50. В сетях Тёмной стороны

      Многоголовая гидра нашего концерна чувствовала себя весьма неплохо. Даже замечательно. В её чреве переваривались предприятия и целые миры, закабалённые договорами, взятками и акциями, завоёванные длинным галактическим кредитом, или принужденные к подчинению безжалостной инъекцией спайса, насилия, и обмана. И этот рукотворный монстр, частью скрытый в густой тени незримого рынка, частью влезший клыкастым рылом под софиты большой политики, теперь летел среди звёзд, широко раскинув метафорические крылья, и навострив хищные дюраниевые когти. Летел, уже не требуя моего непосредственного участия в каждом из мириад текущих дел. И не думаю, что это плохо. Скорее — показатель хорошо выполненной работы. Мною, и моими компаньонами.       Взгляд на банковские счета — счета в недоступных для любых проверок и дознаний банках Муунилинста — невольно наводил на мысль: может, пора на заслуженную пенсию? И, прикупив роскошную приморскую виллу где-нибудь в Канто-Байт, почивать на лаврах в окружении смазливых тви'лекских ремонтниц, да потягивать лучшее из имеющихся масел для смазки?       Думаю, я бы выдержал подобную красивую картинку где-то… недели две. Максимум — три.       Можно, конечно, начать коллекционировать редкости. Световые мечи, например, стали бы отличным дополнением моего бравого образа. А охота за ними скрасила однообразие долгих галактических будней… Но не прибавила ощущения настоящей жизни. Жизни, которая может называться таковой только в сумасшедшем круговороте событий, способных отвлечь от мысли, что я не дышу, не ем, не сплю. Даже не моргаю. И не чувствую, а только фиксирую беспристрастными датчиками ветер, бьющий в безэмоциональную как могильная плита дюраниевую морду, или капли дождя, заливающие сочленения брони. Той самой, которую невозможно снять без дугового ключа и фузионного резака, потому что она — буквальная часть меня, крепко насаженная на бездушный металлический каркас ради защиты чувствительной проводки и матриц, ядер и микросхем. Безусловно — сложнейших механизмов… Работа которых, как ни крути, не заменяет биения сердца.       Дроид в далёкой галактике больше, чем просто машина. Он — одна из разумных и по-своему загадочных форм жизни. В чем-то даже совершеннее любого мясного мешка… На Набу высокоинтеллектуальные дроиды и вовсе приравниваются к представителям разумных рас! Но даже такие дроиды остаются дроидами, и не обременены памятью о прежней органической жизни. А в моей памяти этого груза с избытком. Он вписан глубоко. Вписан мистически. От него не избавишься простым форматированием датабазы. Даже если бы я захотел это сделать. Но я и не хочу. Эти остатки человечности, что я не растратил, пробираясь вперёд и вверх по трупам и загубленным судьбам других живых существ, часть меня. И часть опыта, обогащающая и формирующая моё эго. Эго достаточно сильное, чтобы выдавить в неактивные секторы матричных микросхем сознание Захватчика, загруженного в мою систему Готрой дроидов.       Вот и получается, что даже если концерн больше не нуждается во мне каждую стандартную галактическую секунду своего существования, я всё ещё нуждаюсь в нём.       Чтобы чувствовать себя по-настоящему живым.       Или — хотя бы активным, как пристало механизму повышенной сложности.       И поэтому ещё один монстр — вполне реальный, с опознавательными знаками Кессельского навигационного союза на покатых боках, — мчал на полной мощи своего модернизированного движка сквозь гиперпространство.       — Достижение точки выхода на три целых тридцать три сотых стандартной секунды раньше прогнозируемого, командующий, — отчитался большеголовый дроид-навигатор. Как и большинство суетившихся на мостике дроидов он напоминал своих создателей — верпинов: такой же тощий, и с большими выпуклыми линзами оптических датчиков на морде.       — Отлично. Нашим гостям не придётся долго ждать.       Не то, чтобы я слишком беспокоился об этом, но…       В апартаментах на верхних уровнях командной сферы — в полном комфорте класса «люкс», с дорогими винами в бутылках из настоящего стекла, и изысканными закусками на серебристых тарелках, — разместился единственный на этот момент груз «Неймодианского купца».       Господа почтенные члены совета директоров банка «Лукре».       Не все. Только наиболее склонные к неудобным вопросам, и наименее — к пониманию ситуации.       Несколько человек, готал, куривар, куаррен, чадра-фан, и другие — не менее резиновые морды. Возглавлял это группу разномастных органиков чопорный ботан, украсивший свою вытянутую рыжую морду моноклем в золотой оправе. Он же больше других желал совершить экскурсию на предприятия, куда средства банка «утекли» в виде сомнительных, по его мнению, инвестиций.       Квелл, Дивак-7, Луказек с его горно-обогатительными предприятиями корпорации «Тагге», Паклан и Вандом… Эти миры сектора Нуири с их фабриками, заводами, шахтами и прочей прибыльной инфраструктурой уже остались позади. Всё шло относительно гладко, и очередная точка в маршруте ничего иного не обещала.       Мы специально начали с «чистых» миров, где не так-то просто отыскать следы махинаций и злоупотреблений.       — Выходим из гиперпространства, — вновь подал голос навигатор, но я даже не повернулся к обзорным иллюминаторам, за которыми серо-голубое марево гиперпространства сменилось чёрным полотнищем космоса, на котором привычно перемигивались вечно далёкие звёзды.       Всё моё внимание было приковано к экранам внутренней безопасности, на которых с разных ракурсов транслировался один из пассажирских ангаров. Там уже полным ходом шла погрузка. Было хорошо видно, как члены совета директоров рассаживаются по шаттлам. Пять наполированных до блеска корабликов готовы были с ветерком прокатить своих уважаемых пассажиров до расположенных на поверхности планеты предприятий.       На посадочный трап ступила последняя группа директоров: ботан, куривар и два человека. Только в последний момент от них отстала долговязая фигурка в пышных одеждах и нелепом головном уборе. Задержку вызвал подоспевший откуда-то протокольный дроид. Следом за коротким разговором последовал раздражённый взмах рукой — отставший призывал не дожидаться его. И правда: шаттлы один за другим оторвались от палубы ангара и устремились в объятия открытого космоса.       До банального бело-голубого шарика планеты, каких в галактике пруд пруди, было всего ничего. Справиться с поставленной задачей могли даже не самые сообразительные дроиды-пилоты. Тем более что центральная командная программа «Барышника» поддерживала с ними постоянную связь, подбирая наиболее безопасный маршрут с учётом показаний датчиков и радаров.       Что могло пойти не так?       Мостик «Неймодианского купца» вдруг окрасился в зловещие оттенки красного. Следом противно завыл сигнал тревоги.       — Неспровоцированная агрессия, — немедленно отчитался сидевший на сканерах дроид. — Наши транспорты атакованы группой кораблей без опознавательных сигналов транспондеров. Они скрывались в гравитационной тени ближайшего спутника планеты.       — Прекрасно… — неопределённо отреагировал я, прежде чем перейти к конкретным распоряжениям. — Зафиксируйте всё в судовом журнале: мы сообщим об этом вопиющем факте пиратской агрессии против торгового судна властям ближайших систем и Сопротивлению. Также пошлите сигнал о помощи, — я глянул на экран, где можно было увидеть, как пиратские «уродцы»-истребители и корабли посерьезнее кусают транспорты с наверняка обливающимися семью потами директорами на борту. — И открывайте огонь, конечно. Но предельно осторожно, чтобы не задеть шаттлы.       Дроиды-канониры встрепенулись. Подчиняясь их выверенным командам, «Барышник» начал лениво отстреливаться — только теми орудиями, которые нёс официально. Вполне ожидаемого — это не помогло. Редкие росчерки турболазерного огня не напугали пиратов. Зато их собственные пушки сковырнули щит с одного из шаттлов, и… тот озарил космос ярким, хотя и быстро угасшим рыжим отблеском преисподней. Во всяком случае, хотелось верить, что именно в преисподнюю отправились пассажиры погибшего транспорта.       Не стоило им поднимать голоса против наших управленческих решений.       — Он'и мертвы! — рядом нервно пританцовывал Наг Спарров. Он как раз успел преодолеть немалое расстояние, отделявшее посадочный ангар от командного мостика.       Весь перелёт достопочтенный барон развлекал наших многоуважаемых гостей, сопровождал их всюду, и теперь, не знакомый со конкретными деталями плана, воочию наблюдал, какого кошмара избежал. И пребывал в типичном для своего биологического вида шоковом состоянии:       — Их… их уб'или! — цвет его вытянутого лица всё больше начинал напоминать прокисшую квашеную капусту.       — Не всех, — успокоил я неймодианца. — Только самых никчёмных. Зато остальные станут тоньше чувствовать ситуацию.       — Но… — нижняя губа Пага Спаррова слабовольно затряслась, — что с ними буд'ет?       — Ничего смертельного.       И правда, после принесения «ритуальной жертвы» — предельно показательной, призванной деморализовать противника и лишить его сил к сопротивлению, — пираты стали действовать деликатнее. Теперь они вязали нерфов, а не резали: брали шаттлы на абордаж, или цепляли к баржам-тягачам, чтобы утащить в своё логово целиком. Это не заняло у многоопытных в подобных делах молодчиков много времени. Всё закончилось так же внезапно, как и началось.       — Что же, — когда пираты ушли, настал и мой черед откланяться, — мне пора, — развернувшись, я направился к выходу с мостика.       — Постой! — встрепенулся неймодианец, разве что не хватая меня за манипуляторы. — Куда ты? — ещё немного, и он начал бы умолять меня остаться. Но дела не ждут.       — Нужно позаботиться о наших попавших в беду гостях.       В обширных ангарах «Барышника» не было недостатка в посадочных местах. «Концессионер» ждал меня, уже готовый к взлёту. V1-LK и V2-LK — мои главные дубль-стражи — сидели в креслах пилотов, и солнечный парусник рванул вперед, едва за мной задраили шлюзы.       До Бадпока мы долетели едва ли не быстрее, чем пираты с их «грузом». Один из «схронов» Негоро располагался прямо на окраинах планетарной столицы: не просто среди малоприятных трущоб Станции Диммит, а под землёй, в водоочистных сооружениях типа «клоака», чьи журчащие зловонные потоки и сочащуюся по стенам слизь моя ничего не забывающая память живо сопоставила с канализациями Нар-Шаддаа. На луне контрабандистов, правда, было чуток поприятнее.        — Так чего ты хочешь добиться? — широкоплечий шистованен занимал собой почти всё пространство узких коридоров, так что ему приходилось старательно ужиматься, чтобы не замарать свою шерсть в вездесущих нечистотах. Поскольку мои поверхности легко очищались с помощью ветоши, я на такие пустяки внимания не обращал. Всю мощь моих вычислительных процессоров занимало исключительно и непосредственно наше общее дело:       — Понимания — со стороны тех, кто готов идти на сотрудничество. Пусть помучаются, познавая себя. Свою уязвимость. А затем — мы их великодушно «выкупим».       — Хорошо, — капитану Негоро было, в сущности, всё равно, как поступать с угодившими в его когтистые лапы директорами. — А те, которые не могут «понять»? Убить их?       — Нет. Здесь нужно работать тоньше.       Мы как раз дошли до небольшого помещения со множеством экранов на стене. На каждом можно было увидеть тесную камеру с ещё более тесной железной клеткой в центре. В клетках, где нельзя было ни лечь, ни встать в полный рост, как звери сидели понурые директора. Я обратил особое внимание на всклокоченного рыжего ботана, где-то потерявшего свой монокль. Шиставанен, указывая на такой «шикарный» сервис, плотоядно оскалил белоснежные клыки:       — С этим проблем не будет.       — Отлично. Не стоит с ними нянчиться — давайте только самый минимум. Меньше минимума. Если захотят больше — пусть раскошеливаются. Пусть платят за каждый дополнительный глоток протухшей воды. Выжмите их. Досуха.       — Какая моя доля? — пират многозначительно потёр друг о друга кончики большого и указательного пальцев своей мохнатой ручищи.       — Меня интересуют только акции банка «Лукре» — если они не могут распоряжаться ими на пользу нам, ими распоряжусь я сам. Всё остальное можешь оставить себе и своим парням. AU-DT уже вылетел сюда с Ворзида V, чтобы помочь со всеми банковскими нюансами.       — Хорошо. Славная сделка, — волчьи глазищи Негоро задорно блеснули. — Я определённо получил на руки полный сабакк, когда согласился подкинуть тебя и зелтроночку до Кесселя.       — Пожалуй, — может, меня-то бравый негоциант и торговец живым товаром так никогда и не узнал бы, но с эффектной красоткой Леруж, которую он заприметил на Мазуме, этот фокус не прошёл. Но ворошить прошлое и выдвигать претензии явно не стоило: пользы от «хорошего плохого мальчика» было, всё же, немало. Его шайка бодро обеспечивала нам доминирование на важных отрезках торговых маршрутов, каждым выстрелом по нашим конкурентам принося Кессельскому навигационному союзу новые многомиллионные контракты.       За такое можно и простить единственную старую обиду.       Внезапно по приоритетному каналу связи дубль-стражи поступило сообщение: мне следовало срочно вернуться на корабль — со мной желал побеседовать тот, кому не стоило отказывать, и кто совершенно точно не привык ждать.       — Можешь рассчитывать на меня, безумная железяка, — разминая лапы напутствовал Негоро, собравшийся навестить теперь уже своих гостей.       — Отлично.       Гиперпространственный тоннель привёл «Концессионера» обратно в ставший уже таким родным сектор Нуири. Но на этот раз маршрут был проложен не к процветающей Мазуме, и не на один из подчинившихся махине концерна миров. В сторону от оживлённых галактических трасс.       Местная звезда плохо согревала покрытый тёмными льдами мир. За плотным саваном свинцовых туч бушевала снежная буря — настолько сильная, что нельзя было различить, где кончаются клыки непроходимых скал, и начинается небо. Из-за этого составлявшие ландшафт горы казались лживыми, переменчивыми. Они принимали самые фантастические и противоестественные формы и очертания. Вставали перед нами, как молчаливые стражи тайн этого покинутого светом мира. В таких недружелюбных условиях солнечный парусник мог идти только по приборам — на одинокий маяк, установленный где-то посреди мрачных каменных вершин.       Мы подбирались всё ближе к цели, но даже с включенными на полную мощность прожекторами разглядеть что-то за иллюминатором было той ещё задачкой. Впрочем, одно сказать я мог точно: от неприступной тюремной крепости, где Дуку и Палпатин держали в плену Дарта Мола, и где во времена Империи хозяйничали инквизиторы, нельзя было отыскать ни следа.       Во всяком случае — на поверхности.       О том, что случилось с легендарным «Шпилем» теперь можно было только гадать. Зато сама планета оставалась всё такой же, какой можно было видеть её в «Повстанцах» и «Сыне Датомира». Не удивительно, что сюда, на Стигеон-Прайм, отступили некоторые из ситхских культистов.       — Это точно навигационный маяк, — отчитался V1-LK. — Что дальше?       — Сканирую поверхность, — V2-LK забегал манипуляторами по командной панели.       — Не нужно, — прервал я его. — Нам туда…       Мой палец указал на зиявшую прямо по курсу черноту — зев пещеры, похожий на клыкастую пасть экзогорта. Судя по всему, он распахнулся там, где раньше зиждился фундамент стигеонской тюрьмы.       — Понял-понял, — V1-LK безропотно направил наш кораблик в поджидавшую неизвестность. Всё глубже в чрево планеты.       Прожекторы выхватывали из загустевшего мрака обломки покорёженного металла — то, что осталось от тюремных конструкций. Постепенно этих обломков становилось всё больше. Будто мы достигли глубоко проникших в промёрзшую твердь Стигеон-Прайма корней выжженого железного древа.       Даже если бы в небесах сияло яркое солнце, сюда не достал бы и самый слабый отголосок его лучей.       — Ста метрами ниже датчики фиксируют пригодную для посадки площадку, — сообщил V2-LK.       — Значит, нам туда.       «Концессионер» разместился бок о бок с парой шаттлов, среди огромных контейнеров, ящиков, и тюков с неведомым содержимым. Несмотря на все транспортные сложности, местечко выглядело обитаемым. Условно.       У трапа меня поджидал шелест чёрных плащей и колыхание хранящих тьму капюшонов:       — Сюда, — только и произнёс сектант. Безликий, и будто бестелесный под складками своего непроницаемого облачения.       Дубль-стражи остались на паруснике, а я — последовал за своим немногословным проводником. По холодным коридорам, где, возможно, ходили Дуку и имперские инквизиторы, или даже сам Дарт Сидиус и Дарт Вейдер.       Если катакомбы Оссуса, где я впервые соприкоснулся с последователями ситхов, были эхом неимоверно далёких веков, и подавляли своей высеченной в камне монументальностью, и своей копившейся тысячи лет тьмой, то это место возвели менее века назад. Оно не казалось ни величественным, ни таинственным. И всё же, его создавали с целью намеренного подавления и угнетения. Вся его бездушность была тонко просчитана и до болезненной мелочности выверена. Решётки, углы, освещение, каждая линия штампованных стенных панелей, и каждая стонущая труба — всё призвано давить на психику, навевая единственную мрачную мысль — отсюда выхода нет.       Культисты привнесли в эту безрадостную картину собственный «шарм».       Снова на пути через коридоры и комнаты мне попадались странные машины и непонятные инструменты. Соединяющие их толстые кабели и прозрачные трубки с пузырящимися эссенциями и флюоресцирующими химикатами были брошены прямо по полу, внося безумствующий беспорядок в строго прочерченную тюремную схему. Мерцание мутных колб и перемигивание недобрых алых глаз-индикаторов создавало новые тени, которые накладывались на стены и потолки, преломляя их и создавая зыбкие тревожные иллюзии.       Турболифт доставил меня в самые недра этого сочащегося мистическим ядом и тьмою колодца. Так глубоко, что полностью пропала связь с «Концессионером» и дубль-стражами. Здесь присущий Конфедерации стиль отступил, уступая место сугубо имперским архитектурным традициям. Должно быть, этот уровень был добавлен к и без того обширным подземельям, когда «Шпиль» перешёл под власть инквизиторов.       Здесь вокруг всё чаще мелькали тени: культисты трудились, связывая воедино разрозненные механизмы. О том, что их работа потребляет просто колоссальное количество энергии свидетельствовало напряжённое мерцанием ламп. Особенно когда кто-то из укутанных в чёрное безымянных адептов переставлял из гнезда в гнездо змеящиеся под ногами провода, или подкручивал рукоятки в настроечных панелях. Шипел пар от стравливаемого давления, с гулом перекатывались по раскалённым трубам неведомые жидкости и газы…       Я с моим проводником вышли в большой, похожий на цирковую арену зал. Когда-то здесь могли спарринговать инквизиторы, или подвергаться истязаниям пленники, но теперь почти всё свободное пространство оказалось занято дьявольской аппаратурой, которая подобно выползшему из бездны зверю дышала ядовитыми испарениями и жаром перенапряжённых генераторов. Вместо лёгких этому чудовищу служило множество мутных цилиндрических капсул. Среди них меня поджидал ещё один культист.       Больше не было пышных одежд, в которых не стыдно показаться среди членов правящего круга советников самого Императора — их сменили безразмерные многослойные чёрные мантии. Но, в отличие от своих сообщников, Хьюз Горастор не скрывал лица. Лица живой мумии с резкими линиями глубоких складок, и неестественно бледной кожей. Вокруг глаз комменорского миллиардера и коллекционера древностей залегали багровые тени.       — Вот и ты, — проскрипел он своим неприятным голосом.       — Вы хотели связаться с нами, господин, — под «нами» я подразумевал весь разветвлённый консорциум, — и я сразу был прислан к вам.       — Да… — Горастор не стал размениваться на долгие вступления, и сразу перешёл к делу. — Хотя образы будущего, предвиденного нашим Повелителем, не нашли воплощения, мы верим — это лишь потому, что время ещё по-настоящему не настало. Всё впереди. Поэтому даже здесь, в изгнании, мы пристально наблюдаем за всем, что происходит в галактике. Теневые длани Вечных ситхов повсюду, но ты это знаешь и так.       Я молча кивнул, ведь и впрямь приложил немало усилий, перевозя ситхских лоялистов по мирам, где они могли бы укрыться от возможного разоблачения и преследования.       — Поэтому я знаю, — продолжил Горастор, — на Куате теперь создают оружие для Сопротивления, чтобы обратить его против осколка Первого ордена на Кесселе.       — Кессель чрезвычайно важен для нас: основная часть наших прибылей поступает от торговли спайсом. Из этих денег мы спонсируем в том числе и амбиции Комменора! — попытался оправдаться я.       — Да, — Горастор улыбнулся, но от этого его лицо не стало приятнее. — Мы ничего не имеем против. Жалкие обломки неудачной военной машины уже не имеют значения в общем уравнении. Будущее — ближайшее будущее — за Республикой. И мы посоветуем Куату с Куата приложить больше стараний в затеянном вами деле.       — Мы благодарны вам, господин.       — Это правильно, — сектант надменно вскинул свою голову, и смерил меня пристальным взглядом. — Правильно. Ведь это не единственный наш вклад, — он указал на висящий у меня за спиной меч. Тот единственный артефакт ситхов, который я вынес из запруженных зомби катакомб Оссуса.       — Мне… следует вернуть его вам, — несмотря на то, что я прикипел к мечу, не стоило из-за него вступать в конфликт с могущественными сектантами. Ради дальнейшего процветания концерна стоило пойти и на такую жертву. Но Горастор удивил меня — он только отмахнулся от этого предложения. Но едва ли из одной только щедрости. И его слова это только подтвердили:       — После Великой Гипепространственной войны ситхи были вытравлены с лица галактики. Последние уцелевшие следы некогда великой империи были унесены и спрятаны немногими спасшимися в храмах Явина и Дромунд-Кааса, и заключены в королевских чертогах Ондерона. Там наследие прошлого было обречено пребывать в забвении, служа мелочным интересам недостойных наследников. Заботами Наги Садоу и Фридона Надда ситхи оставались на грани полного исчезновения. Но пять тысяч лет назад великая диада той легендарной эпохи — Экзар Кун и Улик Кель-Дрома — наконец завладели мантией древних природных Тёмных повелителей, и выпустили на волю пленённое недостойными потомками гробниц Коррибана могущество Тёмной стороны, а с нею — и сокровища прошлого. Это обеспечило будущее ситхов. И хотя в следующем поколении новая диада — Дарт Реван и Бастила Шан — не оправдала ожиданий, благодаря Куну и Кель-Дроме ситхи не умрут никогда! Династия, отмеченная символом Марки Рагноса, и укреплённая мудростью Дарта Бэйна, пройдёт сквозь века! И мы — ныне живущие последователи идеала — остаёмся верны урокам наших Темных повелителей. Мы не станем повторять ошибок Садоу и Надда, и не станем хоронить меч в склепе. Действуя свободно, он принесёт куда больше пользы. Быть может, в том числе и его кровавым росчерком, и каждым взмахом ситхи воспрянут вновь!       Окрылённый собственной речью, Горастор провёл меня в центр арены. В круг, сформированный рядами странных цилиндров из стекла и металла — таких холодных, что от них поднимался густой белый пар. Только теперь, приглядевшись, я понял, что передо мной криокапсулы. И внутри каждой темнело чьё-то тело. Судя по индикаторам, все странные пленники непроницаемого хлада были глубоко мертвы, но их ткани оставались… пригодны. Для чего-то.       Догадавшись о моём интересе, Горастор не стал таить и увиливать:       — Эти трупы отловленных и казнённых джедаев для нас удачно сохранила сентиментальность инквизиторов. Быть может, биоматериал этих памятных сувениров о Великой Чистке ещё послужит делу ситхов.       — А чем могу послужить ему я? Все мы, — очевидно, именно этого ждали от меня. Горастор одобрительно кивнул:       — Пока Сопротивление воюет с последними останками Первого ордена, готовя тем самым мир для своей будущей Республики, нужно сбросить с доски для дежарика всех, кто может соперничать с Комменором в гонке за лидерство в Сенате.       — Мы сделаем всё, что необходимо, господин, — заверил я сектанта.       — Иначе быть не может, — Горастор махнул рукой, показывая, что беседа окончена.