45. Аз воздам

      Главным обновлением от появления на Формосе Первого-Последнего Ордена стала смена «музыкальной темы»: на место многоголосого гула космопорта, прилипчивой музыки задымлённых кантин и резкой бластерной пальбы в спину пришли надрывный вой сдвоенных ионных двигателей, неумолимый лязг бронированных лап шагоходов, и, конечно же, размеренный грохот сапог военного образца. Такие таскали ещё имперские штурмовики, и со сменой эпох и правительств ничего не поменялось.       Клац, клац, клац, чеканя шаг. Строй за строем. Отряд за отрядом.       «Ведроголовые» особо не церемонились, водворяя на улицах «порядок». Принятая их большим начальством политика «сначала стреляй, а потом, не задавая вопросов, иди дальше и снова стреляй» привела к большим потерям со стороны заправлявших на планете банд. «Чёрное солнце», Канджиклаб, Гуавианская банда смерти, Рейдеры «Красного Ключа», и, конечно же, Сон-туульский прайд — все обильно поливали пыльные мостовые кровью и прочими телесными жидкостями своих головорезов. Мне очень хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Желательно, до полного истощения конкурентов: ведь как только бандиты примирятся с новыми реалиями, и залягут на дно, переходя к террористической тактике сопротивления, выкурить их с планеты станет заметно сложнее. А мне впредь не хотелось бы видеть их на моём Формосе.       Только славный КНС — наш Кессельский Навигационный Союз.       Возможно, при небольшой поддержке Консорциума Занна и Азжулы Хатта… Отталкивать от себя всех и вся было бы неразумно. Всё равно, что собственноручно преумножать число врагов. Но до задуманного светлого будущего предстояло ещё дожить.       Клац, клац, клац, стучали сапоги военного образца. Всё-таки, чертовски удобно, что в своё время премудрые инженеры и технологи «Бактоида» озаботились подогнать тела дроидов-коммандос серии ВХ под броню солдат-клонов Великой армии Республики.       Спустя почти пятьдесят лет — белое по-прежнему оставалось «в тренде».       Раздобыть новенькую «скорлупку» оказалось совсем несложно. Катары из Консорциума успешно «сливали» информацию Первому Ордену, «помогая» бойцам полковника Корна выследить меня и «Десанна», а мы, в свою очередь, знали, где случится следующая фаза оперативно-розыскных мероприятий, и могли скоординировать собственные действия. Учитывая, что банды всюду оказывали жесточайшее сопротивление, исчезновение с радаров одного из штурмовых отрядов не вызвало на зависшем на высокой орбите звёздном разрушителе подозрений. А я — успешно прибарахлился.       Не сказал бы, что взял на вооружение старую как сама галактика тактику «прячься у всех на виду». Хотя бы по той простой причине, что штурмовики редко комплектуются раритетными ситхскими мечами. Но в общей шумихе штурмовая броня казалась менее приметной, чем ставший таким родным чёрный дюраниевый корпус. На участках особенно жарких уличных боёв неплохо помогало и устройство невидимости.       — На позиции, — сообщил я по закодированному каналу связи.       — Принято, — раздался в ответ порыкивающий от боевого возбуждения голос «Десанна». — Болванчики на подступах — времени будет в обрез.       — Мне — хватит, — прозвучало сверх самонадеянно, но, ситх подери, с полным на это правом. С древним «колдунским» мечом наперевес, я чувствовал себя не иначе, как духом возмездия, сошедшим на Формос… за головами родианцев из Сон-туульского прайда. И первую голову в урожае этого года срезал, едва успев сделать шаг из укрытия. Один взмах, лёгкое скольжение алхимического металла сквозь плоть и кость, и выпучившая огромные фасеточные глаза бестолковка весело покатилась с плеч незадачливого гангстера. Встроенный счётчик фрагов радостно засчитал полученное очко.

[+1]

      Спустя десяток шагов от мусоросборника — как иначе попадать на вражескую базу? — я удвоил счёт. И здесь же меня настиг оглушительный вой сирен и кроваво-алая светомузыка аварийного освещения.       Это подоспели отряды Первого Ордена.       Как и задумывалось.       Вдалеке заговорили бластерные винтовки F-11D. Им в разнобой ответил сводный хор разномастных гангстерских пушек.       Неплохое прикрытие для проникновения.       Расчищая себе таким образом дорогу, я намеревался избавиться от конкурента, которому давным-давно задолжал если уж не долгую, то хотя бы мучительную смерть.       Пока родианцы пачками гибли под натиском «ведроголовых», и сами наваливали баррикады из попорченных белых скорлупок, я пробирался в глубь их логова. «Десанн» с небольшим отрядом дроидов KXFO выступали в роли моего прикрытия. В случае… неудачного поворота событий… они должны были вступить в игру и обеспечить время для отступления.       — Они продвигаются, — напомнил мне о рисках лизард. Судя по голосу, он очень хотел сейчас оказаться в самой гуще событий, чтобы, несомненно, учинить впечатляющую своим кровавым буйством резню. Я бы не отказался посмотреть, как логово Прайда украсится гирляндами из кишок и фонариками из глазных яблок родианцев, но на дизайнерское преображение унылых серых интерьеров попросту не оставалось времени.       Штурмовики наступали на пятки — нас разделяли всего несколько уровней базы, и дистанция неуклонно сокращалось.       Увы, далеко не все громилы Прайда кинулись на передовую. Некоторые засели на укреплённых рубежах, за установленными на треногах мощными бастерными пушками, за взрывозащитными дверями, за паутиной из мин-ловушек — одно неловкое касание фиксирующего лазерного луча, и прогремит взрыв. Одна радость: новенькие оптические датчики исправно фиксировали опасность, позволяя обходить её стороной, и, что намного чаще, дистанционно вызывать детонацию зарядов. Но куда веселее было, раскрутившись, будто премудрости искусства боя на мечах мне преподавал лучший ученик графа Дуку — генерал Гривус, — отделять родианцам всякие части от их тел. Руки, ноги, головы….       Страшно, очень страшно. Для сон-туульцев.       Судя по фиксируемому моими датчиками составу воздуха, воняло знатно. Подрастерявшие свою наглость бандюганы потели похлеще залетевшего на Татуин в летний период вуки, и исправно гадили себе в штаны. Всё это добро разливалось и густо смешивалось с родианской кровью, пахнущей тоже совсем не набуасскими цветками милла. Мне-то было всё равно, а вот шедшие следом штурмовики, должно быть, изрядно «наслаждались» воцарившимися ароматами. Вряд ли слабенькие фильтры их шлемов могли справиться со столь изысканным «букетом».       А вот «элита» сон-туульцев меня изрядно разочаровала. Похожие на бант перекачанные родианские боевики… оказались совершенно небоеспособны. Из-за спайса, разумеется. Не требовалось даже проводить анализ воздуха: чудо-порошок стоял в нём искрящееся золотистой дымкой чистого дурмана. Спайса было так много, что он забивался в сочленения штурмовой брони и скрипел, как песок на зубах. Сваленные этой неразбавленной кессельской мощью родианцы хрипели, стонали, и извергали из своих хоботков потоки неаппетитной зеленоватой слизи. По углам жались напуганные моим появлением полуобнажённые красотки из ближайшего притона.       — Как неэстетично, — вынес я свой вердикт, наблюдая, как из-под туши очередного перебравшего с наркотиками и выпивкой бандита выползает, сверкая жирными ляжками и подбирая руками жидкие груди, доступная по приемлемой цене сниввианская «красотка». Её густо напомаженное рыльце лоснилось от спайса.       Очаровательно.       Я тупо перешагнул через эти полубездыханные тела — пусть с ними разбираются штурмовики, а у меня есть дела поважнее.       Мой визави — «Коротышка» Тото’Риин, заправлявший делами Прайда на Формосе, — меня уже ждал. Росточком он и впрямь не удался, зато был поперёк себя шире, обладал чудесной пупырчатой шкурой цвета жёлтый шартрёз, и едва видными за жирными щеками глазёнками…       Скажете, не внушает? Отвечаю: не тут-то было!       Лапки «Коротышки» могли казаться слишком тонкими для такого внушительного пуза, а на каждом из коротких пальцев-присосок сверкало по увесистому перстню из драгоценных металлов, но какое это могло иметь значение, если они сжимали мать его ударную винтовку LJ-50. Ту самую, которую, согласно моим датабазам, рекомендуется применять для пробития стен и рассеивания солдат противника!       — […на коротких дистанциях], — как бы успокаивала меня тактическая программа, да только в моём случае это было для меня новостью совсем не замечательной! Именно такая дистанция и разделяла меня с «Коротышкой», и он-то был этом очень даже рад. Приветственная канонада не заставила себя ждать. За ней почти потерялся визгливый на грани с истерикой голосок родианца:       — Сдохни, ублюдок! Сдохни! — вокруг падали обломки балок, облицовки стен, потолка, рушились тонкие перегородки, сыпались стеклянные колпаки ламп. — Живым я не дамся!       — И не надо! — отвечал я, приправляя слова выстрелами из прихваченной вместе с доспехами F-11D. Родианца это разозлило, и вокруг меня во всех поверхностях начали стремительно образовываться дымящиеся дыры. Тактический процессор едва успевал просчитывать варианты к отступлению, командуя мне совершать то кувырок влево, ты резкий прыжок право, пригнуться, или забраться повыше.       Похоже, «Коротышка» попросту решил превратить свою базу в свою же могилу.       — Штурмовиков я не боюсь! — провопил он, наделав в последней уцелевшей стене столько отверстий, что та, скрипя и хрустя, начала оседать и рушиться, увлекая за собой часть верхнего этажа. Пришлось стремительно менять дислокацию. Параллельно я ещё и избавился от только мешающего обзору шлема. Как только штурмовики в них воюют? И, раз уж такое дело…       — Я и не штурмовик! Меня зовут V0-LK, и я заставляю людей умирать! — мои слова, в отличие от выстрелов бластерной винтовки, долетели до родианца, и в его фасеточных глазах вспыхнуло яростное пламя:       — Keepuna! — о, этот поразительный во всех смыслах визг-вопль «Коротышки» можно было расценить как врыв звуковой гранаты! Он разнёсся над базой, перекрыв даже рёв двигателей патрулирующих небо СИД-истребителей.       Хорошо, что мои слуховые датчики успешно погасили громкость. Убедившись, что родианец теперь скорее опасен для самого себя, нежели для окружающих, я рванул в атаку. Меня встретили залпы в упор: мощь, способная прошить насквозь штурмовую броню и дюраниевые пластины, и превратить в оплавленный шлак мои чувствительные внутренние механизмы. Уворачиваясь от этой верной смерти, я подпрыгнул. Мощь механических ног вознесла моё бронированное тело достаточно высоко, чтобы я перелетел над головой изумлённого Тото’Риина и приземлялся за его спиной. Родианец не успел повернуться, чтобы взглянуть в линзы оптических датчиков своей смерти.       Поскольку шеи в привычном понимании этого слова у «Коротышки» не было, ситхский меч вонзился в плавный переход из его жирных щёк в плечи, рассёк пупырчатую кожу, вскрыл толстый слой жира и скрывающиеся под ним хилые мышцы, разрезал кости.       В последние секунды своей жизни предводитель Сон-туульского прайда услышал мой гремящий машинной силой голос:       — И так будет с каждым, кто вздумает встать у меня на пути! Ты меня понял-понял?       Уши-трубочки Тото’Риина дёрнулись, в перерубленных трахеях забулькала, ища путь наружу, зелёная кровь, и в миг обмякшая туша недавнего криминального лидера грузно повалилась на усеянный мелкой крошкой пол.       — Вот и чудненько, — прокомментировал я его приятную покорность, и наклонился, подцепляя отделённую от тела голову. Не трофея ради, а для дела.       — У тебя всего пара минут, — раздался по внутренней связи голос «Десанна».       — Я тут почти закончил, — отчитался я, направляясь к видневшемуся среди руин столу. Задерживаться здесь в мои планы не входило. Должно быть, штурмовики уже добрались до заваленной угашенными спайсом боевиками комнаты. Судя по звукам, некоторых из них привела в чувство устроенная «Коротышкой» пальба, и теперь они попытались сопротивляться. Напрасно, в общем-то — мои чувствительные звуковые датчики уловили рвущий душу на части визг сниввианской «красотки», которой без всякого чувства ритма подвывали другие обитательницы окрестных борделей. Бластеры заставили их замолкнуть.       Компьютерный терминал уцелел просто чудом. А может — благодаря моей тактической программе, построившей все манёвры уклонения и боя так, чтобы уберечь пока ещё нужную мне часть базы Прайда от разрушения. Но всё равно потребовалось некоторое время, чтобы прижать морду родианца к идентифицирующему устройству под нужным углом. Наконец, компьютер распознал померкший глаз бывшего владельца, и открыл доступ к своему секретному содержимому. Мгновение, и по соединительному проводу уже в мои «закрома» потекли самые сокровенные данные сон-туульцев: явки, пароли, контакты… Все данные по перевозке, распределению и торговле спайсом. Не только на Формосе, но по всему сектору, по Внешнему Кольцу, а может — и по целой галактике! С учётом смерти «Коротышки», последовавшая за перекачкой полная очистка датабазы Прайда делала меня единственным владельцем «инсайдерской информации», способной упрочить положение Кессельского Навигационного Союза на чёрном рынке.       Просто замечательно.       Ввалившиеся в разгромленное сердце базы штурмовики нашли компьютерный терминал дымящимся, и совершенно непригодным для восстановления — ситхский меч шутя расколол экран и вошёл глубоко в сплетение проводов и микросхем, уничтожив все основные узлы. Того, кто сделал это — меня — рядом уже не было. Зато остался весело подмигивающий алым «глазком» металлический шарик. Термальный детонатор. Его взрыв, игриво разметавший солдатиков в белой броне, как бесполезных кукол, стал приятным бонусом к разгрому Сон-туульского прайда.

***

      Мой многомощный, насыщенный активно жужжащими процессорами, утыканный подозрительно дешёвыми бонаданскими микрочипами, укомплектованный полезными программами, и запрограммированный на результативные функции дроидный мозг был загружен сверх обычного. Он принимал сигналы. Сотни сигналов. На всех доступных частотах и волнах. Кодированные и шифрованные. От расставленных по позициям дроидов KFXO, шпионов на содержании, и доносчиков по состоянию измученной спайсом души. Принимал и обрабатывал. От первого до последнего байта информации. Анализировал, разбирая на мельчайшие полезные частицы, чтобы из них как по кирпичику сложить всеобъемлющую тактико-стратегическую картину происходящего.       Почти паук в сердце своей сверкающей серебром паутины. Только гораздо сложнее. Иные нити тянулись даже сквозь гиперпространство — в далёкие сектора галактики. Они единственные пока молчали. Остальные — гудели и вибрировали, оповещая меня о малейшем изменении ситуации.       Странное ощущение… Вал информации накатывал, постоянно нарастая, но, в то же время, не захлестывал меня: хитроумно устроенные ядро и система позволяли проводить все сложнейшие расчеты как бы «за кадром» моего сознания — на отдельных, специально выделенных под эти процессы сегментах мозга. Так что, собственно «Я» — сверкающая на гранях инфокристаллов личность — мог всецело посвятить себя иным размышлениям, или задачам, не боясь при этом сбиться, или упустить что-то важное.       Сотня дел разом! Как тебе такое, Юлий Цезарь?       Система контроля и управления внутренней гидравликой увеличила давление в протянутых сквозь всё тело гибких трубках. Она разгоняла хладагент, на порядок увеличивая объёмы токсичного химического состава, ежесекундно проносящегося через мою разгорячённую не хуже чайника, и как наполированный чайник блестящую голову. Сигналы поступали отовсюду: осколок Первого ордена неуклонно расширял зону своего присутствия на Формосе. Отдельное приложение моего мозга фиксировало и отображало на трёхмерной карте, как распространяются и размещаются по секторам, зонам и кварталам сошедшие со звёздного разрушителя техника и люди, как проносятся над ними СИД-истребители, и снуют туда и обратно пузатые транспорты.       Маршруты патрулей, линии связей, командная цепочка… — всё запротоколировано, отмечено, и включено в качестве одного из слагаемых в общей формуле плана.       Согласно постоянно обновляющейся, доступной мне в любую секунду сводке, гости с Кесселя расползались по космопорту, как уродливое масляное пятно — плёнка на поверхности Формоса… и это было хорошо: чем шире — тем тоньше.       Тактическая программа вела скрупулёзный учёт всех замеченных соглядатаями сил Первого ордена: это «пятно» цвета крови на карте в моей голове не просто меняло форму, расширяясь, но ещё и детализировалось, сгущаясь, или ослабевая на разных участках. На его поверхности «плавали» флажки, обозначающие отдельные отряды. Да, белых солдатиков можно было видеть практически в каждой из зон обширного контрабандистского анклава, но дело не только в присутствии. Важна численность, а её-то полковнику Корну катастрофически не хватало. Его люди — весьма ограниченный ресурс — физически не могли взять под уверенный и надёжный контроль каждый квартал, улицу, или закуток космопорта. Что-то, и кто-то, просачивались сквозь «гребёнку» Первого ордена, оставаясь за спинами слепо прущих вперёд штурмовиков.       Уж это я обеспечил: на карте в тылу врага «зрели», как опасные нарывы, очаги моих полностью оснащённых и действующих боевых сил.       Впрочем, пока что существенной роли это не играло. Самое интересное творилось на вдруг возникшей, звучащей оружейной канонадой и провонявшей кровью, озоном и потом границе двух столкнувшихся миров: криминала и военной диктатуры. Там на карте, помимо дружелюбно-синих и враждебно-красных, горели другие цвета.       Где-то в стороне рванули термальные детонаторы — раз… два… три взрыва — разворотившие до состояния непригодного к восстановлению лома один из бронированных транспортов Первого ордена. Серия бластерных залпов докончила то, что осталось от военного патруля. Незаконно модифицированное, запрещённое в сотнях цивилизованных миров оружие взяло верх над стандартизированными винтовками штурмовиков.       Не в первый, и не в последний раз.       Банды не стеснялись отстаивать свои права на Формос. За исключением уже выбывшего из большой игры Сон-туульского прайда, они упорно сопротивлялись. Впрочем, несмотря на локальные успехи, в целом ситуация складывалась противоположная: гангстеры постепенно сдавали свои позиции. Им не хватало внутреннего стержня, чтобы эффективно сопротивляться натиску куда более строго и четко организованного противника.       Это открывало определенные возможности… дипломатического свойства:       — Родианцы теперь корм для банты, и все мы последуем за ними… — в роли обращённого к Гуавианской банде смерти голоса выступал «Десанн», чей авторитет на Формосе зиждился на его свирепой боевой натуре, но говорил он моими словами. Транслируемая голопроектором мощная фигура лизарда со сложенными на широкой груди мускулистыми лапами, и не знающий дрожи рычащий бас эффектно дополняли картину. Которую мы тут же повторили специально для Канджиклаба:       — …Если не объединим силы…       Для «Чёрного солнца»:       — …Первый орден избавит нас от конкурентов, а мы — избавимся от Первого ордена…       А затем — для рейдеров «Красного ключа»:       — …и поделим Формос, а может быть и Кессель.       Наблюдая за резиновыми мордами, силиконовыми харями, и разукрашенными физиономиями адресатов сообщения, фиксируя их мельчайшие изменения, вплоть до блеска в глазах, или подрагивания ноздрей, мои программы старались просчитать вероятную реакцию. Впрочем, всё и так было очевидно.       Всем хочется жить, и жить красиво, тратя заработанные на спайсе денежки где-нибудь на Кантонике, или хотя бы Нар-Шаддаа. И поприжатым военной машиной Первого ордена гангстерам — тоже. Хорошенько прочувствовав запах жареного, спайсовые боссы стали куда сговорчивее обычного. Поломавшись скорее для вида — чтобы не терять лица перед своими шестерками, — в конце концов они один за другим соглашались на сделку… Даже не подозревая, что точно такая же заключена у нас с другими бандами — их соперницами. Вряд ли это пришлось бы кому-то из участников аферы по душе, но время и сам ход событий играли в пользу моих замыслов.       Снова раздались взрывы. На этот раз — ближе.       Первый орден усилил натиск. Заговорили мощные пушки подведённой к позициям техники. Раздались крики гибнущих и отступающих бандитов.       Всё, как и ожидалось.       Честно исполняя союзнический долг — приходя на помощь Канджиклабу, «Чёрному солнцу», Гуавианской банде смерти, или «Красному ключу», я тем самым лишь ускорял их падение. Мне достаточно было мелькнуть в поле зрения агентов Первого ордена, чтобы тут же превратить любую точку на карте в первоочередную цель для штурмовиков.       Им ведь нужен я.       Плотный бластерный огонь и густая завеса дыма — хорошая ширма для предательства. Чей бы черед ни пришёл умирать, важно использовать этот момент.       Клинок в моих магнитных лапах пел свою коррибанскую песню смерти, сложенную из звуков рассекаемой плоти, кровопролития, хруста костей и стонов, с которыми из лёгких вырывается последний сделанный глоток воздуха.       Банальный, но действенный удар в спину, потому что бизнес есть бизнес, где устранение конкурентов, уничтожение или захват их баз данных, похищение или выжигание товара на их складах — действенный метод упрочения собственных позиций. Всего лишь очередное преступление ради потенциальных трехсот процентов прибыли. А к моменту, когда от конкурентов останутся только обожжённые кости, на вечеринку подоспеет Сопротивление, на привлечение которого к Формосу уже работали наши друзья и соратники на Мазуме, Колумексе и Комменоре.