14

      Монсгилис, завидев группу незнакомых людей, стал на корточках перебираться на другую сторону поля, пытаясь спрятаться в густой листве кустов.       Ему ещё никогда так не было страшно находиться в их уже давно знакомом и родном поле, в котором он проводил столько много времени. Он всегда считал это место самым мирным и безопасным из всех, в котором он был. Конечно, после дома.       А сейчас же сюда заявилась группировка из около двадцати людей, расхаживающих из стороны в сторону.       Они усмехались, обсуждая что-то. Выглядели очень уверенными в себе, стараясь придерживаться друг друга и не отходить далеко от всех. Хрусталь был этому даже рад. Так вероятность быть замеченным сразу же снижалась.       Перебравшись на другую сторону и спрятавшись за самым толстым стволом из всех ближайших деревьев, он вжался всем телом в него, услышав шорох возле себя. На дрожащих ногах он сделал пару шагов в сторону, присаживаясь на землю, пытаясь слиться с травой. И на всякий случай закрыл рот, чтобы случайно не издать и звука от пробирающего его страха, из-за которого он не мог мыслить. Лишь боялся.       Появившийся из кустов Даоминг приложил указательный палец к своим губам. Монсгилис обрадовался, увидев его фигуру среди ветвей и листьев. Спрятавшись с ним за одним деревом, он не сдержался от вопроса, но спросил его так тихо, как только мог,       —Что тут происходит?       —Я сам не знаю. Только что пришёл, а тут они расхаживают, —Выглядывая из-за дерева, полушëпотом ответил старший, хмуря брови.       —Это разве не люди?       Даоминг повернулся к младшему, смотря на него таким убийственным взглядом, что тому стало стыдно за заданный вопрос. Но солдат тут же успокоился, —Конечно нет! Ты видел вообще, как они одеты?       Монсгилис сделал пару шагов на корточках вперёд, вновь вглядываясь на неожиданно объявившихся людей. И стал внимательно их рассматривать: тëмные пиджаки, толстые ремни, чëрные высокие ботинки, как и у всех солдат с Хризионида. Выглядели они не как определëнная нация, а что-то между: что-то досталось от людей, что-то от ведьм. Они были похожи на Фиатель. По ней тоже невозможно было сказать откуда именно она родом.       Парни вылупились в толпу, заметив одну единственную девушку среди них, которая обжималась с каким-то мужчиной, что легонько поглаживал её по спине, прижимая к себе.       Это абсолютно точно была Фиатель. Её фигуру они запомнили уже давно и могли отличить её от тысячи других. И только она одна так сильно выделялась среди прочей массы своими яркими цветами в одежде.       В голове появилась куча вопросов: зачем она их привела? Почему не предупредила парней? Можно ли было к ним выходить? Ну и, самое главное: зачем они тут вообще находились?       Они решили подползти немного ближе, пытаясь расслышать хотя бы какие-то слова, чтобы понять цель их пребывания.       —Моя ты девочка, моя гордость, —С мягкой улыбкой проводил ладонью по женской спине взрослый мужчина с усами. У него были волнистые тëмно-красные волосы и одна блондинистая прядь, которую он убрал за ухо, —Знал, что ты меня не подведëшь. Родина будет тобой гордиться.       Та молча принимала все его ласки, ничего не говоря в ответ.       —Парни, становитесь по периметру, —Командовал мужчина, вытянув указательный палец по началу густого леса.       Солдаты выстроились в одну большую линию, соблюдая небольшую дистанцию между собой. Все как один вытянули одну ногу вперёд, опираясь всем весом на вторую, что была сзади. И приготовили руки, сложив их так, словно они были готовы нанести удар.       —Жгите, —Отдал приказ тот, прижав Фиатель к себе ещё ближе, сложив руку на её плече.       —Что!?, —Вскрикнул каменный, тут же помчавшись на коленях вперёд. Даоминг поставил ему подножку, отчего тот тут же упал с глухим грохотом. И нагнулся ближе к нему, недовольно шипя, —Сиди тихо, нас могут заметить.       —Они хотят сжечь мой дом! Как я могу сидеть на месте!?, —Громко шептал Монсгилис в ответ.       Девушка повернулась к ним лицом. Встретившись взглядами, та начала незаметно крутить головой в стороны, как бы прося не приближаться и даже уйти. Заметив, что она непрерывно смотрела куда-то между деревьев, командующий небольшой группой войск скрестил руки на груди, сведя брови к переносице. И грозным тоном сказал ей, —Иди проверь.       Солдаты одновременно подняли руки резко ввысь. У травы появились горящие искры, что мгновенно перепрыгивали с одной травинки на другую, с листа на ветку, с куста на деревья, поглощая огнём всё, что попадалось на их пути.       Монсгилис в безысходности схватился за голову, не зная, что теперь и делать. Он начал наблюдать за тем, как горел лес. Как чернели стволы деревьев, как с них падали горящие листки, испаряясь, даже не успев коснуться земли.       Его трясло от ужаса. От страха что будет дальше. Он не мог позволить, чтобы огонь распространился ещё дальше, но в то же время был абсолютно беспомощен, не в силах всё это остановить. Один защитник против двадцати поджигателей. Один камень против людей, владеющих магией. Он проигрывал им по всем параметрам. И ели как сдерживался от крика боли и разочарования, скребя себя по лицу и волосам, нервно сжимая их в своих руках.       Он громко дышал, раскрыв рот. Ему не хотелось всё это видеть, не хотелось наблюдать за тем, как постепенно умирал его дом, но в то же время он не мог отвести взгляд от этой красивой, но отвратительной картины гибели всей его страны. Деревья — защитники его народа. Не будет лесов — не будет и дома.       Даоминг встал в полный рост, поняв, что их уже заметили и не было смысла прятаться дальше. Он принял боевую стойку, понятия не имея, что теперь от девушки и ожидать, —Объясни, что происходит, Фиа.       —Это не ваш бой, уходите отсюда как можно скорее, а я сделаю вид, что вас тут не было, —Абсолютно спокойно отвечала она, не боясь зверской злобы, что исходила от старшего.       Монсгилис перебрался от них в сторону, пытаясь найти силы успокоиться и встать. Умирала не только его страна, но и дружба между ними, которая только-только успела зародиться и устояться в их отношениях.       —Я не уйду отсюда. Буду сражаться, —Замахиваясь и проводя серию ударов кулаками и локтями, ответил Лань, пытаясь дотянуться и со всей силы ударить даму, не попадаясь под её удары.       Пару раз он смог по ней попасть, оставив жгучие следы от неприятной встречи её кожи с ожесточëнными кулаками.       Даоминг сделал быстрый разворот, положив её на траву, и только ему хотелось подойти поближе, присесть, и продолжать выбивать из неё правду, как та на секунду прижала ноги к себе и тут же вытянула их вперёд, откидывая старшего от себя подальше, быстро встав обратно.       Дождавшись, когда тот успокоится и перестанет размахиваться кулаками, та скорчила недовольное лицо, осознав, что мирного разговора с ним у неё не будет, —Вблизи тебе нет равных, поэтому я держусь от тебя на расстоянии.       И после этих слов она сложила руки в круг, из которых тут же с силой вылетел магический шар, что пылал зелëным огнëм. Он плотно прицепился к плечу старшего, отчего тот испугался, на секунду теряясь и не понимая, что делать. И за эту секунду Фиатель сделала выпад, ударив его всей силой по уже который раз сломанной ключице.       Услышав стон недовольства и распирающей боли, подняла ногу ввысь, ударив пяткой тяжëлой обуви его по голове по пути вниз, заставив опуститься чуть ли не на колени. И тут же достала из рукава небольшой нож, с размахом проведя им по всему лицу Даоминга, оставив после себя яркий красный и хлестающий кровью след. Затем она взглянула на дрожащего Монсгилиса, который пытался уверенно смотреть на неё. Делал вид, что совсем её не боится, хотя не мог взять себя в руки и успокоить свои ноги, которые не могли встать.       Фиатель, неспешно переступая с одной ноги на другую, приближаясь к поверженному солдату, потирала ладони, от которых начало исходить точно такое же пламя, как от шара, который она недавно выпустила. Между её ладоней начал появляться длинный меч, которому передалось пламя её рук. Подойдя достаточно близко, настолько, что она могла бы сжечь одежду, что на нём висела, только прикоснувшись концом оружия к нему, та тихо произнесла, —Есть время уйти.       —Ты предательница! Зачем тебе всё это?, —Пытаясь не обращать внимания на горящую боль, съезжающие по его лицу кровавые струйки и палящий огонь, тот всё же встал. И выглядел для своей ситуации он уверенно, хотя и понимал, что ничего сделать сейчас не сможет.       —Я лишь следую своим целям, как ты и говорил. Только вы всё испортили, —Отведя меч в сторону, готовясь нанести последний решающий удар, ответила девушка. Поудобнее схватившись за рукоять, она подняла оружие высоко над головой, без какой-либо жалости оглядывая раненого солдата.       —Прошу тебя, не надо! Одумайся!, —Кричал со стороны каменный, бессмысленно вытягивая руки к ним, будто это как-то могло бы помочь.       Девушка нанесла удар. Который не прошёл по телу. Её остановил полупрозрачный щит, вставший у неё на пути.       Даоминг выглянул из-за руки, за которой прятал лицо, и начал вглядываться на непонятно откуда взявшуюся преграду между ними.       Монсгилис изумлëнно уставился на них. А затем убрал руки, сложив их перед собой. Вместе с его ладонями пропал и щит.       Фиатель раздражëнно направилась к нему и, оказавшись совсем близко, глядя на то, как тот пугливо отползал от неё назад, пытаясь сбежать на коленях, провела лезвием меча по его плечу, разрубая ткань плаща вместе с рукой.       У него отлетел круговой шар, заменяющий ему сустав, разломался на две части, которые тот судорожно пытался собрать обратно в пальцы здоровой ладони, вместе с тем подбирая отпавшую руку, прижимая её к груди.       Замахнувшись для второго удара, девушку толкнул Даоминг, отчего она отлетела в сторону, и подбежал к младшему, схватив его под руку, быстро убегая с поля, скатываясь со склона вниз, к подножью горы.       Перевернувшись пару раз и неудачно приземлившись, те сразу же встали на ноги, подняв головы вверх, где совсем недавно были. А затем перевели взгляды друг на друга, пребывая в некотором ужасе от произошедшего.       Поняв, что в их паре мог сейчас принимать решения только Даоминг, он сказал, —Иди обратно домой. Предупреди остальных. Я пойду за мамой и расскажу ей про колдунов. Встретимся в вашем доме. Постараюсь добраться до вас как можно скорее, —Сложив ладонь на его уцелевшее плечо, он добавил, —Будь осторожен.       Монсгилис торопился домой. Бежал, что есть сил, не видя перед собой ничего, кроме пути, часто спотыкаясь, что было ему совсем несвойственно, и даже падая пару раз. Он переставлял ноги так быстро, как только мог. И думал. Много размышлял о родительнице, о народе, о ведьминской общине. И начинал волноваться ещё больше, не способный никак остановить поток мыслей, что крутился в его голове. Ему было так страшно. Он так переживал, но продолжал бежать, надеясь, что если уж он не придёт как раз вовремя, то хотя бы его прибытие в дом будет не слишком поздним, чтобы остановить трагедию.       Дома он появился с громким хлопком двери. И тут же начал рыскать по всем комнатам в поисках матери. Он был так взволнован, что не заметил, как она сидела в зале на диване на самом видном месте.       Вновь промчавшись к ней, каменный воскликнул, подготавливая её к ужасным новостям, —Мам! Сейчас произошёл такой ужас!       —Внимательно слушаю, —Уже без настроения ответила та.       —Когда я пришёл на поле, чтобы встретиться с друзьями, я увидел пару людей в серой, почти чëрной одежде. Они кружились туда-сюда, у них был какой-то свой предводитель, я сильно испугался, а потом нашёл Даоминга, мы с ним спрятались и хотели узнать, что происходит. А потом увидели Фиаетль, которая стояла вместе с ними, она..., —Всё это он рассказывал торопливо и на эмоциях. А когда дошёл до девушки, до своей... бывшей подруги, он совсем расстроился. Замолчал, не зная, как преподнести ей новость о том, что он буквально недавно приводил домой предательницу и показывал ей здесь все свои любимые места. Так она ещё и предстала перед его матерью. После всех тех слов, которые она ему говорила об осторожности в общении с людьми... Хотя, Фиатель, получается, колдунья. Это ещё хуже! Из всех возможных друзей он познакомился именно с теми, с кем ему запрещали общаться, а сейчас он стоит перед матерью, которая и предупреждала о таком исходе событий и заинтересованно ждала продолжения истории.       Монсгилис разрыдался, падая ей в ноги, не обратив внимание на хруст коленей, кинув рядом с собой свою сломанную руку, —Фиатель предала нас и привела в лес колдунов, которым было поручено сжечь весь лес! Теперь Королева будет на тебя в ярости из-за того, что ты не присмотрела за лесом, и он сгорит дотла! Матриель обомлела. Но тут же взяла себя в руки, не дав испугу охватить себя, —Милый, Королева не будет на меня злиться. Моя работа — приглядывать за лесом, а не защищать его. Этим занимаются другие, —В её руках тут же появился листок с чернилами. Она сложила их на столе и начала торопливо что-то писать. А затем взяла получившееся послание и сожгла его.       Переведя взгляд на плачущего сына, её сердце обливалось кровью. Не было никаких сил смотреть на эти страдания. Ей не хотелось видеть, как трескались его щëки, которые тут же затапливало светло-фиолетовой жидкостью, которой он был наполнен. Было трудно наблюдать за тем, как в нём умирала вера в человечество, в которое он так искренне из последних сил верил.       Она на него не злилась, вовсе нет. Она грустила вместе с ним, не смея даже думать о том, чтобы ругать его из-за чего-либо или радоваться тому, что её слова были правдивы. А уж тем более в её голове не было и мысли о том, чтобы злорадствовать, что она была права.       С каждым криком его разломы на лице становились длиннее и глубже. Эта линия разлома проходила под глазами и заканчивалась прямо на линии челюсти. Смотреть на него было страшно.       —Расскажи мне подробнее, что произошло.       Младший попытался взять себя в руки. Утëр слëзы. И начал пересказывать всё в мельчайших деталях, которые запомнил. Когда же дело дошло до того, как они отбивались от её магических способностей, парень ненадолго замолчал, аккуратно спрашивая, —А этот щит... Он мог появиться из-за меня? Я имею в виду, может.. Может, я тоже владею магией?       —Ты наполнен магической жидкостью, которая заменяет в тебе слëзы и циркулирует в качестве крови, оживляя тебя. Но я не знаю, способен ли ты колдовать.       —Даоминг сказал, что мои слëзы излечили его рану так же эффективно, как твоя мазь, —Тихо, будто бы ему было стыдно об этом говорить, добавил он.       Женщина ненадолго задумалась, поглаживая сына по волосам, вместе с тем вглядываясь в его переливающиеся разноцветными оттенками глаза. И ответила, —Тогда всё возможно. Я не исключаю того, что ты владеешь магией.       —Что же будет теперь?, —Пугливо спросил юноша.       —Я отправила письмо королеве, чтобы она занялась тушением пожара. Наш дом не сгорит. Наши территории начинаются только после входа в двери. А уже внутри этого купола, под которым мы живём, нас охраняет священное дерево. Так уж получилось, что королева охраняет лес взамен на то, чтобы он давал нам дом и магию, —Затем она тихо посмеялась, —Хотя теперь, получается, что лес охраняет нас, а мы за это не даëм в обиду его.       Немного помолчав, Матриель опустила голову ниже, проведя ладонью по трещине на лице сына, —Но вот что будет сейчас с политической ситуацией — выбор Корнелии. Здесь мы бессильны. На это мы никак не повлияем.       Дальше ведьма легонько оттолкнула от себя сына, встав на ноги, и ушла в соседнюю комнату, совсем скоро возвращаясь со шкатулками, в которых находились различные камни.       Вновь сев на своё место, она безрадостно и громко выдохнула. Все твëрдые камни были вставлены в артефакты для государственных деятелей и приближëнных королевы. Заделывать травмы сына придётся средними по твёрдости камнями, которые она оставила на всякий случай, словно предчувствуя, что е нужно было отдавать абсолютно всё на производство.       Теперь вместе с ними он стал ещё хрупче, чем прежде. Сейчас ему придётся быть ещё осторожнее со своим телом. С каждой травмой от него оставалось всё меньше того, каким он был изначально. В нём почти не блестело хрусталя. Теперь в нём было много смешанных пород, не создающих одну красивую картинку. Он был видом, будто бы собранным из различных частей чужих рисунков. И это очень огорчало его мать. В нём не оставалось того, что делало его самим собой. Теперь он выглядел как просто груда камней, наугад сложенных воедино.       Матриель начала заделывать трещины на его лице лазуритом, танзанитом, халцедоном и бирюзой, создавая своеобразную мозаику на его щеках.       —Поверить не могу, что доверился такому человеку. Уж лучше бы я остановил себя в тот день и запретил строго-настрого с ней общаться. Как мне теперь на неё смотреть? Мы же были так дружны, я к ней так привык, она была не против моего присутствия рядом. Нам было так весело. Мы понимали друг друга, поддерживали в трудные периоды времени. А она… смогла поступить так с нами, даже не жалея об этом. Неужели наша дружба с ней для неё совсем ничего не значила?       Ведьма внимательно выслушивала все душевные муки юноши, в это время завернув рукава на его правой руке, вставляя в плечо кварцевый шар, что будет заменять ему сустав. Прикрепила небольшие осколки того же камня в углубления на отпавшей руке и стала крепить руку обратно на место. А когда тот замолчал, похоже, дальше раздумывая про себя, ей показалось, что она должна как-то его поддержать. И с лëгкой улыбкой начала рассказ, —Знаешь, я когда-то любила одного человека.       Монсгилис заинтересовано поднял на неё голову.       —Мы тоже были дружны. Он проявлял ко мне знаки внимания, а я их принимала. В один день мы даже задумались о том, чтобы всю жизнь прожить вместе. Начали планировать свадьбу. Даже успели пожениться. Всё у нас было хорошо, я любила его, он любил меня. Правда, всё изменилось, когда перед ним встал выбор карьеры и семьи. И.. он выбрал карьеру, оставив меня одну, потому что я не была согласна с его выбором, утверждала, что это было ему не нужно, пыталась раскрыть глаза на ситуацию. Но он стоял на своём и даже не слушал меня, —Взглянув на лицо сына и подметив, что оно стало ещё грустнее, она и сама перестала смеяться, —Я хочу этим сказать, что жизнь из-за разрыва отношений с человеком не заканчивается. Сейчас ты очень страдаешь по тому, что тебя предали, а уже через год будешь вспоминать об этом и думать, каким ты был дураком, что так переживал. Найдëшь себе ещё друзей, даже ещё лучше, чем она. И будешь жить счастливой жизнью.       —Я никогда не найду человека лучше, чем она.       —Я тоже так когда-то думала. А теперь даже не вспоминаю человека, по которому убивалась. Поверь, нужно просто подождать. Время всё покажет. Затем она подняла сына к себе, усадив рядом на диван. Закатала штанины до колен и осмотрела повреждённые коленный чашечки, осторожно отрывая их от ног, убирая в полупустую шкатулку. Затем достала хризолит, рассмотрев его. А потом стала аккуратно прикреплять их на колени, полируя и придавая им нужную форму, чтобы они помещались ровно в нужное место.       Загнув штаны обратно, закрывая ими щиколотки Монсгилиса, его мать осмотрела его грустным взглядом, всё никак не в состоянии понять почему он стал таким. И отвернулась, тяжело выдохнув, понимая, что если будет грустить она, то так же будет вести себя и её сын, копируя её эмоции.       Скоро в их доме появился и Даоминг со своей матерью.       Только завидев женщину на пороге, Матриель осторожно встала со своего места на диване, направившись ко входу. И, осмотрев гостей изучающим взглядом, особенно появившуюся на пороге женщину, спросила, —Госпожа Главнокомандующая?       Та спросила в ответ, —Госпожа лесная ведьма?       Их сыновья переглянулись. Не хватало ещё, чтобы их мамы тут поссорились. И так проблем хватает.       Но затем те неожиданно начали улыбаться. Ван со смехом сказала, —Матриель, как я сама не догадалась, что лесной ведьмой являешься ты. Как я не догадалась о том, что живой хрусталь — твой ребёнок.       —Как жаль, что мы встретились после стольких лет разлуки именно по печальной причине. Хотелось бы встречаться с тобой вне предвоенных положений, —Усмехнулась ведьма.       —Вы знакомы?, —Удивился Даоминг, выглядывая из-за плеча своей матери. Та развернулась к нему лицом, —Матриель прошла военную подготовку у нас в Хризиониде около двухсот лет назад. Обучилась боевому искусству, только заняв место в королевских войсках. И часто приходила к нам на турниры. Так мы и познакомились. Она ещё судила твоего отца в молодости и подбадривала меня не расстраиваться после сложных схваток, в которых я чуть ли не проигрывала. Правда, после битвы десять лет назад она ушла в отставку. И живёт сейчас самой обычной и спокойной жизнью адекватного человека.       —И я этому очень рада.       Сыновья выпали в осадок от таких новостей. Особенно Монсгилис, который наконец услышал доказательство своих догадок, что его мать — солдат. Пускай и бывший. И не мог поверить в то, что его маме около двухсот лет.       Дальше родительницы начали переговариваться о сложившейся ситуации, размышляя, как сейчас будет грамотнее поступить. И решили попросить аудиенции Корнелии, в подробностях рассказав ей всё лично, что увидели их сыновья, и строя план дальнейших действий.       —Ваше Величество, наша группа поджигателей не вернулась после задания. Прошла уже половина дня с того момента, как они ушли. И даже если бы они задержались, чтобы оставить после себя больше потерь, они всё равно должны были вернуться пару часов назад.       —Ты мне говоришь это с такой интонацией, словно я послал их на смерть.       —Ни в коем случае. Лишь докладываю.       —Помните, вы служите не мне, а государству. А я лишь её предводитель. Главное, что группа вообще выполнила свою цель. А вернулись они обратно или нет — уже другой вопрос. Именно поэтому я сказал им идти небольшой группой. Чтобы потери наших войск при неудаче были незначительными, —И после громкого выдоха, добавилось, —После такой лëгкой задачи и не вернуться обратно. Мы явно зря взяли его в свою команду. От него толку только в его отсутствии и выполнении одной-единственной задачи. Его помощник закатил глаза, опустив взгляд в пол. И кивнул, —Явно не наш сильнейший член команды. Кстати, Вам пришло письмо.       —От кого?       —От королевы ведьм.       —Что пишет?       —Она приглашает Вас принять участие в переговорах насчёт некоторых межгосударственных вопросов. Уголки губ предводителя полезли вверх. Он опëрся ладонью о скулу и с улыбкой сказал,       —Напиши ей, что я обязательно приму участие.