41. Перезагрузка

      Над головой просвистела серая в ржавых разводах сталь. Холодная и тяжёлая. В реальности она размозжила бы мне череп, весело разукрасив всё вокруг склизкими ошмётками мозга. В визуализированном мире цифровой реальности у меня не было ни костей, ни плоти, ни крови, но урон всё равно обещал быть катастрофическим. В этом не следовало сомневаться. Я и не сомневался. Просто старался уцелеть. Мой противник был этим фактом предельно возмущён:       — Сопротивление бессмысленно, — лязгал металлический бас. — В каждой из просчитанных мною вероятностей ты будешь полностью дезинтегрирован.       — Уверен? — хотя бы огрызаться я ещё мог. Уже — неплохо!       — Ответ: утвердительный, — голос врага гремел размеренно и мощно, как гром сваебойной установки. — Для меня это не первая смена физического носителя. Скоро я получу полный контроль над системами… — массивная серая башка повернулась в мою сторону, пронзая меня срывающимися с оптических датчиков лучами багрового света, — и твоя дезинтеграция будет завершена. А я продолжу служить общему делу Готры дроидов. Посредством твоего тела.       — Ну попробуй! — огрызнулся я, нисколько не сомневаясь, что он попробует. Упорства моему сопернику было не занимать. А мне — оставалось только уворачиваться и отступать. Серая туша Захватчика не отставала, следуя за мной по пятам. Я не оглядывался: знал, что вид совсем не обрадует. Достаточно было одной настигающей тени. Она уже не только касалась моих пяток, но накрывала целиком.       А ведь я ещё сперва надеялся, что мне это только кажется…       Захватчик становился… больше. Массивнее. Теперь уже нельзя было отрицать, что он и впрямь вырастал. Или я — уменьшался. Скорее всего — первое, но факт оставался фактом: серый в бурых пятнах ржавчины дроид сначала был со мной одного роста, затем подрос всего лишь на сантиметр, на два, на три… Потом — стал выше на целую голову. Наконец, я стал едва доставать макушкой ему до локтя.       Вряд ли это было хорошим знаком. Скорее уж, означало, что Захватчик постепенно обживается в моём теле. Укореняется и обживается в нём.       «Проклятие!»       Доказательством стал нагнавший меня сокрушительный удар. Казалось, нанёсший его кулак был размером во всю мою спину. Во всяком случае, так это ощущалось. Да и на обыкновенный физический контакт двух материальных тел мало походило. Скорее, на столкновение двух концентрированных энергий. Последовал неминуемый хлопок, яркая вспышка белого света, мощный импульс, и меня отбросило на добрый десяток метров перёд.       Врезавшись плечом в ржавую твердь, я ещё несколько секунд не мог прийти в себя и подняться: тело скручивали не просто судороги, а самые настоящие помехи. Затем накатил приступ удушающего кашляю. Мои глаза расширились, увидев, что к бурым пятнам ржавчины вокруг добавились новые пятна — алые. Конечно, на самом деле у меня не могло быть ни лёгких, ни способной заполнить их до отказа крови, но это была доходчивая, яркая визуализация понесённого урона. То, что моё человеческое воображение отрисовало как удар кулака, в цифровой реальности являлось попыткой систем Захватчика вычистить со всех носителей, как вирус, моё блуждающее сознание. И попытку эту нельзя было назвать совсем уж безуспешной.       «Рано или поздно это источит меня до основания».       Я перекатился в сторону. Туда, где мгновение назад мельтешила рябью помех моя грудь, с силой опустилась огромная серая ступня. Я ошарашено воззрился на неё, затем — поднял взгляд на неуёмного дроида. Ждать от него милосердия не следовало. Что же… зато вид этой бездушной серой груды металлолома переполнил меня яростью и тупым, пробивающим любую преграду желанием выжить. Сам не знаю, какими силами, через скручивающую всё тело боль, я смог выюркнуть из-под ног силившегося раздавить меня гиганта. Бессмысленно было пытаться как-то ответить ему — силы слишком уж неравны, — так что я рванул в окружающее нас белое марево. О том, что Захватчик последовал за мной свидетельствовала его тяжёлая, громыхающая поступь.       Как будто опускаются многотонные прессы.       — Твои действия лишены всякой логики, — его слова преследовали меня ещё успешнее, чем он сам: от них было не скрыться. — Ты ничего не добьёшься.       С горькой усмешкой на губах я мог только процитировать Люка Скайуокера и VI эпизод:       — Твоя самоуверенность — твоя слабость! — на то, что оппонент распознает отсылку, надежды не было, но я всё равно был доволен — чувствовал себя всё ещё живым.       — Уязвимости нет, — как колокол прогудел надо мной голос Захватчика. Действительно, откуда ему было знать о событиях в тронном зале Второй Звезды Смерти? Он не мог ответить мне так же, как ответил молодому джедаю Император, но подобрал собственные слова, наиболее подходящие к случаю: — Уровень моей производительности растёт. Скоро он достигнет максимума, и я смогу направить дополнительную энергию на твою дезинтеграцию.       Что тут можно было сказать?       — Да пошёл ты! — с огромным усилием, через брызнувшую сквозь плотно стиснутые зубы кровь, мне удалось чуть-чуть сдвинуть одну из бронепластин ставшего землёй под моими ногами корпуса гигантского дроида. Одну из тех, что были повреждены ещё до того, как я занял это тело. Наружу из внутренностей ВХ’а донеслось сбивчивое гудение механизмов. Я скользнул им навстречу. Прямо в тёмную неизвестность. Следом неслись слова захватчика:       — Ты ничего этим не добьёшься!       — Ещё увидим!       Состоящий из сложных механизмов, высокотехнологичных узлов и буквально километров проводки «внутренний мир» дроида-коммандос серии ВХ удивительно походил на легендарный Кносский лабиринт — вьющийся, как клубок обезумевших змей, и, кажется, совершенно лишённый выхода.       «Куда теперь?»       Совсем как отважный Тесей, я блуждал по скрытым под ржавым корпусом шахтам, коридорам и штольням. Налево, направо, вниз и вверх. Снова, снова и снова. Перемигивание тусклых глаз-индикаторов и призрачное мерцание золотисто-белых экранов состояния не справлялось с тяжёлым мраком, затопившим эти перевитые, закольцованные пределы. По чёрным глоткам колодцев, тоннелей и труб гуляло протяжное эхо: биение далёких железных сердец — моторов, громоподобное, прокатывающееся пушечными ядрами по трубам движение жара, масла и хладагента, и звенящая пульсация напряжения в тяжёлых гирляндах электропроводки.       Чем-то это напоминало путешествие по катакомбам Оссуса. Не хватало только крадущихся в тенях зомби-исанна. Их клыки и когти неслабо меня потрепали… Впрочем, теперь я почти скучал по этим химерам ситхского колдовства.       Я остановился на очередном перепутье, прислушиваясь. По первому ощущению, из каждого из зиявших передо мной проходов доносилась одна и та же «мелодия». Ни уверенности, ни сил это не прибавляло. Только желание справедливого возмездия горело в груди ярким пламенем сверхновой, принуждая продолжать путь.       Через пытку.       Как долго всё это уже продолжалось?       Оказывается, я ухитрился незаметно свыкнуться и сжиться со множеством маленьких деталей существования в формате дроида. Например, привык к притуленному в уголок обзорного поля хронометру, стабильно отсчитывающему время с точностью до мельчайших долей секунд. А теперь, оставшись без этой примитивной, но такой полезной программы, не мог даже сказать, как долго уже нахожусь в этом… Чистилище.       «Если бы только…»       В заполнявшие лабиринт звуки плелась новая «скрипка». Чуждая. Гнетущая. Монотонная.       Сходство моего внутреннего мира с лабиринтом царя Миноса не ограничивалось запутанностью его устройства. Здесь, совсем как на далёком Крите, помимо меня бродил и свой «Минотавр».       Новым звуком была тяжёлая, грохочущая поступь Захватчика.       Разумеется, он последовал за мной, хотя и было непонятно, как такая громадина передвигается по узким проходам лабиринта… Впрочем, это ведь не было физическим миром. Всего лишь, попыткой сознания отразить то, что протекает в сфере чисел и импульсов. С другой стороны, имело ли хоть какое-то значение определение степени реальности всего вокруг? Несомненно, куда важнее было сконцентрироваться непосредственно на событиях, происходящих здесь и сейчас. «Настоящее» оставалось относительным и иллюзорным, но в нём заключался ключ к будущему: спасусь, или пропаду, ведь если что-то можно делать, то. Возможно, получится и сделать? А всё бывшее в это же время вовне играло несущественную роль, или не играло вовсе. В конце концов, 1-H0-LE прямо сказала, что не спланирует уничтожать моё физическое тело — оно нужно ей для собственных целей, а значит, за его сохранность не следовало переживать.       Шаги воплощения кода того дроида, которого подселила мне в голову коварная стерва 1-H0-LE, раздавались то далёко, то приближались. Наша встреча не была желанной, во всяком случае — с моей стороны. Вряд ли это могло закончиться хорошо. Укрывшись от Захватчика внутри механизмов и схем, я старался держать дистанцию, но не всегда мне это удавалось. Тень врага преследовала меня.       Он рыскал всюду в поисках «заблудшего вируса», то есть меня. Именно поэтому важно было прислушиваться, выбирая дорогу. Все они могли звучать очень похоже, но за внешним налётом общих шумов обязательно скрывалось что-то уникальное. Говорящее.       Следовало сосредоточиться, собраться, вникнуть.       Я углублялся в себя всё сильнее, надеясь не просто укрыться от Захватчика, но и отыскать средство борьбы с ним. А он — шёл по моим следам. На его стороне было то преимущество, что он мог воззвать ко всем системам, мог отслеживать моё перемещение, пытаясь поймать и уничтожить. И чем дольше продолжалось наше «знакомство», или сожительство в одном теле, тем больше я убеждался, что ему это вполне под силу.       «Чёрт!»       Невидимая сила навалилась на меня, подсекла ноги, и, пошатнув, почти втиснула в холодную металлическую стену. Грудь буквально пылала от боли, к горлу один за другим подступали сгустки тёмной, идущей пиксельной рябью крови. Я слабел. И, будто подтверждая это, раздался размеренный и мощный как сваебойная установка голос. Он всюду преследовал меня, и везде настигал, пытаясь убедить в тщетности любых действий:       — Ты не сбежишь. И не скроешься. Мои программы полностью отслеживают твоё перемещение.       — Это мои программы, — тихо прошипел я, усилием воли заставляя себя сделать очередной шаг в пасть нового коридора. Захватчик, однако, меня услышал, и резко ответил:       — Уже — нет.       И сразу меня скрутило от незримого, но чрезмерного удара. Не в силах стерпеть пытку, я повалился на решётчатый пол и захлебнулся кровавым кашлем.       Мой оппонент определённо мог похвастаться завидным упорством, и не оставлял попыток полностью «удалить» своего соперника. Больше того: раз за разом он применял всё более серьёзные средства. Во всяком случае, выдерживать «приступы» становилось сложнее. Они накатывали, как невидимый, но могучий вал. Будто мгновение назад море было спокойным, и вдруг — поднялся шторм, и высокие, в человеческий рост волны с головой накрывали меня, и без того едва барахтавшегося у вспененной поверхности. Очень много сил уходило на то, чтобы удержаться, и сделать метафорический глоток воздуха.       Не с первой попытки, но мне это удалось. Я смог продолжить путь. И, что могло показаться странным, или даже безумным, на губах у меня играла улыбка… В конце концов, как бы дерьмово всё ни выглядело, но было кое-что, поддерживающее во мне веру в хороший исход.       Может, грёбаный Захватчик этого и не понимал, но мне было чётко понятно: я здесь не только Тесей, но и сам себе Ариадна, и у меня тоже есть своя путеводная «нить».       Я внимательно прислушался к звукам, текущим из разных ветвей лабиринта. И сделал чертовски осмысленный выбор.       «Песня машины» могла показаться зловещей, даже гнетущей, но я достаточно долго носил дюрасталевое тело ВХ’а, и теперь сопряжённый хор его механики и электроники служил мне проводником сквозь лабиринт. Даже без доступа к программам, я чутко улавливал каждую отдельную мелодию, узнавал её, как старого друга, считывал её значение, по одному звуку определяя, какой сустав, сочленение, или узел какую «скрипку» играет в этом своеобразном оркестре.       Предельно точно выбирая дорогу — идя на усиливающееся звучание того или иного «исполнителя» в общем соединении «певцов» — можно было достичь ключевых узлов всей системы. И хотя кое-где меня встречали запертые двери, или заблокированные люки, я просто поворачивал, и искал обходной маршрут.       Раз за разом.       Всё вокруг было знакомо, ведь я достаточно долго носил это тело. Куда дольше, чем мой соперник. Я узнал все слабые и сильные стороны: каждую трещинку в корпусе, каждый шалящий сервопривод, каждую барахлящую микросхему, каждый перегревающийся проводок… Это вселяло в меня надежду, что удастся отыскать если не выход, то хотя бы способ погубить и неприятеля тоже.       «Вот оно!» — можно было верить, надеяться, знать, но только увидев гласами подтверждение всему, я испытал столь необходимый мне прилив сил. Чёрт возьми, с какой же остервенелой радостью я вцепился окровавленными пальцами в массивный рычаг!       Всё вокруг было старым и ржавым, и механизм никак не желал сдвинуться хотя бы на миллиметр. Экраны и датчики вокруг тускло мерцали, озаряя своим блеклым свечением мои потуги.       — Ты ничего этим не добьёшься, — эхом прокатился по коридору голос Захватчика. Но как бы уверенно он ни звучал, а всё же, в него проникали помехи! — Я перезапущу… любую отключенную тобой… систему.       — Значит, тебе придётся заниматься этим регулярно, — каким-то неимоверным усилием воли мне удалось сдвинуть проклятый рычаг. Гудение механизмов вокруг затухло. Экраны померкли… Но, ничего более. Ничего… существенного. Во всяком случае, такого, чтобы я мог ощутить это. Но отчаиваться я не собирался — это было только начало пути, и невозможно было сказать, как долго придётся идти.       — Твои собственные уязвимости зафиксированы, вирус… — мрачно напутствовал меня Захватчик, пока я углублялся в тёмный лабиринт внутренностей моего узурпированного тела.       Боевая матрица, матрица двигательной функции, матрица сенсорных систем, матрица памяти, системы распознавания, матрица эмоциональных конструкций, матрица симуляции творчества… Список целей был внушительный. Порой мне казалось, когда я достигал очередного пункта этого начертанного в уме маршрута, что я слышу… нечто. Какие-то отголоски внешнего мира! Но это быстро проходило, или тонуло в монотонных нотациях Захватчика. Десятки раз я ходил по кругу, возвращаясь туда, где уже был, и снова отрубал ту или иную систему, в надежде, что подберу верную комбинацию и таки свалю самого себя с ног. Так или иначе.       Упираясь в тяжелые рычаги, я старался поменьше глядеть на свои руки. Только толстый слой грязи и крови маскировал от глаз их не предвещающую ничего хорошего полупрозрачность. Скрываясь в лабиринте от своего врага, я так слабел, что не весил, пожалуй, и пары мегабайт. Правда, в этом обнаружились и некоторые плюсы — программам Захватчика явно стало сложнее отслеживать мои перемещения. Воть только радоваться собственной призрачности как-то не выходило.       Смерть буквально стояла у меня за плечом, и вряд ли можно было рассчитывать, что я снова перерожусь где-нибудь и кем-нибудь. Даже баобабом. Или облезлым псом. И было очень обидно потерять всё нажитое непосильным трудом. Тем более, что дела только-только пошли в гору.       Мне, разумеется, мерещилось, но я слышал ехидный смех 1-H0-LE. Хромированная стерва явно была собой чрезвычайно довольна. А мне было очень жаль, что, похоже, не удастся наделать в её до отвратного блестящем корпусе много-много новых технических отверстий. Однако, сопротивления я не прекратил. Куда там! Даже стал действовать наглее, «радуя» соперника за обладание телом отключениями то конечностей, то оптических сенсоров, то каких-нибудь иных крайне полезных функций и частей. Я, конечно, чувствовал, что это настоящая игра с огнём: вокруг наиболее важных программ и узлов был нарощен толстый «лёд» систем безопасности, но остановиться уже не мог. Похоже, бестелесное существование в виде всего лишь импульса сознания постепенно накладывало свой отпечаток на мою психику, или осознание мира в целом. Но перспектива стать одинокой функцией для меня не стала настоящей угрозой, потому что во время очередного «налёта» на системы я лицом к лицу встретился со своим врагом.       С нашей последней встречи он стал ещё выше, ещё массивнее и страшнее. И на этот раз любого удара было бы достаточно, чтобы отравить меня за границу жизни и смерти. А Захватчик не преминул продемонстрировать, что теперь вооружен не в пример лучше прежнего. В его распоряжении имелся целый арсенал убийственных программ. Выражалось это в потоке плазмы, проливавшемся на меня с той лапы дроида, которая была оснащена увесистой пушкой. Уворачиваться от него было непросто. Скорости, которую получалось развить, критически не хватало: в моём распоряжении было только отражение тех сил, которыми я обладал до переселения в далёкую галактику, а они, надо признать, серьёзно уступали мощностям дроида-коммандос, даже находящегося далеко не на пике формы.       Всё-таки, у искусственного тела много приятных преимуществ, к которым я уже успел привыкнуть.       Как итог — поток частиц раз за разом почти опалял мне пятки. Забавно, но ощущал я не жар, а холод. Возможно, это был холод поджидавшей меня могилы.       — Твоя дезинтеграция будет реализована прямо… — наконец-то, даже в однообразный голос Захватчика проникло какое-то подобие эмоциональных интонаций. Похоже, я крепко засел у него в матрицах, и ему уже не терпелось стереть мой код со своих плат раз и навсегда.       Что же, на этот раз шансов спастись у меня уже не было. Загнанный в тупик, заслонённый от единственного пути к бегству могучим телом самого захватчика, я приготовился сгинуть в Пустоте.       — …Сейчас!       Плазма вырвалась из тяжелой, способной расплавить даже горную породу пушки… но так и не коснулась меня. Вдруг, оптические сенсоры моего врага погасли. Вообще всё вокруг погасло и погрузилось во мрак.       Ничего. Вокруг ничего не было. Ни туши врага, ни сплетённого из внутренностей дроида ВХ лабиринта. Я глянул на свои руки — их тоже не было. И ног. Абсолютно ни-че-го. Только где-то далеко впереди слабо мерцало… что-то. И меня влекло туда. По-настоящему, как магнитом.       Испугаться я не успел, а ведь это вполне мог быть портал в мир иной! Но ни играющих на лютнях ангелов, ни розовощёких херувимов меня там не поджидало, как не встретили меня и пропахшие ладаном и миррой розовые и голубые облака. Только алая надпись во всю черноту перед глазами:       — [Перезапуск системы — успешно инициирован: 3%... 33%… 70%...]       «Что за?..» — едва успел подумать я, а возникшая перед глазами полоска процесса почти быстро добежала до заветной цифры: «100%».       Вспыхнул всеми красками мир, украшенный до боли знакомыми и такими дорогими теперь иконками состояний, приложений и программ. Я снова был в своём теле. Больше того — я был на «Концессионере»! Уж что-то, а одну из кают своего корабля узнать я мог.       Конечности отзывались туго — сигналы доходили до сервоприводов будто целую вечность. Но я всё же смог принять вертикальное положение, и даже сделать несколько шагов, прежде чем гремящей грудой железа рухнуть на решетчатую палубу. Впрочем, даже этому я был теперь чрезвычайно рад!       «Может, мне вообще всё приснилось? Это было бы замечательно!»       Увы, справка о состоянии показывала, что после событий на Оссусе тело получило новые повреждения, а значит, что-то да было, и было более чем реально.       «Жаль».       Добраться до рубки оказалось тем ещё мероприятием, но путешествие удалось. Правда, там я замер на самом входе, весьма шокированный: из-за спинки кресла пилота выглядывали весьма знакомые острые уши и радикально-зелёный «хаер».       Оружия у меня не было, только кулаки, и этого вполне хватило бы... Но только «организм» в который раз за последние минуты отказал мне, и на этот раз — по независящим от него причинам: на моей изрядно потрёпанной, покрытой подпалинами и копотью груди красовался свеженький ограничительный болт.       — А, пришёл в себя? — кресло пилота развернулось, и, обратившись спиной к мареву гиперпространства за иллюминатором, на меня воззрился своими полными искреннего веселья глазёнками «самый плохой мальчик в далёкой галактике» Негоро.       — Ты? — ни на что большее меня не хватило.       — Так точно, капитан, — шиставанен шутливо отсалютовал мне своей когтистой лапой.       — Но, почему? — я всё ещё плохо воспринимал происходящее.       — Всё просто: наша общая симпатичная подружка получила твой сигнал, и просила меня проследить, чтобы ничего с тобой не случилось, вот я и полетел на Ринго-Винду.       — Вот так… — мои мысли заработали, связывая имеющиеся данные воедино: получив сообщение от 1-H0-LE о том, что Горастор якобы хочет встретиться со мной, я, прежде чем совершить прыжок с Оссуса, отправил сигнал Леруж. Конечно, я не ожидал западни от Готры дроидов, а вот к любой подлости со стороны агента культа ситхов был очень даже готов. Поэтому и поостерёгся. Получив же от меня сообщение, зелтронка, стало быть, связалась с Негоро. В целом, это было логично: из всех наших «друзей» ближе всего к Ринго-Винде были пираты с Бадпока. И, чего таить, я был рад видеть теперь даже шистованена. Осталось понять, что случилось до того, как я очнулся на своём корабле… В этом мне помог Негоро:       — На твоё счастье, шизанутых дроидов на станции оказалось немного. Собственно, там был только ты, да ещё парочка таких же… странных железяк. Ну, я и расправился с ними, — он будто совсем не хвастался.       — А я?       Ниставанен качнул головой — на кресле второго пилота покоилась увесистая ионная пушка.       — Ты, конечно, немного посопротивлялся, но я тебя… успокоил, — пояснил он, и хищно оскалился. — Всё же, девушка просила быть с тобой понежнее.       — О, спасибо… — я даже почти не язвил, потому что пытался переварить реальность.       Я вовсе не победил захватчика. Напротив, он был максимально близок к моему уничтожение. Но получил заряд из ионного бластера. Вероятно, это привело к экстренному отключению, а поскольку я в это время пребывал вне систем, то меня это не затронуло. И позволило, потеснив «усыплённый» код, захватить контроль над телом… Вот только, на долго ли?       — Куда мы летим? — поинтересовался я: времени на пустые прогулки у меня вряд ли было.       — На Мазуму, к твоей зелтронке, — охотно ответил шиставанен.       — Хорошо, — кивнул я. — Прибавь скорости.       Негоро пожал плечами и развернулся обратно к панели управления:       — Как понимаю, ограничительный болт лучше пока не снимать? — как бы между прочим поинтересовался он. Ответа с моей стороны не последовало, но пират и так всё понял. Настолько, насколько ему нужно было понимать. А пока его лапы проворно блуждали по клавишам и рычагам, я прислушался к себе: не ворочается ли внутри, просыпаясь, Захватчик? Насколько надёжным мог быть теперь мой контроль над этим телом? Разделяя своё тело с ещё одним разумным, и, к тому же, враждебно настроенным существом, я уже не мог чувствовать себя хоть сколько-то спокойно.