9

      —Вихрь, перебей там всех!, —Кричал с трибун Монсгилис, подпрыгивая на своём месте, вскинув руки ввысь.       Второй день турнира шёл дольше, чем первый. Но и сейчас было больше чего посмотреть. Сегодня в центр поля выстроились участники, сильнее предыдущих и выше по статусу чем те, кто присутствовал вчера. Каждый бой был длиннее вчерашних. Во втором этапе солдаты держались лучше. Даже после, казалось бы, тяжелейших и опаснейших ударов, они быстро оправлялись, вставали на ноги и шли бороться дальше, совсем не обращая внимания на появившиеся раны и выступившую кровь.       Хрусталь даже не понимал откуда у них бралась такая сила духа. Неужели всё для того, чтобы получить новое звание и хвастаться им перед другими? Или тут играло роль нечто большее, чего он ещё не понимал? Может, ответственность за будущее страны? Они ведь были солдатами, которым было суждено защищать каждого из своего государства. Даже ценой своей собственной жизни. Это он прекрасно понимал, наблюдая за тем, с какой решимостью Даоминг отстаивал себя и свою честь, но и не забывал о человечности по отношению к другим. Он никогда не забывал, что перед ним стоит живое существо, а не инвентарь для тренировок. Каждый раз, когда его противники падали и мычали от боли, он садился рядом к ним, проверяя всё ли хорошо. И даже после слов тренеров, что ему засчитали победу и можно было отправляться к другим, тот ещё некоторые время сидел над побеждëнными и приводил их в чувства, пусть и жертвуя своим драгоценным временем.       —Здравствуйте, за кого болеете?, —Присев на рядом свободное место, спросила женщина, сложив ладони на коленях.       Сидящие повернули голову в её сторону, увидев, как по-доброму она смотрела на них. В голове закрался вопрос как такая дама, как она, что выглядела самой доброй и милосердной из всех, кого они встречали, могла носить на себе тренировочную одежду солдат. Она собрала свои тëмно-серые волосы на затылке, оборачивая вокруг хвоста резинку, сделав своеобразный пучок на голове.       —Вон за того, —Указала пальцем на парня Фиатель, —А вы за кого?       —Ох, мне тоже нравится Вихрь. Он мой любимчик среди всех солдат, —Не постеснялась в выражениях та, переведя взгляд на сражающегося солдата.       Тот проскользил по матам, вытянув стопу в сторону врага. Его противник, сообразив, что ему хотят поставить подножку, отпрыгнул. Но Даоминг замахнулся второй ногой, с разворота ударив незнакомца в челюсть, и тут же отполз назад, быстро встав на ноги. Его друзья на трибунах болезненно вздохнули, воображая себе боль от этого замаха.       Женщина возле них лишь усмехнулась, но села поближе к перилам, опираясь предплечьями о них, продолжая следить взглядом за их другом, —Ему не помешало бы выучить что-нибудь новое. Скоро вся академия выучит его комбинации и перестанет опасаться главного претендента на становление будущим командующим армии. Каменный подошёл поближе, оказавшись на перилах возле неё, —Думаете, у него есть все шансы?       —Конечно. Вы только посмотрите на него, —Она вытянула руку вниз, прося понаблюдать ещё немного за тем, как тот сражался.       Теперь он стоял в паре с тем неизвестным, что вчера без стеснения подошёл к Монсгилису и пытался его раздавить, если не убить. Их лица тут же искривились в гримасе недовольства. Только завидев его лицо, сидящие на скамье пожелали всей душой рассмотреть подетальнее бой, в котором наглецу изобьют всё, что можно и нельзя. Будет ему уроком как лезть на кого попало. Будет думать в следующий раз, а не дерзить и показывать себя во главе всего белого света, даже им и не являясь.       Неизвестный бил отчаянно. Даже понимая, куда влип и в каком положении находится, он продолжал всеми силами отбиваться. Сколько бы раз не получал по лицу, как бы больно не было, но бой продолжался. Оба парня в какой-то момент перестали сдерживаться, со всей силы избивая, заламывая руки и всаживая жëсткую и толстую подошву обуви в тела друг друга.       Младший боец сражался всеми способами, даже не самыми правильными и честными. Ногтями впивался по самые кости, чуть ли не сдирая с Даоминга кусок кожи с мышцами.       И, в какой-то момент, даже начал кусаться. И за руки, и за плечи. Хватался за волосы, снимая с их друга резинку, из-за чего волосы закрывали ему весь обзор на происходящее. Не назвавшийся участник цеплялся по самый скальп и беспощадно тянул на себя, пытаясь свернуть ему шею. Делал всё, совсем себя не ограничивая себя. Вновь забыв про все правила приличия.       —Непозволительное поведение во время турнира, —Злилась женщина, подорвавшись со своего места, пытаясь разглядеть жестокую драку ближе, —В бою все средства хороши, но никто не должен забывать, что это лишь тренировка. Она начала крутить головой в стороны, в поисках что-то или даже кого-то.       Завидев, как начал нервничать опытный человек, явно не в первый раз наблюдавший за такими мероприятиями, гости не заметили, как последовали её примеру, и тоже все напряглись, вжимаясь в перила. Но оторвать взгляд так и не смогли, дожидаясь, чем же всё это закончится.       Они прекрасно знали какой Даоминг сильный. Были осведомлены о его выносливости и изворотливости. И только это их и останавливало от того, чтобы не обратиться к организаторам сегодняшнего вечера с просьбой всё прекратить. Все участники турнира прекратили свои бои, внимательно наблюдая за ними. Все взгляды зала были устремлены только на них. Все с придыханием смотрели на них, перешëптываясь между собой и перекидываясь между собой мыслями о том, кто же победит в конечном итоге. В зале витало явное напряжение. Становилось очень страшно от осознания того, что в Академии вообще обучаются люди, у которых руки чешутся победить. Которые будут делать всё, лишь бы выиграть. Даже пойти против общепринятых правил и до смерти избивать людей. Своих коллег, кстати, с которыми ему потом придётся общаться.       Сегодняшний бой был намного страшнее вчерашнего. Что же будет в последний этап турнира?       Старший, собравшись с духом, вырвался из мëртвой хватки своего противника. Перевернулся и попытался отползти от него так далеко, как только было возможно с его трясущимися от нападения руками и больным животом, который получил на себя множественную серию ударов кулаками. Но незнакомец не собирался отпускать его так просто. Похоже, серьёзно хотел снести ему голову.       Злой солдат напрыгнул на него, схватившись за одну из ног, лишив возможности вращать ею.       Даоминг вскинул вторую ногу ввысь и перелез на соперника, скрутив его между ног и перевернувшись на спину, зажимая раннее схваченной ногой его голову, всем своим весом прижимая того к матам и подхватив одну из его рук, прижимая её к груди. А второй, не сдержавшись, зарядил ему в живот, отчего тот болезненно взвыл, на секунду прервав собственные попытки выбраться из-под его мощных бëдер.       Монсгилис в который раз радовался, что не враждовал с Даомингом. Торжествовал лишь от одной мысли, что не принимал участия во всём этом и был в полной безопасности, имея возможность наблюдать за всем этим свысока.       Лишь после пары коротких хлопков по коленке, признавая, что лежащий проиграл, старший его отпустил, осторожно убрав свои ладони от чужой кисти и прекратив душить своей ногой.       Отполз на одних руках недалеко от поверженного и сам упал на мат, отворачиваясь от трибун.       Его друзья быстро побежали по лестнице вниз, чуть сами не упав и не сталкивая друг друга со ступенек.       Они припали к нему, сев по разные стороны от него.       Монсгилис подсунул ладонь под его шею, приподнимая голову выше и поворачивая к потолку.       Вид у него был отвратительным. С него рекой тëк пот вперемешку с кровью, даже непонятно его собственной или чужой. Но это было и не важно. Он старался глубоко вдыхать и медленно выдыхать, неспешно открывая глаза, большую часть времени держа их закрытыми.       Положив одну из рук на его грудь, Фиатель помотала головой в стороны, —Его сердце бешено бьëтся.       —Разве не так оно должно себя вести у живого существа?       —Да, оно должно биться. Но не так сильно. А то совсем остановиться или оторвëтся от сосудов, которые перекачивают кровь к другим органам, —Нервно теребя сумку, пытаясь побыстрее перекинуть её на грудь, тараторила девушка. И неожиданно выкрикнула, —Избей-ка его по лицу, чтобы не отключался!       Отключаться.. Остановка сердца.. Отрыв сосуда от органов и кровоизлияния во внутрь...       Каменный снял с себя перчатку, холодными пальцами похлопывая того по разным щекам по очереди. Сначала не сильно, но затем, не получив никакой заметной реакции, начал бить сильнее.       Он бегло рассматривал его уставшее лицо. Слушал быстрое дыхание и боялся. Волновался. Он не мог скоординировать свои руки от страха, не попадал по лицу, а лишь соприкасался с ним ладонью на лбу и ушах. Он не контролировал ни себя, ни свои чувства, ни даже тело. Такое с ним было впервые. И поэтому становилось ещё ужаснее. Его распирал страх. Он уже натурально лупил его по лицу, —Не смей умирать! Тебе ещё жить и жить!       Фиатель вплотную прижала пахучую вату к его носу. И совсем скоро тот сам начал от неё отворачиваться, грубым толчком руки врезав по чужой руке, убирая её от себя подальше.       Закашлял, перевернувшись на живот, и встал с чужих рук, замахав ладонью под носом, отгоняя отвратительный и едкий запах, что впился в носовую полость и никак не хотел уходить. Морщил нос и недовольно крутил головой, закрывая лицо ладонями.       Его друзья молча следили за ним, пока тот не отошёл от запаха и не сел на ноги, выпрямив спину и не откинув волосы назад, пытаясь спрятать их под рубашкой. А затем, не сдержавшись, они накинулись на него с объятьями, вновь повалив солдата на маты, отчего тот гортанно простонал. Но ничего больше не произнёс. А даже наоборот, без силы опустил свои избитые и измученные ладони на их спины.       —Идиот, какой же ты безумец!, —Била его по груди дама, грозно выговаривая каждое слово, опаляя ненавистным, но в то же время волнующимся взглядом, смотря на его усталый вид.       Тот со всем соглашался, еле заметно кивая каждому её слову. Монсгилис просто сжимался на нём, подбирая под свои пальцы его одежду, не желая больше ни за что в жизни не отпускать своего друга. Ему было больно. Он чувствовал себя так, словно это его избивали до полусмерти, а не его друга. И каждая часть тела болела так, словно удары наносились ему, а не другому человеку.       Он заплакал крупными слезами, ещё сильнее прячась в чужой одежде.       —Ох, ну чего вы тут устроили?, —Смеялся старший, обняв их сильнее. А затем положил одну из ладоней на каменные волосы хрустального мальчика, осторожно перекладывая его массивные локоны с одной стороны на другую, —Чего ты плачешь? Никто же не умер.       Тот зацепился за воротник, стиснув его в своих неуверенных пальцах, и поднял голову выше после его замечания, —Я так волновался. Так беспомощно ты ещё никогда не выглядел.       В его голове всё ещё не складывалось два вида, которые предстали перед ним: бесстрашный воин, что таранил всё на своём пути, придумывал интересные способы как куда-нибудь пробраться и чем заняться, строил грандиозные планы на своих врагов и одерживал безоговорочную победу в поединках и... почти побеждëнный солдат, которому нужно было время, чтобы подняться. Который долгое время лежал, пытаясь заново научиться дышать, а лишь потом переворачивался, приходя в себя. Как две этих фигуры могли быть одним и тем же человеком? Что случилось? Почему так произошло? Где его игривый взгляд и полная уверенность в своей победе? Где его величие и непобедимость, с которой он шёл на поле боя?       Почему сейчас он выглядел так, словно чуть не отошёл в мир иной? Зачем людям нужно было бороться? Почему они сражались друг с другом, если все проблемы в этой жизни можно решить другими способами, не доходя до рукоприкладства? Они же вели себя как настоящие животные, хоть и были вершиной эволюции природы!       Слëзы после надоедающих мыслей полились с новой силой. Даоминг резко отодвинул того от себя, шипя, —Твои слëзы щипят мои раны. Не плачь, а то я тоже сейчас разревусь от раздражения поверженных участков кожи.       —То есть, тебя не смущает то, что камень вообще умеет плакать?, —Шëпотом спросила Фиатель, похоже, будучи единственной, чей мозг сейчас не был забит эмоциональными всплесками.       После этих слов Монсгилис не выдержал, закрыв руками лицо и глухо произнеся, —Я уже не знаю кто я!       —Нам нужно зайти в церковь помолиться, чтобы я завтра не умер, —Поднявшись на ладонях, предупредил о своих планах солдат, неспешно поднимаясь с пола. Его друзья оказались совсем рядом, прижимаясь к нему на случай, если ему опять станет плохо. Он кинул на своего соперника недовольный взгляд и пошёл на выход, держа своих знакомых за руки, ведя их в свою сторону.       —Вы чувствуете как божественная благодать обволакивает ваше тело?, —С закрытыми глазами, сложив ладони перед грудью, спросил Даоминг, сложив голову на плечо.       —Я чувствую ком в горле, —Ответила девушка.       —Я чувствую, как мне паршиво на сердце, хотя у меня его нет, —Честно признался каменный, —Если это то, что вам дарует при каждом приходе в свой дом ваше Святое существо, то мне совсем не нравится ваша вера, извините. Положив руки на колени, солдат громко выдохнул, откинув голову на спинку скамьи, на которой они располагались, —Мне тоже, на самом деле. Никогда не был верующим таких дел. Но если Бог действительно существует, то я прошу его о помощи на завтрашний день.       —Вы даже не знаете существует ли тот, кому вы поклоняетесь или нет?, —Удивился младший, без стеснения наклонившись ближе к ним, —Будь я всемогущим, то всегда был бы среди своего народа и помогал ему, а не оставлял бы на муки жизни.       —Люди много спорят, но они никак не могут прийти к одному единому мнению, —Пожала плечами Фиатель, рассматривая стоящий перед ними стол с горящими на нëм свечами.       Монсгилис перевёл взгляд в сторону, куда она смотрела. А затем и вовсе начал рассматривать помещение полностью, надолго остановившись на картинках на потолке. И недовольно выдохнул, —Вы заставили меня задуматься. Мы тоже никогда не видели духов леса, но мы хотя бы чувствуем их присутствие. А в этом месте я просто чувствую себя неуютно, пускай тут такая спокойная и даже в какой-то мере домашняя атмосфера. Почему мы здесь?       —Я решил попытать удачу. Как и в прошлые три раза. Посмотрим, получится ли, —Даоминг ненадолго замолчал, хмуря брови, пока рассматривал яркое свечение огня. И повернул голову к ним, усмехаясь, —Хотите поставить свечки?       —А зачем это делается?       —Мы так загадываем желания.       —Я вот очень хочу, —Усмехнулась дама, встав со своего места. Парни, переглянувшись, поднялись за ней. Она раздала каждому по свече, и они вместе подошли к одному из столовой со специальными выемками как раз под них.       —Загадывать желания нужно молча, —Предупредила та.       Монсгилис задумался. Пронаблюдав за тем, как его приятели довольно быстро определились с тем, чего они хотят, и точно зная, что загадал Даоминг, он понял, что у него в голове ничего не было. Хотя, на самом деле, он многого хотел получить в этой жизни. Но все свои цели он считал непостижимым. Поэтому с лëгкой улыбкой на лице поставил и свою, с каким-то даже смехом, раздумывая, а получится ли у него этого достичь.       Он хотел стать настоящим человеком. Наверное, это была единственная цель в жизни. Он хотел научиться понимать эмоции, правильно воспроизводить чувства и просто, наконец, влиться в общество, что его окружало, найдя своё место среди него. Наблюдая за солдатами уже два дня подряд на протяжении пары часов, он уверенно мог заявить, что боевые искусства — явно не его сфера деятельности, с которой он хотел бы связать свою жизнь.       —Хочешь поесть чего-нибудь? Я могу приготовить ароматное мясо с овощами, —Предложила девушка, только зайдя в их временное пристанище.       —Не хочу, спасибо, —Чуть ли не убегая, ответил молодой человек.       Дома атмосфера была недружелюбная и холодная. Только перейдя порог дома, Даоминг закрылся в своей комнате и просил не подходить к нему до завтрашнего утра, оставив Фиатель и Монсгилиса наедине.       Те тихо сидели в полупустой кухне. Есть никому не хотелось. Настроения не было совсем. Они просто держались рядом, потому что никому из них не хотелось оставаться в одиночестве. Вдвоём пережидать плохое настроение было легче. Хотя бы визуально было видно, что ты не один.       —Думаешь, он скоро отойдёт?, —Перебирая пальцы на руках, неуверенно спросил Монсгилис.       —Я не знаю, —Честно ответила дама перед ним.       —Я так за него переживаю. Ему сегодня сильно досталось. Завтра день будет ещё сложнее. А он, вместо того чтобы выговориться нам, закрылся в комнате. Опять молчит, хотя обещал, что всё будет рассказывать нам. Наверняка будет ещё долго прокручивать в своей голове детали сегодняшнего дня. Даже не поел ничего, —Опустил голову в ноги каменный.       —А за себя ты не волнуешься?       Младший осторожно поднял на неё взгляд, исподлобья наблюдая за её серьёзным выражением лица. Он не раз ловил себя на мысли, что она — мозг их команды. Только она не выходила из себя и пыталась держать рассудок трезвым, несмотря на то, что творилось вокруг.       —Зачем же мне волноваться, если со мной всё хорошо?       —У тебя явные проблемы. Только в голове. Мне было неприятно смотреть на то, как ты сходил с ума от одной только мысли, что не понимаешь, кто ты есть, —Разъяснила проблему та, сложив локти на поверхности стола.       —Это не такая важная проблема, —Отмахнулся Хрусталь.       —Проблема. От которой ты бежишь.       —Неправда, я пытаюсь найти ответ кто я и чего я хочу, —Недовольно свёл брови домиком тот, сложив кулак на столе, —Мне просто нужно больше времени изучить себя, своё строение и возможности, —Через некоторое время его ладонь разжалась, упав на стол внутренней стороной, —К сожалению, здесь вы ничем не сможете мне помочь. Этот путь я должен пройти один.       —Дурак, —Улыбнулась та, сложив свою руку поверх его. И даже подобралась к кисти, хватаясь за край перчатки, сняв её и сложив рядом с ним, —Перчатка прямо как оболочка, под которой ты прячешься. Тебе не нужно притворяться кем-то и сравнивать себя с какими-то личностями. Чтобы найти себя, нужно быть собой и прислушиваться к тому, чего хочет твоё.. Мм, —Она ненадолго замолчала, сложив голову на тыльной стороне свободной руки.       Парень посмеялся, —Можешь произнести любое слово, я пойму значение. То, что у меня нет органов, не значит, что я вообще не знаю про их существование и смысл некоторых выражений.       —Сердце, —Аккуратно сложив подушечки пальцев на его костяшках, она закончила свою мысль, —А мы будем помогать, чем сможем. Хорошо, что ты не ведëшь себя как этот высокий идиот, а всё сразу рассказываешь. Поверь, разговаривать — действительно важно.       Его щëки разрумянились. Было приятно получать внимание к своей персоне. Особенно искреннюю и добрую, а не просьбу убраться подальше. Внутри него что-то разгорелось тëплым огнём.