37. Чёрная сторона тёмных сделок I

      Если сомнительные существа в странных одеждах поднимаются на борт вашего шаттла где-нибудь на Вджуне, Явине-4, или Ондероне, чтобы затем затеряться на мирах без «тёмных страниц» в истории где-нибудь в Колониях, или на Внутреннем кольце, это что-то да значит…       Но важно ли, что именно?       Хьюз Горастор — в нашей внутренней документации он конспирации ради значился теперь под кодовым именем «Коллекционер» — платил за маленькие миссии по перевозке «волонтёров Благотворительного фонда помощи мирам Внешнего Кольца» не оскудевающей рукой. А когда весело звенят монеты и ласково шуршат банкноты и акции, кто станет задавать лишние вопросы?       Точно не мы.       Не я.       Я и так всё понимал. И трижды просчитал риски.       Аналитическая программа нашла их «на девяносто четыре процента не заслуживающими внимания».       Начать с того, что каждый «гуманитарный рейс» получал соответствующую официальную справку-прикрытие с Комменора. С бюрократической точки зрения — не придерёшься. Больше того: за такие дела мы получали налоговые и таможенные льготы в мирах, имевших торговые пакты с комменорским правительством! Что касается перевозимых личностей… Под своими плотными складчатыми плащами эти странные персонажи чаще всего оказывались обычными, мало чем выдающимися людьми. Такие же руки, такие же ноги, как у большинства «мясных мешков».       Разведчики Сопротивления, остановившие у Танааба шаттл Кессельского навигационного союза, как раз перевозивший очередную «партию старушек», были вынуждены извиниться и пожелать пилоту и пассажирам хорошего пути. Подобная задержка у Амбрии закончилась так же. У Дагобы сработало объяснение об исследовательской миссии Комменорского сельскохозяйственного института, якобы искавшего новые полезные культуры для генной модификации злаковых растений… Разве что, на Ондероне ретивая парочка чиновников Королевской таможенной службы Изиза попыталась было сделать свою работу как следует… Но быстро выяснилось, что парнями двигало неодолимое желание получить взятку.       За этим дело не встало.       В одном из случаев наш транспорт с таинственными пассажирами на борту даже взял под охрану патруль Сопротивления! Сами того не подозревая, отважные пилоты звена «крестокрылов» защитили этих отнюдь не сочувствующих «делу Республики» личностей от пиратского налёта.       — Чу́дно… — голопередача шла с помехами, но от этого лицо Горастора — лицо живой мумии с глубокими тёмными линиями складок и нездоровой кожей — только выигрывало. — Я распоряжусь об очередном переводе средств за ваши услуги. А сейчас… У меня есть ещё одна маленькая просьба.       — Разумеется, ваша милость.       На Оссус я направился сам. Любопытно было поглядеть на одну из колыбелей джедайского ордена. На место, где Люк Скайуокер за финалом шестого эпизода основал свою Академию… Которую затем пожрали пламя, хаос и Тёмная сторона.       А ещё, Оссус попросту располагался очень близко к тому месту, где я находился, занимаясь делами КНС: всего на полпути от Корлумекса до Мерканы. «Концессионер» едва распустил солнечные паруса, чтобы поймать в них галактический ветер, а мы уже прибыли на место.       Белые полосы гиперпространства снова рассыпались на мириады звёзд раньше, чем это зрелище за иллюминаторами успело наскучить. Нас встречал свет двойной звезды: Адега Прайм и Адега Беш согревали своим теплом синезелёный шарик планеты. Почти пастораль.       На мой взгляд, Оссус вполне подходил для колонизации и превращения в аграрный мир… Если бы не одно «но».       Дурная слава.       Простым разорением дома для новых джедаев дело не обошлось. Позднее по приказу Кайло Рена — уже Верховного лидера — поверхность планеты подвергли орбитальной бомбардировке. Не слишком масштабной, ведь цель была невелика... Но хотя уродливый шрам на месте Академии Люка Скайуокера в масштабах целого мира казался незначительным, его моральное значение для галактики не следовало недооценивать.       Наглядный пример поражения поборников мира и Света. И опасности, которую несёт близость к ним. Не скоро ещё отыщутся желающие поселиться на этом израненном мире.       А ещё, где-то здесь, если верить легендам из «Эпосов Кель-Дромы» — цикла эпических историй, имевших хождений в окрестных мирах, — под лесами и горами Оссуса скрывались обомшелые руины Великой библиотеки джедаев. Эта святыня павшего ордена стала жертвой другой, куда более обширной беды, и уже целую тысячу лет оставалась погребённой, потерянной и полузабытой.       Честно говоря, я ожидал, что сумрачные дружки Горастора прибыли на Оссус именно ради неё. Может быть, искали для своего уже окончательно побеждённого хозяина старинные гримуары и ветхие фолианты, хранящие животворные секреты прошлого…       Полученный от Горастора маршрут привел нас в небо над маленькой горной долиной. Со всех сторон её крепко обнимали неприветливо зазубренные хребты грозных гор. Лежащий у подножия, и карабкавшийся по отвесным склонам лес сверху казался угодившим в ловушку зверем. Сквозь прорехи в кружевном одеяле лиан он тянул к солнцам мириад витых, закрученных самым безумным образом ветвей-щупалец. Из густой листвы зорко следили за полетом «Концессионера» чьи-то чёрные водянистые глаза.       Согласно данным сканеров — то были всего лишь представители местной мелкой фауны, обитающие среди лесных верхушек. Ниже, из-за плотных зарослей, сканеры пробиться не могли. Там полузадушенные вьюном искривлённые деревья крепко цеплялись за жизнь, вгрызаясь мощными корнями в каменную твердь планеты.       В густом море тёмных крон далеко не сразу отыскалась маленькая прогалина. На расчищенном от леса тесном пятачке только чудом хватило места, чтобы приткнуть наш солнечный парусник. Из-за этого посадка заняла больше времени, чем предполагалось. Наконец, шасси мягко коснулись земли. С шипением опустился трап. Оставив Дейва — нашего пилота-забрака — сторожить корабль, я и пара моих дроидов-стражей сошли на землю древнего Оссуса.       Делегации встречающих не было. Лагерь вообще предстал перед нами погруженным в зловещую тишину и запустение. Ни часовых, ни прочих обитателей, которые могли бы заниматься своими обыденными делами. Только уложенные штабелями массивные сталепластовые ящики и какое-то оборудование, наспех упакованное и взгромождённое между палаток и временных бытовых модулей. Я заглянул в ближайшие жилище, но нашел там только тени и тягостное безмолвие, лежащие в убогой полупустоте.       Кем бы ни были обитатели этого унылого места, в быту они ограничивались предельным, доведенным до самых крайностей аскетизма и неудобств минимумом. Мы проследовали дальше вглубь лагеря. Там, наконец, отыскалось нечто заслуживающее моего внимания, и дававшее вероятный ответ на вопрос, куда же все подевались.       Дело определенно не обошлось без взрывчатки. Во всяком случае, её использовали, чтобы расколоть монолитную породу у самой поверхности. Дальше работали уже не так грубо, но всё равно довольно топорно. Никакой четкой геометрии: пролом в скале больше походил на раззявленную пасть чудовища, чем на предназначенный для удобства пользования лаз. Темный и кривой. Из вскрытых таинственных недр веяло тьмой и сыростью. Во всяком случае, оптическим датчикам потребовалось увеличить потребление энергии и перейти на ночной режим, чтобы разобрать смутные очертания вводящего куда-то вниз колодца, а сенсоры фиксировали некомфортную для моей проводки повышенную влажность.       И всё равно — наплевав на предостережение систем — я сунулся в эту укутанную глубокой чернотой неизвестность. Меня влекло туда не столько полученное задание, сколько любопытство.       Неужели люди Горастора обнаружили Великую библиотеку джедаев? Ту самую, которую в баснословные времена обрёк на уничтожение и забвение надменный Тёмный повелитель ситхов Экзар Кун?       Прикоснуться к мистической стороне далёкой галактики было соблазнительно.       Вниз вела лестница из вбитых в каменную породу металлических дуг. Этого было вполне достаточно, чтобы выдержать меня и двух моих гвардейцев. Лязг наших бронированных лап долгое время оставался единственным звуком, заполнявшим тоннель. А он всё тянулся и тянулся, опускаясь в невероятно древние и таинственные недра Оссуса. Порой становилось так узко, что я едва не обдирал краску с плеч. Без пары новых царапин, полученных об острые выступы, точно не обошлось.       В один момент я задумался: есть ли вообще дно у этой шахты?       Внезапно почти грозившие стиснуть меня стены исчезли. Тьма вокруг раздвинула границы, затопив пределы огромного подземелья. Больше не было камня, и не было вбитых в него железяк. Могло показаться, что я повис на руках над бездной. Но напряжённая работа оптических сенсоров дала результат. Внизу, всего в сантиметре от моих ног, располагалась верхняя площадка огромных строительных лесов. Уже по ним удалось спуститься на самое дно пещеры...       Нет, она не была природной. Несмотря на падение каменных глыб, которым сопровождалось вскрытие этого тайника, и вопреки стародавним обвалами, сразу обращала на себя внимание ровность многих поверхностей.       Здесь определенно не обошлось без влияния цивилизации и культуры, хотя оценить всю его полноту мешали плотная тьма и грандиозные размеры подземелья.       Здесь, в этой циклопической крипте, высеченной в толще каменного монолита, мои технологии оказались на редкость бесполезны. Или во всяком случае, серьёзно ослаблены. Будто призраки существ, создавших это место в полузабытую эпоху, теперь протянули свои руки из-за гроба, чтобы помешать работе приборов...       Цепочка примитивных тусклых светильников не могла справиться с давящей массой мрака, но, все же, кое-как намечала тропу сквозь каменные завалы, устилавшие пол этой пещеры.       Из первого грандиозного зала — в сеть коридоров, затем — в сменяющие друг друга каскады камер.       Глубже. Ниже. В сердце загустевшего мрака.       Место определенно производило впечатление... Но это не могла быть потерянная Великая библиотека джедаев.       Чем дальше я продвигался, тем выше становилась влажность. Осклизлые, позеленевший от сырости камни порой казались раскисшими, гнилыми, как залежавшийся фрукт, и поэтому — недостаточно надёжными. Пол буквально уходил из-под ног. Мох покрывал древние письмена и барельефы, методично, безжалостно пожирая и искажая изначальную грандиозную задумку древних архитекторов. Будто время, неумолимо беря своё, смывало со стен признаки влияния творческого разума. Оставались только циклопический размах и зловещие тени. И следы противоестественных ритуалов...       Эти последние не были делом рук строителей древности. Их — эти агрессивные руны, проступающие в тусклых отблесках светильников, — нанесли совсем недавно, и всё в них сквозило чуждыми для этого места духом и происхождением.       Другие линии. Другие смыслы и цели.       Расколотый каменный ящик, попавшийся мне на пути — расколотый недавно, судя по осколкам, — окончательно убедил меня в назначении этого подземного лабиринта.       Старинный обломок несуществующего ныне Ордена... Да. Но вовсе не библиотека.       Пыль пятидесяти веков лежала на выдолбленных в монолитной скале колоннах и сводах — эти рукотворные пещеры помнили времена первых джедаев... И сторожили в себе их прах. Если только он не истлел без следа: столько воды утекло — могло ли остаться хоть что-то от спящих в своих гробах мертвецов? Рыцарей и магистров.       Это были катакомбы джедаев. Мёртвое сердце старого Оссуса.       За ещё одним разбитым — и оскверненным — саркофагом нас ждал высокий каменный портал. На вырезанной в монолите декоративной поперечной балке сохранился текст. Молитва, или, быть может, заклинание, позднее ставшее символом веры джедаев. Их кодексом.       «Не смерть, а Сила», — старая формула отличалась от той, которая получила распространение в дальнейшем, но это только лишний раз свидетельствовало о древности места, где я оказался.       За порталом лежала очередная погребальная камера, но на этот раз — большего размера, с высоким купольным сводом, мощными колоннами, громоздкими гранитными монолитами, и обломками лишённых портретной индивидуальности статуй.       Освещение здесь становилось на порядок лучше, позволяя рассмотреть обстановку. И здесь нас ждали люди. Или, во всяком случае, гуманоиды — их тела и лица оставались скрыты глухими черными плащами и низко надвинутыми капюшонами. Словно тени, эти «исследователи» кружили меж невесть как протащенных сюда через узкий колодец лаза механизмами, жутковатыми приборами, мутными колбами с пузырящейся внутри зеленоватой жижей... И распятыми на странных рукотворных конструкциях людьми.       Убогая одежда этих пленников — мужчин и женщин — свидетельствовала, что они принадлежат к племенам местных примитивных аборигенов.       Большинство исанна ещё оставались живы. Во всяком случае, мои сенсоры фиксировали незначительные движения... Слабое дыхание едва заметно колыхало пряди спутанных, свалявшихся от крови и пота волос. Впрочем, это могла быть и всего лишь игра зыбких теней на этих осунувшихся, заострившихся от пережитого лицах.       Нечеловеческая геометрия инструментов, в плену которых мучились и умирали обескровленные пленники, едва поддавалась анализу даже моих компьютерных программ. Трудно было даже понять, как ЭТО может не то, что работать, но просто существовать. Таким демоноподобным железным тварям — другого определения у меня не находилось — было бы естественно развалиться под весом собственной нечеловеческой конструкции, но они, вопреки человеческой физике, продолжали истязать погруженных в неизбывные муки исанна. Это становилось возможно не иначе как по воле злого, порождённого первородным Хаосом колдовства, поверить в существование которого трудно даже в другой вселенной, но здесь...       Глянцевые гирлянды проводов, трубок и шлангов, как вынутые людские жилы, тянулись от погруженных в кошмары людей и их пыточных алтарей к пьедесталам, вокруг которых сновали зловещие тени. На расписанных варварскими символами темного чародейства глыбах гранита и мрамора возлежали клыкастые маски, зазубренные ножи и уродливые фетиши, не имеющие ничего общего с этими катакомбами, или цивилизованными культурами галактики.       Только одно место могло породить столь порочные в самой своей природе предметы. И самые древние из них, несомненно, происходили с Коррибана и Зиоста — прямиком из седых времен Древней империи чистокровных ситхов. Другие, несколько более понятные глазу артефакты, могли принадлежать к эпохе Империи с Дромунд-Кааса. Вокруг этих несомненных сокровищ громоздились численно превосходящие их, но очевидно куда менее ценные предметы не столь давних эпох, но все до единого — связанные с Тёмной стороной Силы и ситхами. Чтобы понять это, не требовалось особых навыков, или специальных знаний. Это было очевидно.       На всем этом нечестивом богатстве лежали печати, начертанные на запрещённом руническом языке первородных ситхов.       — Должно быть, вас прислал Третий служитель Горастор? — похожий на дыхание кладбища шепот вывел меня из задумчивости. Я вгляделся в возникшую рядом будто по воле чародейства тёмную фигуру. Потребовалась фокусировка и дополнительная энергия... но с тенью от её капюшона не смогли справиться даже мои настроенные на ночное видение оптические датчики. Будто у представшего передо мною существа вовсе нет лица...       Я просто кивнул.       — Чудесно, — прошелестела безликая тварь, по чьей-то жестокой прихоти принявшая человеческую форму. — Скоро мы закончим...       Не трудно было понять, что стоит за этими словами.       Исанна больше не походили на мертвецов. Они бились в предсмертных конвульсиях и кричали от накатившей несмиряемой боли. Провода, иглы и трубки в их телах искрили, сверкали и дышали ядовитым паром. Пришли в противоестественное движение странные аппараты и созданные безумным сознание машины. Сам воздух загустел, и слышался странный, не имевший объяснимого источника гул.       Вызывающее смутную тревогу потустороннее свечение окутало разложенные на постаментах артефакты.       Культисты — эти оголтелые, очарованные жестокостью и злобой фанатики Тёмной стороны Силы — задвигались, отмеряя шаги и жесты непостижимого в своей древности чёрного ритуала. Их проникающие будто из Запределья голоса, шевеление рук и шелест одежд сплетали угрожающее заклинание, звучание которого под сводами усыпальницы джедаев казалось настолько противоестественным и порочным, что я удивился, как в этот же миг призраки мертвых рыцарей и магистров не явились, чтобы обрушить на осквернителей неподъемную тяжесть сводов этой священной гробницы! Но воздаяния Света не произошло. Духи мёртвых молчали, не желая, или будучи не в силах защитить приют для своих бренных костей… А может, следуя заветам Ордена, они оказались выше суетной привязанности к телесному праху.       Колдовство продолжалось, и заклинатель сектантского хора, направлявший его движение чтением зашифрованных строк из ветхого фолианта, все выше поднимал свой преисполненный истеричного неистовства голос. Дрожащее эхо металось меж стен, отражалось от них, и вилось вокруг колонн. Зачиналась настоящая гроза! И я не сразу понял, что вплетающиеся в её тёмное звучание новые гремящие ноты чужды для неё.       Оккультные голоса сбились и смешались, хор рассыпался, когда несколько теней пали... Но не на колени перед артефактами ситхов, а от стрел, ударяющих прямо в наполненные изуверской верой сердца!       — Исанна!       Я обернулся, чтобы взглянуть на отважных аборигенов, рискнувшихся явиться в эти подземелья в час зловещей полуночи ритуала, чтобы спасти своих угодивших в путы Тёмной стороны собратьев. Оружие спасителей было до смешного примитивным — всего лишь луки и стрелы — но било на удивление метко. Безразмерные плащи культистов защищали их раскрытия личности, но не от ран и смерти.       Ещё несколько темных фигур пали на землю, чтобы уже не подняться. Ритуал вдруг обернулся хаосом. Напрасно заклинатель хора пытался вновь подчинить себе строй чужих голосов и довести задуманное до финала. Стрела ударила ему прямо в горло, и вместо слов с искривлённых бешенством губ сорвались только глухой хрип и бульканье вспененной крови. Раскрытый фолиант вывалился из ослабевших рук, но я заметил это только краем глаза — в это время меня и моих гвардейцев заботило только одно: как бы нам занять наиболее выгодную позицию для обороны. Воины-исанна в устрашающих масках и с луками в руках наступали. Их было никак не меньше сотни, и через разветвлённые тоннели катакомб они затапливали своей массой зал ритуала. Но и культисты наконец смогли добраться до оружия. Заговорили бластерные пистолеты. Заметались алые заряды, умножая число ползущих по стенам теней.       На первый взгляд, продвинутая технология должна была взять верх над примитивным оружием аборигенов, но мои системы раз за разом фиксировали прямо-таки поразительную меткость исанна. Редкая стрела пролетала мимо цели. Другая сторона не могла похвастаться столь же впечатляющей результативностью.       Очевидно, можно сколько угодно поклоняться ситхам, но это не откроет тебе доступа к мощи Тёмной стороны, и не позволит голой рукой отводить оперённую смертью угрозу.       Наконец, убедившись, что не стоит ожидать нападения из-за спины, в перестрелку вступил я и пара моих гвардейцев. Численность нападавших начала сокращаться, к тому же, мы оттянули часть «огня» на себя, спасая тем самым культистов, и можно было ждать скорой победы... Но именно в этот момент очередная стрела угодила в уязвимый сердечник одной из дьявольских машин.       Сверкнули ослепительно голубые молнии. Затем — всё встряхнулось от взрыва. Не слишком большого… Но, когда пламя сжалось до дрожащей белой искры, из неё вдруг вырвалась призрачная волна возмущения. Прокатившись по залу, она затронула всё в нём, посадив опасные семена искажения в уцелевших чёрных громадах ситхских машин. Затем секунда тишины отделила уже случившийся ужас от грянувшей следом цепной реакции.        Истошно завопили те исанна, что ещё оставались прикованными к своим пыточным алтарям. Железные громады с оглушительным лязгом рушились на каменный пол. Их связанные чарами суставы и части утратили прежнее извращённое единство. Рассыпаясь, они увлекали за собою своих пленников, и этим разрывали их тела на части. Кровавое зрелище разодранной по живому плоти привело нападавших в звериное отчаяние и слепую ярость... Но праведному гневу и жажде справедливого возмездия не суждено было излиться. Во всяком случае, прямо сейчас.       Один из узловых механизмов, распадаясь, устремился своим огромным кристаллическим жалом прямиком на пьедестал с темнеющим ситхским артефактом.       Яркая вспышка белого света на миг ослепила меня. Следом — от пола до верхней точки купола — сотрясся весь зал. Глянул гром... Нет, не так, ведь над нами было вовсе не ясное небо! Это трескался и распадался на части каменный свод гробницы.       Едва ли даже армагеддон орбитальной бомбардировки мог сравниться по производимому ужасающему эффекту с этим нарастающим шумом.       Всего в метре от меня упал первый каменный обломок. Настолько огромный, что без труда раздавил бы моё бронированное тело в тонкий дюрасталевый блин. Следом посыпались другие осколки. Большие и малые. Каскад смертоносных монолитов! Под этим камнепадом смерть находила своих жертв с обоих сторон: трудно стало различать, кричат ли это культисты, или исанна. К счастью, я со своими гвардейцами занял удобную позицию на краю зала, у стены и колонн, и здесь разрушение проходило медленнее. Мы смогли воспользоваться этим, устремившись в ближайший темный проход. Было не важно, куда ведёт этот коридор, главное, там было безопасно.       Позади снова громыхнуло. Поднялся странный ветер, необъяснимый потусторонний порыв которого едва не сбил меня с ног!       Нечто подобное можно было увидеть в шестом эпизоде, когда в шахте реактора «Звезды Смерти» сгинул в первый раз Император...       Должно быть, падающая глыба раздробила на мелкие осколки один, или даже целую груду артефактов древних ситхов, высвободив тем самым жестокую первобытную силу, с незапамятных времён заключённую в этих аномальных предметах.       Я не собирался об этом сожалеть: главное — уцелеть.       Тряска некоторое время усиливалась, всё громче гремели камни. Эхо подхватывало каждый звук и многократно усиливало его, бросая между стен, или протаскивая по узким коридорам и долгим галереям катакомб.       Тишина воцарилась внезапно, и в её зловещих объятиях могильная темнота непостижимым образом только усилила своё гнетущее воздействие. Необъяснимое тем сильнее, что я был заточен в теле дроида и не мог подвергаться воздействию химии мозга... Но, возможно, дело было в том, что душа моя — надеюсь — оставалась душой живого человека, и на неё продолжала оказывать своё влияние связывающая всё и вся в далёкой галактике Сила. В этом месте — священном для джедаев, оскверненном присутствием артефактов ситхов и замаранном звучанием ситхских заклинаний, — эта мистическая связь должна была неминуемо окрепнуть, достигнув своего пика.       Даже не будучи чувствительным, я мог понять, что Сила пребывает здесь. Здесь она сконцентрирована и могуча в безбрежности своего незримого объема.       Должно быть, именно это привлекло сюда культистов... И, судя по масштабу проделанной ими работы, прибыли они сюда довольно давно. Не следовало заблуждаться и с именем того существа, ради блага которого они трудились здесь. Вовсе не для Хьюза Горастора, но для его тёмного господина, ныне окончательно мёртвого.       Быть может, исанна — ведь они должны быть далёкими потомками джедаев — почувствовали гибель последнего ситха, и, дождавшись удобного момента, когда все культисты собрались в катакомбах для финального ритуала, преодолели сковывавший их прежде страх и решились устроить это нападение. Увы, не слишком для них удачное.       Конечно, обо всем этом я мог только догадываться, но на моей стороне стояли некоторые фанатские знания о далёкой галактике и мощности аналитической программы. В любом случае, верность сделанных выводов и предположений значила сейчас весьма мало. Главным было выбраться из этой закадровой развязки противостояния Света и Тьмы живым.       Я всерьез опасался, что без знания тайн этого лабиринта, и с ограниченной эффективностью датчиков и сканеров в придачу, выход наружу будет отыскать не так-то просто. К тому же, его могло запросто завалить камнями! Задохнуться, или умереть от голода мне не грозило, но даже дроиды ограничены количеством энергии в батареях.       «Смерть» совсем не будет мучительной, но от этого не станет приятнее.       Учитывая это, лучшим решением было вернуться обратно в зал ритуала тем же коридором, которым я оттуда ушёл. Здесь меня быстро ждало разочарование: проход был наглухо перекрыт камнями настолько огромными, что нечего было даже думать сдвинуть их с места. Пришлось идти обратно — до ближайшей развилки. Там я принял решение послать на разведку моих гвардейцев. Им должно было хватить мозгов определить наиболее подходящий маршрут и сообщить мне об этом. Буквально через несколько минут после того, как они ушли, стало ясно, что внутренней связи между нами препятствуют толстые стены гробницы. Впрочем, проблемы в этом не было: дроиды вряд ли могли заблудиться — проделанный маршрут накрепко записывался в их память.       Так, используя труд подчинённых, я относительно скоро сумел подобраться близко к другому входу в разгромленный зал неудавшегося ритуала.       Перед этим мы довольно много плутали, то спускаясь в холодные, частью затопленные недра Оссуса, то взбираясь ближе к поверхности планеты. Теперь перед нами предстала узкая лестница, ступени которой больше походили на щербины, или сколы в крутом петляющем склоне. Как будто строители не успели довести эту часть гробницы до ума.       Когда до площадки на вершине лестницы, где темнел высокий портал, оставалось всего ничего — какой-то десяток псевдоступеней — моих слуховых датчиков коснулся звук, способный, казалось, заставить пережить волну мурашек даже дюрасталевую «кожу». Настолько противоестественным он был.       Системы, как ни силились, не могли отыскать этому клокоту подходящего аналога. Не было ни одной записи в датабазе, способной хотя бы отдалённо объяснить это глухое, преисполненное кипящей злобой звучание.       В одном мои программы были согласны: чем бы этот звук ни был, и какой-бы обитающей в чёрных глубинах тварью ни был порождён, он заслуживал красного уровня опасности.