46. Рандеву на Формосе II

      Что стоит за рёвом двигателей «крестокрылов», за канонадой турболазеров мон-каламарианских линейных кораблей, и разрывом ракет на корпусе звёздного разрушителя?       За ними — модные космические яхты премиального класса; изысканный алкоголь по непомерным ценам; роскошные интерьеры первоклассных увеселительных заведений; приятная музыка; отдельные кабинеты, каждый час аренды которых сопоставим с годовым заработком рабочего фондорских верфей, или фабрик Луказека; и правильно подобранная компания.       За проливающими свою кровь пилотами Сопротивления — самые моральные личности, выдающиеся поборники закона и справедливости, блистательные борцы с врагами свободы, защитники демократических устоев и флага Республики… Именно так пишут и говорят об этих «столпах общества» на официальных каналах верхнего ГолоНета, не упоминая, что под навощенными парадными личинами ловко скрываются обыкновенные мошенники-бюрократы, нахальные казнокрады, и алчущие паразиты-лоббисты, жадно распихивающие по карманам взятки. Большие взятки. Не только безналичными переводами на счета в банках Муунилинста и Ааргау, взносами в избирательные и «благотворительные» фонды, безвозмездными вкладами в партийные кассы, сверкающими виллами на берегах лазурных морей, вправленными в ауродиевые перстни кристаллами коруска, или золотыми лэндспидерами, но ещё — весельем за чужой счёт в обществе распаляющей тело и душу эффектной красотки из гиперпопулярной голодрамы.       Да, это обходится дорого. Баснословно дорого. Одна сладкоголосая нотоиинская красавица Джима Лоллобриджима, раз за разом потягивающая экзотические коктейли в малоприятной компании очередного привезённого на дармовой «выгул» политикана, заманчиво плещущая чёрными ресницами, наполняющая свои взгляды нежным мерцанием, и томно колышущая упругими грудями, обходится в десятки тысяч ауреев.       В сотни тысяч.       Это деньги, заработанные на продаже спайса, или высосанные через отработанные мошеннические схемы из планетарных бюджетов, банков, социальных программ, пенсионных и профсоюзных фондов.       Или — если считать в ином эквиваленте — это опустившиеся на самое дно личности, обманутые переселенцы с разоренных войной миров, ограбленные налогоплательщики, и разоренные вкладчики.       Это дело наших рук. Не на одном захудалом мире, не в паре звездных систем, а в целых секторах галактики. От Комменора до Формоса, и от Мазумы до Нар-Шаддаа.       И ещё шире.       Всюду, где подобно оспенной сыпи распространил свое присутствие Кессельский навигационный союз, ставший его придатком банк Лукре, и десяток подставных организаций и фирм однодневок с зиц-председателями во главе, от которых ничего не стоит избавиться, как только они себя скомпрометируют.       Это трупы. Много трупов. Конкурентов, недоброжелателей, выработавших свою полезность союзников, случайных свидетелей, и не поддающихся счету гангстеров — своих, чужих… не важно.       Всё, чтобы так продолжалось и дальше.       Потому что барыш многократно превышает любые, даже самые фантастические затраты.       Нагулявшиеся за наш счёт «слуги народа», а на самом деле — слуги криминала и капитала, вернутся в свои высокие кабинеты, и оттуда по официальным каналам потянется ниточка влияния. Одна, другая, третья… и получится мощный рычаг, способный сдвинуть с места целый флот. И вот — корабли Сопротивления уже не бросают тень на небоскрёбы офисов КНС и Лукре на Мазуме и Колумексе, и не рыщут в поисках нашего ушедшего в подполье друга Хьюза Горастора и его недобитых сектантов, а мчат сквозь гиперпространство на окраину галактики — добивать остатки ненавистной и преступной хунты непутёвых наследников накрепко покойной «тысячелетней» Империи.       Выражаясь языком карт: «чистый сабакк». Можно готовить карманы для выигрыша.       Ожил встроенный приёмопередатчик, оповещая о новом сообщении. И тут же свежие данные — важные данные — по внутренним цепям загрузились в общую датабазу, а оттуда — в тактические, логические и боевые программы. Мгновенно обновилась карта операции, статистика, и все таблицы и списки: в них отразились прибывшие к Формосу гости.       Прибывшие в точном соответствии с планом.       Для эпопеи большого галактического конфликта — борьбы маленького, но отважного Сопротивления с многократно превосходящими силами Первого и Последнего орденов, — битва при Формосе не более, чем строчка в долгом списке даже не сражений, а стычек. И вряд ли она удостоится отдельного упоминания в учебниках по галактической истории — не тот масштаб. Скорее уж, её, как и прочие подобные события, обобщат и втиснут в краткий абзац, кое-как повествующий о сущей рутине — зачистке недобитой тёмной военщины. Но для самого Формоса, и для моих дел в этой далёкой галактике, это была своего рода кульминация. И с достойной аранжировкой, стоит заметить.       Торжество преступной конфедерации — зловещего союза преступности, политики, и бизнеса — проходило под фейерверк из взрывающихся СИД-истребителей. Его разукрашивало в оттенки крови и изумрудов световое шоу в исполнении бортовых артиллерийских расчетов. По «сцене», по Формосу, распространялись дымовые спецэффекты — клубящиеся черные шлейфы от сбитых «крестокрылов». И всё это под музыку детонирующих зарядов, гремящих по зонам, секторам, и кварталам.       Весьма впечатляющий «концерт», и прекрасная картина, отразившаяся в линзах моих оптических датчиков.       К общему хору присоединились голоса бластершных пушек: ведь не просто так за спинами рыскающих по космопорту штурмовиков оставались наши до поры укрывшиеся в логовищах боевые отряды. Настал час, и все они — подчинённые моему командному коду дроиды KXFO, или купленные за спайс и кровавые пеггаты наёмники-головорезы — пришли в движение. Не для лобовых ударов, для этого наших сил не хватило бы, но для точечных, хорошо выверенных уколов.       Своего рода террористическая хирургия, или аналог китайской казни через тысячу порезов, только применительно не к отдельному человеку, а к целой организации.       Этого оказалось достаточно, чтобы прорвать истончившееся «масляное пятно» Первого ордена сразу в нескольких местах. Заранее заложенные бомбы, нашпигованные под завязку взрывчаткой грузовозы, и просчитанный моей тактической программой хаос уличной стрельбы преобразили «ландшафт» космопорта. Они пересекли его уличные артерии, нарушили работу важнейших органов. И вся строго выстроенная оккупантами логистика тут же полетела банте под хвост.       Пусть теперь попробуют с гордым видом ходить строевым шагом.       Когда со звёздного разрушителя ожидаемо поступил приказ — наземным силам покинуть планету — сделать это оказалось не так-то просто. Не только часть городских маршрутов, но и некоторые из транспортов в миг стали недоступны — объяты пламенем, или вовсе уничтожены. Для этого мы использовали даже старого, давно кем-то переоборудованного в погрузчика дроида-уничтожителя «Скорпенек», которому в обстановке строжайшей секретности подкупленные механики вернули часть вооружения и программ, и направили на уничтожение выстроившихся на посадочной площадке шаттлов. Орудия некогда и вновь грозной боевой машины размолотили корабельную броню, как шелуху, и шутя разметали стоявших на страже белых солдатиков.       Крайне эффектно.       По всему космопорту считавший себя хозяином положения враг совершенно неожиданно для себя оказался вынужден играть по моим правилам: покорно двигаться по заранее начертанным для них линиям. Долгим и неудобным, сопряжённым с неизбежными дополнительными потерями. Порой — бросая технику.       Не то, чтобы мне не хотелось поскорее очистить Формос от присутствия людей полковника Корна… Просто план заключался в другом.       Пока орденское командование торопилось через отступление к естественным укреплениям Кесселя сохранить свои силы, я рассчитывал вынудить их задержаться. Пусть им зададут трёпку — сильный и опасный сосед мне не нужен. Впрочем, задача перед Сопротивлением стояла непростая: звездный разрушитель, даже старого образца, не разгромишь с нахрапа. Его броня способна выдержать натиск численно превосходящих сил противника, а орудия несут смерть и разрушения всюду, куда дотягиваются. При этом эскадру Сопротивления нельзя было назвать такой уж внушительной. Всего лишь жалкая кроха от бившегося при Экзеголе Гражданского флота. Её основную численность составляли истребители — BTA-NR2 «Y-крылы», «B-крылы», перехватчики RZ-2 «A-крылы», и «крестокрылы» T-70. Но сканеры также фиксировали присутствие пары корветов CR90, и, что внушало особую надежду, звёздного крейсера MC95E с громким именем «Лея». Последний обладал не только мощными щитами, но и вооружением, способным потягаться с мощью даже современных звёздных разрушителей, что уж говорить о старых моделях.       Впрочем, рано было считать дело сделанным. Мы находились отнюдь не в безопасности: пока что от весьма вероятного (по подсчётам моей системы) прощального орбитального артобстрела со стороны звёздного разрушителя нас оберегало только присутствие в космопорту наземных сил Ордена. Конечно, можно было надеяться, что Сопротивление отгонит разрушитель подальше до того, как из доков стартует последний транспорт со штурмовиками. Или, что разрушитель сам отступит, опасаясь быть загнанным в гравитационную тень… Но хотелось иметь больше уверенности в том, что случайный луч артиллерийского огня не испепелит меня в момент триумфа.       В таких условиях тактическая программа делала логичный вывод: необходимо прикрытие. Если уж разрушителю захочется сделать пару-другую выстрелов, лучше предоставить его канонирам конкретную цель.       Приёмопередатчик моих друзей-катаров исправно работал и по-прежнему оставался настроен на частоты Ордена. Нельзя сказать, чтобы удалённо подключиться к нему было сложно. Скорее — рискованно. Незарегистрированное подключение вполне могли засечь, отследить и оборвать. И никакие подкупленные техники уже не помогут. Но я всё равно запустил процесс. Несколько долгих напряжённых минут, и пробившийся сквозь «лёд» сигнал пошёл дальше. Для связистов с разрушителя он выглядел, как поступающий напрямую с базы Консорциума Занна, и, хотя ситуация на борту едва ли располагала к светским беседам, его приняли и вывели на командорское возвышение мостика. Вспыхнуло призрачно голубое сияние голограмм. Два изображения в полный рост: с той стороны — чёрный с красным пятном на бронированной морде дроид ВХ, то есть я, с моей — молодой офицер в идеально выглаженном и буквально сверкающем ослепительной белизной мундире Службы безопасности Первого ордена. Нижнюю часть лица полковника Корна всё также скрывала полумаска, но и его глазам, и чёрным полоскам бровей хватило живости, чтобы выразить широкий спектр ярких эмоций — от удивления и непонимания, до осознания, гнева и ярости. Моя тонко настроенная оптика фиксировала всё до малейших деталей, по возможности ретушируя помехи связи, чтобы ничто не мешало сполна насладиться произведённым эффектом. — Ты, — голос Корна также свидетельствовал о том, что он меня узнал, несмотря на некоторый редизайн и новый окрас. Я утвердительно кивнул, одновременно воспроизводя короткую, но полную язвительности речь:       — Надеюсь, от визита на Формос у вас останутся столь же яркие впечатления, как у меня от пребывания на Кесселе, полковник. Жаль, что мы не встретились лично, но флот Сопротивления передаст вам мой пламенный привет.       — Это…       Что именно хотел сказать полковник — я не узнал: связь прекратилась. Не стоило дольше испытывать внимательность техников и службы безопасности Занна, или терпение Корна. Главное: времени было достаточно, чтобы связисты на разрушителе отследили сигнал до базы Консорциума. Теперь главное — держаться от неё на расстоянии: если Орден и сделает залп по космопорту, то именно по этой цели, рассчитывая, что там нахожусь я.       Но избавления от ещё одного конкурента не произошло — крейсер MC95E успешно теснил разрушитель. Впрочем, тот и сам торопился отойти от планеты, и некоторая медлительность оправдывалась исключительно необходимостью подхватить последние из покидающих планету транспортов: они торопливо заползали в расположенный под крейсерским брюхом ангар. Окружавший разрушитель живой щит из СИД-истребителей за это время успел изрядно поредеть — лихая удаль пилотов Сопротивления оказалась не по зубам их соперникам из Первого ордена. И не удивительно: как удалось понять из частично перехваченных переговоров — командовал маленькой, но максимально замотивированной эскадрой сам По Дэмерон. Неутомимый, отважный, и, на моё счастье, совершенно неусидчивый и склонный к резким движениям генерал и новый вождь Сопротивления… Словом, именно та личность, без которой надежда заманить флот Сопротивления на Формос для его противопоставления флоту Первого ордена ни за что не оправдалась бы. И всё то же самое заставляло верить, что генерал не станет задерживаться здесь, когда орденские силы отступят. В его стиле — броситься сломя голову в погоню. И пусть он гоняется за тенями на окраинах галактики, да подольше — мой бизнес от такого только выиграет.       А пока в небесах Сопротивление и Первый орден боролись за наше финансовое благополучие и противозаконное процветание, боролись самоотверженно и умело, не жалея снарядов, на припудренной копотью и смогом земле наступило время делёжки «апельсина». Несмотря на убогий вид — вездесущую грязь, задымлённость, кривизну улиц, и невзрачность штампованной архитектуры — этот фрукт под названием Формос был большим и сочным, с жирной спайсовой мякотью и спайсовым соком. Благо, и серьезных «едоков» осталось немного. В сущности — двое, так что процесс шел легко и непринуждённо, даже весело: это «долька» — для Кессельского навигационного союза, эта «долька» — для Консорциума Занна, и снова — по кругу, пока не кончатся все мало-мальски полезные и значимые объекты, все мастерские, доки, лаборатории по очистке спайса, и насквозь злачные заведения, манящие в свои тёмные дымные недра самых прожженных негодяев галактики. Словом — всё необходимое для успешно организованной и широко поставленной наркопреступности. А для «волков» — для наших недавних конкурентов — не осталось даже «кожуры» в виде тесных окраин и кишащих убогими мусорщиками свалок. Некоторые пытались возмутиться, но с выбитыми клыками оскал выходил скорее смехотворным, чем угрожающим.       И превращение красивой метафоры в неприглядную прозу жизни лишний раз подтверждало новую реальность.       — Зачем ты выбил ему все зубы? — поинтересовался я у «Десанна», разглядывая приволочённого только что к моим ногам гангстера из «Черного солнца». В пасти дага остался ровно один зуб — поблескивающий презренным золотистым металлом.       — Так получилось, — безразлично пожал плечами боевой лизард, смачно похрустывая костяшками своих когтистых ручищ, на которых ещё виднелись следы чужой крови и отпечатки выбитых резцов.       — Досадно, — с присущей всем дроидам около нулевой эмоциональностью констатировал я. — Теперь его будет труднее понять…       Даг лишился зубов, но не слуха, и мои слова заставили его встрепенулся. Вряд ли он смел надеяться, что разговор у нас пойдёт в приятной и непринуждённой обстановке.       — Ты ш-што делаешь? — зло зашепелявил он на смеси хаттского и общегала, безумно вращая при этом маленькими желтыми глазками и подергивая конечностями, из которых верхние — мощные — он традиционно использовал как ноги, а нижние, более цепкие, в качестве рук. Впрочем, это ему уже ничем не могло помочь — мои дюраниевые лапы обладали несомненным и неоспоримым, буквально несгибаемым преимуществом. Презрев всякое сопротивление, я без особого труда схватил дага за сморщенную шею, и резко поднял в воздух. Роста в тщедушном экзоте было немногим больше метра, так что он ещё сильнее задёргался, активно пытаясь отыскать опору, но куда там.       — Я делаю деньги, разумеется, — наши лица располагались так близко друг к другу, что на гладкой коже дага отразилось слабое свечение моих оптических датчиков. — И так уж совпало, что здесь и сейчас ты можешь мне в этом помочь. Я знаю, что ты припрятал большую партию спайса. Где она?       — Ниш-шего я тебе не ш-шкажу, дроид, — прошамкал своей беззубой пастью даг. Похоже, он решил пойти сложной дорогой. Что же…       — Возможно, ты меня не понял-понял, — я отнюдь не собирался водить с ним долгие бесперспективные беседы.       Есть куда более действенные методы.       — Где у нас фузионный резак?       В ответ на мой вопрос на и без того хищной морде «Десанна» появилась совсем уж плотоядная ухмылка — сама по себе внушающая страх и трепет. Но даг ещё пытался храбриться.       Напрасно.       Вполне ожидаемо, диалект адской боли из международного языка пыток оказался для выходца с Маластера куда понятнее простых слов. «Петь» ему не помешало даже полное отсутствие зубов. Тем более, что небольшая, но весьма травмирующая хирургическая операция в области, отвечающей за уверенную половую принадлежность усреднённого мешка с мясом, порядком расширила диапазон доступных ему музыкальных частот. В конце концов, ублюдок чистосердечно, со слезами на глазах признался, куда спрятал свой, а вернее уже мой спайс. Наложить на него лапы было уже делом техники. А к моменту, когда товар оказался полностью готов к вывозу с Формоса, подоспел и транспорт.       Встроенный приёмопередатчик зарегистрировал новый сигнал: в систему из гиперпространства вывалилась краса и гордость старой и новой КНС — Конфедерации независимых систем и Кессельского навигационного союза, — Флагман нашего торгового флота, и просто прекрасный корабль. Свет далёких и ближних звёзд играл на обшивке надкушенного бублика грузового кольца, на броне центральной командной сферы, иглах датчиков, и тарелках сканеров, отражался от иллюминаторов, и башен турболазеров.       По мере того, как «Барышник» подбирался к планете, экраны радаров начинали фиксировать появление вокруг него многочисленных мелких целей. Но это ничем не угрожало новому, почти монополистическому положению Навигационного союза на Формосе. Напротив, к моменту появления «Неймодианского купца» космическое сражение успело затухнуть. Первый орден отступил, теряя по пути показатели эффективности дефлекторных щитов, обшивку и орудия своего звёздного разрушителя, а за ним последовало и распалённое своим успехом Сопротивление. Скорее всего, теперь обе стороны конфликта ждали долгие и опасные стычки в непредсказуемом хаосе окружающего Кессель космического шторма. На орбите Формоса остались только обломки. И новые цели на экранах радаров, шнырявшие в этом новообразованном астероидном поле, появлялись исключительно из недр «Барышника». Частично это были многочисленные и разномастные транспортники, которым предстояло доставить спайс в разные части Внешнего и Среднего Колец, но не только.       «Неймодианский купец» ещё не мог похвастаться собственными эскадрильями истребителей, хотя это оставалось уже исключительно вопросом времени, а не денег… Резкое увеличение нашего присутствия на спайсовом рынке обещало навсегда решить проблемы финансирования… Так что вместо истребителей из безразмерных недр старого, но ещё не утратившего своей актуальности корабля Торговой Федерации вылетали многочисленные дроиды-мусорщики.       Весьма многочисленные. Старые, хрупкие, буквально спаянные из барахла, на которое джавы без слёз не взглянут, и подчинённые весьма примитивным программам, они в то же время обладали одним важным положительным качеством. Ценой. Настолько низкой, что даже модернизация путём навешивания не предполагавшегося изначальной конструкцией энергетического оружия, простеньких дефлекторных щитов, и внедрение в блок памяти базовых боевых программ не выводили их за строгие рамки бюджета, спланированного финансовыми мозгами нашей славной концессии. Алгебраический ум и бесчувственное сердце Чембресса Фзула определённо могли испытать удовлетворение (насколько это возможно для бита) от созерцания итоговой суммы в счёте на оплату, поступившем от трандошанских «коллег» нашего друга и компаньона Азжулы Хатта. К тому же, какой бы ушлой ни была трандошанская публика, а обжулить многоопытных банковских жуликов этим чешуйчатым дельцам не удалось: блуждание средств по подставным счетам, конторам и фондам позволила солидной части средств осесть в карманах наших же агентов. Плюс, изрядную часть обещанных продавцу щедрот мы выплатили спайсом, обещаниями разного рода услуг, или активами, оставшимися на счетах в Лукре с тем, чтобы их новые владельцы в будущем могли «насладиться внушительными дивидендами». И уже совсем другое дело, что продолжая распоряжаться хранящимися на счетах активами, банк выигрывал гораздо больше своих новых вкладчиков.       Между тем, пока трандошане пытались понять, когда же их карманы отяжелеют от выгодной сделки, мы уже во всю пользовались новоприобретением. В то время, как транспорты на планете грузились спайсом, похожие на потревоженных насекомых дроиды-мусорщики суетились на орбите, выуживая из обломков всё сколько-нибудь ценное, и стаскивая это на корабль — для последующей переработки. Прогуливаясь по внутренностям «Неймодианского купца» — на планете мне больше делать было нечего — я наблюдало немало такого, что требовало восстановления, переработки, или усовершенствования. Бегающее по галактике не менее пятидесяти лет судно нуждалось не только и не столько в модернизации, сколько в восстановлении своей былой структуры. Что уж там, часть секций и уровней командной сферы не имели обшивки, и там попросту отсутствовала пригодная для органических форм жизни атмосфера!       Дроидам-мусорщикам и купленным у верпинов дроидам-механикам предстояло совместными усилиями, под моим контролем и надзором исполнить поистине грандиозную задачу.