53. Тёмный прилив

      Изображение шло с такими чудовищными помехами, что было совершенно невозможно разобрать лицо человека, находящегося у приёмопередатчика на той стороне канала связи. Сказывалось многослойное шифрование — необходимость, вызванная активностью агентов чандриланской службы безопасности. Не было преувеличением сказать, что они наступали нам на пятки, повсеместно усложняя работу. Но погодные условия на «том конце провода» — на Стигеон-Прайме — тоже накладывали свой отпечаток, равно как и глубина, на которую ушли под землю культисты. Толща промерзших насквозь скал и бронированные перекрытия их логова скрадывали качество, превращая затенённое лицо под капюшоном в лишённую смысла дрожащую мозаику, из которой едва удавалось уловить что-то одно: то непритягательно скривленный безгубый рот, то зияющий глухой бездной фанатизма глаз. Зато звук шёл на удивление хорошо. Даже слишком. Сквозь молчание моего собеседника прорывались детали творящегося вокруг него зловещего действа: бурлили ядовитые эссенций в колбах, сипло дышали противоестественные ситхские машины, эхом тянулся распев заклинаний — всё это оккультное великолепие я воочию наблюдал во время своего визита на Стигеон-Прайм.       Голограмма задрожала, рассыпаясь на невнятные фрагменты, и снова собираясь в искажённое подобие человеческого силуэта, когда выслушавший моё сообщение Хьюз Горастор заговорил сам:       — Всё идёт в соответствии с планом, — проскрипел бывший комменорский коллекционер древностей и меценат, и в его голосе мои аналитические программы и житейский опыт распознали перехлёстывающее через край самодовольство. Будь на моём месте человек, человек во всех отношениях, ему определенно захотелось бы что-нибудь сломать. Или хотя бы бросить в голограмму. В общем, сделать что угодно, лишь бы сбить эту надменность и спесь. Но реальность подсказывала, что так поступать не следует, и я ограничился сухой репликой:       — Мы были бы рады знать об этом. Заранее. Раз уж это изначально значилось в плане. Позвольте напомнить, что наш концерн многим рискует, — и это было сущей правдой. Одно дело — обыденная коррупция в особо крупных размерах и незаконная деятельность, даже торговля спайсом, и совсем другое — активное пособничество культу Тёмной стороны. Но Горастора вряд ли подобное беспокоило. Он наслаждался пребыванием в липких тенётах, оставшихся от зловещих замыслов его потерпевшего окончательный крах на Экзеголе повелителя. Его пьянили обломки этих великих замыслов.       — Можете успокоить своих… акционеров… — донеслось сквозь динамик эхо мрачных подземелий Стигеонской тюрьмы. — Скоро пустословный Сенат, а с ним вся драгоценная Республика станет покорной марионеткой истинных хозяев галактики, — Горастор не стал уточнять, кого имеет ввиду, и просто продолжил, — но для успеха мало убрать с нашего пути Чандрилу… Следует не допустить, чтобы пламя жалких старых надежд разгорелось вновь.       Что же, ушедшему в подполье почитателю ситхов было легко говорить. А вот меня одолевали резонные, просчитанные аналитической программой опасения, которые я не замедлил озвучить:       — Всё это непросто. Вокруг и без того рыщут агенты чандриланской службы безопасности — они знают, что мы планируем удар. А теперь у них будет новый союзник, и весьма одарённый.        Это тоже не впечатлило Горастора:       — Возможно, — сухо отозвался он. — Но они враги не готовы к силе нашего удара. Враг самонадеянно верит, что мы разгромлены и погребены в пучинах прошлого. Нас недооценивают, и горько пожалеют об этом. Очень горько, — голос Горастора обрёл живодёрскую жестокость. — Задействуйте всё, что подготовлено. Выжгите угрозу нашим замыслам, — и зловеще добавил. — Это всецело в интересах вашего… предприятия.       — Разумеется, — согласился я. Иного просто не оставалось.       Голопроектор померк. А проблемы остались. Пожалуй, одна проблема, но весомая. Способная переломить весь ход событий на Чандриле. И, потратив часть внутренних ресурсов системы на самоанализ, я приходил к выводу, что эта проблема ещё и весьма закономерна.       У дроидов в бегущих по трубкам их «вен» масле и хладагенте не живут мидихлорианы, и, пустившись в заигрывания с культом Тёмной стороны, я хотел компенсировать досадную неспособность коснуться важнейшей части этой вселенной — Силы. Тем более, что всё это казалось не слишком грандиозным — неспособным хоть сколько-то покачнуть равновесие Силы. Но рассчитать Её движение через формулы в моих аналитических программах оказалось не просто сложно. Невозможно! Вопреки ожиданиям, сработал пресловутый закон наличия противодействия на каждое действие: на горизонте замаячила Светлая сторона.       Ситх побери, какой угрожающе тесной вдруг стала галактика!       И всё потому, что «просто девушка со световым мечом» Рей, ныне известная в миру как Рей Скайуокер, прибыла на Чандрилу. Об этом трубили буквально все СМИ. Об этом я сообщил Горастору, в ответ услышав, что это, оказывается, значилось в плане. А между тем первого джедая новой эпохи встречали и привечали по высшему разряду. Её лицо не сходило с экранов, а присутствие, по выражению некоторых журналистов и ведущих новостей, светлым лучом озаряло будущее Республики… И — уже по моему скромному мнению, которое не разделяли на Стигеон-Прайме, — бросало длинную тень на все наши приготовления.       — Не обязательно, — возразил моим озвученным сомнениям Десанн. Пока я общался с нашим мистическим союзником, он уничтожал и путал следы: маленькая конспиративная квартира на окраине планетарной столицы, куда мы совсем недавно заехали, уже стала ненадежным прибежищем, и её предстояло покинуть. Всё, что здесь оставалось, предназначалось или для запутывания идущих по нашему следу офицеров службы безопасности, или — обрубало концы нащупанных ими нитей. Хорошим примером последнего служил свежий труп связного — в голове этого недостаточно осторожного готала прибавилось непрактичных отверстий, и это он ещё легко отделался.       — Возможно, — продолжил излагать свою мысль Десанн, пару минут назад как раз и выплативший готалу причитающийся ему гонорар в размере бластерного заряда в затылок, — она здесь только для красивой картинки в голоновостях? Толпа всегда в восторге от подобных героев. А герой сверкнёт лицом, и улетит.       — Едва ли, — возразил я, пакуя приёмопередатчик. И для такого скептицизма у меня имелись все причины.       Ситхский меч до сих пор пылал, как раскалённый. Казалось, ещё немного, и на базальтово-серых гранях запляшет белое пламя. Думаю, это изменённая алхимией и колдовством древних ситхов структура металла так живо отзывалась на ту волну Тьмы, что мы выплеснули на Чандрилу… И ладно бы! Но если даже я зафиксировал присутствие Тёмной стороны, пускай и посредством артефакта, мог ли внезапный зловещий прилив ускользнуть от восприятия Рей?       Может, её и нельзя было назвать опытным джедаем… или просто джедаем… Но с нею бесспорно пребывала Великая Сила. Кроме того, не стоило недооценивать ниспосланную свыше «гениальными» творцами вселенной баснословную удачу главной героини! С такой будет не просто сладить, имея на руках и самые козырные их карт.       Наконец, даже составленные сепаратистами полвека назад боевые и тактические протоколы дроида-коммандос серии ВХ требовали промаркировать Рей как значимую угрозу. Первостепенную.       — [Код красный-красный. Отправить запрос на поддержку с земли. Отправить запрос на поддержку с воздуха, — настойчиво предлагала военная программа, и на этом не останавливалась. — По необходимости — затребовать артиллерийский залп от орбитальных сил].       Довольно радикальные меры, но и джедай — серьезный противник. А я всё больше склонялся к мысли, что мы сами же и привели Рей на Чандрилу…       То, что мы провернули с «Кибелом»… То, как мы это провернули… И вот — появляется джедай. Случайность? Едва ли. Случайности в этой вселенной попросту не работали. Всё и всегда объяснялось мистически направляющим судьбы воздействием Силы. Но тут ничего уже не изменишь. И медлить тоже нельзя. Не тогда, когда у тебя под боком маячит самый главный герой.       Значит, пора начинать операцию.       Для этого требовалось посетить «головной офис» нашего заговора на Чандриле. Должно быть, агенты ЧанБеза с ног сбились, выискивая его в самых тёмных и злачных уголках планеты. В то время как искомое «сердце зла» со всеми возможными удобствами и совершенно не таясь расположилось посреди очаровательной тенистой улочки в старой части города, по соседству с маленькой уютной кофейней и галереей чересчур на мой вкус прогрессивного искусства. Место было просто замечательное. А его вывеска махом снимала все возможные подозрения.       Церковь Силы.       Приют для всех, кто разделяет идеалы почившего Ордена джедаев, верит в торжество баланса, и в то, что все живые существа в галактике — дети Силы. Словом — пацифистское сборище фанатиков, диаметрально противоположных по духу и мировоззрению культу Вечных ситхов. И первым крайне не повезло, что я оказался на стороне последних.       Служивший в Церкви пастор — ветеран Сопротивления, и верный последователь джедайского учения — идеально подходил на роль живой ширмы. Кто посмеет заподозрит подобного заслуженного человека с большой буквы в соучастии темным делам? Правда, для нас имелась одна закавыка — он не желал сотрудничать. И бластер, вибронож, или прочее грубое членовредительство здесь помочь не могло. И наши угрозы тоже испугать пастора не могли. Совершенно.       К счастью, нам удалось провезти на планету группу культистов, а заодно — весьма занятный аппарат. По сути своей это была стандартная имперская микроволновая печь для мозгов, но творчески доработанная с помощью пропитанных нечеловеческими замыслами и бесчеловечными амбициями технологий ситхов. И испробовать её было решено как раз на пасторе.       — Истина в нашей душе в том, что ничто не истинно… Вопрос жизни в том, что же нам делать?.. Сила связывает нас… всех… — в бреду, сражаясь с кошмарами бормотал неудачливый служитель культа. Его лицо при этом побелело, на висках вздулись вены, а лоб покрыла обильная испарина. Черпая силы и опору в записях из так называемого Журнала Уиллов, пастор упорно сопротивлялся ментальному воздействию, хотя на деле мало что мог противопоставить голосам безымянных духов Коррибана и мучениям плоти. Во всяком случае — долго. Культисты переставили штекеры в контрольном щите, тем самым усилив мощность и натиск. От такого щуплое тело пастора забилось в приступе агонии, растянувшейся для него в целую бесконечность. Он пытался вырваться из мертвящих объятий пыточной машины, но тугие ремни и магнитные кандалы не позволили этого сделать. Наконец, тело пастора безвольно обмякло.       — Вот и всё… — пробормотали культисты. Каким-то необъяснимым образом эти «люди», даже сняв свои чёрные балахоны, оставались совершенно безликими. Будто серая оболочка, наполненная только липким гноем душегубительной веры. А зыбкие тени делали их и вовсе похожими на призраков. И только блеклые, будто подёрнутые мутной белёсой сукровицей глаза поблескивали рвущимися из тёмных глубин искрами фанатизма. Их переполнял экзальтированный восторг! Ещё бы — адская машина сработала. Судя по всему, предыдущие испытуемые не переживали пытки. Пастор стал первым удачным опытом. И уже благодаря ему мы сумели без особых затруднений собрать необходимый для следующего шага человеческий ресурс. Глубоко в заповедных горах Чандрилы, в обширной сети впечатляющих воображение природных пещер, известных как Кристальные каньоны, таилось одно из тысячелетних джедайских священных мест — гробница древнего мастера-джедая Барсен'тора. Разумеется, в долгих подземных галереях, в вырезанных в тоще камня нишах, тёмных камерах и уединённых криптах покоились и другие выдающиеся персонажи, сотни, если не тысячи существ, но именно легендарный герой из полузабытой эпохи Второй Великой галактической войны оказался среди всех достопочтенных мертвецов наиболее значимым. И почитаемым. Даже спустя много веков после своей смерти. Ища духовного просветления, к его овеянной мистической легендой и незабвенной славой могиле тянулось неисчислимое множество восторженных паломников — последователей Церкви Силы. Не только родом с Чандрилы, но и со всей галактики. А наш новообретённый союзник — добрый пастор — принимал в организации этих паломничеств непосредственное участие. И продолжил принимать, но уже о исполнение наших целей. Так что, когда особенно большая группа страждущих прикоснуться к пропитанному Силой месту прибыла под озарённые мерным мерцанием кристаллов своды тихой гробницы, там их уже поджидали адепты культа Тёмной стороны.       — Начнём ритуал… — провозгласил один из этих мрачных фанатиков со Стигеон-Прайма, извлекая из-под складок мантии ритуальный кинжал. На его отполированной лезвии выделялись письмена ситхов, почти горящие огнём в жадном предвкушении свежей крови.       Некоторые из паломников пытались бежать, или прятаться в тёмных углах грандиозного погребального зала, но мы с Десанном не позволили им далеко уйти, и избежать предначертанной незавидной судьбы. Благодаря их недобровольнойжертве у подножия величественного каменного саркофага Барсен'тора пролилась кровь. На высящиеся молчаливыми стражами мёртвых каменные статуи джедаев легли изломанные тени жестов столь ненавистных им коррибанских ритуалов. Среди циклопических резных колонн заметалось нарастающее, разносящееся по пещерам эхо древних заклинаний из фолиантов с Зиоста и Дромунд-Кааса. Я не мог понять таинственного смысла этих наделённых внутренней мощью слов, ведь язык ситхов был мёртв, и подымался из могилы только на таких вот жутких церемониях, доступных исключительно посвящённым и их перепуганным жертвам. Но вместе с тем мои слуховые датчики чётко улавливали, как в заклинания вплетаются знакомые имена. Имена тёмных повелителей ситхов: Рагноса, Экзара Куна, Ревана, Бэйна. Культисты повторяли их, снова и снова. И не просто так. Жестокая смерть паломников, их горячая, дымящаяся кровь, пролившаяся ступени ставшего алтарём джедайского саркофага, все преувеличенно неестественные позы и жесты, и плавящие воздух заклинания имели особый смысл, и зловещую цель, и были направлены на вполне конкретный предмет. Для прибывших на Чандрилу культистов мы смогли протащить через таможню не только пыточную машину, но и ещё одну вещь. Куда более зловещую. И, как выяснилось, опасную. Могущественную. — Это — Тёмный посох, — пояснила мне голограмма Хьюза Горастора, когда артефакт только попал на планету. — Он был создан за тысячи лет до наших времён одним из великих древних повелители Тьмы. На протяжение веков это сокровище ситхов считалось одним из самых опасных предметов в галактике. Джедаи пытались уничтожить посох, но он уцелел, и теперь его час настал. Мы обратим его мощь на исполнение плана.       — Но как именно?       — Вы всё увидите сами…       И я действительно увидел. А надёжная фиксация всего оптическими сенсорами не позволяла считать, что увиденное всего лишь обман зрения.       Посох, выполненный из такого же выплавленного тысячи лет назад серого металла, как и мой меч, имел примерно полтора метра в длину, всю его поверхность покрывали гравированные символы и эмблемы, а массивное навершие завершалось парой изогнутых кованных рогов. Всё это мне что-то смутно напоминало…       В гробнице Барсен'тора культисты с трепетом и поклонением возложили этот извлечённый откуда-то из тёмных веков Древней Империи Ситхов артефакт на украшенный строками джедаийского кодекса саркофаг, чтобы совершить над ним и ради его пробуждения свой бесчеловечный кровавый ритуал.       Сияние озарявших гробницу кристаллов померкло. Температура, и без того низкая в этом глубочайшем подземелье, упала ещё сильнее. И только висящий за моей спиной коррибанский меч раскалился настолько, что обеспокоилась даже часть встроенных в моё тело систем контроля и безопасности. Но по-настоящему эффект от творящейся над Посохом чёрной мессы стал очевиден, только когда мы, пройдя обратно по запутанному, нависающему над бездной лабиринту крошащихся прямо под ногами платформ и мостов, поднялись на поверхность.       Над укутанными ночью горами гремел и сверкал багровыми молниями шторм, сокрушительная, сбивающая с ног мощь которого не оставляла места сомнениям: он вызван в этот мир чрезмерным возмущением в Силе. И это грандиозное волнение природы, будто разбуженной и разгневанной тягостью наших преступлений, совершённых в ныне осквернённой гробнице мастера-джедая, имел одну цель — стать прикрытием для прибытия «Кибела».       Нанятое на Серенно грузовое судно появилось, над нами как по часам, и «рухнуло» туда, куда и требовалось, и где всё было уже самым тщательным подготовлено к принятию «груза». Или, вернее сказать, пассажиров, иных способов протащить которых сквозь планетарную границу попросту не существовало.       — Следите, чтобы никто не сбежал, и не вырвался! — рычал на суетившихся вокруг «Кибела» наёмников Десанн. Мощный ливень лупил ему прямо в хищную рептилью морду, но он всё равно пристально следил за всем, обеспечивая максимальный уровень безопасности. И было ради чего ему стараться.       Хотя личного знакомства с прибывшими на Чандрилу существами наш боевой лизард не имел, но много от меня о них слышал, и весьма проникся этим.       В гремящей чёрной буре привезённые из катакомб Оссуса монстры — «коррибанские зомби» — выглядели ещё более отвратительными и жуткими, чем их запечатлела моя датапамять. А может, они и правда мутировали ещё сильнее, ведь провели немало времени взаперти под воздействием миазмов, исходящих от разрушенных ситхских артефактов. Они совершенно утратили свои человеческие черты, и теперь больше походили на знакомых мне по рыцарям Старой Республики ракгулов. Бледные, с отвратительно глянцевой склизкой кожей, с жадно раздувающимися щелями ноздрей, они безмозгло и злобно клацали клыкастыми пастями, фыркали, хрипло рычали, и тянули ко всем свои когтистые лапы.       Если моя аналогия была верна, на кончиках этих когтей могла таиться чудовищно заразная чума, от которой страдал, а может и не страдал в этой версии вселенной Тарис. В любом случае наблюдая за перегрузкой этих тварей, я задавался вопросом: а не хотят ли культисты превратить Чандрилу в планету, населённую одними монстрами? Это наверняка вышибло бы её из сенатской гонки за председательское кресло… И вообще — из жизни в галактическом сообществе.       Погруженных в контейнеры мутантов, в том числе тех, в которых превратились неудачливые члены команды «Кибела», мы в полной секретности рассредоточили по Ханна-Сити, чтобы в определённый момент выпустить их на свободу, и посеять всюду смерть и хаос. В особенности — в местах скрепления жителей и гостей планеты, таких, как центральный столичный космопорт.       И вот — этот момент практически настал.       Нужно было только отправить из ставшей нашим штабом Церкви Силы несколько распоряжений. Разлетевшись по засекреченным каналам, они уже не могли быть отменены. Всё должно было разом прийти в движение.       Для Чандрилы мы заготовили не только свирепых зомби. Рассредоточенным по городу агентам предстояло осуществить сразу несколько крупномасштабных операций, таких, как захват ховер-поездов с заложниками, или диверсия на расположенной неподалёку — в кратере старого вулкана — энергостанции. Взрыв там мог привести к весьма печальным последствиям для Ханна-Сити.       И всё это — прямо во время торжественного открытия первой сессии грандиозного саммита по реанимации Республики.       Если подумать, заготовленных «сюрпризов» вполне могло хватить и для того, чтобы оборвать жизнь одного недоджедая. По крайней мере, в это очень хотелось верить. Даже вопреки всем программам, активно предупреждающим меня, что адептов Силы не следует недооценивать: собранная армией и флотом Конфедерации Независимых Систем статистика как-то совсем не воодушевляюще сообщала, что почти пятьдесят процентов боевых единиц сепаратистов после встречи с джедаями закончили тем, что отправились на переплавку… а другие сорок девять процентов просто оказались до такой степени искромсаны и рассеяны по окружающему ландшафту, что там уже и переплавка помочь не могла. И всего лишь жалкий один процент моих «молочных» братьев с фабрик «Бактоида» имел при встречах с джедаями «некоторый успех».       Наверное, стоило озаботиться тем, чтобы в довесок к усиленной дюраниевой броне добавить в свою конструкцию ещё и встроенный энергетический щит.       В нашем штабе царила тишина и покой. Где-то в подвале культисты должны были проводить очередной сеанс мозгоплавки для пастора, но меня это уже не волновало. Меня ждал приёмопередатчик, уже настроенный на нужные частоты. — Какой знаменательный момент, — прокомментировал скольжение моих пальцев по контрольной панели Десанн. Я не мог не согласиться:       — Пожалуй. Если все расчёты верны, этот день все запомнят надолго.