23

      —Прости меня, Веймин, прости, —Прижимая копну светлых волос к себе, тихо приговаривал Тетсуя, сгорбившись над чужим телом.       —Я так виноват, —Поднимая его под плечи к себе, продолжал говорить младший, словно бы забыв все остальные слова на свете, —Прости меня, мне так жаль.       Он осторожным движением провёл ладонью по чужой груди, опускаясь всё ниже к красному пятну в туловище. Прошёлся кончиком пальца по лезвию меча, который всегда носил с собой Лань.       Вернулся обратно к красному мокрому пятну, что никак не останавливалось и стекало в его руки, и рыдал. Куросава громко плакал, прижимая мëртвое тело к себе так близко, как только мог, желая слить их тела воедино, чтобы его самый близкий и любимый друг продолжал жить даже после смерти в нём.       Он бессовестно отнял жизнь своего близкого человека ради своих собственных целей. Вонзал меч в его бьющееся в судорогах от негодования тело он быстро и без сожалений, а сейчас же, осознав всю ситуацию целиком и поняв все её последствия, Тетсуя не мог держать в себе всего горя и печали, что в нём таились всё это время, пока посторонние были рядом. Сейчас же он мог выплакаться за все часы, что провёл здесь, мог обдумать каждый день своей жизни после решения о том, что он поможет основать новую страну, и карал ту секунду, когда Мистиус вообще к нему подошёл. Более он не чувствовал себя человеком. Теперь ему казалось, что он — лишь жалкое воплощение мечт и стремлений чей-то чужой души, за которой он следовал.       Почему ему не сиделось на месте министра обороны? Зачем поднял голову выше своих пределов и желал прыгнуть выше своей головы? Чтобы в дальнейшем оплакивать труп своего друга? Он этого мечтал? К этому стремился?       Но пути назад теперь уже не было. Нужно мыло принять случившееся как факт и двигаться дальше. Сейчас уже он не мог свернуть со своего пути назад. Не с кровью любимого человека на руках. Не с бременем убийцы, которое он нёс с сегодняшнего дня. Не с клеймом предателя Родины, семьи Веймина и целой Академии.       Больше в нём не оставалось ничего человечного. С той секунды, когда он взмахнул мечом, чтобы пронзить тело друга насквозь, он уже дал клятву вечной верности главному уроду мира. Теперь он навсегда останется его разменной монетой и игрушкой, которую тот сможет выкинуть в любой момент, когда ему наскучит, надоест, или он просто перестанет видеть в нём прежнюю ценность его возможностей и даже жизни.       А сейчас Куросава продолжал всхлипывать и вжиматься в мëртвое тело, зарываться в его длинных и шелковистых волосах, вдыхать запах смерти от его смердящего трупа и в бесполезных попытках целовал тыльные стороны его ладоней, словно это могло как-то помочь и оживить бездыханное тело.       Он извинялся перед мëртвым телом, думая, что одними своими словами сможет загладить вину в убийстве Главнокомандующего целого народа и единственного человека в этом мире, кто ему верил, доверял и любил. А Тетсуя был лишь дураком, который ничего этого не замечал, видя лишь одну цель — стать лучше Ланя. И именно поэтому он сейчас обвивал его труп руками и ногами, извинялся тысячу раз, плакал и ненавидел себя.       Мразь? Да, Веймин, пусть даже умирая и не следя за тем, что произносил в тот момент от боли и гнева, был прав. Был трезвее многих собравшихся в этом кабинете.       Тетсуя Куросава — та ещё мразь. И он сам был согласен с этим определением. Из дверей выскочила радостная дама в домашнем халате и совсем несобранными волосами, разлетающимися от ветра во все стороны. Её весëлая улыбка блистала так, что, кажется, могла заменить собой солнце, согревая всех своим искренним счастьем встречи от долгой разлуки, —Тетсуя, как я рада! Веймин с тобой? Вы сегодня так задержались, —Она пыталась заглянуть за его плечо или подглядеть на улицу в небольшие открытые щели от одежды и в общем тела мужчины, отчего она нелепо прыгала на пороге и наклонялась ему на уровень живота.       —Ван Цзао Лань, —Вздëрнув нос от неприятных ощущений, что резко окутали его сердце, начал мужчина, взглянув на то, как её выражение лица тут же поменялось на удивлëнное, а затем и на усмешливое.       —Что за официальный тон, мы же не на работе, —Посмеялась Ван.       —В соответствии с законом и подписанном ранее Вами документом о переходе должностей от одного лица к другому в связи с непредвиденными обстоятельствами или по желанию самого лица, несущем определëнный титул, объявляю Вам о Вашем переходе из одного звания в другое, госпожа Главнокомандующая.       На лице женщины тут же отразился страх, удивление и негодование в одно и то же время. Она свела брови домиком, приоткрыв рот. И криво улыбнулась, —Нет, нет. Я же всего лишь Заместитель Главнокомандующего. Где же он сам?       Глядя на безэмоциональное лицо мужчины, то, как он отводил взгляд в пол и пытался держать спокойное выражение, старался унять трясущиеся брови с губами, женщина не выдержала, нервно спрашивая, —Где он? Что с ним случилось, Тетсуя?       Куросава решился поднять на неё взгляд, но тут же понял, что это было одним из самых худших его решений. Такого горя он не видел ещё никогда в жизни. Он и подумать не мог, что в глазах человека может отразиться такая боль и уныние, что было совсем не похоже на ту Ван, которую он знал. Она смотрела на него, не веря всему, что слышит. Ждала, когда же он скажет, что это всё не взаправду. Умоляла одним лишь своим беспомощным и уязвимым видом показать её здорового мужа на пороге, толкнуть его в дом и отругать за то, что тот так надолго задержался. Это было всё, что она хотела.       Она не желала перемен в жизни. Как личной, так и рабочей. И не хотела горевать, сдерживая себя из последних сил.       —Мама!       Куросава опустил взгляд на маленького мальчика, что подбежал к своей матери, схватившись за подол её халата. Сердце больно сжалось. На его лице отразилась гримаса самой настоящей тоски.       А ведь у него тоже есть сын. Примерно такого же возраста, что был в доме Ланей.       ... А что, если бы такое случилось с ним? Что, если бы пришли к его жене выражать соболезнования по поводу смерти любимого супруга, которого каждый день ждали домой? Которого бы обхаживала любимая жена и с которым хотел бы провести время горячо любимый сын? Что, если бы это всё закончилось для него в одно мгновение? Прямо как для Веймина.       —Ох, —Подняв Даоминга на руки, грустно улыбнулась Лань, —Он так сильно хотел показать Веймину, что он сделал. Так ждал, сказал, что спать не пойдёт, пока его не увидит, —Она прижала ребëнка к себе так сильно, как только могла, вкладывая в это объятие всю боль вечной разлуки и невозможности встречи с любимым мужем и отцом. Лишь на секунду зажмурила глаза, глубоко вздохнув, и повернулась к гостю, кивая тому, чтобы он зашёл в дом и рассказал всё подробнее.       С лица Тетсуи полились слëзы.       Он неохотно прошёлся до зала, рухнув на диван без сил дальше жить после увиденной картины.       Ван поставила сына рядом с собой, наклонившись к нему. И почти что шëпотом сказала, —Пора идти спать.       —Ну почему? Папа же ещё не пришёл!, —Начал возмущаться её сын, с надеждой смотря на уставшее женское лицо.       —Папа не придёт. Папа умер, —Совершенно спокойно сказала его мама, осторожно проведя ладонью по его отросшим почти по плечи волосам.       Самым ужасным в своей работе Тетсуя считал не опасность, при которой солдат мог умереть в любой момент, не одиночество, с которой встречался человек, вступив в ряды армии и даже не изнурительные физические нагрузки.       Его пугало то, что детей солдат не пугает слово смерть. Некоторые из них не до конца понимали его значение, отчего им становилось легче пережить такую трагедию. Но его всё равно настигал ужас от того, как спокойно и даже хладнокровно реагировали дети любых возрастов, те, кто осознавал плачевность события, и ещё обиднее было за тех, кому ещё придётся узнать в будущем что это такое.       Мальчик недолго смотрел на лицо своей матери, поцеловал её в лоб и ушёл из зала, направляясь в свою комнату, оставляя их наедине.       Министр обороны перекинул ножны на грудь, вытащив из него длинный красивый меч, что был окутан в кровь своего владельца, —Полагаю, что теперь он достанется малышу Даомао.       Ван махнула рукой, —Нет. Веймин никогда не хотел, чтобы Даоминг был мечником. Ты же знаешь.       —Я не достоин этого меча, —Громко выдохнул мужчина, осторожно проводя кончиками пальцев по холодной стали.       —Завещание говорит об обратном.       В их академии была странная.. не то, чтобы традиция. Может, обычай. Старшие курсы, выпускаясь из учреждения, уже взрослые, познавшие жизнь опытные солдаты, писали завещания и желания к своим похоронам. Их нужно было писать дома, в спокойной обстановке, чтобы всё обдумать и ничего не забыть. Затем показать семье и лишь после этого отдавать обратно в учреждение, где на них ставили печать и забирали в архив.       —Я хочу тихие похороны. В кругу друзей, семьи, —Писал неторопливо Лань, —Не богатую, провожать меня нужно без почестей. Я всего лишь солдат, коих на белом свете целые кучи. Моё имущество перейдёт Ван Цзао, пока что Шэнь, в будущем Лань, —Он задумался, подложив ладонь под голову. Взглянул в дверной проём, в котором появилась Ван, улыбнулся ей и прикрыл глаз. Затем опустил лицо в листок, продолжая писать, —Мои дети, если таковые появятся, будут проживать свои жизни как захотят, а не по указу предков продолжать держать умерший клан на своих плечах, пытаясь его оживить. Сейчас это уже никому не нужно, —Лань взглянул на висящий колокольчик над дверью, что негромко звенел от дуновения летнего ветра, —Время не стоит на месте. Мечники... потеряли своё былое превосходство. Искусство боевых сражений с холодным оружием более не актуально. Миру нужно что-то страшнее и мощнее в случае войн. Не желаю своим потомкам проходить через муки обучения, по которым прошёлся я. К тому же, мой меч — не оружие. А лишь напоминание о предназначении, которое мне было дано с самого рождения. Бремя, которое я должен буду нести всю свою жизнь. Этого я своим детям не желаю. Они будут создателями своих собственных судеб.       Тетсуя взглянул в его лист, пробегаясь взглядом по написанным словам. И громко выдохнул. Даже почерк у него был лучше. Аккуратнее и сдержаннее, чем резкие углы у линий его друга. Он вернулся обратно к своему полностью белому завещанию, обдумывая, чего же он хочет, —А мне… Оставишь ли ты что-нибудь мне?       Светловолосый повернул голову в его сторону, смотря на его смущëнное лицо, —Ты хочешь мой меч?       —А можно?       Лань продолжил писать, под нос тихо произнося записываемые слова по слогам, —По желанию, если мой меч не потеряется и не сломается за это время, отдайте его господину Тетсуе Куросаве.       Младший слабо улыбнулся, отведя взгляд в свой чистый лист, заполняя его лишь парой предложений:       "Всё, что у меня есть, я получил благодаря Веймину. Веймин Лань — весь мой мир. Если после моей кончины от меня что-то останется, то передайте это ему. "       —Так неинтересно, —Начал светловолосый, —Может, составим свой собственный договор? Который будет действовать только между нами после смерти кого-то из нас.       —Что там будет?, —Заинтересовано уточнил тот.       —Может.. Например, если я умру первее, ты пообещаешь мне не плакать. Можешь посмеяться, порадоваться. Прийти на походы в самом ярком костюме, что у тебя будет. И съесть весь поминальный стол, —С невинной улыбкой предложил Веймин. Говорил он так спокойно и беспечно, словно они обсуждают что приготовить на вечер, а не разговаривают о неожиданной смерти кого-то из них, —Если ты не выполнишь обещания, то я с того света буду преследовать тебя и называть дураком. Всю твою жизнь.       —Хорошо, договорились, —С каким-то задором быстро согласился Куросава, садясь к нему поближе, чтобы обсудить текст нового письма.       Оказавшись дома, Тетсуя сложив грязный меч на отдельную подставку, что была прикреплена к стене.       Нехотя переоделся и сел на край кровати, не находя в себе сил оторвать взгляд от кровавого пятна, что он принёс в свой дом.       Все два дня подготовок похорон он не мог спать. Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как из стены медленно появляются руки, что, опираясь на стены, помогают собой вылезти наружу полностью чëрному телу.       Наблюдал за тем, как эта тень доставала то, что всегда принадлежало ей, мастерски разрезая воздух вокруг себя. И как решительно она подходила к кровати, на которой мирно спал хозяин дома.       Как контур полностью чëрного тела садился на него сверху, с силой вонзал меч в грудь и начинал душить. Так яростно и отчаянно, выпивая ногти в шею с такой силой, что, казалось, он мог достать из лежащего под собой артерии, перебрать каждую отдельно и перерезать своими острыми, как нож, ногтями. Или просто безжалостно вырвать, разбрасывая части ещё живого трепещущего под ним тела по всей комнате.       Тетсуя ощущал сводящий с ума страх, когда видел перед собой блеск бледно-синих глаз. Его тело отказывалось бороться за свою жизнь, когда он видел перед собой своего любимого человека. Которого сам и убил. Хотелось просто отдаться течению и получить по заслугам. Но, к сожалению, это были лишь ужасные сны, которые заканчивались в момент, когда несуществующий человек забирал его жизнь. Хотелось лечь в гроб вместо него. Веймин не заслуживал смерти. Особенно такой подлой.       Сами похороны проходили в соответствии с завещанием умершего. Всё было тихо. Без музыки. С минимальным количеством гостей. Но всё же по традициям.       Гости окружили стоящий на стульях гроб вокруг, присаживаясь вокруг него на колени. И про себя молились за упокоение души умершего, вспоминая о нём лишь хорошие вещи, прося Святых пропустить его в самый лучший мир, который только можно найти. На улице было немного холодно от наступающей осени, но никто не побрезговал испачкать одежду.       Куросаву трясло. Он опирался о рукоять меча, который не трогал все эти дни, и смотрел себе в колени, пытаясь не слышать того, что происходило вокруг. Он хотел проводить своего друга в последний путь, но в то же время его терзало желание встать посреди прощания и убежать так далеко, как только было возможно. И спрятаться там, где его больше никто не найдёт.       —Веймин Лань был настоящим героем, —Прощался с усопшим король Фрестмон, окидывая взглядом своих поданных, —Такого человека мы больше никогда не встретим. С таким отважным и дружелюбным мужчиной больше не познакомимся. И никогда нам вживую больше не лицезреть пример доблестного героя страны, семьи и друзей. Он был одним из лучших в своём деле. Страна никогда не сможет найти ему замены, лишь попытается залатать дыру печальной разлуки с ним жалкими стараниями подыскать кого-то лучше. Он никогда никому не отказывал, честно и по совести работал. Верно защищал страну, —Мужчина повернул голову к гробу, склонив голову на плечо, —Нам будет очень тебя не хватать. В наших глазах ты навсегда останешься яркой звездой, за которой человечеству никогда не успеть. Формы и характеристики которой никогда не повторить. Займи своё почëтное место на небесах, наблюдая оттуда за нами. Ты был светилом, раскрывавшимся далеко не всем. Но все, кто мог увидеть тебя с искренней и домашней стороны, всегда ликовали, видя твоё настоящее лицо. Ты был лучшим из лучших. И навсегда для нас таким и останешься, сколько бы лет не прошло. Спасибо за всё, Главнокомнадующий Звезда.       Тетсуя не мог сдержать слëз, разрыдавшись посреди монолога своего правителя, откидывая оружие в сторону. Он громко плакал и кричал, упав всем телом в асфальтированную дорогу, зарабатывая себе ссадины и дыры на пиджаке.                   Закрывал лицо руками, пытаясь быть тише, и лил горькие слëзы. До него как будто бы только сейчас дошло, что недавно произошло. Как будто бы он только сейчас осознал все последствия своего поступка, рыдая навзрыд, тяжело вдыхая и выдыхая, совсем не стесняясь сидящих рядом. Совсем не думая о том, как окружающие на это отреагируют.       И громко, разбивая сердца всем сидящим, вопил, —Я дурак! Прости меня, Веймин, я такой дурак!       Похороны принято проводить в тишине. Ну, или тихом плаче. Но вот так на всё обозрение рыдать было непозволительно и некультурно.       —Тетсуя, —Тихонько толкнула его рядом сидящая Ван, —Ну чего ты. Перестань, —Сама на грани слëз, умоляла его женщина, отрывая мужчину от земли.       Встретившись с ней взглядами, Тетсуя на секунду замолчал, разглядывая её красные глаза и уставший взгляд. И с новой силой заревел, не в силах сдерживать в себе все эмоции. Он не мог перестать думать о том, что убил своего лучшего друга. Что оставил страну без присмотра, что отдал в руки судьбы его жену и оставил маленького мальчика без отца. И всё это сделал он. Своими руками. Без раздумий, за пару секунд.       —Позвольте мне его успокоить, —Шëпотом попросил Мистиус, оказавшись за спиной Фрестомна. Тот согласился, махнув рукой в сторону рыдающего, прося сделать всё возможное, чтобы привести его в чувства.       Мистиус подошёл к распластавшемуся по земле телу, осторожно подняв его под рëбра. Куросава вцепился в штаны перед собой, —Пожалуйста, только не сейчас! Не отводи меня от него, мне нужно ещё кое-что сделать!       —Что же?       Тетсуя поднялся на еле стоящих ногах, спотыкаясь о несуществующие вещи. Он достал платок из кармана брюк, быстро пару раз проведя по острию, стирая оттуда засохшую кровь. И подошёл к гробу, пару секунд смотря на белый платок, скрывающий лицо виновника, что собрал всех здесь.       Министр обороны осторожно схватил его кисти, лежащие на животе, и отвёл их в стороны, помещая поверх его рубашки меч, который Тетсуя был не в силах забрать с собой. И, быстро поцеловав обе его холодные и абсолютно безжизненные ладони на их тыльных сторонах, сложил их поверх оружия, убегая от него.       —Прощальная церемония прошла очень траурно. Особенно хорошо свою роль сыграл ты. Смог затмить даже жену умершего, —Стоя перед ним, говорил Мистиус, осматривая комнату в его доме.       —Я не играл, —Утирая слëзы, ответил Тетсуя, растекаясь по дивану, на котором он сидел.       —Подпишем договор о сотрудничестве?       Подписание этой чëртовой бумажки означало бы его официальное предательство всего на свете. Но больше терять ему было нечего. Теперь в его жизни нет вещей, которые смогли бы его обрадовать. Кажется, больше в этой жизни он вообще не улыбнëтся.       Его жизнь не может стать ещё хуже после обещания главной гниде страны своей вечной верности. Он кивнул.       Мистиус взял в руку появившийся из ярких огоньков документ, положив его на небольшой столик перед Куросавой.       Тот пробежался взглядом по оформлению, прочитал пару слов. И увидел в конце отдельные строки для подписи.       Шмыгнув носом, он достал из выдвижного ящика возле себя складной нож и провёл им по своей ладони. Чувствуя жжение, он терпеливо ждал, когда на коже появится больше сгустков крови. И хлопнул ладонью по столу, оставляя свой кровавый отпечаток на листе, — Я Ваша правая рука.       Мистиус улыбнулся, наблюдая за тем, как густое пятно засыхало, —Как мило, —Он сказал это так, словно задыхался от радости увиденного.       Затем он завëл руки за голову, пробежавшись пальцами по платку, что был обëрнут вокруг шеи. Развязал бант, что прятался за его распущенными волосами, и убрал вещь в карман, сев на колени перед Тетсуей, оголяя ему всю свою истерзанную синяками и кровоподтёками шею, —Из всех моих помощников ты нравишься мне больше всех.       —Вы говорите это каждому.       —Терпеть не могу ложь. Ну же, режь.       Куросава полагал, что это проверка на доверие. Ведьма могла сделать что угодно. Он поднёс нож к его шее, соприкасаясь с горячей кожей.       Даже если бы он захотел его убить прямо здесь и сейчас, предотвращая восстание против двух правителей, наверняка Мистиус что-то прятал. Он не мог умереть так просто и глупо. Он бы точно выжил. И отомстил бы за попытку убийства, скрутив министра обороны пополам.       В принципе, звучало неплохо.       С другой стороны, даже если бы он сейчас убил здесь предводителя скорого восстания, это всё равно никак бы не исправило ту ситуацию, в которой министр обороны оказался. Ему это было не то, что не выгодно. Это было бесполезно. Он просто бы убил ещё одного человека. Опять же без какой-то веской на то причины.       Тетсуя поднял подбородок Премьер-министра повыше, давая свету возможность посмотреть на его голую шею, лаская её своим тусклым огнём.       Он осторожно ковырнул его кожу, медленной линией проходясь ножом в сторону, открывая крови новый путь, чтобы сбежать. А та радостно полилась наружу, стекая с белой шеи вниз, закрывая собой синяки.       Мистиус собрал пару капель крови и приложил свою ладонь к документу, оставляя на нём свой отпечаток.       После же он неспешно взял Куросаву за ладонь, приложив её к своей открытой ране на шее, тихо спросив, —Что ты чувствуешь?       —Страх. Мне страшно за моё будущее.       —Твои страдания обязательно окупятся. Я тебе обещаю.       Взглянув на свою ладонью, Тетсуя смог увидеть, как заживает его рана. Как нитками собиралась кровь, таща за собой кожу, объединяя её в одну линию, фиксируя, словно нить.              Солдат подбежал к женщине, тут же воскликнув—Ваше Величество, Ваша корона была украдена!       —Что?, —Тихо, не веря, переспросила та, надеясь, что это ошибка.       К ней тут же подбежала Матриель, кивнув, —Вашу сокровищницу ограбили, забрав с собой всё, что только можно было забрать. Денежный след лежит от выхода в коридор, но скоро он заканчивается.       Где-то прозвучал взрыв, от которого начали трястись стены крепкого сооружения.       Корнелия тут же побежала со своего места, желая найти Фрестмона и обсудить непонятную обстановку в замке.       С каждым шагом здание тряслось всё больше. С такой силой, что, казалось, оно было готово рухнуть в любой момент.             Стëкла громко выбивались из рам. Ковёр дымился от появившегося огня, что пытался схватить её за лодыжку и утащить за собой.       Остановившись в развилке коридора, она заметила испуганного короля, что обменивался словами со своими солдатами, отбегая от падающих на них потолков.       Женщина без стеснений подошла к нему, схватив за рубашку, и вытащила из круга его приближëнных, грозно спросив, —Где моя корона, Фрестмон!?       —Украдена!, —Выдал мужчина, глядя в её горящие яростью глаза.       —Твои люди стояли на охране комнаты. У них была всего лишь одна задача — не дать ей пропасть! Они не смогли справится с обычной защитой комнаты!, —Кричала на него королева ведьм.       —Мои люди не могли справится с магической силой, что поразила их при нападении на сокровищницу. Но вот твои ведьмы стояли на входе у замка! И они не смогли предотвратить введение вражеских войск на территории дворца! Твои солдаты! Волшебники не смогли победить волшебников, что проникли в наш дом! Мои люди — слабы без ваших магических сил, конечно, они не смогли справиться с нападающими. Какие к ним могут быть претензии!?       —Они должны были охранять её ценой собственной жизни! Разве это не то, в чëм заключается их работа!?, —Не могла поверить с такую дерзость по отношению к себе дама.       —Как ты можешь ставить корону выше человеческой жизни?, —Ужаснулся Фрестмон.       —В этой короне была вся моя жизнь! Половину своей магии я заточила в ней. Она была моим главным артефактом! Ты обещал защищать меня, но я не вижу выполнения твоих клятв! Ты оставил меня безоружной против неизвестного врага, —Не сдержавшись, она дала ему пощëчину, отчего стоящие рядом солдаты лишь с обидой и огорчением громко выдохнули, внимательно наблюдая за ними.       —Где Мистиус!? Позовите мне Мистиуса!, —Во всё горло кричала королева, осматривая своих подчинëнных, что прятались за её спиной. Только ему она доверяла так, как никому другому. Она не могла полностью открыться даже своему нынешнему мужу. Сейчас только премьер-министр мог успокоить её.       —Мы осмотрели всё, что только можно, чтобы доложить о случившейся ситуации, но его нигде нет, —Сообщил один из солдат.       В глазах королевы отражался страх, который она пыталась спрятать за пылающей яростью, от которой она буквально горела, пытаясь уложить свои волосы обратно в хвост. Женщина накрыла волосы ладонями, проводя ими медленно по лицу вниз, и глубоко вдохнула, думая, что же делать теперь.       Услышав пронзительный крик этажом ниже, она тут же махнула рукой в сторону лестницы, приказывая, —Всех слуг срочно эвакуировать отсюда. Следите за местным населением и попытайтесь защитить его. Нам не нужны лишние жертвы.       Сама же она побежала следом за своими солдатами, перепрыгивая сразу несколько ступеней, совсем не слушая крики своего мужа, что это опасно, и их народ мог лишиться королевы.       Выбежав на улицу в одном зелëном платье, что поднимался от холодного осеннего ветра, она стала прятаться за развалинами, пытаясь взглядом найти виновного во всём этом безобразии.       Но пока что она наблюдала лишь за тем, как ведьмы сражались против ведьм, а люди беспомощно лежали на асфальте, помогая друг другу оправиться от серьёзных травм.       Наблюдая за всем этим со стороны, она крутила головой в стороны, осматривая двор. Пыталась найти хоть что-то, что подсказало бы ответ на то, зачем это произошло, почему и с какой целью.       Почему её народу плохо жилось? Из-за чего они устроили бунт и убивали своих же?       Но ответ до смешного крылся на видном месте. На стенах забора у замка, на котором танцевали три фигуры. Министр обороны, финансов и... Премьер-министр, одним лишь движением рук сжигая всё, что перед собой видел. Останавливал королевское наступление, замораживая их на месте, ломал кости тем, кто пытался дать отпор, вонзая в их кожу ледяные глыбы. И радовался. Смеялся, вздымая руки вверх, крутясь вокруг себя.       Корнелия выглянула из-за своего укрытия, с опаской подняла голову выше. И, хмуря брови, закричала, —Мистиус!       Тот тут же откликнулся, опустив голову вниз. Встретившись с её непонимающим взглядом, который просил объяснений всего происходящего хаоса, он лишь с улыбкой сложил ладони к свои губам, тут же вытягивая их в её сторону. Воздушный поцелуй. Их последний поцелуй. Символ долгой разлуки на долгие годы, —Я люблю Вас, Королева Корнелия! И именно поэтому отрекаюсь от Вас!       А затем он просто спрыгнул со стены, тут же пропадая с её поля зрения. Вместе с ним испарились и его помощники. И целая армия, окончательно добив первую партию королевской армии, что так и не смогла дождаться подкрепления с других углов необъятной страны.       Тогда пошёл ранний снег, который не прекращался целую неделю, сметая всех жителей гигантского государства холодными бурями.