Чандриланская интерлюдия: Судовой журнал «Кибела»

      Запись оставляла желать лучшего. Ещё бы: сделавший её метеозонд помнил времена Золотого Века Старой Республики — оборудование мало того, что устарело целиком и полностью, так ещё и порядком износилось от регулярных погодных изменений. Да и не предназначалось оно для высококачественной съёмки, только для сбора статистических данных. И всё же, камера и кратковременна датапамять старого метеозонда неожиданно пригодились.       Спецы из отдела цифровой безопасности Чандрилы — самые толковые из парней Кондера — колдовали над настройками файла. Это было весьма кстати. Голографическая запись неба, только что демонстрировавшая натуральную идиллическую пастораль, светлую до прозрачности, вдруг начала темнеть. Так стремительно и круто, что при стандартных значениях яркости и контраста становилось невозможно что-либо различить. К счастью, техникам кое-что удалось, и картинка искусственным образом прояснилась. Теперь можно было с комфортом для глаз наблюдать, как заполонившие запись тучи становятся всё мрачнее, и опускаются всё ниже, цепляясь за вершины прибрежных гор. Кусок бескрайнего моря внизу вскипел, вздымая волны к мглистым небесам. Сквозь треск помех — звукозапись тоже не могла похвастаться качеством — доносился рёв ветра, зло бросающего вспененные валы темных вод на прибрежные камни, и протяжное грохотание грома, зловещее, будто крушение вековечных скал.       Буйство погоды поражало тем, как скоро и внезапно оно произошло, и какую мощь набрало. С определённого момента в записи даже вырученные на максимум настройки перестали справляться с льющейся сквозь голопроектор тьмой. И как только это произошло, среди клубящихся туч вспыхнула странная искорка. Сперва тусклая и едва различимая, больше похожая на дефект записи, она всё же неуклонно росла и усиливалась. До тех самых пор, пока, наконец, не пробила завесу туч. Её, оказавшуюся сигнальным огнём, вынес на себе острый нос большого грузового судна. Следом из шторма вынырнула и остальная тёмная туша… Слишком быстро, и слишком резко. Угол вхождения в атмосферу не предвещал ничего хорошего. Промчав мимо зонда, лихорадочно трясущееся на воздушных ямах судно устремилось в сторону чёрного силуэта побережья. Прямо на высящиеся там горы. Казалось, столкновение неизбежно. Терпящее крушение судно должно было налететь на тёмные бивни скал, и погибнуть в ослепительно вихре пламени взрыва... Но этого не произошло. Случайность, или счастливая рука пилота, действовавшего за миг до потери кораблём управления, придала судну курс, лежащий на расстоянии вытянутой руки от смыкающихся каменных стен.       Голозапись прервалась, оставляя само неизбежное падение за кадром. Впрочем, его итог не был для Синджира Рат-Велуса тайной — судно пострадало куда меньше, чем следовало ожидать. Не было тайной и то, что происходило до крушения. По крайней мере — некоторые детали предыстории уже были вскрыты. Хотя вопросов это только добавляло.       Синджир сверился с записями в датападе. Исходя из судового журнала, панторанское грузовое судно «Кибел» загрузилось на Серенно ящиками с экспериментальным чернозёмом, предназначенным для чандриланских ферм. Лёгкий фрахт… Но что-то пошло совершенно не так, и появление «Кибела» в пространстве Чандрилы, а также его крушение прошли без внимания обыкновенно весьма старательной и дотошной местных служб.       Как же так?       Отчасти, сказалась ситуация на орбите: ежечасно Чандрила принимала всё новых и новых гостей. Приближался саммит, призванный подготовить восстановление Республики, и на планету стягивались десятки тысяч разумных существ. Демократически избранные делегации прибывали на простых, но добротных шаттлах. Назначенные своими правителями посланники являлись на громоздких яхтах представительского класса. Огромные круизные лайнеры везли партнёров и соратников этих политических бонз: их жён и мужей, любовников и любовниц, секретарей и референтов, помощников и ассистентов. Следом волоклись челноки с мелкими чиновниками, обслугой, дроидами и багажом. Скользили крейсера с подтянутыми офицерами специальных и тайных служб. Трепыхались мелкие и юркие судёнышки журналистов. Волоклись фрахтовщики с разномастными техническими специалистами и их сложнейшим оборудованием. И, наконец, пытались не развалиться и совершить приемлемо жёсткую посадку древние баржи с рядовыми зеваками-туристами на борту. Всех предстояло принять, проверить, направить. Но даже такая загруженность не оправдывала внезапную слепоту радаров.       «Кибел» прошел мимо всех экранов чандриланской службы безопасности, вошёл в атмосферу планеты, и — упал... Никем не замеченный. Поступило лишь одно сообщение — от случайного свидетеля, забравшегося в горы ради удовольствия созерцать природу. Но внезапный и суровый шторм, разбушевавшийся в тех местах, помешал ему сразу сообщить о случившемся. И этот же шторм стал причиной задержки в проведении спасательной операции: к месту катастрофы, чьи точные координаты стали известны далеко не сразу, оказалось очень непросто подобраться.       Офицеры службы безопасности и спасатели вылетели, как только позволили погодные условия. Синджир тоже вошёл в собранную группу. Как ответственный за безопасность саммита, он лично отслеживал все самые странные случаи, а этот случай о своей странности буквально вопил.       И этот «вопль» всё нарастал. И приобретал странные нотки.       Синджир не верил в мистику. Во всяком случае, не в «загадочные» пассы руками, и не в заунывные заклинания. Имперских агентов учили другому. От них требовали опираться на холодную логику, и оперировать трезвым расчетом. Всегда. Во всех ситуациях. На благо Нового Порядка… И пускай теперь Синджир хранил верность идеалам Республики — идеалам Мон Мотмы, которая поверила в него, и дала ему, бывшему имперцу, шанс… Пускай он во многом пересмотрел собственные ценности и взгляды, кое-что из вбитого в него инструкторами «старой-доброй» имперской школы — школы весьма суровой, жестокой, — оставалось при нём. На самом деле — многое. Больше, чем хотелось бы. В конце концов, даже Кондеру оказалось не под силу изгладить в нём всего. Впрочем, надо признать, эти неизгладимые навыки зачастую пригождались. Больше того — вытягивали Синджира из крутых передряг. А теперь они же не позволяли ему отбросить это странное дело в сторону, попросту списав всё на мистику случая — на невероятную череду совпадений, в результате которых он оказался там, где оказался.       На борту корабля-призрака.       Даже бывалые агенты ЧанБеза, поднявшиеся на отзывающуюся гулким эхом палубу «Кибела», удивились, когда узнали, что кораблём в его последние часы управляла рука мертвеца. Пилот — единственный обнаруженный член экипажа — был накрепко зафиксирован ремнями безопасности в своем кресле. Его руки лежали на панели управления, а лицо оказалось перекошено в гримасе отчаяния. Страх навсегда отпечатался в остекленевших глазах. Других существ, живых или мертвых, на борту не было. При этом все спасательные капсулы оставались на своих местах.       Странно? Не то слово!       Обследование грузовых отсеков показало, что контейнеры с их совершенно невосприимчивым к любым повреждениям содержимым на месте.       — Похоже, они не были должным образом закрыты и закреплены, и раскрылись при крушении, — сообщил занимавшийся этим делом молодой агент, но у Синджира уже засело в мозгу нехорошее предчувствие.       Уж не столкнулись ли они с изощрённой попыткой протащить на Чандрилу что-то опасное?       Правда, в этой версии можно было с наскока отыскать сразу несколько «тонких мест». Например, если внезапную слепоту радаров ещё получилось как-то объяснить, списать на поломки в оборудовании, или невнимательность персонала, то шторм, прикрывший вероятную выгрузку контрабанды, в уравнение не укладывался ни под каким соусом: его попросту не было в метеопрогнозе, и на него никак не могли рассчитывать вероятные контрабандисты.       Если не ответ, то хотя бы подсказку мог бы дать судовой журнал «Кибела». Но от его изучения настроение Синджира только сильнее испортилось.       Чем ближе «Кибел» подбирался к Чандриле, тем больше становилось странностей. Настолько, что капитан сделал несколько голозаписей. Фигурка панторанца дрожала, повествуя о событиях и подозрениях.       «Пропал один из членов экипажа… Поиски не принесли результата…»       Судя по всему, едва узнав об этом прискорбном случае, капитан начал подозревать кого-то из своих людей в сговоре с пиратами, или контрабандистами. Пропавший, по его предположению, мог случайно узнать неудобную правду, и от него избавились. Но поделать ничего было нельзя — только рассчитывать на помощь службы безопасности Чандрилы по прибытии на планету.       А затем — пропал ещё один из команды. И ещё один.       Обеспокоенный странностями, старпом попытался обыскать корабль.       Безрезультатно.       Пропало ещё несколько людей из команды: техники, работавшие на нижних грузовых уровнях. Они пытались наладить начавшую вдруг барахлить систему внутренней безопасности.       «Старпом уверен, что на борту есть неучтенный пассажир. Возможно, кто-то забрался к нам на Серенно».       Взяв бластер, старпом отправился на новую проверку. Ожившая на несколько секунд система внутренней безопасности зафиксировала несколько выстрелов, произведённых в одном из трюмов… прежде чем сдохла окончательно.       По внутренней связи перестали отвечать. Сканеры не показывали форм жизни. На судне остался один капитан. Он же — главный пилот.       «Возможно, это был старпом», — мрачно зафиксировал в судовом журнале капитан. И всё же, скоро он сделал ещё одну запись. Последнюю:       «Внутренние сканеры вдруг ожили и зафиксировали какое-то движение на грузовой палубе. Но датчики жизненных форм по-прежнему молчат — видимо, их так и не починили. Я планировал спуститься и проверить, но выяснил, что автопилот тоже вышел из строя. Поскольку мы уже близко к Чандриле, опасаюсь покидать в таких условиях рубку… Кажется, за дверями рубки кто-то есть».       Больше в судовом журнале ничего не значилось.       Скрыть от новостников крушение «Кибела» было невозможно. Не на Чандриле. Но Синджир не разрешил раскрывать детали: пусть преступник думает, что его присутствие до сих пор не раскрыто.       А следствие тем временем продолжится.       На орбитальной станции центра управления полётами офицеры ЧанБеза по распоряжению Синджира провели проверку. Причина внезапной «слепоты» сканеров тут же сама явилась с повинной. Он прилетел, чтобы разобраться в деталях.       На диспетчере лица не было. Он нервничал, дёргался, порывался куда-то бежать.       — У них моя семья. Понимаете? Они меня заставили… — бормотал он, пока его пытались усадить за стол и опросить.       — Так это вы вмешались в работу сканеров, и позволили «Кибелу» пройти незамеченным? — поинтересовался Синджир.       — Да, но… моя семья, — хлюпая носом стенал диспетчер. — Они угрожали, что убьют их…       — Кто эти «они»?       — Не знаю, — голова диспетчера безвольно опустилась. — Они связались со мной, показали жену, детей… и пригрозили расстрелять, а головидео транслировать мне.       — Понятно.       Орбитальную станцию Синджир покидал в полной уверенности, что странное дело целиком и полностью кем-то хорошо продумано и поставлено. Вот только как ему ловить тех, кто способен по собственному желанию играть даже с погодой? По-хорошему, следовало бы отменить, или перенести саммит на другую планету, вот только Рат-Велус отлично понимал, что политики этого не позволят. А зря — пахло большой бедой.