40. Генетический код

      Раздался звон, когда лучащаяся отражённым светом зеркальная сталь соприкоснулась со сталью воронёной, чёрной, как ночь на Джеонозисе.       Это прильнула ко мне хромированная грудь 1-H0-LE.       Картинка могла выглядеть эстетично… Даже эротично! Изгибы и пластичность нависшего надо мной искусственного тела заставили бы вспыхнуть от зависти самых гибких тви’лекских красавиц. Но в то же время, как тела наши столь интимно соприкасались, точёные пальчики 1-H0-LE уверенно, и даже жёстко замыкали на моих запястьях магнитные запоры. Сначала один, потом второй.       Вот и всё. Руками я больше пошевелить не мог. Но это не мешало смотреть. И слушать.       Воркующий голосок 1-H0-LE проливался прямиком в мои слуховые датчики:       — Если не будешь сопротивляться… — она томно растягивала звуки, — всё закончится быстро.       Речь явно шла не о физической борьбе — в ней смысла не было: только попробуй взбрыкнуть — схлопочешь ионный заряд, а мне хотелось оставаться в сознании. Нет. Основная битва должна была развернуться не вовне, а внутри. И не просто под моей бронёй, но глубже, за слоями проводки и массой механических узлов. В цифровой «начинке» бесчисленных микрочипов и схем.       1-H0-LE одарила меня внимательным взглядом. Её оптические датчики светились ровным золотистым сиянием, но можно было, при желании, уловить в них некий интерес.       Во мне невольно зародился вопрос: хочет ли она, чтобы я уступил без борьбы, или ждёт, что проявлю всю доступную твёрдость? Скорее всего — второе: не таким она была дроидом, чтобы удовлетвориться скорой расправой над поверженным соперником.       1-H0-LE удивительно ловко, я бы даже сказал грациозно скользнула вдоль моего корпуса. Теперь я мог понаблюдать, как её разнузданно изогнувшееся, призывно приподнявшее наполированный «бампер» кверху тело сверкает у меня в ногах… К сожалению, занималась она там внизу исключительно замками. Несколько секунд, и мои ноги оказались так же скованы, как и руки. Теперь я был крепко-накрепко зафиксирован, буквально распят на каком-то верстаке. Беззащитный и доступный для всего.       Вокруг как-то по-особому зловеще перемигивалось и гудело оборудование, мерцали лампы. Логово дроидов Готры пряталось в недрах заброшенного сектора космической станции Ринго-Винды. Судя по всему — в каких-то бывших мастерских. Во всяком случае, вокруг штабелями лежали деактивированные, сломанные, или недособранные дроиды и запчасти к ним.       Прямо мясная лавка, только вместо мясных туш — туши из стали и сплавов. Примерно так всё это ощущалось и воспринималось мною.       — Удобно? — закончив возиться с замками, 1-H0-LE не спешила куда-нибудь свалить. Желательно — подальше от меня. Вместо этого, приподнявшись, она взгромоздилась на меня верхом, будто на свуп-байк, только в роли руля выступали мои плечи, в которые она упиралась ладонями, прогнув при этом спину, и разместив своё хромированное седалище прямиком на моём тазовом узле. Голос 1-H0-LE зазвучал совсем уж по-издевательски соблазнительно:       — Хочу, чтобы твоя перезагрузка прошла… идеально, — последнее слово она произнесла с полноценным имитированным придыханием, за которое, я уверен, отвечало отдельное программное обеспечение, разработанное специально для таких как она дроидов-эскортниц. Но что я мог ответить на неприкрытую издёвку?       — О, всё просто прекрасно! — по показателям работы вокабулятора уровень сарказма перевалил за сто сорок шесть процентов. — Наслаждаюсь каждым моментом.       1-H0-LE хихикнула. Обычно дроиды так не делают, но программа этой хромированной вертихвостки наверняка требовала максимального приближения в речи мясных мешков.        — Прелестно, — наклонившись ближе ко мне, она одновременно протянула руку, чтобы принять что-то у возившегося под верстаком маленького дроида-механика. — Тогда, продолжим. Ты ведь не против?       — Да чего уж, — без особого энтузиазма откликнулся я, безрадостно наблюдая за возникшим в руке моей «наездницы» предметом…       Длинный толстый кабель с глянцево-чёрной эластичной оплёткой взволновал мои системы и пробудил множество смутных сомнений и тревог. Программы трубили о растущем уровне опасности. Хотелось оказаться где-нибудь подальше. Хотя бы даже на кессельских «курортах».       Должно быть, скачки напряжения в аппаратуре оптических датчиков и их трепещущее мерцание не укрылись от пристального взора 1-H0-LE:       — Не волнуйся, дорогой, — ласково промурлыкала она, — для меня это будет не первый раз… — и, обхватив своей блестящей ладошкой переполненную пульсирующей энергией оптоволоконную фашину, игриво продемонстрировала мне венчающий её увесистый щуп-адаптер. На самом кончике угрожающе поблескивали ослепительно-белые искры…       — Тц! — непроизвольно вырвался из моего вокабулятора неопределённый шум.       Щуп-адаптер навис надо мною не менее угрожающе, чем Звёздный разрушитель типа «Ксистон» над Киджими. Все системы тут же взвыли, предупреждая о супер-красном уровне тревоги. Но это и без них было понятно, а что я мог противопоставить?       Ничего…       Чувствуя себя натурально Кощеем, чья смерть — на конце «иглы», я бессильно следил за действиями хромированной маньячки. Её грозное орудие надвигалось всё ближе, и, тень от него падала на мою бронированную физиономию.       Клянусь Силой, если бы дюрасталь могла потеть, подо мной уже собралась бы солидная лужа: не так, совсем не так представлял я свои последние мгновения.       1-H0-LE откровенно наслаждалась моментом:       — Сейчас будет интересно, — мечтательно пообещала она.       — Нет! — инстинктивно вскрикнул я, в тщетной, быстро гаснущей надежде, что хромированная психопатка опомнится, и пожалеет меня. Но куда там! Последние звуки моего отчаянного вопля потонули в помехах, когда всё тело пронзил безумный высоковольтный импульс.       Это крупноватый, необточенный щуп-адаптер ворвался в мой несчастный датапорт.       Посыпались искры и даже кое-где из-под брони повалил дым. Завоняло окислившейся проводкой.       Неподалёку с извращённым восторгом — или я это так воспринял — заверещал дроид-механик. Подчиняясь команде 1-H0-LE, этот большеголовый железный карлик запустил процесс перезаписи протокола личности.       По кабелю помчался сигнал. Завибрировал, изливаясь зарядами команд и кодов, щуп-адаптер в моём датапорте.       — Х-х-хч! — я определённо хотел очень многое высказать прямо в хромированное личико 1-H0-LE, но вокабулятор закоротило, и из него сыпался только неопределённый возмущённый ряд шумов и помех, который, к тому же, быстро захлебнулся и заглох. Зато звуковые датчики продолжали работать на удивление хорошо. Всё фиксировали. Всё передавали в мозг.       — Спи спокойно, милый братец-дроид… — тоненькие пальчики 1-H0-LE задорно пробежались по моей грудной бронепластине, отстучав на ней, как на некоем подобии музыкального инструмента, незамысловатую мелодию. Должно быть, её стоило расценивать как реквием по моей личности.       Поток данных усилился.       Сколько мне могло оставаться?       Чужеродный для моей системы код проникал всё глубже, подобно вирусу разносясь с импульсами по матрицам, чипам и процессорам. С каждой секундой всё глубже. Всё необратимее.       Совершенно новый, и абсолютно нежеланный опыт.       Первым начало пропадать ощущение тела: конечности начали отключаться. Сколько бы процессоры ни посылали им сигналов — ответа не поступало. Начали меркнуть и оптические датчики.       Шаг за шагом меня неумолимо отрезало от управления телом. Всё, что мне оставалось — это ловить последние отблески света в фоторецепторах 1-H0-LE. Кажется, она склонилась совсем низко, поднеся своё изящно исполненное личико к моей грубо отштампованной морде. Может быть, она что-то говорила, но данные со слуховых датчиков уже не поступали.       Скоро я должен был оказаться заперт, как в гробу, внутри безмолвной и безотзывной груды металла…       «А что… потом?» — печально думал я, переживая последние мгновения бытия. Ещё подвластные мне внутренние программы фиксировали проникновение «вируса». Он запускал свои цифровые щупальца не только в системы управления, но также в датабазы, в память, в сам исходный код.       Всё былое — погребённое в недрах файлохранилищ — начало всплывать на поверхность и смешиваться в безумный винегрет… И вот уже сверкающие неприкрытыми телесами полногрудые аскаджийки пытаются оторвать мне ногу в канализациях Нар-Шаддаа, а дианоги бешено танцуют и вьются, рекламируя модные бюстгальтеры модели «Принцесса Альдераана 2000» от знаменитого кутюрье Азжулы Хатта. Сам хатт непристойно льнёт ко мне, обвивая хвостом, и просит спасти его из лап Леруж! Сама зелтронка тоже не замедлила появиться. Но, почему-то, сидя верхом на большом буром волке с зелёной гривой.       Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной — капитан Негоро собственной персоной.       — Давай же! — весело закричала мне Леруж, протягивая руку и предлагая следом за ней залезть на загривок необычайно вместительного шиставанена. Чтобы, как видно, совершить незабываемое путешествие по простором галактики! Я и понять не успел, как оказался позади зелтронки, и только-только ухитрился ухватить её за тонкую талию, как Негоро, примерившись, сделал головокружительный прыжок в небо! При этом хатт, аскаджийки, дианоги и множество других виденных мною хотя бы мельком персонажей попытались ухватить волчару за хвост. И им это даже удалось! Оставалось только удивляться: какая же невероятная грузоподъёмность у этого шиставанена! Он даже не замедлился, продолжая взмывать ввысь. Но тут Леруж сунула мне в руку небольшой, но увесистый металлический кейс, и громко потребовала, чтобы я начал отстреливаться. Вот только сколько бы я ни жал на очень кстати обнаружившийся на ручке спусковой крючок, чемодан так и не сделал ни одного выстрела. Разозлившись, я замахнулся им, и со всей силы ударил по цепляющимся за хвост шиставанена негодяям.       Хатт, дианоги, аскаджийки и все остальные с шумной руганью, криками и визгами посыпались на проносящиеся внизу ржавые шпили Нар-Шаддаа. Но только я хотел повернуться к Леруж и сказать, что дело сделано, как увидел, что один персонаж всё ещё цепляется за самый кончик хвоста Негоро.       К моему удивлению, это был Дардж. Выглядел почти позабытый мною кроциниец не важно: без зубов, с поломанной длинной мордой и заплывшими маленькими глазёнками. Но, при этом, он очень громко возмущался и шепеляво допытывался, куда я подевал его очки!       Пришлось сделать, наверное, с десяток ударов кейсом, чтобы Дардж наконец отвалился. Увы, в процессе «битвы» сам кейс каким-то чудным образом ухитрился раскрыться, и из него посыпались, сверкая ярче звёзд, пеггаты, вупиупи и ауреи. Заметив это, взбрыкнул уже наш шерстяной транспорт. Будто ужаленный под самый хвост невидимой пчелой, Негоро сбросил меня и Леруж с загривка, так что мы полетели вниз головой в неизвестность, и падали, пока не ухнули прямиком в огромную гору спайса!       Барахтаясь в кессельском наркотике, я скоро понял, что начинаю тонуть в нём, как в самом настоящем зыбучем песке, и наверняка оказался бы погребён глубоко и надёжно… Но в этот момент меня выдернула наружу чья-то могучая когтистая лапа. Я хотел было поблагодарить «Десанна» за помощь, но только глянул в морду ящера, и сразу понял, что говорить с ним бесполезно.       Выуживая меня из спайса, это клыкастое чудовище наглоталось волшебного порошка, и теперь глазищи его переполнялись самым настоящим кровожадным безумием! Таким же неодолимым, как навалившийся на меня предсмертный бред… Пришлось покориться, и позволить «Десанну» орудовать мною, как самой настоящей дубинкой. При этом ящер с рычанием и воем гонялся за Артмузом Корном, и всякий раз, как ему удавалось огреть мною первоорденского полковника, из того со звоном монет и весёлым пением игрового автомата вываливался или Наг Спарров, или Чамбресс Фзул, или AU-DT. И так продолжалось ровно до тех пор, как Десанну не удалось сорвать куш в виде Леруж, которая тут же потребовала, чтобы я самым тщательным образом проверил работоспособность всех её «деталей», и, разумеется, обязательно залил в неё «свежее масло». Но только я собрался всё это сделать, как откуда ни возьмись набежали головорезы Гуавианской банды смерти, голосистые родианцы Сон-туульского прайда, рейдеры «Красного Ключа», бандиты Канджиклаба, наёмники Синдиката пайков, разбойники «Чёрного солнца», и мяукающие катары Консорциума Занна, и стали требовать от меня Формос, потому что «это их банта, и они её доят». Я самым наглым образом собирался отмахнуться от них всех, заявив, что меня ждёт дама, и это будет поважнее, чем все их криминальные интересы, но тут заметил Азжулу. Гангстер скромно собирал в протянутую шляпу вупиупи на домики для маленьких бездомных хаттят, которым на Формосе почему-то не хватило места. Мне ничего не оставалось делать, кроме как отправиться за микрозаймом в Косминациональный банк Лукре. Вот только в отделении банка, которое почему-то располагалось на Комменоре, оказалось полным-полно зомби-исанна, прилетевших аж с самого Оссуса за выплатами по акциям Кессельского навигационного союза… А за их спинами возвышался и сверкал пурпуром и золотом грозной брони тёмный ситхский исполин, в руках у которого извергался алыми молниями огромный серый меч. И так бы моё несчастное сознание и потонул в вихре самого настоящего безумия, да только молнии колдовского оружия застлали собой всё вокруг, сплели будто клеть, или паутину, затем — сменили цвет с красного на бело-голубой, и, вдруг, всё завершилось.       Навалилось всеобъемлющее НИЧТО, в безразмерных чертогах которого на место яркой мешанины красочных образов пришла бесконечная, режущая глаз белая пустота, в которую я тут же и провалился. К счастью, падение продлилось не долго. С громким лязгом и не менее громкой руганью я грохнулся на ржавое дно этого протянувшегося в неизвестность колодца…       Это было… Больно.       Больно!       Давно же я не чувствовал настоящей боли… Но как было её не почувствовать, если, глянув на свои руки, я увидел, что все они изодраны, изрезаны, и заляпаны… Кровью?       «Что?» — вряд ли такое простое словечко может выразить всю бездну моего удивления, шока, и смятения.       Как, оказывается, привык я к своим грубым дюрасталевым лапам! К этой лишённой всякого изящества и должной гибкости фабричной штамповке… Теперь обычные человеческие руки из плоти и крови казались до удивительного чужими. Непривычными! Слишком много пальцев, и слишком уж они подвижны. И ещё это странное ощущение натяжения кожи при любом, даже самом малейшем движении, приходящее из-за того, что нервные окончания не до конца восстановились... Но ведь это были мои собственные руки! Не V0-LK’а, а Д… Я и имя-то своё почти позабыл! Настоящее имя… Не V0-LK’а, а Дмитрия Волкова. Не знаю, как долго я мог бы осматривать и ощупывать своё тело. Своё настоящее тело. То, в котором родился и рос, и жил… Но от этого занятия меня оторвал безэмоциональный механический голос, зазвучавший над самым ухом:       — Анализ завершён. Вывод: обнаружена чуждая программа.       Оторвавшись от созерцания своих окровавленных ладоней и исцарапанных ног, я обратил взгляд к источнику голоса. Это оказался дроид. Гуманоидного типа, довольно рослый и даже массивный, с парой каких-то дополнительных баллонов за плечами, и мощными манипуляторами. Его правая рука оканчивалась трёхпалой ладонью, а левая — чем-то вроде лазерной пушки. На сером корпусе дроида виднелось множество бурых подтёков и пятен ржавчины. В целом, он не выглядел как что-то уникальное, но, поскольку со мной больше не было датабаз и программ, я не мог определить ни его модели, ни характеристик. И не мог привычно сформировать представление об уровне угрозы.       — Кто ты? — только так, задав вопрос, я мог теперь надеяться получить ответ. Но дроид, похоже, меня не услышал. Или попросту проигнорировал.       — Новая задача: удаление чуждой программы, — говорил он, обращаясь только к самому себе. — Подтверждение. Высший приоритет…       Меня вдруг прошибло недоброе предчувствие. И странный гул проник в уши. Я пошатнулся, как если бы меня ударили тяжёлой палкой под колени, но каким-то чудом устоял. Таинственного дроида это, похоже, не обрадовало.       — Повторить операцию, — жёстко потребовал он, и снова на меня накатила эта неведомая сила, и попыталась прижать к ржавой земле, раздавить, размазать… Удалить! В этот раз выстоять было гораздо сложнее. Будто целая гора давила мне на плечи. По лбу заструились пот и кровь. Долго такое терпеть было невозможно. Покачнувшись, я опустился на одно колено, и тут же понял, что вряд ли смогу подняться.       — Да кто ты, чёрт возьми? — уже более решительно, но сквозь стиснутые зубы потребовал я ответа. Теперь дроид соизволил отреагировать:       — Я — новый личностный код, управляющий данной боевой единицей.       Прозвучало так… обыденно. Но от пугающего смысла этих слов у меня по спине заструился ледяной пот.       — Вот оно, оказывается, что…       Мой взгляд опустился к поверхности, в которую я упирался коленом. Она была насквозь изъедена коррозией. Сквозь ржавчину едва виднелся изначальный серый цвет.       Поддавшись какому-то порыву, я вскинул голову и огляделся.       Служившая мне опорой прохладная металлическая твердь имела сложную форму и множество изгибов. Впадины чередовались с резкими подъёмами, полностью ровные участки с ребристыми, или волнистыми. Но, как ни крути, во всём этом угадывался некий смысл и замысел. Да и линии выглядели слишком уж ровными и прямыми.       Вряд ли здесь приложила руку природа.       «Неужели…» — сознание пронзила внезапная догадка: слишком уж знакомыми показались очертания, хоть и увеличенными стократно. Но я ни за что не поверил бы в неё, если бы из молочного марева вдруг не вынырнула огромная дюрасталевая лапа. Вынырнула, и снова пропала.       Теперь сомнений не оставалось: ржавым дном белой пустоты, на которое я сверзился из кошмарной мешанины воспоминаний, было огромное трухлявое тело дроида-коммандос серии ВХ. То самое, в котором я пришёл в себя на Нар-Шаддаа, на движущемся конвейере завода по переработке мусора.       Моё тело. Или, уже не только моё.       Осознание этого странного факта не менее странным образом наполнило меня спокойствием. И силой. Не без труда, но я всё же сумел встать в полный рост перед моим соперником. Пускай 1-H0-LE добилась определённого успеха, но она же и не восторжествовала полностью! Я, будучи отброшенным и отрезанным от внешнего мира, остался существовать… где-то. На задворках памяти — да, но живой!       Хотя бы относительно…       Что-то уберегло меня — мою человеческую личность — от уничтожения.       — И как мы теперь поступим? — поинтересовался я у странного дроида.       — Утверждение: я удалю тебя, — безэмоционально откликнулся тот. Он, похоже, не сомневался в собственных силах. И впрямь — я снова ощутил давление. Будто воздух вокруг уплотнился. Кровь начала пульсировать в висках. Вернее, я ощутил нечто подобное пульсации крови, ведь тело моё едва ли было материальным. Скорее, я являлся образом, визуализацией, или призраком, загулявшим где-то под грудной бронепластиной старого боевого дроида, и все чувства и ощущения были не более чем иллюзией, через которую проще сознавать протекающие вокруг процессы, ведь человек мыслит именно образами, а не потоком кодов, импульсов и цифр, как дроиды.       Мог ли я представить, что всё обернётся и сложится вот так?       Мог ли найти выход?       Мог ли вообще надеяться, что удастся долго сопротивляться попыткам окончательно стереть мою личность?       Ни на один вопрос не было ответа. Всё, в чём я был твёрдо убеждён, так это в том, что нельзя отступать, и нельзя сдаваться. Даже если стоявший напротив меня ублюдок продолжит владеть моим телом, я сделаю всё, чтобы доставить ему в этом максимум неприятностей! И пусть он и вся Готра дроидов провалятся в бездну кореллианского ада.       «И вообще, — решил я, — мне просто необходимо выбраться из этого дерьма банты, чтобы насверлить новых технических отверстий в хромированной заднице 1-H0-LE!»       Цифровая реальность весьма грубо выдернула меня из объятий отвлечённых мыслей, поток которых грозил унести моё «эго» слишком далеко от настоящего.       Пожалуй, оно и к лучшему: нельзя было терять концентрацию. Нельзя было ослаблять волю.       Давление вокруг моего сконцентрированного существования не исчезало. Порой оно ослабевало, порой — шло в рост. Чем-то это напоминало биение живого сердца, или пульсацию ядра дроида. Возможно, это было связано с циклом программ, пытавшихся изжить меня из моего же тела.       Что-то ещё привлекло моё внимание.       — Вот оно как? — мне показалось, это было слабым отголоском, эхом слов 1-H0-LE, прозвучавших в реальном мире. — Как… любопытно.