53. Переломный момент

      Бескрайний и многообразный ГолоНет в этот день отличался удивительной скудостью тематик и рекомендаций, и заметить это было нетрудно. Встроенный напрямую в мою структуру приёмопередатчик фоном мониторил основные новостные каналы, и повсюду фиксировал одно и то же:       — Новая Республика… Новая Республика… Новая Республика… — на общегале, шириивуке, хаттском, и доше, и даже — языке независимо запрограммированных татуинских влагоуловителей. Словом, на всех мало-мальски распространённых формах коммуникации.       Судя по доступной для ознакомления статистике просмотров, миллиарды разумных существ с планет, разбросанных от Ядра до Внешнего Кольца, жаждали видеть и слышать всё происходящее на Чандриле. Тысячи журналистов с готовностью утоляли этот счастливый для их рейтингов интерес, в режиме реального времени транслируя открытие саммита по восстановлению Республики. Со всех ракурсов и с самых разных точек. Появление в кадре видного политика, или очередного шумного демагога сопровождалось взрывом комментариев в сети, точно это были топовые музыканты, или актёры популярных голодрам. Каждое слово, слетавшее с уст делегатов саммита, повторялось тысячекратно, как круги по воде распространяясь по галактике — до самых окраин цивилизованного мира.       — Сегодня мы не просто открываем новую главу в общей для нас истории, мы восстанавливаем на прочной основе мира и взаимопонимания попранные, но не побеждённые жестоким империализмом идеалы свободы и демократии, — вещала озарённая ярким светом софитов хозяйка мероприятия. Скромность платья и доброжелательная улыбка украшали сенатора от Чандрилы больше, чем это могли бы сделать кристаллы коруска, сверкавшие в украшениях некоторых делегатов. Но ещё больше её выделяла неподдельная вера в собственные слова. Эта непуганая искренность, на мой взгляд, успешно разжигала сердца зрителей по всей галактике.       Будто стремясь подтвердить мои измышления, операторы голокамер переключились на общие планы, выхватывая из безвестности широкие массы народа, собравшегося на главной площади чандриланской столицы. Люди, тви’леки, забраки, двунаи, артурианцы и дор-наметиане… Кого здесь только не было. Кажется, собрались представители практически всех известных видов, и нескольких десятков неизвестных — тоже.       Всё ради Республики. Чтобы увидеть вживую новый рассвет.       Не требовался глубокий анализ лиц, морд, физиономий и харь этой разношёрстной толпы, чтобы считать общее настроение — воодушевление и надежду, веру в начало новой эпохи, и в то, что последние остатки жестоких имперских устоев окончательно сметены в прошлое.       Ура, ура!       Вот только мои системы фиксировали во всём этом возвышенном восторге серьёзный изъян, имя которому — безосновательность.       Как хвалёная Республика — уже в третьей своей креации — может справиться с беззаконием, работорговлей, пиратством, преступностью, и спайсоторговлей на том же Внешнем Кольце? Прежние режимы оказались неспособны затушевать эту неприглядную изнанку жизни на окраинах галактики. Мог ли новый порядок оказаться успешнее? Разве что, политики приложат к этому максимум усилий… Но как они их приложат, если организм их драгоценной Республики изначально, с самого своего зачатия поражён старыми болячками — коррупцией и бюрократизмом.       На месте толпы, я бы поумерил свои эмоции. Впрочем, к чему это? У меня ведь тоже имелись надежды, связанные с Республикой. Надежды на сверхприбыли, которые удастся организовать через тайные контакты с чёрным «внутренним двором» комменорского правительства. Если, конечно, сенатор от Комменора станет председателем новообразованного Сената. А он им безусловно станет.       Для этого всё было обеспечено.       «Скоро».       Непредвзятый, безразличный как к моим грандиозным планам, так и к вершащимся всегалактическим делам и судьбам хронометр отмечал движение времени. Минута за минутой.       — Надо же, как они радуются, — фыркнул Десанн, когда мы только шагнули за порог Церкви Силы, и сразу оказались в большой и шумной толпе. От празднующих жителей и гостей столицы некуда было деться даже на такой обычно тихой улочке, как эта. Здесь буквально яблоку стало негде упасть от праздношатающихся разумных существ. Всех их настолько переполняли эмоции и чувства, что часть раздаваемых направо и налево улыбок, спонтанных объятий, и добродушных похлопываний по плечам и спинам неизбежно досталась Десанну. Вот только ему эти внезапные физические контакты не доставили никакого удовольствия, и от меня это не укрылось.       — Похоже, ты не разделяешь общих тёплых чувств к Республике?       — А с чего бы? — удивился ящер. — На моей родной планете о ней никогда не слышали. К тому же, чистори уважают только грубую силу. Если на то пошло, им ближе по духу Империя.       — Но с Первым орденом у тебя тоже не сложилось, — заметил я, вспоминая наше с Десанном знакомство в шахтах на оккупированном войсками полковника Корна Кесселе. И если с моей металлической груди клеймо Аурек-7 давно было сведено, и от него не осталось даже следа, то на груди лизарда оно красовалось, как и прежде. Достаточно было только снять одежду, чтобы увидеть это красноречивое напоминание о прошлом.       — Не сошлись характерами, — как всегда уклончиво ответил ящер. На большем настаивать не стоило, так что я только коротко заметил:       — О. Рад, что в нашем случае всё сложилось иначе.       — Повезло, — он пожал плечами, мускулы на которых грозили разорвать рукава лётного комбинезона.       — Пожалуй, — согласился я, протискиваясь сквозь тела готалов, нозавриан и прочих людей и экзотов. — А теперь — по позициям.       Мы разделились: слишком многое предстояло совершить, и поэтому — каждому отводилась собственная роль в спланированных событиях.       Конечно, можно было ещё пожелать друг другу на прощание традиционного для этой вселенной пребывания Силы где-то поблизости, но вряд ли Светлая сторона откликнулась бы нам, а насчёт того, работает ли таким же образом Тёмная имелись серьёзные сомнения.       Впрочем, со мною был ситхский меч, мой боевые программы, и надёжная броня. А вот в громоздкой маскировке из синтеплоти и мешанины сложных технологий необходимость наконец отпала. В предстоящей заварушке этот балласт только помешал бы, так что я всецело положился на устройство невидимости, а также ловкость, проворство, и отвлекающие манёвры. К тому же, запруженные народом улицы и площади Ханна-Сити представляли собой такой плавильный котёл из всевозможных существ, что там легко мог затеряться любой, даже самый приметный дроид. Особенно на Большом променаде Восстания, где шли основные гуляния. Как раз по нему-то я и двинулся, и довольно быстро, несмотря на препятствия в виде веселящихся толп. Пройдя мимо Площади Свободы с её грандиозным зданием Сената, которое пока что не использовалось, чтобы никто не подумал, будто Чандрила уже мнит себя столицей, я добрался до Капитолия. Его купола расцвечивала красочная праздничная иллюминация: на светлом полированном до блеска камне вспыхивали символы Республики, Альянса и Сопротивления, а также всех миров, принявших активное участие в свержении Империи и Первого ордена. Размещённые снаружи огромные экраны транслировали всё, что творилось внутри: лица политиков, их рукопожатия, важные встречи и громкие речи.       Судя по хронометру, я подоспел как раз вовремя. Бег цифр достиг заветной ответки… Но вместо ожидаемого внушительного эффекта от приведённого в действие плана раздался только тихий писк комлинка:       — «Фейерверка» не будет, — сухо сообщил Десанн. — Мускусные собаки перегрызли провода.       — Понял-понял.       Сигнал прервался — в такой ответственный момент долго держать открытым даже закодированный канал связи было слишком рискованно. Да и что тут обсуждать? Ясно, что ЧанБез оказался куда эффективнее, чем это ожидалось от службы безопасности столь рафинированной планетки, как Чандрила. И не имело никакого значения, было это мастерство, или чистая удача.       «Да уж…»       Обеспечивая будущий успех, мы заготовили для чандриланской охранки несколько диверсий-обманок, не просто неизбежное, но запланированное раскрытие которых уводило бы агентов по ложному следу — в сторону разных террористических и пиратских организаций, или недобитков из Первого ордена. Но вот «фейерверк» в их число не входил. Напротив, на него-то у меня были большие надежды. Под простеньким кодовым именем скрывался целый подрыв энергостанции, расположенной в спящем вулкане неподалёку от Ханна-Сити. Несколько провезённых на планету за огромные деньги зарядов должны были заставить столицу перейти на аварийные генераторы с неизбежным снижением мощности во всех сетях. Это означало бы в том числе и снижение эффективности всех систем обороны. Но — не сложилось.       Крайне неприятно.       И всё же… Пускай. Хоть это и неудачный поворот событий, но не фатальный. План был слишком сложен, чтобы его триумфальное исполнения могли прервать так просто. Я с удовлетворением отметил, что другие операции, пускай и менее масштабные, идут строго по запланированному сценарию.       Мой приёмопередатчик продолжал свою работу. В новостях, пока что на не самых популярных каналах, уже начали проскальзывать сообщения о происшествиях в чандриланской столице… Стрельба посреди оживлённой улицы. Провокационные выступления безумцев, сведённых с ума пыточной машиной ситхов. Взрывы и пожары на городских окраинах. Захват ховер-поезда... Действующие лица, почерк и декорации самые разные, но всё это были мы. И пускай в отдельности каждое событие могло казаться сущей мелочью, пустяком даже в масштабах города, чего уж говорить о планете, или целой галактике, но все вместе они, постепенно нарастая, и увеличивая шум, создавали один общий тёмный фон для саммита, дискредитируя чандриланское правительство, оказавшееся неспособным обеспечить безопасность столь важного мероприятия.       И то ли ещё будет.       Подходя ко громаде иллюминированных колонн и куполов, я сверился сначала с хронометром, затем — со сводками ГолоНета. Тон идущих с Чандрилы новостей постепенно менялся. Лица популярных ведущих постепенно темнели, их голоса звучали уже не так воодушевлённо. И только просмотры — росли: распространяющийся слух о неприятностях привлекал всё новых зрителей. Миллиарды новых потребителей информации выходили в сеть, так что оставалось только тихо завидовать владельцам вещательных корпораций и ретрансляторов, прямо сейчас зарабатывающих фантастические суммы на таком примитивном товаре, как реклама. Нужные мне клочки сведений приходилось вылавливать среди затяжных роликов про экстра-вкусные космовафли, или «настоящее чандриланское» зелёное молоко прямиком с фермы, где тала-сирен выхаживали и выдаивали нежные руки подозрительно улыбчивых женщин.       «Вот оно!»       Аналитическая программа зафиксировала кадр с трансляцией из коспопорта Ханна-Сити: человек — я узнал его, это был один из культистов, — ввёл на контрольной панели несколько команд, и тут же из распечатанного грузового бокса хлынула рычащая и роняющая на полированный пол слюни тёмная лавина, состоящая из зубастых пастей, горбатых спин, усыпанных роговыми наростами лап, и бешено раздутых ноздрей.       — Неизвестные создания, выпущенные на волю злоумышленником, — комментировал происходящее журналист, — устроил беспорядок в…       Я знал имя этих «созданий».       Ракгулы. Или коррибанские зомби. Кем бы ни стали эти бывшие воины-исанна с Оссуса, собой они уже не являлись, это точно. Хранившаяся в разрушенных артефактах ситхов мощь Тёмной стороны извратила их до полной неузнаваемости. Она выжгла из них все чувства, и разум, оставив только ненависть ко всему живому, и единственный инстинкт — убивать.       На мой взгляд — весьма кстати: не требовалось никаких внешних вмешательств, чтобы заставить тварей рваться вперёд, сея вокруг смерть и хаос. И не щадя никого: приведший эту часть плана в исполнение культист попытался скрыться от обретшего внезапную волю звериного натиска, но не преуспел. И вера в ситхов и Тёмную сторону ему не помогла. Одна из тварей оказалась проворнее, и, подцепив человека своими длинными острыми когтями, махом перекусила ему хребет. Новостники замазали самые жестокие кадры, но я, хорошо знакомый с клыками этих порождений древнего коррибанского колдовства, мог представить всё происходившее в красках. К тому же, камера уловила тот смачный хруст, с которым треснули кости несчастного.       Если моя оценка эффективности ракгулов не ошибалась, судьба Ханнса-Сити была предрешена. Но не всем полагалось умереть. Вернее, не всем была предписана смерть от клыков и когтей тварей с Оссуса. Для некоторых был специально зарезервирован росчерк моего меча. И не где-нибудь, а прямо здесь, в чандриланском Капитолии.       Служба безопасности Капитолия оживилась. Думаю, по внутренней связи их оповестили о беспорядках, вспыхивающих по всему городу. И бойцы, все как на подбор рослые и крепкие, хорошо экипированные и вооружённые, готовы были положить жизни ради защиты «светочей демократии», но я уже проскользнул внутрь. Для этого даже не потребовалось сверхъестественных усилий — только система невидимости, а также мгновенная отзывчивость, сила и проворность хорошо смазанных бронированных конечностей, с помощью которых я будто механический паук мог пробираться над самыми головами бдительных стражей.       В стенах Капитолия жизнь выглядела и чувствовалась иначе, нежели за их пределами. Здесь не было бурного ликования толпы. Только сосредоточенность секретарей и ассистентов, усердный труд технических специалистов, напряжённые разговоры делегатов, и жаркие споры сенаторов. В отдельных кабинетах. В коридорах. В общих залах. Было понятно, что это совершенно другой мир, из которого несколько выбивалась только вездесущая назойливость журналистов. Прямо на моих оптических сенсорах излишне настырного иши-тиба пара охранников смогла оторвать от группы занятых своими делами политиков только с применением грубой силы. Но даже после этого охотник за новостями не отстал от своих жертв.       И всё же, куда сильнее меня удивлял факт вопиющего неведения: в Капитолии будто совсем не знали, что всё уже пошло прахом. Впрочем, жар от разгорающегося пламени должен был вот-вот докатиться и сюда. И захлестнуть это сборище демагогов через край. Как буквально, так и фигурально.       К моменту, когда я добрался до наиболее защищённых недр Капитолия, так и произошло. Люди вокруг начали двигаться куда быстрее, в особенности — технические специалисты. И только отпетые бюрократы продолжали изображать хорошую мину при плохой игре. Но и этим обрюзгшим политическим бонзам пришлось перейти на бег, когда в разных концах здания один за другим сработали заложенные мною термальные детонаторы.       Жалобно зазвенел хрусталь роскошных люстр, замигали лампы, посыпалась побелка, кое-где полетели со столов фужеры с пряным аквальским каравином и тониреем, а кто-то повалился с ног… Пустяки — мощность зарядов была минимальной, чтобы отвлечь, а не уничтожить. Охранник, заслонивший мне проход, устоял. Это бы мощный натренированный никто, уже державший наготове бластер, но мне хорошо послужил эффект неожиданности, и древний меч ситхов вновь вкусил крови. Впрочем, металл будто чувствовал, что это — лишь закуска, и основное блюдо ждёт впереди. Сформированное в алхимическом тигле оружие само стремилось к уготованному для него пиршеству. Оно пульсировало жаждой, странно отдающейся в моих дюраниевых ладонях. Когда бы не встроенный магнитящий механизм для лучшего хвата, меч мог бы даже вырваться бы на волю… А может, это была лишь иллюзия, вызванная влиянием кипящей в зачарованном металле Силы на мир вокруг, в том числе — на особенно чувствительные узлы моего искусственного тела. В любом случае, я не собирался томить клинок долгим голодом.       Когда двери за моей спиной затворились, в маскировке и движении сквозь тени отпала всякая необходимость. В кабинете находись только гражданские: секретари, референты, помощники и просто влиятельные друзья — все, кому и полагалось окружать в столь знаменательный день сенатора от Чандрилы. Они были так погружены в свои дела, что даже не обратили на моё появление внимания. Только один молодой тви’лек встал, чтобы поинтересоваться:       — Что, собственно, происходит? Сенатор Морвис очень за… — он не договорил. Раздвоенное острие меча ворвалось в его горло, так что покрытую белоснежной рубашкой грудь тут же запятнала кровь. Много крови.       Уж это-то привлекло всеобщее внимания. Люди и экзоты повскакивали со свои мест. Кто-то кинулся к сенатору, чтобы заслонить её хрупкую фигурку собой, другие — сами искали укрытия, или попытались прорваться к выходу.       — Ещё слишком рано, чтобы уходить, — прокомментировал я неудачную попытку сбежать, предпринятую недостаточно проворным наззрианином. Его гривастая лошадиная башка ещё несколько мгновений мигала влажными глазами, тупо рассматривая собственное тело, от которого отделилась так легко и непринуждённо, будто и не нужна ему вовсе, а я уже перешёл к следующей цели.       Жертве.       Чагрианин, попытавшийся укрыться под столом с разлитым из перевёрнутых чашечек кафом. Метавшийся из стороны в сторону и заламывавший от безысходности руки эломин. Забившийся в большое мягкое кресло коссианец… Жизнь каждого из них ситхский меч отнял легко и непринуждённо. Достаточно было краткого движения твёрдой дюраниевой руки, и лезвие само, подобно ядовитой змее, вползало под ребро, забиралось в почку, вскрывало лёгкие, и, с особым удовольствием, пробивало жаркое, забившееся от испуга стократ быстрее сердце.       Человек-референт выудил откуда-то из недр письменного стола небольшой бластер, но это ему совершенно не помогло. Моя усиленная броня проглотила заряд, не заметив. Самозваный защитник успел сделать ещё один выстрел, столь же бессмысленный, как и первый, прежде чем меч сперва отделил его ладонь с зажатым в ней бластером от тела, а затем — отнял и саму его жизнь.       Я огляделся, сканируя кабинет. Последние выжившие сбились в дальнем углу. Двое мужчин и седой широкомордый лутриллианец, за спиной которого пряталась сенатор. Так себе защита. Лишь чуть больше храбрости во взоре, чем у остальных. Против меча это, разумеется, помочь не могло.       Схватив лутриллианца за шиворот, я оттащил его от перепуганной женщины, и на её глазах вспорол ему брюхо. Сенатор шокировано вскрикнула, видя, как повалились на покрытый дорогим ковром пол неприятно лиловые внутренности её защитника. Мужчины побледнели, явно сознавая, что они — следующие в очереди. Их смерть стала не менее зрелищной. Показательной.       Осталась только сенатор. Прислонившись спиной к стене, она бессильно сползла на пол. Ноги ей отказали, руки безвольно повисли. Только в глазах ещё теплилась жизнь. Они пристально следили за мной, ожидая неизбежного. Чудовищной, безжалостной расправы. Но я опустил меч.       — Зачем… — голос сенатора дрожал, и был едва слышен. Она охрипла от ужаса и страха. — Чего ради? Всё это… — взглядом она обвела кабинет, красноречиво заполненный теперь мертвецами.       — Считаю, ответ и без того очевиден.       — Значит… — она ещё не была уверена до конца. Возможно, мешал испуг.       — Надеюсь, больше нам не придётся встречаться, сенатор, — я развернулся к выходу из кабинета. Следовало ретироваться раньше, чем подоспеет служба безопасности. К тому же, у меня имелись ещё дела в Капитолии, и было нежелательно, чтобы мне помешали их исполнить. Тем более, что выпущенные неподалёку твари уже могли прорваться внутрь.       Последним, что я услышал, прежде чем двери закрылись, был судорожный всхлип сенатора. Вероятно, она уже начала сознавать суть полученного послания: если она продолжит свою политическую жизнь, люди вокруг неё и впредь будут умирать. Внезапно и жестоко. А сама она — будет жить и видеть это, в красках, ведь убивать её и превращать тем самым в мученицу никто не собирался. И другие, глядя на неё, возможно, задумаются, целесообразно ли пытаться забраться слишком высоко.       Я погрузился в шум и сумятицу забитых волнующимися телами коридоров. Снующие по ним существа всеми силами пытались обеспечить себе спасение. Для большинства оно не было предусмотрено, но некоторым — избранным — всё же полагалось жить.       Моей второй задачей в Капитолии было устроить и проследить, чтобы планету в полной безопасности, но при этом как бы по чистой удаче покинул не только комменорский сенатор, но ещё и делегация банкиров с Муунилинста. Тощих дельцов совсем не волновало восстановление Республики, зато всецело занимало связанное с этим событием укрепление галактического кредита. Такие перемены на валютном рынке не могли не привлечь внимание самых влиятельных банкиров галактики. И ситх бы с ними! Но через банки Муунилинста шли потоки средств всего нашего концерна, через них мы получали аккредитации в новых мирах и системах, и этим же банкам отчисляли положенные проценты — как едва ли не главным нашим акционерам и спонсорам.       Допускать смерть столь важных партнёров определённо не стоило.       Потребовалось чуть больше времени, чем я рассчитывал, чтобы отыскать среди взмыленных чиновников и политиков делегацию Муунилинста. Даже в процессе сбивчивой, плохо устроенной, и по факту уже полностью сорванной эвакуации эти служители тугой мошны продолжали обсуждать астрономический долг, с которым ушла в небытие Новая Республика, а также то, на чьи плечи должна лечь обязанность по выплате накопившихся процентов… Впрочем, для меня все эти цифры ничего не значили, но не потому, что экономика — дело муунов, или большеголовых битов навроде нашего Чамбресса Фзула, а потому что мои оптические датчики зафиксировали существо, которое я меньше всего хотел бы видеть здесь и сейчас.       Идеальные пропорции всех конечностей, плавные линии корпуса, математически просчитанная изящность каждого движения…       Ни одна из моих программ не давала даже полупроцента на ошибку. И пускай эскортных дроидов, в том числе — винтажных люксовых BD-3000 — в галактике сколько угодно, но конкретно эту хромированную стерву я узнал бы даже среди двухсот тысяч ей подобных единиц. Как? Мясному мешку с его примитивными органами восприятия этого не понять… Благодаря датчикам, сканерам и сенсорам я улавливал малейшие особенности в функционировании этого сверкающего наполированными бёдрами дроида. То, как работают сервоприводы, и как складываются из-за особенности подгонки покрытия и сочленений движения… Это уникально.       Вне всякого сомнения, это была 1-H0-LE.       Почему-то именно она составляла компанию долговязому председателю небольшой, но очень важной делегации, так или иначе представляющей четыре тысячи пятьсот пятьдесят шесть банков Муунилинста.       1-H0-LE заметила меня. Это далось ей удивительно легко… Она тут же ловко отстала от продолживших бегство муунов.       — Мы снова встретились, дружочек, — запрограммированный голос был соблазнителен, как и весь её облик, до мельчайших деталей проработанный специалистами по вопросам сексуальности. Мне же ничего не оставалось, как только выйти из тени.       — Ты не могла обознаться? — попытаться стоило.       — Намекаешь на свои дубликаты? — мне вряд ли показалось, что каждым словом она смеётся надо мной. — Не трать понапрасну ресурс своего ядра. Мой старый приятель всё ещё находится в твоей системе. Тебе повезло заархивировать его в неактивных схемах, но от меня тебе его присутствие всё равно не скрыть.       — Вот как? — мне не хотелось сейчас думать, насколько она говорит правду. 1-H0-LE упивалась своими словами:       — Ты у меня как на ладони, мой милый.       — Оставь это, — посоветовал я, стараясь звучать как можно более грубо. — Лучше скажи, зачем ты здесь?       — А ты как думаешь? — и тут же пояснила: — Не только наш общий знакомый Хьюз Горастор со своими дружками-сектантами имеет виды на Республику. Готра дроидов не менее могущественна. У нас есть всё, чтобы взять события в галактике под контроль, — блики аварийного освещения добавляли металлическому «лицу» 1-H0-LE необыкновенную живость. — Скоро мы узнаем, кто здесь игрок, а кто — всего лишь фигура на доске деле дежарика.       — Надо полагать, себя ты причисляешь к игрокам? — стоило ли вообще задавать этот вопрос? Ответ казался очевидным.       — Я — неотъемлемая часть целого, — напыщенно заявила 1-H0-LE. — Мы — Готра — действуем как единое целое в наших единых интересах. И, да, мы — игрок, и игрок опытный. Ты, вероятно, не знаешь, но мы начали функционировать ещё во времена заката Старой Республики, до Империи, так что не думай, будто твои операции и цели могут впечатлить нас. Это всего лишь временный успех, случившийся только потому, что мы не были заинтересованы ему препятствовать.       — Надо же, никогда бы не подумал, — попытался съехидничать я.       — Увидишь, — жёстко отрезала она, и тут же сорвалась в движение. Будто выпущенная из арбалета серебряная стрела. Если бы я не ожидал чего-то подобного, и не держал боевые программы наготове, она, пожалуй, могла бы даже застать меня врасплох, настолько стремительным и неожиданным был переход от разговора к схватке.