20

      —Матриель, ты так и будешь ходить за мной по пятам?, —Идя сквозь длинный коридор, с усталостью спросил мужчина, поправив у себя на горле воротник, подняв его повыше.       —Моя работа — следить за тем, чтобы ты не вытворил чего-либо и заранее предупредить свою страну о том, что ты планируешь.       Войдя в кабинет огромных размеров, Мистиус прошёл до кресла, устало в него упав. Женщина немного повременила, осматривая его растянувшееся тело, затем подошла и села перед ним.       За всё то время, пока она жила здесь, он не делал ничего. Совсем. Занимался лишь своими делами, гулял по городу и беседовал со своими приближëнными, но лишь на отдалëнные темы, которые совсем никак не были связаны со скорым нападением или прямым объявлением войны. Он просто жил. В его действиях она не находила ничего страшного или опасного. Наоборот, следить за ним было той ещё скукой.       В первые дни своего пребывания здесь она искала загвоздку во всём: в его позе, которую он принимал, когда стоял и садился, в его жестах рук, ибо он много жестикулировал и любил держать что-то в своих ладонях, в его внимательном взгляде, которым он окидывал каждого присутствующего с ним за одним столом, мимике, потому что его лицо показывало все его чувства, и словах, пытаясь найти неоднозначные выражения. Но всё было спокойно. Даже слишком. Находить то, чего не было на самом деле, — сводило Матриель с ума. Она устала видеть то, чего на самом деле нет. У неё не было сил искать устрашающий подтекст там, где его и в помине не было. А ещё ей надоело видеть его лицо. Ей хотелось оторвать от него взгляд и посмотреть впервые за долгое время на что-то другое, но она боялась, что, отвернувшись от него, пропустит что-то важное. Колокольчик, который ознаменовал бы начало чего-то поистине ужасного.       —Я устал от того, что меня преследуют.       —Королева Корнелия переживает то же самое и не ноет.       —Кстати, как там наш родимый дом? Процветает?, —Решил начать разговор тот, сложив руки на груди и закинув ногу на вторую.       Женщина скрестила руки на груди, —Всё просто замечательно.       —Наш народ научился оживлять неодушевлённые предметы? Теперь это не табу и заклинания подобного рода не входят в список того, что нам запрещено делать?       Дама уставилась на него с сердитым взглядом, прекрасно понимая, что именно он имеет в виду, —Нет, это всё ещё под запретом.       —Ты всегда была на шаг впереди нас всех, Матриель. Это мне всегда в тебе нравилось, —Он усмехнулся, отведя взгляд в сторону, —Жаль, что ты не решилась встать на нашу сторону. Представь сколько бы человек ты смогла осчастливить. Поступила бы как Йонг, пошла бы за мужем, жила бы счастливо, растила бы своего ребёнка и не думала бы ни о каких проблемах.       —А потом, в один день, увидела бы его труп на столе переговоров?       Тот не сдержал смешка, услышав эти слова.       —Магию и людей нельзя совмещать. Я бы ни за что в жизни не даровала людям то, чего им не нужно.       Тот громко выдохнул, уронив голову на стоящую на подлокотнике ладонь, —Говоришь, как твоя королева. Вы эти слова наизусть выучили?       Та лишь раздражëнно вздëрнула верхнюю губу. Мужчина ухмыльнулся, отведя взгляд на закрытые за шторами окно. Прошёлся взглядом по гигантским шкафам, висящим возле них ламп, перешёл на длинный ковёр и остановился у ног сидящей возле него гостьи.       Комната веяла атмосферой нежити. А ещё смерти. Будто эта комната совсем не была предназначена для встреч. Как будто бы здесь никто никогда не был. От улицы веяло холодом. Их спасала только тëплая одежда, а их лица освещала пара свеч, стоящих недалеко от небольшого стеклянного столика.       Мистиус долго в него вглядывался, разглядывая тусклое отражение своего лица, и спросил, —Зачем тебе оживлять камни?       Та сидела и ничего не говорила, обдумывая этот вопрос у себя в голове, пытаясь понять истинную причину такого поступка. Она бы сказала, что решила это сделать на эмоциях, не продумав всё до конца. А задумываться о полезности и надобности всего происходящего начала лишь тогда, когда начала собирать всю картинку воедино.       —Знает ли королева Корнелия о схеме, которой ты пользовалась при его создании?       —Ей не нужно этого знать.       —А зачем он тебе нужен? Хотела попытать свои силы и узнать свой предел?       —Мне было одиноко, —Честно призналась дама, сама не понимая, почему не соврала.       Мужчина начал качать своей стопой в стороны, разглядывая её серьëзное лицо, которое граничило с эмоцией ненависти и желанием встать и ударить его по лицу со всей силы.       —Тебе не хватало внимания своей семьи?       —Ты отнял её у меня. Поэтому меня охватило одиночество. В ту злосчастную ночь ты забрал с собой всё, что радовало меня в этой жизни, оставив ни с чем и разбитым сердцем.       —Ты можешь найти каждого в стенах этого замка и наверстать упущенное, —Раскинув руки в стороны, предложил мужчина, —Твой муж всегда у меня под рукой. Ваш сын всегда рядом с ним. Мне их позвать?       Он думал, что всё так легко. В его глазах вновь начать общение с теми, кого ты не видел много лет — было просто. Похоже, он думал, что процесс сближения пройдёт быстро и безболезненно. Услышав от него такие слова, мадам усомнилась был ли он в уме.       —Я больше этого не желаю. Они показали свои истинные лица, как и ты своё. Не хочу иметь с ними ничего общего.       —Как жестоко.       —Ты никогда не любил, поэтому не сможешь понять всей горечи разлуки с любимым человеком.       Мистиус вскинул брови, но тут же широко улыбнулся, прикрыв глаза, —Да, возможно, мне никогда не понять твоих душевных мук. Может, это даже к лучшему.       А ей никогда не понять его сердечных терзаний и непониманий несправедливости жизни, которые он ощутил, как только впервые был временно снят со своей должности. Когда не мог подойти к своей королеве и накинуться на неё с объятиями, не мог подкрасться к ней ночью в спальню и укутаться в её тëплые объятия, слушая, как прошёл её очередной скучный день, и убегать, только наставал рассвет, чтобы никто не узнал, насколько они были близки.       Она никогда не узнает о том, как ему было обидно и грустно наблюдать за ней со стороны, не имя возможности быть рядом, хотя бы любуясь её фигурой с некоторой дистанции, пока он был заточён в своей комнате. А навещали его только знахари, которые ничем не помогали, а лишь разжигали в нём огонь ярости и ненависти ко всему живому. Ему никогда ничего не нужно было. Он хотел обычной человеческой радости.       —Господин Мистиус, скоро время отбоя!, —Прокричала со входа его блондинистая помощница, прерывая их тяжëлое молчание и расстраивающие раздумья с анализом жизни, в котором они пытались понять, в какой момент свернули с правильной дорожки.       —Мне пора уходить, —Встав со своего места, кивнул мужчина, помахав ей рукой, —Развлекли себя сама. Твой муж очень холоден со дня вашей разлуки. Может, тебе стоит отыскать его и вновь растопить его сердце?       Время отбоя было самым неинтересным временный промежутком в период её нахождения здесь. В это время она начинала бесцельно скитаться по комнатам в попытках найти себе занятие. Или найти что-то подозрительное, особо пристально начиная наблюдать за здешними министрами, уделяя особое внимание всем, кто был хотя бы как-то связан с военным делом.       У их господина был необычный график: весь день он спал, а просыпался с первыми лучами заходящего Солнца. Никто не мог объяснить почему так происходит. Да и никому не разрешалось быть в его комнате. Кроме Йонг, его главной помощницы. Дождавшись, когда она выйдет из комнаты, Матриель подошла к ней со спины, неожиданно для той поприветствовав её, —Здравствуй, Йонг Мун. Дама растерялась, чуть не выронив все листки, что были у неё в руках. Но успела вовремя наклониться и подобрать падающие, сложив их вновь в одну стопку. Её испуганный взгляд фиолетовых бусин встретился с блеском уверенных зелëных глаз.       Она тут же отвернулась, убрав пряди за уши, и торопливо выдала, —Привет, Матриель.       Ненадолго они обе замолчали.       Ведьма бесцеремонно разглядывала её порозовевшее лицо, а затем отошла на пару шагов, предложив, —Не хочешь прогуляться? Столько времени уже здесь нахожусь, а с тобой всё никак не решалась поговорить.       —Конечно, —Неуверенно кивнула та, медленным шагов отходя от спальни всё дальше.       Матриель совсем скоро за ней подоспела. Она глядела на неё краем глаза, не поворачивая головы. И так было видно, как Йонг была взволнованна и, может даже, напугана её нахождением рядом с собой, —Как твои дела?       —Всё.., —Она ненадолго задумалась, —.. хорошо.       —Каково тебе находиться в новой обстановке?       —Всё так же. Бегаю с бумажками. Ничего практически не поменялось.       —Сложно ли работать с Мистиусом?       —Нет. Он не особо требовательный. Но ему нужно больше внимания к себе, чем королю Фрестмону.       Темноволосая отвела от неё взгляд, взглянув в тёмный коридор перед собой. И не выдержала, спросив, —Хотела бы ты вернуться домой?       —Ха.., —Громко выдохнула дама, не в силах справиться со своим волнением при этом разговоре. Именно этот вопрос она и ожидала от неё услышать, стоило ей только услышать голос ведьмы над ухом, —Какая сейчас уже разница? Я десять лет служу Кринминцу. Теперь я никому и не нужна кроме этого государства. Никто меня к себе не примет, будут говорить, что я изменник Родины. Фактически, так и есть.       —Но ты бы хотела?       Светловолосая дама задумалась, совсем скоро ответив, —Хотела бы, —Затем тихо продолжила, на всякий случай, чтобы их никто не услышал, —Если говорить честно, то я никогда не хотела бросать дом. Меня вынудил это сделать Аиди. Он обещал нам с дочерью роскошную беззаботную жизнь. Я повелась. А потом оказалось, что совсем не из-за семьи он сюда пришёл, а из-за обещанных сил, которую мог даровать Мистиус своему самому лучшему помощнику.       —Тогда не понимаю почему ты всё ещё без сил, способных противостоять вашему королю, —Хмыкнула ведьма.       Та лишь нервно усмехнулась, приняв её попытку разбавить серьёзный разговор шуткой. И грустно добавила, —Я не вхожу в круг его будущей замены. Я лишь помощник, вот и всё.       —Такой молодой, только образовал государство, а уже ищет преемника? Мун повела плечами, сама не зная, почему её король так поступает, —Если хочешь узнать о его планах, то лучше тебе стоит пообщаться с кем-то другим. Я ничего не знаю. И знать не хочу.       Женщины остановились напротив длинного окна, рассматривая горизонт. Йонг махнула рукой. Шторы открылись ещё шире, чем были раскрыты до этого. Глубоко вздохнув и громко выдохнув, она сказала, —Наверное, когда начнётся битва, я слягу на территории Кринминца. Больше меня в этой жизни ничего не ждёт с клеймом помощника предателя двух стран.       Ведьма осторожно повернулась к ней, глядя на безэмоциональное лицо, —Но у тебя дочь. Её нужно правильно вырастить и сделать из неё достойного человека. —Она сама со всем справится. Девочка не маленькая. Умеет уже самостоятельно принимать все решения. Советы ей не нужны. Впрочем, как и не нужны были её отцу. Она взяла жизнь в свои руки и распоряжается ею, как захочет.       Матриель долгое время молчала, обдумывая, что можно сказать в подобной ситуации, —Переживи битву, и ты сможешь найти новый смысл жить. Я тебе помогу. Жалко оставлять такой потенциал. Может, именно ты и станешь главным звеном, который поможет нам в будущем. Ты многое знаешь. Не падай духом. Всё будет хорошо.       —Надеюсь, —Немного помолчав, Йонг всё же решила немного поделиться своими переживаниями, впервые за долгое время оказавшись рядом с человеком, которого она по-настоящему знала и которому доверяла, —.. Иногда я думаю о том, а могла бы я изменить что-нибудь в прошлом. Много размышляла о уже принятом решении… Если бы я бросила Аиди, то не знаю, что со мной было бы. Все финансы семьи были в его руках. А пребывая на территории Кринминца с мыслями о том, что я абсолютно точно хочу от него уйти, я понимала, что мне просто некуда. Что я не справлюсь без посторонней помощи. И.. Лишь Бог знает, что со мной было бы. К тому же, у меня на руках был ребёнок. Может, если бы в тот день взяла всё в свои руки, меня бы здесь сейчас не было... Но.. Что было — то было. Прошлое уже никак не изменить. Я не скажу, что была счастлива лицезреть его мëртвое тело, но я рада, что теперь мне не нужно перед ним отчитываться за всё, что я делаю, чего хочу и о чём мечтаю.       Ведьма некоторое время стояла в тишине, а затем ответила, —Я никогда и ни в чём тебя не винила. Ты всегда была покладистой и стеснительной, отчего тобой все пользовались. Мне очень тебя жаль. Увидев, как на лице помощницы колдуна появилась грусть, заметив то, как она резко сжалась после её слов, напрягаясь всем телом и как опустила голову в пол, молча соглашаясь со всем услышанным, Матриель аккуратно спросила, —Значит, у тебя тоже есть магические силы?       —Есть. Помощникам короля нужно их обязательно иметь. Иначе кто его защитит при нападении?       —А как проходит ваш процесс получения сил?       —Особая группа солдат пробирается на ваши территории и берëт ведьм в заложники неожиданными нападениями. Чаще всего жертвами становятся молодые люди, ещё не до конца знающие свои силы. Из слабых берут кровь и оставляют на территориях Дитфиаля, сильных забирают сюда, чтобы ещё какое-то время сливать с них кровь. Образец каждой ведьмы хранится в отдельных колбах, а затем смешивается с кровью Мистиуса. Позже разливается каждому в вены. После такой процедуры ещё неделю ноет тело, а затем оно привыкает к чужим клеткам и даже сживается с ними.       —А где сейчас находятся заложники?       —Не могу сказать. Это поставит меня под удар.       —Как же Мистиус завлекал на свою сторону подчинённых? Меня всегда это интересовало. Постоянно удивлялась, тому, как послушно и быстро выполняются все поручения от предводителя колдунов.       —Всё достаточно просто: харизма, ложь и даже применение насилия, как психологического, так и физического. Не знаю, как ему удалось заманить остальных, например, твоего мужа. Я всегда думала, что он жизнь отдаст за Хризионид. Но с моим Аиди ситуация была очень простой: он вырос в небогатой семье, ему постоянно на что-то не хватало, каждый день он на всём экономил. Мистиус пообещал ему нескончаемое количество денег, вот он и быстро согласился, желая исполнить свою детскую мечту — однажды стать богатым. Ради достижения своих целей он пытался браться за любую работу, что принесла бы ему материальных благ, пытался окружить себя деньгами на постоянной основе. Особо никогда не считал остаток денег в кошельке, постоянно принося нам подарки. Да даже из всех министерств он занял именно финансы. Ему нравились деньги. И он был рад постоянно их видеть и чувствовать, наконец, ощущая над ними власть. Он радостно обещал нам с Фиатель каждый день, что скоро наша жизнь поменяется в лучшую сторону, но, похоже, его мечта его и ослепила: он не видел, что наша семья и так живёт в достатке и больше нам не нужно. Он не увидел очевидных вещей: что мы нуждались в любящем отце и муже, а не деньгах. А наш король прекрасно знал все слабые места тех, с кем работал. И давил на них, обещая всё исправить. Может быть, его просто боялись. Думаю, у каждого переход с одной страны на другую проходил индивидуально.