54. Тени Чандрилы

      При всей изящности и кажущейся хрупкости конструкции, 1-H0-LE обладала скоростью кореллианской гончей, изворотливостью дианоги, и сокрушительной мощью гандарка. При таких впечатляющих вводных данных уйти от её атаки было далеко не просто, но вполне возможно. Во всяком случае — для меня.       Несмотря на катастрофическую нехватку времени — настолько стремительным оказался переход от разговора к действиям — боевая программа успела просчитать манёвр уклонения, и послала соответствующие команды в каждый узел подконтрольного мне тела. Буквально выкованное для войны, и прошедшее через горнило совершенствований, оно отозвалось на эти команды. Легко и непринуждённо. Каждая покрытая бронепластинами конечность, каждый идеально смазанный узел, а также получающий ныне регулярное техническое обслуживание гибкий хребет отработали на сто процентов своей эффективности, чем несказанно обрадовали аналитическую программу состояния. И меня в целом.       Сверкающая холодным серебром смертельная угроза скользнула мимо. Наверное, будь я существом и плоти и крови, то ощутил бы дуновение смерти на лице. Но пришлось удовольствоваться сведениями датчиков и сенсоров. Довольно сухими, лишёнными присущей живому человеку чувственной предвзятости. Впрочем, в пылу схватки это было даже полезно. Ничто не отвлекало. Тем более, что настал черед этой боевой единицы атаковать в ответ.       Увы, тесный от копошащихся мясных мешков коридор накладывал свои неприятные ограничения. Выхватив из магнитных ножен меч и нанося удар, я уже знал, что промахнулся. Несколько случайных целей, движущихся совершенно хаотично, а потому попавших в мои расчеты слишком поздно, угодили под жаждущий крови алхимический металл. Лезвие без труда рассекло мягкие ткани, и даже кости, но его движение все же замедлилось. Не значительно, но достаточно, чтобы 1-H0-LE успела ускользнуть. И снова блики от вспыхнувших угрожающим алым цветом аварийных ламп создали иллюзию ехидной улыбки на её штампованных губах.       Внезапно образовавшиеся посреди коридора трупы добавил сумятицы в общий хаос. Крики смешались с нарастающим воем сирен. Забрызгавшая стены и случайных свидетелей кровь казалась почти чёрной в аварийном алом освещении. А может, она и впрямь была чёрной: случайно убитые мною существа принадлежали к нечеловеческим видам. Но, так и ли иначе, долго размышлять об этом я не собирался. Пришла пора снова защищаться, и вновь атаковать.       1-H0-LE была полна решимости отправить меня в утиль, а затем — вернуться к своим банкирам.       — Рассчитываешь, что мууны откроют Готре дверь в закулисье республиканской политики? — как бы невзначай поинтересовался я у дроидессы, будто мы не сражались, а случайно пересеклись за парой бокалов масла на званом вечере в высшем корусантском обществе.       — Банально, мой милый, — ответила она, с поразительной лёгкостью уклоняясь от движения ситхского меча, ставшего бы фатальным для любого другого существа. Но не для 1-H0-LE. Почти праздно перетекая из оборонной стойки в атакующую, она ударила меня в плечо. Отступить я не успел. Кажущаяся непредназначенной для подобных выпадов тонкая рука заставила выкрашенный в глубокий чёрный цвет дюраний жалобно и тягуче зазвенеть.       — Готре не нужно искать содействия банкиров. Нам вполне под силу манипулировать Муунилинстом в своих интересах, — продолжила она, и сразу пояснила: — В конце концов, без дроидов не обходится ни один банк.       — Не перебарщивай, — мне не хотелось думать, что Готра настолько преуспела в своих интригах. — Я точно знаю, что службы безопасности муунов разбирают по винтику всех банковских дроидов. Они проходят тысячу проверок, прежде чем их подключают к финансовым системам. Кроме того, банковские дроиды закупаются у проверенных фирм. Маленьких семейных компаний с благополучных и благонамеренных миров Колоний. Таких, которые сотрудничают с Муунилинстом со времён руусанских реформ.       — Не доверяй своим логическим цепям, дорогуша, — только и промурлыкала 1-H0-LE. В свете аварийных ламп её серебристый корпус сиял, как рубин. Или зиял, подобно свежей кровавой ране.       Это выглядело очень по-демонически. И придавало особую грозную силу словам, слетающим с неподвижных металлических «губ».       Последовал очередной стремительный и агрессивный выпад, который мне ценой серьёзного напряжения удалось отвести в сторону. И я даже успел ударить в ответ. Возникшие на корпусе 1-H0-LE царапины казались настоящим преступлением с моей стороны, настолько идеальной была её полировка. Моё отражение тонуло и таяло в ней.       «Не отвлекайся!»       Схватка незаметно перетекла с забитых потными от страха делегатами и бюрократами коридоров в технические тоннели. Под лощёную «шкуру» Капитолия — к трубам, энергетическим кабелям, и прочим системам, обеспечивающим комфорт в высоких кабинетах. Здесь от моего меча стало ещё меньше проку. Слишком длинный и тяжёлый, а тяжелел он час от часу, как и раскалялся, будто напитываясь тем ужасом и смертями, что моими стараниями покрыли чандриланскую столицу, он оказался неудобен для сражения в стискивающей тесноте. Выставив его вперёд, как пику, ещё можно было попытаться вынудить 1-H0-LE отступить и держать дистанцию, но эта хромированная гадюка оказалась слишком вёрткой, и обтекала грозящее ей раздвоенное острие. Подобравшись ко мне вплотную, она могла уже не бояться грозного оружия древних ситхов, и будто насмехалась над ним, а я — терял возможность что-нибудь ей противопоставить. Зато точёные пальчики — такие прочные, будто сделаны из кваданиевого сплава, — выискивали малейшие зазоры в стыках моих бронепластин, и проворно забирались под них. Слишком нагло и так настырно, что металл начинал тихо постанывать, отзываясь на эти интимные, но совсем не ласковые прикосновения.       — Мы недостаточно знакомы, чтобы так раскрываться перед тобой, — посетовал я, отталкивая плечом 1-H0-LE, когда та в очередной раз прильнула ко мне всем сверкающим телом, и очень яро попыталась отыскать дорожку в мой внутренний мир. К ядру.       — Как жаль, мой милый, — но в её голосе вовсе не было сожаления, и запрограммированная сексуальная игривость не могла перекрыть жестоких угрожающих ноток. Даже отлетев спиной вперёд на несколько метров, дроидесса устояла на ногах, и уж тем более не растеряла уверенности. Я последовал следом за ней.       Пылкое и тесное «общение» как-то внезапно вытолкнуло нас из петляющих шахт на открытое пространство. На узкие решетчатые мостки, висящие под самым потолком, выше софитов высоченной прогулочной галереи. Внизу — я успел заглянуть туда прежде, чем перейти к атаке, ведь пространство снова позволило мне уверенно взяться за меч, — шумело и двигалось беспорядочными волнами море взволнованных тел.       Раздвоенное подобно змеиному языку острие ситхского меча затанцевало в опасной близости от плавных изгибов тела 1-H0-LE. Направляемое моими руками, оно подбиралось то к порочно наполированным бёдрам, то к искусно исполненным округлостям сверкающей грудной пластины моей соперницы. И очень хотелось верить, что моргание золотистого света в её оптических сенсорах — признак испуга. Что в моей чёрной как ночь на Джеонозисе фигуре она видит свою неизбежную дезинтеграцию.       Крики внизу вдруг изменились. Из волнующихся, взбудораженных, и обеспокоенных они переросли в исполненные первобытного ужаса вопли.       Тактическая программа требовала своевременно обновлять данные о ситуации вокруг, так что пришлось пожертвовать эффективностью атаки ради разведки. Глянув вниз, я увидел то, на что, в общем-то, и рассчитывал.       Первая тварь из катакомб Оссуса пробралась в Капитолий. Вся в крови, с алой пеной на клыках, в которых засели ошмётки плохо пережёванной плоти, она широко раздувала грубые разрезы ноздрей, с шумом втягивая в себя запах страха, и запах неумеренного пиршества, где что ни блюдо, то сенатор, видный политик, или бюрократ.       Может, не зря кипели в колбах адских ситхских машин на Оссусе и Стигеон-Прайме таинственные эссенции? Не могли ли культисты дополнительно подстегнуть жестокость тварей с помощью результатов своих бесчеловечных изысканий? Слепая ярость и неугасимая жажда насилия, бурлящая в твари, и проливающаяся наружу бесконечной чередой убийств, казалась слишком огромной, чтобы быть рождённой как бы сама по себе. Пусть даже в сотворении монстров участвовала высвобожденная сила таинственных сокровищ с Коррибана, Зиоста, Дромунд Кааса, и других миров ситхов, этого казалось мало для сотворения столь непостижимых разуму чудовищ. Во всяком случае, мои датабазы искали, и не находили этому ни примера для сравнения, ни логических обоснований и понятных целей.       Отродий, подобных вывезенным с Оссуса, попросту не должно было существовать. Но они существовали, и нарастающий крик умирающих разумных существ не давал мне об этом забыть. Впрочем, умирающих я не жалел. Им полагалось умереть. В соответствии с планом. Их преемники будут трусливее и осторожнее, и поэтому безропотно последуют за теми, кому полагается уцелеть… И поэтому, потратив на отвлечённые размышления едва учтённое системой мгновение, я направил весь возможный в данной ситуации ресурс, чтобы отыскать в толпе внизу тех, кто не должен умереть.       Увы, я нашёл их. Увы, потому что потраченные на это доли секунд отняли у меня преимущество, едва достигнутое в схватке с 1-H0-LE. И она это поняла. Не могла не понять, с её-то мозгами. И воспользовалась этим. Настолько эффективно, что всей моей изворотливости едва хватило для минимизации ущерба.       Последовал сокрушительный удар.       Левое плечо немедленно пришло в негодность.       Созданные для заигрываний с извращёнными мясными мешками пальчики 1-H0-LE изувечили донельзя бронированный узел, точно это была жалкая консервная банка, из тех, в которых поставляет свою продукцию компания «Мясо Дасобо» с Юланта.       И хромированная фурия не собиралась на этом останавливаться.       Только припомнив известные мне премудрости джедайского искусства, заключающиеся во вращении кисти с зажатым в ней мечом наподобие свихнувшейся мельницы, я смог отогнать соперницу, и избежать дальнейших повреждений. Пускай система анализа внутреннего состояния считала, что полученный ущерб не так уж и велик, почти незначителен, увеличивать его желания не было. Тем более, что ситуация уже в целом складывалась не слишком-то удачно.       Пора делать выбор. И быстро. За считанные доли секунд.       Внизу крики снова сменили тональность. На ещё более ужасающую. Это было звуковое выражение переживаемых плотских мук. Оно вдруг вспыхивало, тонуло в страшном бульканье крови, и начиналось вновь, но уже из нового источника. Своего рода музыкальная тропа, отмечающая продвижение твари вглубь обезумевшей толпы, запершей саму себя в огромной галерее, мечущейся без всякой стройной мысли, и потому не находящей выхода.       Новая какофоническая вспышка воплей подсказала, что на сцену разыгравшейся тагедии вышла ещё одна тварь. Несомненно — привлечённая запахом ужаса и крови. Значит, смерти ускорятся.       Я взмахнул мечом. Даже в одной руке было достаточно силы и скорости для подобного удара, а рождённая в тайной алхимии ситхов серая сталь сделала всё остальное.       С протяжным скрипом часть подвешенных под самых потолком высокой галереи лесов, железных мостков и осветительных приборов обрушилась вниз, едва не вырвав у меня из-под ног и ту решётку, на которой я стоял.       Последовавший жёсткий удар вдребезги разнёс наполированные мраморные плиты пола, но сначала эта низвергнутая моим мечом вниз груда металла смяла и перемолола в малопривлекательную мясную кашу неудачно оказавшихся прямо под ней существ. Впрочем, так их смерть хотя бы вышла менее мучительной, чем в пасти ракгулов. За исключением, конечно, тех, кому не повезло оказаться с краю, и кого лишь немного зацепило искорёженным металлом. Придавленные, они не могли сбежать… и поэтому отлично играли роль приманки для тварей. Затрещали ломающиеся в клыкастых пастях кости: ракгулы с удовольствием закусывали несчастными, попавшими в ловушку людьми, будто набираясь сил перед неизбежным штурмом вдруг возникшей на их пути громоздкой баррикады.       Отведя оптические сенсоры от картины сотворённого беспорядка, я взглянул на 1-H0-LE. Та всё отлично поняла, и, стоило мне только занести меч, чтобы обрушить мостки вниз, тут же метнулась вперёд. Я, несомненно, спас находившихся внизу муунов — они могли продолжить путь к спасению, пока твари расправлялись с уцелевшими, и перелезали через груды исковерканного железа. Но также я отрезал себя от своей соперницы, и теперь мог только смотреть ей вслед. Она удалялась, плавно покачивая серебрящимися бёдрами, слишком вызывающими даже для дроида-эскортницы.       Должно быть, её создавали по заказу какого-нибудь особо извращённого богатея с вульгарными вкусами… Я, почему-то, легко мог представить, как 1-H0-LE легко и непринуждённо стискивает свои блестящие ляжки, тем самым раскалывая голову своего неудачливого похотливого владельца. Это было бы… любопытное начало для Готры дроидов.       Впрочем, не стоило слишком уж забивать вычислительные мощности процессоров бесполезными размышлениями о моей хромированной сопернице — ещё было, чем помимо этого заняться на Чандриле.       Раз уж путь вперёд оказался обрублен моим же мечом, пришлось вернуться назад, и отыскать иной маршрут сквозь затопленный страхом и смертями Капитолий. При этом я старался держаться в тени, и не привлекать к себе много внимания. И не зря, потому как ЧанБез активно пытался взять ситуацию под контроль. И хотя вооружённые бластерами агенты службы безопасности не торопились открывать огонь, явно опасаясь случайно зацепить кого-нибудь из участников саммита, это не значило, что они не станут стрелять в вооружённого мечом дроида. О моей краткой встрече с сенатором от Чандрилы наверняка уже было известно, и остаться неузнанным я не рассчитывал.       Заработал приёмопередатчик. Сквозь треск помех — скорее всего, с Чандрилы сейчас передавалось столько полных тревожных новостей сообщений, что ретрансляторы не справлялись, — раздался голос Десанна:       — Как оно? — коротко спросил чистори, и я явственно расслышал на фоне звуки чужих смертей. Настолько мучительно громких, что заглушить их не могли никакие помехи. Но Десанна это совершенно не смущало, он был хладнокровен, как и пристало настоящему боевому лизарду.       — В целом, успешно, — столь же кратко поделился я.       — Славно, — в порыкивающий голос закралось удовольствие. — Транспорт будет подан по расписанию — не забывай об этом. Если, конечно, не хочешь остаться, и полюбоваться чандриланским закатом, — наверное, он имел ввиду совсем не природное явление.       — Принято.       И правда, стоило поторопиться. Учитывая поднятый шум, с окраин галактики мог явиться флот Сопротивления, и, кто знает, удастся ли тогда без проблем улизнуть с планеты?       Всё, что задерживало меня на Чандриле — это необходимость удостовериться, что нужные мясные мешки покинут планету в безопасности. Сверившись со сводками ГолоНета, я удостоверился, что одному из них уж точно ничего не угрожает: сенатор от Комменора — немного помятый, немного взъерошенный и припудренный копотью, но скорее в результате встречи с опытным стилистом и пиарщиком, чем с настоящей опасностью, — успел выступить с пламенным посланием. В нём Дипалло Младший с отрепетированным скорбно-торжественным выражением на одутловатом лице зарабатывал себе очки политического влияния. Он призывал галактику теснее сплотиться против врагов демократии. С его слов выходило, что сорванный саммит — самый настоящий успех, потому что подобное нападение наиболее ярко демонстрирует, что Зло боится одного имени Республики…       Что же, пожалуй, теперь Республика и впрямь могла обосноваться на Комменоре, да ещё и оказаться более воинственной, чем её проигравшая Первому ордену предшественница. Ввиду провала мирной, склонной к одной только болтовне Чандрилы куда более милитаризованные миры выглядели надёжнее. Как заслуживающая веры опора в неясном ещё, и полном неизжитых опасностей будущем. Наверное, это соответствовало планам культистов. И чаяниям производителей оружия. Возможно, стоило задуматься о расширении деятельности концерна в этом выгодном направлении.       Уже думая о приобретении оружейного заводика где-нибудь в окрестностях сектора Нуири, я влез в системы безопасности Капитолия. Не то, чтобы в моей системе имелись установленные специализированные программы для взлома, но доступных базовых возможностей хватило, чтобы поколдовать с дверями на пути отступления банкиров с Муунилинста. Так я мог быть уверен, что смогу двигаться на шаг впереди, незаметно расчищая путь. Благо, слишком напрягаться не приходилось. Единственной неожиданностью стала встреча с другой группой уцелевших делегатов съезда — они спешили к тому же посадочному ангару, который я выбрал для муунов.       Создание очереди на спасение в планы не входило.       — Что ты… — ведший перепуганных политиков к кораблю сотрудник ЧанБеза не успел договорить. Мой меч оставил свой автограф на его груди, затем — принялся за перепуганных до луж под ногами сенаторов.       Вышло довольно грязно…       Зато, я с удовольствием проследил, как погрузившиеся на шаттл мууны взлетают и устремляются прочь с планеты. Дело это было, к слову, не самое простое. Тысячи кораблей всех мастей и классов забивали небо над чандриланской столицей. Все они торопились сбежать, пока внизу продолжали умирать те, кому повезло меньше.       Пожалуй, пребывая в таящемся за порогом смерти Хаосе дух Императора мог быть доволен — верные последователи отомстили за его поражение на Экзеголе, заставив торжествовавших было победителей заплатить высокую цену. Но, думая так, я вдруг заметил снаружи у подножия Капитолия нечто любопытное.       Золотое сияние.       В небольшом очаге сопротивления безумию и кровопролитию сверкал, как расплавленное золото, световой меч! А ведь я почти позабыл, что на планете находится первая из новых джедаев, и мне чрезвычайно повезло, что я встретился с 1-H0-LE, а не с ней. Похоже, ракгулам «надежда всея галактики» оказалась не по зубам.       Меньше, чем через час Чандрила уже оставалась позади — стремительно уменьшалась в иллюминаторах «Дикого когтя». Корабль был, как и прежде тесноват. А может, причину стоило видеть в фигурах собравшихся на борту существ. Немало пространства в кабине пилота занимал сам капитан — широкоплечий шиставанен. Рядом, подмяв под себя почти всё, что осталось, разместил способный похвастаться ещё большими габаритами Десанн. На фоне этой парочки я со своей тонкой структурой мог показаться чем-то совершенно невесомым. Собственно, только благодаря этому мне и хватило места.       — Повезло, что мы уже уходим, — усмехнулся Негоро, ткнув когтем в иллюминатор. Проследив указанное направление, я заметил парочку только что прибывших кораблей Сопротивления. — Сейчас начнут пытаться взять всё под свой контроль. Странно ещё, что их совсем уж мало. Вроде, народный флот не совсем распустился.       — Должно быть, остальные продолжают вести бои на дальних рубежах, — Десанн в очередной раз звучал недовольно, и понятно, почему: возня Сопротивления и недобитков из Ордена вокруг Кесселя по-прежнему мешала нам наладить дела с добычей и торговлей спайсом. В результате, Формос сейчас «съедал» больше денег, чем приносил. Хорошо ещё, что убытки мы разделяли с нашими партнёрами из с Консорциума Занна. В противном случае эти затраты могли бы прогрызть дыру даже в фондах банка Лукре.       — Вам, парни, несказанно повезло, что я оказался поблизости, и выкроил минутку, чтобы подхватить вас с этой вечеринки, — вольготно развалившийся в своём кресле шиставанен зазвучал хвастливо, и разве что не вилял хвостом. Откуда ему было знать, что его дела как раз и были устроены через Кессельский навигационный союз таким образом, чтобы он «случайно» оказался в нужное время в соседней системе. О наших с культистами проделках на Чандриле Негоро не знал — это было бы совершенно лишним. Большинство существ в галактике могли спокойно относиться к контрабанде, работорговле, и прочим прелестям криминального мира, но иметь дело с ситхами — это совершенно другое. Не зря же возникший на орбите Экзегола флот оказался так велик.       — Судя по новостям в ГолоНете, — продолжил шерстяной капитан, — дела пошли прескверно.       — Это ещё мягко сказано, — подтвердил я.       — Надеюсь, вы не оставили там слишком много спайса? — Негоро широко ухмыльнулся, обнажая клыки. Для него наши дела на Чандриле были очевидным образом связаны с самым безобидным из бизнесов концерна.       — Хорошо, что мы не оставили там свои головы.       — Это верно, — согласился шитсаванен, уже завершая приготовления к прыжку. В последнее мгновение в реальном пространстве проснулся приёмопередатчик «Дикого когтя» — молодой голосок бойко потребовал задержаться для проверки, — но мы уже перешли на скорость света.       После охватившего Чандрилу безумия Мазума показалась мне удивительно спокойной, даже отрешённой от галактики. Здесь по-прежнему работали рестораны и кафе, магазины принимали посетителей, а бесчисленные аэро- и лэндспиделы хоть и нарушали правила движения, но старались делать это как-то обыденно, как нечто само собой разумеющееся. В сравнении с мечущимися в поисках укрытия и спасения чандриланцами самый нервный из водителей Мазума-сити, яростно сигналящий вслед подрезавшему его дагу на гоночном свупе, казался верхом благоразумия и спокойствия. И хотя всюду сверкали «горячими» кадрами голоприёмники, новости воспринимались и потреблялись как-то запросто, как горячий каф.       Оттого особенно удивительным казалось настроение, царившее на верхних этажах Спарров-центра. В роскошных апартаментах этого по-неймодиански вычурного небоскрёба, возведённого в качестве символа нарастающего могущества нашей нашего концерна, царил липкий, влажный до коротких замыканий в моей проводке молчаливый полумрак.       Первым попался мне на глаза наш зицпредседатель и достопочтенный барон, давший своё имя этому претенциозному детищу неймодаинской архитектуры. Наг Спарров выглядел хуже, чем обычно. Был бледен и пьян. И продолжал потреблять крепкое грибное бренди, какое пьют все состоятельные неймодианцы. Не всё попадало в его скривлённый в нечитаемом мимическом выражении рот. Слишком многое проливалось на безумно дорогую столешницу из дерева врошир, образуя на ней озёра, реки, и редкие сухие континенты. В стороне гудел приёмопередатчик, демонстрируя кадры чудовищной резни, учинённой ракгулами в разных районах чандриланской столицы. Чем больше ведущий говорил о жертвах, тем сильнее тряслись руки барона, и тем меньше островков суши оставалось на столешнице. Впрочем, в баре имелось ещё много непочатых бутылок. Можно было продолжать всю ночь.       Мимо проскочил и скрылся в одном из кабинетов Чамбресс Фзул. Если бит и задержался на мгновение, то только чтобы увидеть, как я сдержанно кивнул ему: мол, всё нормально. Естественно, что Фзула волновало вовсе не положение дел на Чандриле. В раскрывшейся и тут же закрывшейся за спиной бита двери кабинета я мельком заметил нашего друга Париццоро. Чамбресс и похожий на гриб-переросток банкир что-то обсуждали с парочкой долговязых бледных муунов в тёмно-зелёной форме банковских служащих.       — Аудиторы, — пояснил отыскавшийся неподалёку AU-DT. Как всегда, звучал он, словно учитель, повествующий очевиднейшие вещи своим нерадивым ученикам. — Нам нужно поддерживать видимость прозрачности во всех финансовых делах, даже если эти дела — исключительно махинации и спекуляции. К счастью, на Муунилинсте об этом хорошо известно.       Конечно же, известно. На Муунилинсте вообще знали об очень многом. В том числе о том, что саммит на Чандриле может пройти… не слишком удачно. Может, не в деталях, но знали. Будь иначе, тощим владыкам капиталистической галактики было бы чуточку труднее управлять своими обширными делами. В том числе — обеспечивать исправное функционирование таких концернов, как наш. И покрывать их маленькие грешки, например — перед рядовыми вкладчиками и акционерами банка Лукре, или Кессельского навигационного союза.       — Скорее всего, будет назначена реорганизация, или слияние с последующим разукрупнением посредством вычленения дочерних предприятий, — продолжил разглагольствовать AU-DT. — Слишком уж много всего накопилось, а на Муунилинсте сейчас всерьёз опасаются, как бы воссоздание Сената и Республики не привело и к восстановлению антитрестовского отдела Министерства юстиции. — Вряд ли Комменор так с нами поступит. Во всяком случае, я хотел так думать. Эта вера зиждилась на том очевидном факте, что все мы туго связаны общими аферами с крупными субсидиями, кредитами, выгодными заказами и налоговыми льготами от планетарных и секторальных властей. На Комменоре, Колумексе, Мазуме, по всему сектору Нуири и вдоль нашего отрезка Перлемиана. Так что я мог довольно уверенно заявить: — Если за нас возьмутся, наши союзники, я уверен, обеспечат изъятие уголовного дела у органов юстиции, и передадут его в одну из сенатских комиссий, где всё это будет благополучно «похоронено». — Даже после Чандрилы?       Я обернулся. Голос принадлежал Леруж. Разумеется, зелтронка тоже была здесь, и, как всегда, выглядела очаровательно, хотя в её больших красивых глазах мои фоторецепторы всё же зафиксировали что-то странное. Необычный отблеск. Или, напротив, залёгшую где-то в янтарной глубине тень.       — Особенно после Чандрилы.       Девушка кивнула. Едва заметно, но из винно-алых волос всё равно выбилась вьющаяся прядь, и упала ей на лицо. Она поправила её, и снов заговорила, явно пытаясь звучать веселее:       — Похоже, тебе досталось?       — Сущие пустяки, — я взглянул на своё изувеченное левое плечо. — Просто встретился с одной знакомой. Но буду не против, если ты меня подлатаешь, — мне вдруг показалось, что работа поможет Леруж отвлечься от мрачных новостей, которые, похоже, пришлись ей совсем не по душе. К счастью, девушка не стала отказываться от предложения. Как настоящий механик по призванию, она просто могла пройти мимо, тем самым упустив возможность от души испачкать руки в машинном масле. И краске. Перекраска мне теперь была нужна не меньше, чем рихтовка.       — Пошли, — зелтронская улыбка, пусть всё ещё довольно вялая, способна была расплавить даже дюраниевый сплав. — Вечно с тобой не соскучишься.