёк оттуда пачку листов флимсипласта.       — Транспортная компания? — бегло ознакомившись с документом уточник банкир.       — Верно, — подтвердил Фзул. — Но нам требуется поручительство.       — Это не проблема, — отмахнулся миконид. — Зная, что барон ведёт дела с таким уважаемым разумным, как его милость Азжула Хатт, я сам с радостью засвидетельствую все необходимые документы…       По-другому и быть не могло. В конце концов, проводя наши деньги через банки, Париццоро сам неплохо наварился. И мог навариться снова. Но дело стояло не только за поручительством. Сам Ланча и затронул эту тему:       — Нужен только уставной капитал, чтобы…       — Здесь закрался один нюанс, — со всей возможной в такой ситуации деликатностью прервал банкира Фзул.       — Какой же? — Париццоро заинтересованно подался вперёд. Его большая похожая на гриб-волнушку башка тяжело качнулась.       — Экономика Внешнего Кольца сейчас нестабильна, — начал издалека бит. — Планеты богаты ресурсами, но их добыча и переработка напрямую зависят от инвестиций из Центральных миров, а с этим сейчас могут быть проблемы…       — Новой Р’еспублики фактич’ески н’е существует, — наконец ввернул своё веское слово неймодианец. — Кто поруч’ится за собл’юдение договоров?       — Понимаю, — снова качнул головой банкир. — Сейчас не время для рискованных вложений. Кто знает, какой будет политика нового правительства, если такое всё же удастся созвать? Кроме того, бывшие под контролем Первого ордена миры справедливо опасаются, что их связь с поверженной хунтой будет использована для преуменьшения их влияния в новом парламенте.       — Всё так. Но если разделить риски… — аккуратно начал бит, пододвинув в сторону Париццоро ещё один лист флимсипласта. Миконид протянул руку, чтобы аккуратно, одним пальцем подцепить и подтянуть к себе ключевой документ. На ознакомление с сутью нашего предложения у него не ушло много времени, и, судя по интонации, когда пришло время отвечать, этот ушлый гриб был совсем не против вступить в дело, коли уж оно сулит солидный барыш:       — Возможно, нам удастся минимизировать потери…       Я с большим внутренним удовлетворением смотрел на то, как три мясные мешка с энтузиазмом и прямо такие животным блеском в алчных глазах пожимают друг другу руки.       Кессельский навигационный союз не имел никакого отношения ни к Кесселю, ни к навигации, ни к союзам в том смысле, которое несло его громкое имя. На его балансе вообще числился всего один межзвёздный корабль — наш «Концессионер», — но он был учреждён и оформлен по всем правилам, получив аккредитацию в нескольких уважаемых финансовых организациях, с которыми имел крепкие связи Ланча Париццоро. В частности, поучаствовали Дрессианский торговый банк Киолш и несколько частных банков с Ааргау, ниточки контроля над которыми тянулись на Муунилинст.       Официально задачей новорожденной межзвёздной конторы было обеспечить восстановление нарушенных войной связей Внешнего кольца и Центральных миров. Благое дело! Под него даже удалось выбить субсидии от правительств самой Мазумы и соседней Галы. Благо, наш банкир имел там большие связи. Особенно среди бюрократов Галы, где недавно реставрированная после периода демократии монархия переживала очередной кризис. Разумеется, все коррумпированные чиновники пошли на это не из дружеских чувств, а из древнего как сама вселенная принципа «ты — мне, я — тебе». Кому-то Париццоро обещал поддержку на следующих выборах, кому-то преподнёс подарки… Так что, вполне естественно, как раз наш банкир и прикарманил большую часть полученных средств — в качестве компенсации за труды. Тем более, что способствовавшие делу подарки для политиков были преподнесены заочно — их обещали выплатить как раз из этих субсидированных денег. В общем, не удивительно, что в качестве дополнительного бонуса Ланча получил и часть выпущенных акций КНС.       Но всё это было сущей мелочью в сравнении с нашими настоящими целями.       Для финансирования борьбы на Формосе, откуда каждый день поступали не слишком обнадёживающие вести о непрекращающихся, поглощающих все ресурсы стычках, я намеревался крепко присосаться к финансовым потокам сектора Нуири и соседних с ним секторов, в направлении которых немалую роль играл Косминациональный банк Лукре, в чьё правление как раз и входил Ланча Париццоро.       Нужно было только убедить уйти со своего поста нынешнего управляющего.       — Ноталбалторо слишком честен, — поделился с нами в частной беседе наш друг-миконид, — и никогда не согласится на проведение особых операций. Но времена изменились, и ему пора уйти.       — Мы этим займёмся, — заверил я Париццоро. Уже на правах главы службы безопасности председателя совета акционеров Кессельского навигационного союза барона Нага Спаррова. Гриб волновался:       — Лучше с этим поспешить: я уже начал подготовку к весьма непростым переговорам с правительством Колумекса о получении Кессельским навигационным союзом крупного государственного контракта. На Колумексе сильная экономика. Тамошний рынок привлекает крупные инвестиции с Комменора и многих миров Сообщества пяти секторов, но нам нужно поддержать курс наших акций. Без этого ничего не выйдет.       Что же, раз от разговоров о финансах дело перешло к применению грубой и жестокой силы… В дело наконец вступил я и мои дроиды KXFO.       В отличие от Ланчи Париццоро, принадлежавшего, похоже, к агарианам, или их родичам, Ноталбалторо представлял менее экзотический вид. Он был арканианцем. Беловолосым, белоглазым, и очень надменным. Последнее — особенно важно, поскольку, будь иначе, он наверняка заметил бы вовремя, что водителя его роскошного лендспидера подменили. А так: пассажир забеспокоился, только когда заметил, что его везут совсем не в роскошный загородный особняк, в котором он обычно отдыхал после тяжёлого трудового дня, наслаждаясь видом высаженными вокруг дома экзотических деревьев, каждое из которых требовало от многочисленных садовников индивидуального подхода.       — Что за… — недвусмысленно направленное на него дуло пистолета заставило Ноталбалторо заткнуться. Правда, ненадолго: взыграла гордость. — Сумасшедший дроид! Да ты знаешь, КТО я?       — Ответ — утвердительный, — ответил я, сбрасывая ставшую ненужной форменную водительскую фуражку. — Ты — Алоимо Ноталбалторо, управляющий Косминационального банка Лукре.       — Тогда ты знаешь, что тебя ждёт, — и арканианец надменно сложил свои руки на груди. Впрочем, ни его поза, ни выражение лица, ни слова не произвести на меня должного впечатления.       — Приехали, — уведомил я своего пассажира, загоняя лендспидер на тёмный задний двор одного весьма сомнительного заведения на окраинах Мазума-Сити. Ноталбалторо напрягся. Впервые за всю поездку надменная маска потомственного аристократа, заменявшая ему лицо, дала трещину, и в молочно-белых глазах отразилось нечто, что мои системы смогли идентифицировать как страх.       — Где мы, и зачем? — голосок банкира тоже дал трещину.       — Время развлечься, — мой палец нажал на спусковой крючок. Арканианец вскрикнул, и попытался закрыться руками, но ему это не удалось: спайсовый заряд из вонзившегося в шею Ноталбалторо дротика уже разносился по чертовски благородным венам этого засранца…       — Пройдёмте-ка, ваша светлость, — иронично произнёс я, помогая Алоимо выбраться из лендспидера, чтобы проводить до чёрного входа в заведение, где меня поджидала парочка KXFO.       А на утро я мог похвастаться целой будоражащей глаза и оптические датчики кинолентой, состоявшей сплошь из кадров весьма извращённого характера. Сугубо компрометирующих, разумеется.       — Ты ведь понимаешь, что если я дам ход этой маленькой голодраме, то твоей бесценной репутации конец? — поинтересовался я у скисшего банкира, когда закончился предварительный показ киноленты для единственного почтенного зрителя. Цвет лица Ноталбалторо утратил прежний оливковый оттенок, глаза потухли, волосы спутались, а одна выбившаяся прядь жалобно колыхалась от неровного дыхания.       — Да… — голос арканианца окончательно утратил свой прежний надменный тон.       — Тогда, ты знаешь, что нужно сделать.       Он сокрушённо кивнул. А уже на следующий день все новостные каналы Мазумы транслировали новость, что управляющий Косминационального банка Лукре Алоимо Ноталбалторо оставляет свой пост, чтобы сконцентрироваться на семье и меценатстве.       — Очень хорошо, — оценил плоты моих трудов Париццоро. Потянувшись, он отключил местный канал ГолоНета, с которого не сходило холёное лицо уже ставшего прошлым арканианца.       — Как видит’е, в партн’ёрских отношениях мы в’сегда выполняем свои об’язательства, — с довольным видом ответствовал микониду Спарров. Я снова отошёл в тень за его сутулой спиной.       — Разумеется, барон, — Ланча и правда был очень доволен: как экзот, он не пользовался любовью у надменного, склонного ко ксенофобии Ноталбалторо. — Теперь я наверняка смогу убедить остальных членов правления поставить на пост управляющего банком правильного разумного.       Вообще, я планировал ввести в управление банка своего игрока — Чамбресса Фзула — но сделать это так просто, с пустого места, разумеется, было нельзя. Требовалась промежуточная фигура. Новым управляющим, не без взяток, стала креатура Париццоро. Наш бит занял при новом руководителе пост одного из финансовых советников.       Теперь, наконец, можно было использовать деньги банка для поддержания курса акций Кессельского навигационного союза…       Словом, пуститься в чистой воды жульничество!       Перво-наперво мы открыли продажу акций КНС. Тихо и без лишнего шума… Покупатели со стороны нам не требовались — в банк уже выстроилась очередь из жаждущих получить ссуду подставных лиц. Благо, в этом недостатка не было: занимающийся нашими финансовыми делами на Формосе AU-DT мог в любое время снабдить нас данными идентификационных карт всех карточных должников «Королевы желаний». Ссуды запрашивались, чтобы скупить акции нашего Навигационного союза, и банк, разумеется, эти ссуды одобрял. Одну за другой. До конца. Но, что самое важное, гарантом возврата средств были сами же скупаемые акции…       Простые, ничем не обеспеченные бумажки.       Настоящие заемщики, в число которых входили мы сами, новый управляющий банком, а также Ланча Париццоро, остались в тени. Это, конечно же, являлось нарушением правил банковских операций, но обличить нас в этом было некому.       По сути своей, дело было исполнено, и блестяще. Мы получили средства и ничем при этом не рисковали! Если дела КНС пойдёт в гору, то стоимость акций возрастёт, и можно будет просить банк распродать их и забрать прибыль. Если же фирма прогорит… Что же, в банке ведь оставались только обесценившиеся акции, а погашать связанные с ними ссуды будет попросту некому, ведь взяты они на подставных лиц!       Как ни посмотри, а мы в выигрыше. Ставший благодаря нам ещё богаче Ланча Париццоро тоже довольно потирал руки. Да и успех его переговоров с правительством Колумекса теперь выглядел вполне обеспеченным. Нам этот контракт обещал принести достаточно денег, чтобы обеспечить коренной перелом в борьбе на Формосе. И, возможно, ещё останется, чтобы исполнить принятые перед властями Колумекса обязательства.       Если кто и мог проиграть, так это простые вкладчики Косминационального банка Лукре, чьи деньги мы, по сути, выкачали себе в карманы…