11

      Оказавшись дома, Монсгилис много часов пересказывал как прошли его дни в чужой стране. С широкой улыбкой на лице рассказывал о том, что его так обрадовало, размахивал руками в стороны от ситуаций, которые повергли его в шок и даже ярость. И не мог усидеть на месте от моментов, когда пересказывал бои на турнирах, ради которых вообще-то и покинул дом, даже пытаясь повторить некоторые несложные удары.       Мать внимательно выслушивала своего ребёнка, не перебивала. Лишь мягко улыбалась, думая у себя в голове, что он хорошо провёл эти дни в чужих краях. В её голову даже закралась мысль, что она зря так нервничала и злилась от одной только мысли отпустить его дальше дома. А сейчас вполне спокойно принимала тот факт, что они жили в небольшом плохо обставленном доме, не готовили сами себе, покупая еду только в ресторанах и даже небольших лавках, когда совсем было лень идти куда-то в другие районы, и просто вечерами бессмысленно слонялись по улицам.       Он сиял от счастья. Материнское сердце радовалось с каждой секундой всё больше, рассматривая его радостное лицо. Давно она не видела его таким. Много времени прошло с тех пор, когда, придя домой с улицы, он радовался всему, что попадалось ему на пути. Уже очень давно он так не радовался жизни, как после этой прогулки. Может, его стоило бы отпускать почаще? Наверное, надо было бы начать доверять его чувствам и желаниям, которые он так сильно хотел достичь, и смягчить хватку внимания и беспокойства, разрешая самому выбирать что ему лучше стоит сделать.       Матриель волновалась и радовалась одновременно. И всё из-за того, что её сын быстро рос. Ей было странно смотреть на уверенного в себе парня, а не пугливого мальчика, который чуть что сразу бежал в мамины объятия, прячась в них от всех бед мира.       Когда менялся он, она менялась вместе с ним, узнавая что-то новое и про себя. Но что-то в нём её ещё настораживало. И она решила проверить свои догадки, но осмелилась сделать это лишь перед сном, пригласив его этой ночью поспать в её кровати, чему тот был очень рад.       —Я бы хотела поинтересоваться почему ты весь день сегодня бегал по дому в каблуках. Причём, не своих. И очень криво.       —Это.. Долгая история, —Усмехнулся её сын, сидя на краю кровати, вращая носками ботинок по ковру, всё никак не осмеливаясь снять их.       —Я готова выслушать.       —В общем, я, вроде как, влился в общество людей. Но теперь, привыкнув к их стилю жизни, никак не могу прийти в норму. К своей обычной жизни, до ухода из дома. Я привык жить по их правилам и традициям. И.. как будто бы полностью начал слушаться всего того, что мне твердят. Подстроится под них. Теперь мне некомфортно и даже больно быть самим собой.       Та тут же встрепенулась, скинув с себя одеяло. Подсела ближе к нему с серьëзным лицом уточняя, —Где тебе больно? Что случилось?       —Я пытался подойти под стандарты чужого общества, —Монсгилис нашёл в себе сил нагнуться, чтобы мучительно долго развязывать шнурки. Скинул их в разные стороны. И начал стягивать обувь, поставив её с глухим стуком на пол.       Взобравшись полностью на кровать, он сложил на постель свои стопы, показывая, как они изменились, —Моя нога теперь может носить только угловатую обувь. Пытаясь скрыться среди общества, мне был дан указ носить женскую обувь, потому что для мужской у меня слишком маленькая нога. Мои друзья хотели так меня обезопасить, чтобы злые граждане не приставали ко мне, —Он перестал улыбаться, —Но, почему-то я не чувствую себя радостным. Мне плохо. Я не счастлив быть таким, каким меня хочет видеть общество. Я ещё не готов к изменениям в самом себе. И, наверное, вряд ли когда-то буду к этому готов. Мне никогда не нравилось выполнять то, что от меня требовали. Я лишь хочу быть любимым. Хочу, чтобы меня приняли таким, какой я есть. Мне не понравилось быть человеком. Это сложно. Во мне нет внутреннего стержня, как у Даоминга, чтобы постоянно слушаться вечно новых законов и приказов, подстраиваясь под них. Я хочу жить тихой и размеренной жизнью без резких изменений. В общем, не думаю, что приду к ним в гости когда-либо в ближайшее время.       Ведьма не находила слов, чтобы описать всё своё удивление увиденной картины. И жути, которой испытала только что. У неё мурашки пробежались по спине, стоило ей увидеть, как её сын изуродовал сам себя. Она некоторое время сидела в тишине, пялясь на его голые стопы, а затем спросила, —Что ещё тебе пришлось менять в самом себе?       —Мне ударили каблуком в грудь, оттуда отвалилась часть тела, которую я заменил рутилом. Я вставил себе часть бока, потому что туда пару раз прилетела жëсткая толстая книга. У меня отвалилась рука, потому что я не слушался местных правил, их я заменил аметистом с кунцитом. Пытался подбирать камни той же твёрдости, что и остальное моё тело. Но это никак не сравнится с тем, что я потерял веру в человечество.       Женщина сложила руки на широкой рубашке, стягивая её с ребёнка. И потянула вниз брюки с высоким поясом, открывая себе вид на побитое место.       А затем, не зная, что и говорить, опустила его на кровать толчком ладоней, укладывая на свободное место возле себя. Легла ближе к нему, приобняв бок своей ладонью, и тяжело выдохнула, —Драгоценный, зачем ты пытаешься понять людей?       —Я думаю, что так смогу понять себя. Я же был создан по вашему подобию.       —Ты бессмысленно разрушаешь себя. Прекрати попытки понять людей. Они такие странные существа, не понимающие, чего хотят сами. Часто их решения меняются в зависимости от собственного настроения. Планы отменяются в последний момент из-за непредвиденных обстоятельств, потому что кто-то был неорганизован, а ты ещё пытаешься узнать, почему они ведут себя так или иначе. Это пагубное дело. Не лезь, умоляю. Пойми для начала кто ты, а потом познавай мир вокруг себя. Он ещё не готов к такой детской искренности и доброте, которые ты с собой несёшь. Мир не заслуживает, чтобы ты жил в нём. Только не в этом прогнившем обществе людей, да даже ведьм. Монсгилис прикрыл глаза, задумываясь над услышанными словами. И накрыл руку матери своей, устраиваясь в кровати поудобнее.       Через неделю Монсгилис мчался к полю со всех ног, кружась вокруг себя от предвкушения встречи и разрывающих его эмоций, которые так и рвались наружу. Эти пару дней среди ведьм будут самыми незабываемыми днями в жизнях его друзей!       Они точно не пожалеют о том, что пришли к ним!       Завидев их на месте, каменный напрыгнул на них, стиснув в своих объятиях так крепко, как только мог. И почти тут же оторвался от удивлённых такому приветствию людей, открывая сумку и доставая из неё полностью чëрную одежду, протягивая её старшему, —Для Фиатель я ничего не принëс, потому что она одевается примерно так же, как и мы. Поэтому отдаю некоторые элементы только тебе.       Даоминг послушно принял предложенный комплект, аккуратно сложив его на траву, и начал расстëгивать пуговицы на своей накидке.       После пребывания некоторого времени в тишине, натянув на себя чëрную рубашку с длинными рукавами и осмотрев рисунок цветов на своей груди, он неуверенно спросил,       —А вы носите что-то кроме чëрного цвета? Я думал, что у людей, владеющих магией, хорошее воображение на создание новых стилей одежды.       —Мы носим и другие цвета, —Протестовал каменный, начав перечислять, —На нас обычно тусклые или тëмные оттенки, а так, в цветах нас никто не ограничивает. Мы можем носить и чëрный, и фиолетовый, зелëный и коричневый многие любят, оттенки серого, синий. Да даже белый тоже носят. Только это зависит от личных предпочтений. А так, да, наш национальный цвет можно считать чëрным, —Под конец смеялся он. Следом они торопливо направились спускаться с холма, пробегаясь по крутому склону вниз, догоняя друг друга и смеясь с того, как они постоянно спотыкались.       Пробежавшись вглубь леса, вдоволь нахохотавшись, они остановились у одиноко стоящей двери.       Даоминг сложил руки на боках, спросив, —Так как выглядит ваша граница, через которую нужно будет прокрасться и остаться незамеченными?       Монсгилис указал на дверь указательным пальцем, вытянув всю руку к ней. Старший не поверил такому ответу. Недоверчиво и медленно подошёл к двери.       Двинувшись в сторону, пытаясь обойти её по кругу, его встретила невидимая стена, об которую тот ударился, тут же отскочив обратно.       Младшие над ним похихикали, наблюдая за тем, как тот исследовал для себя новые явления, совсем ничего не понимая. Затем он встал в прежнее место, потянулся к ручке двери и потянул её вниз. Но та не хотела поддаваться и открываться. Даже опускалась ручка с великим трудом.       Каменный взял девушку за руку, потянув за собой к двери, и сложил дамскую руку на ручке, вместе со своей ладонью опуская её вниз, —Она тебе не поддаëтся, потому что ты—       Он застыл на месте, взглянув на невиданную до этого территорию, что пряталась за тёмным деревом. Дверь открылась.       —...Человек, не обладающий магией, —Тихо закончил Монсгилис, взглянув на женскую руку, которая всё ещё была под его ладонью.       Старший перевёл удивлëнный взгляд сначала на даму, а затем и на хозяина, что звал их к себе, одним взглядом спрашивая почему у неё всё получилось, а у него нет. Младший паниковал, вскинув в испуге руки к груди. И тут же глупо улыбнулся, —Наверное, она открылась, потому что я держал её за руку. Фиа, попробуй самостоятельно.       Дама неуверенно потянула дверь на себя, закрыв её, услышав затем звук щеколды. И вновь положила ладонь на ручку, опустив её и толкнув вперёд… открывая дверь. Каменный решил взять всё в свои руки, отшучиваясь, —Мне кажется, что я всё понял. Просто на ней из-за нашего прикосновения осталась остаточная магия от моих рук. Может, остались небольшие осколки. Ничего страшного. На самом деле даже хорошо, что дверь открылась.       Он поднял руку, оставив её висеть возле своей груди. И вывихнул себе указательный палец в другую сторону, оторвав его от ладони, после протягивая часть тела Ланю. Тот неуверенно взял палец в ладонь. Младший закрыл дверь, кивнув на неё головой, безмолвно прося открыть её ещё раз.       На этот раз, пусть и с силой, но она поддалась, пропустив Даоминга дальше. Монсгилис радостно хлопнул в ладоши, подхватив Фиатель под локоть. И затем схватил парня за собой. Младший затащил своих друзей внутрь и провёл их вглубь, закрыв дверь махом ноги, —Итак, эта дверь — защищает нас от посторонних. И её может открыть только человек с магией. Это наш своеобразный пропуск домой. А ещё, если посмотреть с обратной стороны сюда, в место за дверью, то за этой прозрачной стеной не будет видно нашего населения, как бы пряча нас от нежелательных взглядов.       —Удивительно, —Тихо произнëс Даоминг, повернув голову обратно на дверь, отдаляясь от неё с каждым шагом всё дальше.       Дойдя до резкого обрыва, они остановились у его края, осторожно опустив голову вниз, разглядывая появившиеся небольшие деревянные домики, которые были хаотично разбросаны по всему периметру города, больше напоминая деревню.       —Сначала я познакомлю вас со своей мамой!, —Радостно крича, тот повёл гостей следом за собой, мастерски перепрыгивая кочки и ямы, лишь после недовольных взвизгов остановившись и вспомнив, что его друзья тут впервые, и, дождавшись, когда они подойдут ближе, глупо улыбнулся и неспешно начал идти, давая им возможность оглядеться по сторонам.       По сравнению с большим городом, который они видели в Хризиониде, Дитфиаль был самой настоящей глушью. Здесь ничего не искрилось, не было никакой роскоши и вызывающих табличек. Люди здесь вели себя тихо, выглядели скромно и практически ничем друг от друга не отличались.       —У меня для вас лишь одно правило: ни в коем случае не выдать себя. Ведите себя прилично, с горожанами не ссорьтесь, а то они убьют вас одним взмахом ладони. И ещё, пожалуйста, громко ничему не удивляйтесь, а то все поймут, что вы чужаки, —Проговаривал довольно очевидные и примитивные правила каменный.       Оказавшись на пороге самого ближайшего дома со стороны леса, Монсгилис отпустил своих друзей, накинувшись на дверь, что легко под его весом открылась, впуская всех внутрь.       Даоминг с Фиатель переглянулись, удивившись тому, что их дверь была открыта. Буквально кто угодно мог зайти, натворить беспредел и так же легко покинуть место беспорядка, не оставив и следа после себя. В Хризиониде каждый дом охранял забор…       —Мам! Я с друзьями!, —Кричал Хрусталь, пройдя в зал, сложив руки на спинке дивана.       Его друзья неуверенно перешагнули порог, не решаясь пройти дальше ковра для обуви, встав как вкопанные.       —С кем?, —Прокричала из соседней комнаты женщина, не услышав, что сказал её сын.       После быстрого топота каблуков о голый пол, она предстала перед ними во всей своей красе, забежав в гостиную. И, увидев незнакомцев, стала медленно переставлять ноги друг за другом, внимательно рассматривая их с недовольным лицом, хмуря брови. Каменный подошёл к пришедшим вплотную, кладя поочерёдено на них свою ладонь, —Мама, это мои друзья, —Он говорил это с такой необычайной гордостью, словно совершил какой-то удивительный поступок, который не смог выполнить ни один человек на свете. Хотя, учитывая его характер, который нравился далеко не всем и стеснительность, которая совсем не привлекала ведьм и людей вокруг него, это поистине можно было считать великим достижением, за которое нужно было радоваться и прыгать от счастья. Что, собственно, тот и сдерживал в себе, с широкой улыбкой представляя своих друзей! любимой маме, —Это Даоминг. Солдат. Мы ходили к нему на турнир. А это Фиатель, она работает в цветочном магазине.       —Здравствуйте, ам.., —Протянув руку, запнулся старший.       Женщина коротко кивнула, окидывая его изучающим взглядом, —Матриель Гостельери.       Поняв, что дальше ему ничего ожидать не стоит, Даоминг стыдливо поджал пальцы к ладони, убирая её обратно висеть у бедра.       Увидев, как те неохотно шли на контакт, особенно его мама, и почувствовав, как девушка утыкалась ему головой в плечо, не зная, куда себя деть, Монсгилис ненадолго задумался и совсем скоро предложил, —Ох, придумал. Вы располагайтесь на диване, знакомьтесь, а я скоро подойду, —И рванул со своего места куда-то в коридор.       Матриель приглашающе махнула ладонью, двигая их с места.       Когда гости присели на диван, прижимаясь друг к другу всем, чем можно, не зная, что и делать, женщина, увидев, как те растеряно выглядели, заметила за собой, что всё это время хмурила брови. Расслабив лицо, она решила предпринять попытки познакомиться с ними. Не каждый день её тихий и необщительный сын приводил домой людей, которых с гордостью и уверенностью мог назвать друзьями. Это был... очень громкий титул. Самый высший и уважительный статус, который он только мог дать окружающим. Поняв, насколько это для него важно и как бы он хотел, чтобы его друзья были в хороших отношениях с родительницей, ведьма начала, —Извините меня, за то, что я встретила вас своим грозным взглядом и не проявляла никакой инициативы. Поймите, Монсгилис впервые в жизни привёл домой кого-то, кому так доверял. Я сама в растерянности и не знаю, что делать. Но, пожалуй, нам нужно попытаться узнать друг друга получше. Я надеюсь, вы не против?, —Улыбнувшись одними уголками губ, закончила она, сама еле заметно нервничая.       —Конечно, —Улыбнулся ей Даоминг.       —От тебя исходит холодная и режущая аура боли, —Выдала Матриель. Парень пару раз молча моргнул, а затем спросил, —Это плохо или хорошо?       —Плохо, —Ответила женщина, опуская свой взгляд с его лица на плечи и грудь. Рассматривая каждую его часть, она продолжала проговаривать, —Спина у тебя сильно болит. Руки в крови. Стопа ноет. Плечо почти вывихнуто. Тебе не больно ходить? Даоминг поднял брови от удивления. Было такое ощущение, будто она видела его насквозь. Да что там места травм, она могла видеть, как они были нанесены, понять с какой силой и как глубоко были его раны. Это пугало, но в то же время восхищало. Ни один врач Хризионида не мог так точно и грамотно определить источник ссадин. А она смогла. Только посмотрев на него.       Тот переплëл пальцы рук между собой, нервно их теребя, —Больно. Но а что мне ещё остаëтся делать? Потреплю, всё заживёт.       —У меня есть целебная мазь. Она быстро излечит твои раны, —Предложила мадам.       —А можно? Я бы попробовал ваши традиционные методы лечения. Не все, которыми лечат меня, оказываются эффективными. По большей части лишь болеутоляющие.       —Сейчас принесу, —Матриель встала со своего места, поправив длинное платье до пола. Дойдя до коридора, который сворачивал вправо, она столкнулась с Монсгилисом, который нëсся наоборот к ним.       Стоило одной уйти из помещения, как явился второй. С очень красивым ларцом, украшенным настоящим золотом, что переливался в лучах солнца из окна рядом. Встав перед ними и поставив его на стол, младший томительно долго открывал крышку, ловя выжидающие взгляды друзей, которые поднимали и опускали головы, пытаясь поскорее разглядеть что же внутри.       Тот не стал их мучать и показал, что ларец прятал внутри, —Здесь хранятся зачарованные артефакты. Мы делали их вместе с мамой. Можете выбрать любой понравившийся на память и как ключ от двери в нашу общину, чтобы без проблем заходить в гости в любой момент времени.       Те заинтересовано начали рассматривать украшения, которые были очень аккуратно сложены, практически не соприкасаясь друг с другом. После длительного осмотра предложенных вещей, солдат посмеялся, взяв один из кулонов. И вынул из него цепочку, —Спасибо, мне не нужны украшения. Мне хватило твоего пальца. Не мог бы ты дать мне что-нибудь, чем я бы мог проделать небольшое отверстие?       Младший рассмеялся, но дал тому в руки толстую иглу, которой тот проткнул бывшую часть тела. И продел через неё цепочку, повесив на себя, после спрятав под рубашкой.       —Думаю, мне тоже ничего не нужно, —Вежливо отказалась девушка после рассмотрения предложенных вещей.       —Хорошо, как скажете, —Монсгилис достал из ларца синий камень, приставив к заранее намазанный на палец слой клея, вжимая апатит к ладони. Немного подождав, когда камень приживётся к телу, каменный взмахнул ладонью в стороны, удостоверяясь, что тот хорошо прижился и теперь не отпадёт.       А затем он спросил, —Может, тогда пойдëм гулять?, —По нему было видно, как тот не мог усидеть на месте. Даже стоя перед ними, он перекатывался с пятки на носок, пытаясь держать себя в руках. Но его тело полностью его выдавало, впрочем, как и его действия, которые он сам не контролировал.       Предупредив хозяйку дома о том, что они уже уходят, друзья двинулись исследовать окрестности. В принципе, смотреть им особо не было на что, поэтому они тихонько прогуливались по улочкам города. Но зато в их государстве было множество лавок, не похожих одна на вторую. Каждый раз они видели что-то новое: керамическая посуда, магазинчик одежды, вязаные изделия. Здесь было намного больше разнообразия ручного труда, чем в Хризиониде. А забегаловок не было и вовсе.       —У нас процветает культ развития в людях духовных ценностей и их внутренних желаний. Кажется, я уже говорил о том, что королева Корнелия поддерживает все наши начинания, пускай даже странные и необычные?, —Разглядывая витрину с деревянными изделиями, говорил Монсгилис.       —Ага, —Кивнула рядом стоящая дама, пожирая взглядом изумительную резьбу по дереву, засмотревшись на деревянное животное.       —Так как у ведьм есть всё, что им нужно в бытовой жизни, каждый пытается выделиться из толпы необычными умениями, которые отличают их от других. Так у нас и родилась торговля разными продукциями. Кстати, про продукты: несмотря на то, что у нас есть магические силы, мы не применяем их в повседневной жизни. Особенно это касается еды. Почти у каждого в общине есть свой огород у дома, но никто не пользуется своими силами, чтобы увеличить или ускорить урожай. У нас так не принято. Здешних детей учат не злоупотреблять своей магией и всё равно приучают к ручному труду там, где всё можно сделать, не прибегая к помощи сверхсил.       —У вас тут развешаны интересные флажки, —Заметила девушка, указав на один из них, что летал над их головами от гуляющего рядом с ними ветра у колонны, на вершине которой расположилась лампа.       Даоминг поднял голову, устремив свой взор туда же. И согласился, рассматривая рисунок огня, что будто бы становился живым, когда двигался по ветру.       —У нас завтра будет важный праздник. Я хотел вас туда пригласить, —Объяснил появление украшений по главным улицам младший.       И после этого замечания гости начали рассматривать фонари, вокруг которых было обвешано множество приглашений на это мероприятие, которые они не замечали ранее.       —А нам можно?, —Вдруг спросил парень, —Мы же ну.. не ведьмы.       —Да какая разница. Цель праздника — сплочение. Будьте уверенными, завтра все взгляды будут прикованы в другое место, а вас никто даже и не заметит.       С одной стороны успокаивало, со второй стало даже немножечко обидно после этих слов. Но молодëжь лишь посмеялась, идя дальше по улице, исследуя товары, которые можно было прикупить как сувениры на Родину.       Даоминг приглядел себе в одной из лавок длинную чëрную ткань с золотой вышивкой. И раскрыл рот от удивления, увидев на её концах небольшие колокольчики. Увидев, как тот уже влюблëнным взглядом грабил эту лавку и бежал с этим лоскутом обратно домой, Монсгилис с улыбкой решил её купить, отдав старшему как подарок. Его радости не было придела. Он улыбался словно дитя малое, прижимая к себе кусок ткани так плотно, как только мог, под нос себе мямля что-то о том, что "Это же наши самые истоки, то, отчего и произошли традиции. Какой шедевральный рисунок. И всё это ручная работа."       —Кстати, про деньги можете не волноваться. У нас можно не только покупать вещи, но и обменивать их на другие.       Фиатель они ничего не присмотрели. И под вечер, наблюдая за светящимися фонарями, они добрели до дома.       Гостям досталась отдельная комната. Но после похода в душ Монсгилис не мог оставить их одних, придя проведать.       И как раз кстати. Даоминг лëжа на полу вращал баночку лечебной мази, втирая себе в разбитые костяшки. А завидев пришедшего хозяина дома, попросил того ему помочь. Монсгилис с охотой сел рядом с ним, взяв банку в руки. Черпнув мази на несколько пальцев, навал втирать её тому в спину, проводя ладонями по всему позвоночнику сверху донизу. И усмехался, слыша, как старший под ним сладостно стонал, сказав что-то о том, что это явно его фронт работы, и он бы даже заплатил за такое умение тонких рук, но, к сожалению, у него не было с собой денег.       После некоторого времени в тишине, не считая радостных звуков солдата, тот решил поделился впечатлениями, —Знаешь, я прямо на глазах вижу, как затягиваются мои раны. Такое же я случайно заметил после второго дня турнира.       —Что ты имеешь в виду?, —Не понимал младший, нажимая всем своим весом на плечи лежащего.       —Когда ты подумал, что я умираю и расплакался, твоя слеза залила мне рану, из-за чего она стала сильно щипать. Но вечером я заметил, что этой ссадины не было. От неё не осталось и следа, словно её никогда не было и вовсе. Просто хотел сказать, что эта мазь лечит так же эффективно и быстро, как твои слëзы.       Что? Слëзы лечат? Безрассудство какое-то. Быть такого не могло. Чтобы он, так ещё и с каким-то магическими силами? Да он же самый обычный мальчик, каменный, даже не ведьма... Что в нём могло быть такого загадочного и интересного...?