39. Мысли и встречи

      Леса и горы Оссуса уже превратились в размытые пятна на поверхности удаляющейся планеты, когда моё внимание привлёк горящий на панели управления «Концессионера» сигнал — оповещение о полученном сообщении.       «Защищено персональным кодом», — гласила иконка-пояснение.       Пока Дейв — мой усатый пилот-забрак — готовил корабль к гиперпрыжку, я, с трудом шевеля изрезанными пальцами, проверил журнал.       Разумеется, это был Горастор. Наш комменорский друг непременно желал знать, как разрешились дела на Оссусе. Мне же очень хотелось забыть обо всём и просто продолжить путь на Колумекс, но вот так взять и отмахнуться от человека, на котором завязаны все связи концессии с мирами Ядра, было невозможно. Пришлось просить Дейва повременить с отлётом и начать налаживать канал связи.       Положительный отклик с Комменора пришёл не сразу, но вовсе не по вине нашего оборудования, которое трудно было назвать новым. Просто из-за развала Новой Республики система ретрансляторов ГолоНета работала как придётся, и сигнал шёл, порою, невероятными и непостижимыми обходными путями через дальние края галактики. И вот за это операторы и обслуживающие конторы-посредники не стеснялись драть с пользователей втридорога! «Дозвон» не успел начаться начался, а на счётчике уже «накапала» кругленькая сумма. Количество нулей стремительно увеличивалось… Благо, счёт шел в новореспубликанских датариях — в ауреях должно было получиться не так пугающе. Правда, за автоматический пересчёт валют брался грабительский процент, но с этим уже ничего нельзя было сделать. Только смириться.       Наконец, значки на экране состояния программы связи сменили цвет на зелёный, и над приборной панелью сформировалась бело-голубая картинка.       Это определённо был не Хьюз Горастор. Сквозь помехи дальней связи на меня глядело полированное до зеркального блеска личико его помощницы — люксового дроида-эскортницы BD-3000. Кажется, её имя было 1-H0-LE.       — Его милость в данный момент очень занят, — оповестила она меня, в очередной раз удивляя запрограммированной пошлой игривостью своего голоска.       — Понятно, — я был не слишком расположен к великосветским беседам. Тем более с дроидом. И наплевать, что сам такой же.       — Судя по всему, ситуация на Оссусе вышла из-под контроля? — она чуть наклонила голову набок, и блики света на хромированном покрытии придали её лицу иллюзию смены выражения.       — Можно и так сказать, — довольно туманно подтвердил я предположение собеседницы.       — Сопротивление? — кратко поинтересовалась 1-H0-LE, полностью игнорируя моё недружелюбие.       — Нет, — не имея желания отрывать свою дюрасталевый зад от кресла, я потянулся и кое-как, кончиками пальцев выудил из бардачка под приборной панелью ремкомплект. Внутри содержались только самые базовые инструменты, а из запчастей — типовые расходники и смазка… бонаданские микрочипы по три вупиупи за контейнер так вообще можно было менять хоть каждый день… но даже так — мне стало «лучше». Процента эдак на четыре. Или пять, если округлять в большую сторону. Чтобы ещё улучшить показатели состояния, я попытался дотянуться до панелей на своей спине. Благо, дроиду не составляет проблем поворачивать голову не хуже эндорской совы — на триста шестьдесят градусов. А вот манипуляторы из-за всех повреждений функционировали не так чётко, как требовалось для качественного самообслуживания.       — Это хорошо, — не обращая внимания на мои гимнастические упражнения откликнулась 1-H0-LE. Видимо, её хозяину не хотелось иметь дел с Сопротивлением, что, впрочем, было совсем не удивительно. — Значит, урон не так уж велик.       — Вам виднее, — используя внутренние команды, мне удалось частично снять одну из бронепластин, и теперь я щедро заливал внутрь себя масло. А мог бы — качественный далёкогалактический алкоголь… Но — какое уж тело выпало. Честно говоря, это был один из тех случаев, когда я особенно жалел, что не угодил в какой-нибудь мясной мешок — очень хотелось жахнуть чего покрепче. Не закусывая. Жаль, что Сила, или что там повлияло на сюжет, распорядилась иначе.       — В любом случае, — 1-H0-LE продолжала гнуть свою линию, — ситуация складывается так, что по распоряжение его милости я прошу тебя о личной встрече.       — Я сейчас… — пришлось оторваться от своего занятия, чтобы продемонстрировать металлической эскортнице вскрытый пакетик с маслом, — не в форме.       1-H0-LE не прониклась. Ей, похоже, вообще было всё равно, что со мной и как:       — Это не займёт много времени, — будто для нас, дроидов, время имеет такое уж большое значение. Я, например, уже давно осознал, что в стандартных (а в космосе ещё и довольно условных) сутках, оказывается, очень, очень, очень много часов, ведь необходимости в здоровом восьмичасовом сне больше нет. Не сказал бы, что это меня особо радовало… Что делать, пока компаньоны спят и видят сны? Особенно если в это время корабль несётся сквозь гиперпространство. В какой-то момент может наскучить даже бесконечность информационного пространства ГолоНета, и ты, уже будучи не в силах потреблять полезные сведения, тупо глядишь, как толстый розовый крагмолоид распаковывает и поедает светящуюся голубую лапшу с чавом, или, что, конечно, приятнее, на симпатичную фоллинскую девушку, весьма соблазнительно отзывающуюся на действия в голоигре, в которую десятки тысяч зрителей по всей галактике могли бы играть сами… но фоллинка, конечна, была интереснее игры. И определённо намеренно реагировала на всё гораздо эмоциональнее, чем принято у её хладнокровного вида.       — Ладно. Допустим, — я смирился с тем, что покоя мне не будет ни в светлый день, ни в тёмную ночь. — Где?       — На Космической станции Ринго-Винды, — с готовностью отозвалась 1-H0-LE. Похоже, она и не сомневалась в моём согласии на встречу. — Я передам точные координаты.       На этом сеанс связи завершился. А через пару секунд приёмник снова пискнул. Разумеется, это было сообщение от 1-H0-LE. Оно было предельно кратким, и ничего кроме координат не содержало.       — Далеко до этой Ринго-Винды? — поинтересовался я у своего пилота. Тащиться на другой конец галактики мне совсем не хотелось, равно как и напрягать утомлённые мозги поисками по датабазам. К тому же, быть всезнайкой не так уж и весело — это мешает коммуницировать с другими существами и, как следствие, отнимает ощущение собственной живости. А превращаться в настоящего дроида как-то не хотелось. Благо, пожилой забрак отлично знал регион, и смог меня порадовать:       — Не особо. Через Белдерон выскочим на Перлемиан, пройдём Центарес и Колесо, и, считай, на месте.       — Хорошо.       Мы начали готовить «Концессионера» к прыжку. Вернее, Дейв начал. А пока он возился со навикомпьютером, я воспользовался возможностью и завладел панелью управления, чтобы вбить несколько собственных команд. С предстоящим перелётом напрямую они связаны не были, но и без них было не обойтись. Убедившись, что сигнал успешно ушёл, я позволил себе отвлечься от всех дел, и весь перелёт через гиперпространство провёл, изучая свою обновку. Благо, тут определённо было над чем подумать. В конце концов, это был предмет, с которым был связан мой первый мистический опыт в далёкой галактике. Если не считать самого переселения, конечно же.       Меня интересовало всё! К какой давней эпохе мог принадлежать мой артефакт? Я не мог удовольствоваться одной только его очевидной древностью. Другой вопрос: через сколько рук он прошёл, прежде чем оказался в моих? Лежал ли в тёмной гробнице до последних дней, дожидаясь, пока его извлекут из могилы, или переходил от владельца к владельцу, и щедро смазывался кровью? Одинаково просто было представить, как познаёт он ярость схватки с джедаями во время войны, развязанной честолюбивым Нагой Садоу, и, в то же время, как мог он оказаться погребённым в песках Коррибана задолго до того, как на планету прилетели тёмные джедаи-изгнанники! Было это, быть может, в век расцвета ракатанской Бесконечной Империи. Так мысли мои носились по временам и пространствам галактики, движимые естественным любопытством, ведь глубинная суть предмета нередко заключена в его истории.       «Или… — новая упоительная загадка захватила мой разум, в миг овладев им, — кем был исконный хозяин и создатель этого меча?»       Здесь не стоило рассчитывать на помощь датабаз, и не могла помочь матрица симуляции творчества. Но даже заключённый в теле дроида, без фунта мяса, без грамма живого мозга, я оставался чем-то большим, чем поставленная на поток боевая единица, и мне было доступно свыше, чем могла породить из своего безжизненного стального лона даже самая технологически продвинутая джеонозианская фабрика. Достаточно сказать, что здесь в дело вступала полумистическая субстанция, обитавшая глубже электронной начинки моего бронированного корпуса, отштампованного в цехах «Бактоида», и несоизмеримо сложнее устроенная, чем все сверхсложные коды, системы и программы, написанные в недрах военных исследовательских лабораторий КНС.       Моя человеческая природа.       Там, где датабазы дроида зияли удручающей пустотой, несомненно менее надёжная, но не ограниченная рамками сухой, математически просчитанной полезности память человека выуживала из своих чертогов образы, почерпнутые в книгах и комиксах другой галактики. И вот — фантазия, не скупясь на яркие краски и вычурность поз, уже вырисовывает покрытого золотой и пурпурной бронёй исполина, грозного как целое воинство, и более жестокого, чем все демоны кореллианской ада. У него багряно-алая кожа, и в прорезях массивного шлема горят глаза — рубины под угольной паволокой. На тонких губах — полная пренебрежения и презрения кривая усмешка, за которой — звериный оскал и клыки, знающие радость разрывания плоти врагов. Только такой ужасающий, наделённый первобытной силой и противоестественной чародейской властью воин Тёмной стороны способен был сжимать в своей когтистой лапе столь огромный меч, и орудовать им с поразительной, веселящей чёрную душу лёгкостью. Один взмах обоюдоострого клинка, и десятки голов падают на коррибанскую пыль!       Посетивший меня образ оказался так впечатляюще эффектен, что я почти забыл, что это всего лишь зыбкое видение — порождение моего собственного разума, или отголоска разума, раз уж нет физического мозга, где бы он мог зародиться, а есть только слияние технологий настолько сложных, что они почти похожи на магию.       Рождённый моей фантазией, или чарами меча воин вновь взмахнул своим не знающим преград оружием. Снова на землю повалились тела.       Как часто оказавшиеся прихотью Случая, или волею Силы в моих руках полтора метра таинственной серебристой стали могли обагряться кровью врагов, или нечестивых жертв? Представляя нрав чистокровных ситхов, их обычаи и традиции жестокого царства… Багровая дымящаяся кровь каждодневно ручьями стекала по тянущимся вдоль лезвий бороздкам выгравированных рунных знаков, заставляя ярче проступать их колдовское значение, и проливалась, наконец, с раздвоенного как язык змеи острия на снег Зиоста, растапливая его своим жаром.       Я плашмя положил себе на ладонь лезвие клинка. От начала и до самого острия оно имело одинаковую ширину — примерно пять сантиметров, и вся эта поверхность была густо усеяна мистическими символами. Сколько ни пытались мои оптические датчики уловить какой-то смысл в древних линиях, разгадать их закономерность и значение мне было неподвластно.       Ар-Киттат надёжно хранил свои зловещие, спрятанные за плотным саваном веков секреты!       Я провёл пальцем вдоль столбца особенно крупных рун, идущих по долу меча. Я не мог осязать их, ведь грубые, по существу, примитивные руки дроида для этого не предназначались, но… мог чувствовать их глубже в себе. За пределом грубой материи, из которой составлено тело.       И вне мрачных пределов гробниц Оссуса эти заповедные письмена не утратили своих странных, пробуждающих тревожный трепет в душе свойств. Как всё неведомое, запретное и глубоко порочное, они манили меня и пугали, смущали обещанием сладостного недозволенного, и грозили тяжестью преступления. Что-то убийственное и совращающее было заключено в каждой гравированной черте.       Такое невозможно создать простым инструментом.       Двойная гарда меча — на ней сохранялись следы нанесённой когда-то позолоты — тоже была покрыта знаками. Возможно, среди них можно было отыскать и имя первого хозяина меча… Не знаю, что могло бы дать мне это знание, но в душе зародилось необъяснимое, острое желание завладеть им.       Вероятно, утолить мою жажду познания мог бы Хьюз Горастор, но менее всего мне теперь хотелось возвращать меч этому человеку. Даже если зачаровавшее меня своей грубой мощью оружие было извлечено из сокровищницы этого комменорского коллекционера, чтобы быть использованным для мистерий его культа… Разве Вечные ситхи не погибли вместе со своим тёмным повелителем на Экзеголе? Те, которые остались, теперь разбегались и прятались. И я сам помогал им укрываться от возмездия Сопротивления. Так имели ли эти трусы больше прав на наследие Зиоста и Коррибана, чем я?       «Едва ли».       Во всяком случае, так я считал, вглядываясь в колдовские тексты меча.       Мне кажется, они самым странным образом оставляли след в моём сознании, как оставляет его на красном воске печать, или раскалённое клеймо на коже…       Что-то едва-едва коснулось моего сознания.       — Что? — голос больше походил на помехи неисправного вокабулятора.       — Прибываем, говорю, — странно косясь на меня повторил свои слова Дейв. — Скоро вывалимся из гиперпространства.       — Понял-понял… — глухо откликнулся я, всё ещё не вполне собрав воедино свои мысли, свой дух, и все свои системы и программы. Будто меч — оказывается, я крепко-накрепко сжимал в дюрасталевой ладони его сланцево-серую рукоять, — вызвал странную рассинхронизацию в моём прежде довольно целостном существовании. Но окончательно прийти в себя удалось, только когда «Концессионера» крепко тряхнуло.       Солнечный парусник, будто винная пробка, выскочил из тоннеля гиперпространства в реальный мир.       — Вот и Ринго-Винда, — пробормотал себе в густые усы Дейв. — Давненько я здесь не бывал.       Следуя его примеру, я тоже глянул в обзорный иллюминатор. Прямо по курсу и впрямь висел бурый, местами припудренный белыми пятнами облаков шарик планеты.       — Что это? — я ткнул пальцем в опоясывающее Ринго-Винду стальное кольцо космической станции. По моим данным — без сомнения устаревшим — это должен был быть важный узел в системе снабжения Великой армии Республики, но на стратегический пункт фильтрации и перераспределения ресурсов эта груда металлолома походила мало. Никакой типичной воинской унификации — всё какое-то разное, кое-как состыкованное, явно урезанное, недоделанное, тысячу раз перебранное, разукрашенное в разные цвета и расцвеченное вывесками и объявлениями на всех языках галактики, а местами — попросту тёмное и будто безжизненное.       — Раньше, я имею ввиду — при Империи, были верфи, — пояснил мой пилот. — Потом Мон Мотма взяла курс на демилитаризацию, и всё полезное тут, как я слышал, быстро было свинчено, откручено и отломано… — по тону забрака было ясно, что ему такой поврот событий пришёлся совсем не по нраву.       — И куда же это «полезное» потом делось? — поинтересовался я, уже догадываясь, какой последует ответ, и не прогадал.       — Кто его знает? — пожал плечами Дейв. — Утекло куда-то. Наверное, кто-то на этом нехило наварился…       — Наверное, — эхом откликнулся я. Пожалуй, не стоило удивляться, если «списанное» оборудование уплыло куда-то в сторону Неизведанных регионов, чтобы Последний Орден мог там в тайне клепать свою армаду уничтожителей миров.       — Нам вон туда, — пилот ткнул на экран с картой, — к частным секторам. Впрочем, здесь давно уже всё частное: Новой Республике нужны были деньги, чтобы проводить свою социальную политику, так что доставшиеся ей по наследству имперские активы она распродала, и сейчас на месте верфей чего только не найдёшь. Хотя часть станции вообще заброшена: говорят, в таких площадях нет надобности.       Разумеется, переданные 1-H0-LE координаты привели нас близко к той части рукотворного планетарного кольца, которая пришла в практически полное запустение. Лучше места для встречи не отыщешь, так что, выбираясь наружу я посоветовал Дейву покрепче закрыться изнутри, и ждать моего возвращения. Он уверил меня, что именно так и собирался поступить.       Меч я решил оставить на «Концессионере». Вместо него вооружился менее приметным бластером — на всякий случай, ведь доверять в далёкой галактике можно далеко не всем. Это я хорошо уяснил.       Внутри станция представляла собой хаотическую последовательность ангаров, отсеков, коридоров и переходов. В оформлении легко угадывался стиль поздней Старой Республики и Империи, хотя его и прикрывал флёр типичного брошенного на произвол судьбы плавильного котла галактики. Населявшие станцию представители самых разных разумных и не очень видов «украшали» палубы и переборки кто на что горазд. Главным образом, конечно, с помощью граффити. Порой — довольно откровенного содержания, особенно вблизи кантин и прочих увеселительных заведений сомнительного качества, встречающихся между разными лавками и жилыми блоками. Последние хотелось обходить по как можно более широкой дуге: похоже, Новая Республика когда-то решила использовать пустующие помещения бывшей верфи для передержки беженцев… Но нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Новой Республики уже давно не существовало, а вынужденные переселенцы и эмигранты так и остались здесь, и в меру сил пытались обжиться в неприспособленных для этого станционных блоках. Развешенное всюду тряпьё, запахи, грязь и шум свидетельствовали об этом весьма красноречиво, и я возрадовался, добравшись, наконец, до границы заброшенной зоны.       Здесь не встречалось ни лавок, ни прохожих. Зато — особенно хорошо были видны следы упадка: если где-то что-то ломалось, народ тянулся сюда, чтобы найти этому замену. Особенно остро это касалось освещения (лампы горели даже не через одну), но и многого другого: генераторов, проводки… Всего.       Пару раз в боковых переходах мелькали какие-то тени, но бластер, который я недвусмысленно держал в руке, был достаточно убедителен, так что проблем на пути к цели не встретилось. Уже — хорошо.       Встреча была назначена в одном из бывших малых ангаров. Судя по сохранившимся узлам — раньше здесь размещались имперские TIE-истребители из флота обороны верфи. Обломки одного из этих корабликов так и валялись на чёрном матовом полу, среди груд другого хлама, очевидно — бесполезного, потому что никто из бывших тут мусорщиков так им и не заинтересовался.       Здесь меня уже ждали.       — Ну привет, — произнёс я, понимая, что закрывшаяся за мной дверь больше не откроется. Во всяком случае — не так просто: сработал магнитный замок, о чём меня известил недвусмысленно вспыхнувший на контрольной панели красный огонёк.       Вперёд выступила 1-H0-LE. Всё такая же сверкающая наполированными округлостями, как и во дворце Горастора на Комменоре, только в её изящной ручке теперь был не датапад для ведения записей, а бластер, и я не сомневался, что точёные тоненькие пальцы дроида-эскортницы способны очень ловко управляться со спусковым крючком.       — Вот и ты, V0-LK, — голос у неё был всё такой же соблазнительной. — Мы тебя ждали.       — Оно и видно, — я кивнул в сторону ещё трёх дроидов, стоявших за спиной 1-H0-LE. Все трое были разных моделей, но созданы для битв — в этом сомнений быть не могло. И не было никакого смысла использовать свой бластер — вряд ли я мог перекрыть их суммарную огневую мощь: он этом недвусмысленно сообщала мне аналитическая программа.       Шансы сложились явно не в мою сторону.       1-H0-LE издала что-то вроде смешка, или, во всяком случае, это можно было так интерпретировать.       — Это мои друзья, — она кивнула в сторону трёх бронированных громил.       — Не сомневаюсь. Но зачем они здесь? Я думал, у нас с твоим хозяином партнёрские отношения.        — Так и есть, — заверила меня 1-H0-LE. — Но Хьюз Горастор здесь ни при чём.       — Вот как? — не имея возможности «играть лицом», я попытался как можно точнее передать все свои чувства голосом.       — Да, — так же твёрдо продолжила стоять на своём псевдо-эскортница. — Горастор ничего не знает. Мы собрались здесь не из-за него, а из-за тебя.       — Какая честь.       — Уж поверь, — она довольно резко среагировала на мою едкость.       — Так, в чём дело? — весь этот спектакль начал мне надоедать. — Что тебе от меня надо?       — Прости, милый, — в голосе 1-H0-LE зазвучали яркие стервозные нотки, — но ты заигрался. Твои делишки повсюду… На Формосе, Мазуме, Гале, Ворзиде V, Колумексе, Меркане и, наконец, Комменоре… — похоже, ей надоело перечислять, — могут стать проблемой для Готры дроидов.       «Так вот оно что! — теперь всё стало понятно. — Вот кому ещё я наступил на пятку…»       — А этого, — продолжала 1-H0-LE, — мы допустить не можем.       — И теперь, — я старательно проговаривал слова, пытаясь заполучить каждую секунду, какую мог, чтобы пораскинуть мозгами и придумать, как из всего этого выпутываться, — вы меня дезинтегрируете?       — Не вполне, — судя по игравшим в её голоске интонациям, 1-H0-LE буквально упивалась моментом: должно быть, сказывался её «сучий» программный код. — У тебя неплохое тело — будет жаль его потерять… Так что, — она наклонила свою блестящую голову набок, — мы просто сотрём твою личность, и заменим её резервной копией личности одного из наших павших братьев. Это будет правильно.       — Вот оно как, — по понятным причинам, открывшейся перспективой я был совсем не воодушевлён.