38. Чёрная сторона тёмных сделок II

      В мёртвую тишину джедайских катакомб всё глубже и злее врезалось хриплое рычание тварей. Клацанье их клыков эхом металось по мрачным галереям, отражаясь от каверн разбитых саркофагов. Всё ближе, настойчивее, агрессивнее скрежетали по камням когти.       Пред незнакомой, не вписанной ни в одну из доступных датабаз угрозой мои системы тревожно взвизгивали ворохом багровеющих предупреждений:       — [Прогнозируемый уровень угрозы: «красный», наивысший. Повышенное энергопотребление всех стержневых программ: статус — одобрено. Рекомендация по протоколу: запросить подкрепление. Необходимость запроса орбитальной бомбардировки…] — система немного подвисла, проводя всё нужные расчёты. — [На рассмотрении. Текущий статус боевой единицы V0-LK (общее право собственности принадлежат Техносоюзу и «Индустриям Джеонозиса», передана во временное владение Торговой Федерации по стандартизированному договору аренды № NX-I-0402024-XL.BIZ (в соответствии с налоговым кодексом Галактической Республики)): полная боеготовность… Активность ядра: 73 °С. Отклик систем: 78,983 %. Скорость: 23,9. Загруженность процессоров: 93,413 %. Процессы: 2 093. Потоки: 65 728. Доступный ресурс: 76,36 %].       И так — почти до бесконечности: одно полотнище текста за другим. И ворохи меняющихся в режиме реального времени многозначительных цифр. И статусы. Оповещения. Уведомления. Подсказки!       Тут волей неволей начнёшь напрягаться. И хотя дроиды не потеют, палёной проводкой наверняка запахло. Всё дело — в перегреве работающих на полную мощность узлов. Боевая матрица, матрица двигательной функции, матрица сенсорных систем, системы распознавания — всё жрёт энергию похлеще, чем оголодавший майнок!       «После такого потребуется полная смена хладагента в системе охлаждения, — думал я, делая ещё один шаг прямо в раззявленную пасть неведомого, таящегося в гробовом мраке врага. — Если, конечно, переживу это приключеньице».       Впрочем, свои шансы на успех я оценивал довольно позитивно. Благо, бывал уже в разных передрягах. По сравнению с шахтами Кесселя в этой дыре было даже миленько! Плюс, со мной была группа поддержки.       Пользуясь властными полномочиями, я послал KXFO-101 и KXFO-102 вперёд. Бластеры свои дроиды держали наизготовку, и готовы были открыть прицельную стрельбу по любому, кто встанет у них на пути. Учитывая все взрывы и обвалы, это всё равно не могли быть культисты. А миндальничать с кем-либо другим резона не было…       — Огонь!       Бластеры KXFO дали залп. Алые всполохи вгрызлись в сгусток плотного мрака. Он метнулся в нашу сторону от груды камней, которой стала статуя древнего джедая. Судя по всему — атака прошла удачно: слуховые датчики зафиксировали, как тварь зло зашипела. Но, вопреки прогнозам и ожиданиям, не издохла.       Тусклого света фонарей было недостаточно, чтобы разогнать тьму катакомб, но можно было не сомневаться — выстрелы прошли вовсе не по касательной…       «Так какого ситха?..»       Лязгая по полу острыми как кинжалы когтями, тварь растворилась в обступившем нас кромешном мраке. Не потому, что испугалась. Вовсе нет.       Из-за стены мрака донеслось недовольное ворчание, клокотание крови в глотках, и брызжущие слюной рыки…       Сколько ещё чудовищ, кроме подстреленного нами, вилось под покровом развалин джедайской гробницы? Как расплодившихся под камнем насекомых, их могли быть здесь десятки… Или даже сотни.       Судя по доносившемуся со всех сторон сочному хрусту желваков, твари озлобленно стискивали свои клыкастые пасти, и, должно быть, следили за нами из своего укрытия в чёрном чреве заброшенных катакомб.       Зал ритуала было не узнать. До недавнего времени полный извращённого действа, гудящий таинственными аппаратами и дышащий стонами распятых на адских машинах исанна, теперь он лежал под плотным покрывалом обвала. Только кое-где из-под рухнувших сводов тянулись вверх изломанные рёбра разбитых в дребезги механизмов, или виднелись заляпанные выдавленными наружу внутренностями плащи культистов. Похоже, под рушащимися с потолка глыбами их тела попросту лопались, как гнилые фрукты.       Я порадовался тому, что не могу по-настоящему чувствовать запахи. Только считывать их описание. Судя по данным, воняло как на скотобойне. Текущие из разбитых сосудов и колб жидкости тоже благоухания не добавляли.       Особо ни на что не рассчитывая, я направился в центр зала — туда, где располагались пьедесталы с ситхскими артефактами. Неплохо было бы отыскать хоть что-то, чтобы предъявить Хьюзу Горастору.       Под ногами хрустели осколки: покрытый старинными сигилами металл, какие-то расколотые кристаллы, сферы, золотые чешуйки осыпавшейся инкрустации… Не многое же уцелело от этих драгоценных реликвий.       Тьму разрезал новый бластерный разряд. Мой.       Я среагировал достаточно быстро, чтобы отшатнуться и нажать на спусковой крючок. Когти нацелившейся на меня хищно оскаленной твари лишь слегка царапнули грудную бронепластину, зато я обеспечил агрессору солидную дыру в шее…       Хоть бы что!       Сквозь расколотую уродливую маску на меня зыркнул выпученный жуткий глаз — желтовато-белёсый, как протухшее молоко. Глаз моргнул, а следом тварь повалилась на бок. Влажно, с каким-то хлюпаньем между размякших рёбер она рухнула на каменные обломки, которыми был усеян пол… Но не забилась в предсмертных конвульсиях, а вся, вдруг неестественно выгнувшись, извиваясь и изгибаясь поползла во мрак. Когти звучно скребли и цепляли тёмные глыбы.       KXFO-101 и KXFO-102 выстрелило вслед твари. Я сам, прицелившись, наверняка должен был пробить её искривлённый хребет, но… Она исчезла, продолжая при этом кряхтеть, стонать и чавкать переполнявшей пасть кровью.       Похоже, бластеры против этих уродов не помогали, хотя почему — этого мои аналитические программы понять не могли. Ещё бы, ведь они смогли опознать «монстра».       С вероятностью 97,74 % — исанна.       С посеревшей кожей, с чёрной паутиной вздувшихся по всему телу вен, с вывихнутыми суставами, искривлёнными костями, и звериными котями вместо ногтей! Или, скорее, ороговевшими, затвердевшими как у окоченелого трупа скрюченными пальцами… И всё же — исанна. Но что могло заставить аборигенов Оссуса вдруг претерпеть такие пугающие изменения? Были это те исанна, которые мучились на ситхских пыточных машинах? Или их явившиеся со спасательной миссией сородичи?       Стоило ли вообще об этом размышлять? Особенно тогда, когда находишься в самом сердце непроглядного мрака, и со всех сторон ожидаешь нападения врага. Пожалуй, стоило. Хотя бы для того, чтобы понять: как справиться с этой проклятой напастью? Именно что «проклятой»… Что ещё могло стоять за метаморфозой исанна, если не ситхское колдовство? То, чем занимались в этих криптах культисты.       Я сделал шаг, и под ногой у меня захрустел и обратился в песок оплавленный, почерневший как от огня осколок большой золотой сферы. Не его ли расколол шип центрального аппарата адской машины ситхопоклонников?       Что же, если даже виноваты были не напрямую культисты, то принесённые ими «сокровища». Кто знает, что за силы получили свободу, когда рухнувшие с потолка камни обратили в прах тысячелетнее наследие коррибанских колдунов и их мистических наследников? Разве не могло этого хватить, чтобы извратить примитивных аборигентов?       Со всех сторон зашипели, заговорили на утробном, непереводимом языке одержимые безумием ли, или колдовством древних ситхов исанна. И от их изуродованных, срывающихся плевками и кровавой блевотиной причитаний стали резонировать сами камни раскуроченного склепа.       Не мудрено… Разве исанна — не потомки древних джедаев? И разве не должна проявлять себя текущая в их жилах связь с Силой?       С большим для себя огорчениям я в друг заметил, что странная вибрация дотянулась и до моего дюрасталевого корпуса. Будто кто-то невидимый пытался, пока что неуверенно и неумело, всего лишь голыми руками, но всё же вскрыть его, и добраться до уязвимых внутренних механизмов. Чтобы, без сомнения, разломать их, и разбросать по мраку этой осквернённой усыпальницы.       Что я мог противопоставить этой невидимой длани Тёмной стороны?       Разве что, открыть огонь. KXFO-101 и KXFO-102, следуя моему примеру, тоже вскинули оружие. Заняв «круговую оборону», мы затопили зал шквальным бластерным огнём. Но что толку? Твари вокруг нас или были уже мертвы, и движимы только тенями старинного ситхского колдовства, или обрели неуязвимость. Сколько бы новых дыр ни прожигали мы в их исковерканных телах, они не падали. Их дырявые лёгкий свистели и сочились сукровицей и чёрной кровью, но пасти по-прежнему изрыгали чародействующий вой и звериное рокотание:       — Haa, neyo la yud masur kee, tah uhnah kahru lur shu!       Должно быть, точно так же древние краснокожие ситхи собирались в своих чудовищных, циклопических храмах, где все линии и изгибы создавались с одной мрачной целью — направлять и концентрировать ядовитую мощь Тёмной стороны, и там, у подножия чёрных, испещрённых рунами заклятий алтарей-монолитов творили свои кровавые ритуалы и взывали к таящимся в Хаосе первобытным божествам. И такими же, как сжимающие вокруг нас кольцо выродки, были бродившие в пыли коррибанских гробниц зомби — наводящие страх на грабителей и нарушителей стражи мёртвых Тёмных повелителей.       Вряд ли я в своей жизни — той и этой — становился свидетелем зрелища столь же мерзкого, как это глумливое, враждебное всему живому волхование изуродованных магией гулей. В мерцающем, призрачно-блеклом свете наших фонарей их оскаленные морды, видневшиеся сквозь расколотые, разбитые в дребезги маски, казались совсем лишёнными прежних человеческих черт. В мутно-белых глазах не было ни жизни, ни милосердия. Почерневшие, будто обугленные губы кривились и растягивались, являя зрелище обнажившихся, кровоточащих дёсен и заострившихся жёлтых клыков.       Я всадил должно быть десяток мощных зарядов прямо в раззявленную пасть подобравшегося совсем близко чудовища, но даже превратив дефективное подобие головы в кровавое месиво не сумел заставить его умереть.       Зубы и когти исанна уже начинали глодать и скрести моё бронированное тело. Моим гвардейцам доставалось не меньше. Слетали лак и краска. С противным скрежетом снималась дюрасталевая стружка с наших корпусов.       И проклятая вибрация.       Несущее в себе стародавнее эхо Коррибана и Зиоста, Дромунд-Касса и Явина-4 гудение Тёмной стороны набирало мощь. Проникая уже и под корпус, влезая в работу сервоприводов и сочленений.       — Typhojem! Typhojem! Typhojem! — слышалось в лязге клыков сползавшихся отовсюду вурдалаков. — Tsaiwinokka Hoyakut!       Нет, совсем не зря бюрократы Старой Республики запретили, заблокировали и вычеркнули из всех датабаз злокозненный язык ситхов. Ар-Киттат в самом своём противоестественном звучании, ползущем как губительная плесень из-за грани бытия, нёс споры разложения и увядания.       — Irluuk! — ставший звериным когтем палец бывшего человека полоснул меня прямо по физиономии, едва не вырвав с корнем оптический датчик. — Krataa!       С последним воплем, рвущемся из сотен глоток в зловещем унисоне, под массой навалившихся землисто-серых тел упал на землю и был разорван на части KXFO-102. KXFO-101 продержался чуть дольше: сперва ему оторвали правую, сжимавшую бластер руку, но и тогда он продолжил отбиваться от наползавших исанна. Дроид ломал их кости, сминал мощными ударами раскисшие от ситхского чародейства грудины, но враги только плотнее облепляли его. Он увязал в них, как в грязи, замешанной на крови, и, наконец, потонул под шевелящейся массой когтистых лап и скалящихся харь.       Я остался один в окружении этих порождений забытого ужаса. Мой фонарь мерцал, луч его истончился и потускнел. Будто клинок одинокого светового меча, он боролся со сгущающимся мраком, в котором шевелилась единой студенистой массой орда живых мертвецов, но победить не мог.       Подхватив бластер KXFO-102, я пытался, отстреливаясь с двух рук, пробиться к одному из выходов из зала, но напрасно. Исанна подпирали меня со всех сторон, хватали меня, тянули в разные стороны, силясь разорвать на части.       В мутной зыби их глаз легко читалась моя судьба.       Она была незавидна, и мало чем отличалась от судьбы моих гвардейцев.       Но даже не рассчитывая уже победить и вырваться на свободу, я продолжал сражаться. Бластерные заряды не могли убить этих тварей, но хотя бы отталкивал их от меня. Так до поры мне удавалось выигрывать немного пространства для манёвра. Но аналитическая программа подсказывала, что это ненадолго, и скоро станет проблематично даже вытянуть руку, чтобы выстрелить.       И ещё эта проникшая под корпус противоестественная дрожь… Отзвук носящейся над залом Тёмной стороны сбивал прицел и клинил сочленения.       — [Уровень угрозы: «красный», наивысший. Необходимость запроса орбитальной бомбардировки…] — теперь уж мои системы не колебались с выводом, — [100 %. Команда боевой единице: послать сигнал орбитальным силам].       «Ха!»       Если бы я только мог послать кому-то сигнал… Своды катакомб надёжно отгораживали меня от Отссуса, и всей галактики, и абсолютно никто не мог прийти мне на помощь. Ситуация казалась безвыходной. Не удивительно, что дроидам КНС в такой ситуации — в окружении превосходящих сил противника, перед лицом неизбежного уничтожения, — рекомендовалось вызывать на себя огонь орбитальной бомбардировки! Всё равно уже не спастись, так хотя бы укажешь флотским канонирам, где находится враг. Но когда бой окончательно стал безнадёжным, в зону захвата моих оптических датчиков попало что-то, что выбивалось из общей унылой картины.       Что-то сверкнуло меж камней, к которым я постепенно отступал. Или меня оттесняли. Не важно.       Ещё пара шагов, давшихся мне тяжелее, чем все блуждания по канализациям Нар-Шаддаа, или шахтам Кесселя, и я смог, наконец, внимательнее всмотреться в странный предмет.       То, что можно было принять за обломок арматуры, или большую иглу, оказалось лезвием клинка, торчащим из завала вертикально вверх. Свет моего фонаря заставил серебристый металл почти гореть, излучая вокруг себя призрачное белое сияние. Было в этом что-то… чарующее. И почти магическое. Но что толку в ситхских игрушках, когда вокруг безумствуют поражения кошмаров? Не знаю, как я ещё стоял на ногах — на каждой моей руке повисло с десяток гулей, ещё больше цеплялись за мои грудные бронепластины и ноги, и тянули вниз. Если бы я упал, то уже не сумел подняться.       «Хорошенький же конец меня ждёт…» — подумал я, и тут же забыл обо всём:       — [Критическая опасность!]       Напавший со спины гуль вцепился своими лапами мою голову, и потянул, что есть сил, вверх. Силы в таком гнилом теле оказалось с избытком. Дюрасталь жалобно заскрипела, заискрила проводка. Чувствуя, что вот-вот потеряю голову, причём — буквально, я отбросил в сторону утратившие всякий смысл и пользу бластеры, и положился сугубо на мощь манипуляторов.       Потребовались неимоверные усилия, чтобы, преодолев сопротивление сотни гулей, не дававших мне ни повернуться, ни двинуть плечом, всё же схватить севшего мне на спину урода. Подняв его повыше, будто демонстрируя вьющимся вокруг собратьям, я тут же метнул его, никуда особо не целясь. Хотелось просто размозжить его о камни!       Раздался дикий вой и нечеловеческий безумный скулёж, от которого дрогнули и зачарованно застыли на миг даже орды рвущихся ко мне гулей.       «Да!»       Монстр, недавно пытавшийся оторвать мне голову, теперь извивался и вертелся, насаженный прямиком на торчащее из камней серебристое острие. Кровь хлестала из раны на груди чудовища, из его ноздрей, из вопящей пасти. Выпученные глаза, казалось, вот-вот лопнут от переполнившего их гноя. Но вот — скребущие о камни когти дёрнулись в последний раз, и… замерли.       Источая через поры своей нечистой кожи зловонную сукровицу и ядовитые миазмы, зловещая тварь размякла, и испустила дух.       Сквозь разверзшийся хаос, сквозь бушующее море обезумевших от гнева и ярости гулей, кинувшихся ко мне, чтобы отомстить за нечестивого собрата, и бросился к спасительному железу. Казалось, волны чудовищ не позволят мне приблизиться к нему, отбросят и разобьют о чёрные камни, но пальцы мои всё же коснулись этой последней надежды.       Рукоять меча была полностью скрыта под завалами. Наружу торчала только часть клинка, ставшая ещё короче из-за насаженного на неё трупа. Сдёрнув и отбросив в сторону эти разорванные куски гнилой плоти, я схватился за сталь, от которой зависело теперь само моё существование.       Каким неожиданное острым оказалось древнее лезвие!       Рассекая дюрасталь своих ладоней и пальцев, повреждая суставы, сочленения и проводку, я тянул этот кусок многожеланного железа из груды камней, а в это время мою спину, плечи и ноги рвали беснующиеся зомби.       Меч едва-едва подавался. Завал держал его крепко. Мне удалось высвободить из каменной хватки всего несколько миллиметров лезвия, а твари уже оторвали от меня несколько бронепластин, и запустили когти в уязвимое нутро.       Меня начало коротить. Пошли помехами все оповещения, все экраны и иконки состояния и статистики, но я даже не подумал разжать изувеченные пальцы. Благо, дроиды не чувствуют боли, и я мог до последнего хвататься за единственную свою спасительную соломинку.       Ещё немного.       Ещё сантиметр…       — Hâsk! — вонзился в мои звуковые датчики вопль гуля, сумевшего подцепить когтем край моей грудной бронепластины. Коготь обломился, потекла густая, тягучая кровь… Но и пластина немного отошла в сторону, приоткрыв доступ к самым важным узлам моего механизма!       Когда очередной вурдалак потянулся, чтобы вонзить свою лапу в моё ядро, раздался и звон металла — это заскользил, неожиданно легко, таившийся под камнями меч.       «Свобода!»       Времени на раздумья не было. Мельчайшее промедление сулило смерть. И вот — перехватив меч за рукоять — я взмахнул новообретённым оружием. Покрытый руническими письменами клинок покорно описал дугу. Тела вурдалаков, сквозь которые он прошёл с невероятной лёгкостью, не чувствуя ни мышц, ни сухожилий, ни костей, подрезанными тушами повалились на пол пещеры. Белёсые глаза потемнели, из чёрных пастей вывалились лиловые языки.       — Давно бы так, — обратился я сам не зная к кому. Возможно, к проведению, за которое в далёкой галактике отдувалась Великая Сила.       И правда: дела мои, пришедшие в полный упадок и грозившие только поражением и гибелью, теперь пошли на лад. Меч — один из чудом уцелевших ситхских артефактов, ведь таинственные знаки на нём явно были рунической записью ар-Киттата, — кромсал осквернённые тела исанна, изгоняя из них те коррибанские тени, что овладели ими. Как марионетки, чьи нити оказались вдруг подрезаны, чудовища валились на камни, заливая пол пещеры тем гноем, в который превратились их телесные жидкости.       — Qorit… — выплюнула из себя вместе с кровью последнее слово очередная сражённая мечом тварь.       — Qorit… Qorit… Qorit… — вторили ей другие.       Сколько бы ни было вокруг этих искажённых исанна, теперь я мог не опасаться их когтей и клыков. Длинный меч — должно быть, им когда-то владел настоящий исполин, — позволял мне держать их на расстоянии, и, при этом, без труда отсекать лапы, ноги и головы, или кромсать искорёженные туловища. Одного удара обычно хватало, чтобы вокруг стало на одного монстра меньше. Благо, в моём порядком потрёпанном теле ещё оставалось достаточно энергии для этого. И пускай изрезанные пальцы на правом манипуляторе уже заклинило… их заклинило крепко стиснутыми. Рукоять оказалась прочно зафиксирована в ладони, и лезвие вело пускай не слишком эффектный, но весьма эффективный танец. Всё же, боевые протоколы серии ВХ хоть и предполагали использование виброоружия, как дополнительного, не были ориентированы на «примитивные» двуручные мечи.       За удивительной остротой и прочностью наверняка стояло ситхское искусство… Впрочем, прорубая себе путь на поверхность — блуждая по тёмным коридорам и погребальным камерам катакомб в поисках выхода — я мало задумывался об этом. Вурдалаки-исанна преследовали меня по пятам, не упуская ни единой возможности напасть. Несколько раз на лестницах и переходах мне на голову откуда-то сверху сыпались камни, и только отменная реакция спасала меня от гибели. И, ситх подери, как же счастлив я был, завидев просочившийся сквозь колодец в своде луч… даже не света, потому что колодец был изломанным и бесконечно длинным, а просто менее густой тьмы!       Только чудом ведущие наверх леса уцелели. Забравшись на них, уже ухватившись едва слушающимися пальцами левой руки за вбитую в камень в качестве лестницы арматуру, я пихнул ногой ползущего следом гуля. Сорвавшись, тот упал, и вместе с ним с лязгом и грохотом обвалились леса… Отвратительные, одержимые коррибанскими тенями исанна, сколько бы их ни осталось блуждать во мраке джедайских катакомб, должны были остаться там навсегда. Во всяком случае, я на это надеялся. В противном случае их живым, незапятнанным сородичам я бы не позавидовал. Но это вовсе не значило, что я обязан предпринять какие-то шаги. Оссуса мне хватило с лихвой. Пусть остаётся, забытый и заброшенный всеми. Или пропадает! А я хотел поскорее очутиться в кабине «Концессионера», подключиться к генератору для подзарядки и добраться, наконец, до Колумекса, где меня могла бы подлатать Леруж. Мне это действительно было очень, очень нужно.