Вечность

...Снег, как тонкие блестки. Дома мигают друг другу мерцанием окон. Разноцветные, будто северное сияние. И небо - черное, молчаливое. Такое холодное. Он открывает дверь, поднимается по лестнице. Рука привычно касается выключателя. Вспышка лампы освещает знакомую палату. - Привет, Хайсе-кун. Уже второй месяц ответов ждать не приходится. Вечный писк кардиомонитора дергается в воздухе. Редко и слабо, почти неохотно. Он проверяет показатели всех приборов - все как и было. Никакой динамики. - Сегодня на улице столько снега... это что-то! Можно строить горки и кататься, - рука тянется к окну, приоткрывая его. - Когда ты проснешься, мы обязательно покатаемся. Взгляд касается бледного лица, сомкнутых темных век. Он как будто спит, да... просто спит. Уже полтора месяца, и благоприятных прогнозов никто давать не спешит. - Сегодня все празднуют Новый год, - он продолжает, и голос наигранно-беззаботный. Он всегда говорил сам с собой, с предметами вокруг, просто так. Никогда не ждал ответа и никогда не слышал его. Ему было привычно говорить в пустоту. Всегда, но почему-то сейчас это заставляет его теряться. - А знаешь, что мы будем делать? Давай тоже Новый год встречать! Сейчас покажу, что я принес. Он достает из пакета несколько еловых лапок и ставит их в вазочку на подоконнике. - А? Сразу запахло праздниками! Рука шарит по коробкам, достает пять красных шариков и тонкий блестящий дождик. - Ну вот так, - он развешивает игрушки на маленькие ветки и улыбается. - Ты знаешь, у нас нет огоньков... Но обойдемся и без них. Щелкает выключатель, и лампа закрывает глаза. Он сидит у кровати и говорит с ним обо всем подряд, рассказывает каждую мелочь. В полумраке цифры приборов светятся разными цветами, изредка моргая. - Почти как на гирлянде, - вдруг говорит он и усмехается собственным словам. - Скоро полночь, Хай. Он выходит в коридор, останавливается возле знакомого автомата с напитками. Берет кофе, возвращается и смотрит на улицу. В мерцании огней видны редкие прохожие, в окнах домов дрожат праздничные силуэты. Далеко-далеко взгляд ловит часы на старой башне. - Осталось совсем чуть-чуть, - говорит он. Через несколько минут над городом проносится череда ударов. - С Новым годом, Хайсе-кун, - он смотрит на него, кивает своему отражению в черном стекле. Кофе обжигает холодные губы, и в глазах дрожит туман. - Ты представляешь, уже Новый год! Подожди-ка, я сейчас вернусь! Он выбегает на улицу и возвращается с пригоршней снега. - Смотри, прошлогодний снег! Здорово? Завтра все растает и его уже не будет! Он посыпает им еловые веточки, не прекращая улыбаться. Белые блестки на несколько минут обнимают темные иголки. - Красиво, правда? Вокруг молчит полумрак, и только писк кардиомонитора подрагивает в пространстве. Меня уже ждут, говорит он всем, кто зовет его с собой, и приходит сюда. Ждут ли? Что изменится, не приди он хотя бы сегодня?.. Остаться в этот день дома, в кои-то веки выспаться или пойти к приятелям. Он и так делает все, что может, даже больше. Нет, его не ждут нигде, где зовут. Молчание мятных стен и писк приборов тянет к себе сильнее, чем наигранные приглашения. Только здесь он чувствует себя нужным, и в пустом безмолвии слышится больше искренности, чем в словах сотен знакомых. Он опускается на колени рядом с кроватью, едва ощутимо касается забинтованной руки. Смотрит на безжизненное лицо под кислородной маской и улыбается. - Когда ты проснешься, Хай, мы каждый Новый год будем наряжать елку вместе. И не три веточки, а самую-самую большую. Пусть растет у нас во дворе, чтобы нам не пришлось ее рубить. На улице холодно. В палате тепло. Застывший на морозе туман в черных глазах внезапно тает. - Каждый год, Хай, - повторяет он. Замерзший голос вдруг вздрагивает, срывается в шепот и замирает. В глубине зрачков снежные блестки на еловых ветках гаснут. Мелкие снежинки падают с ресниц капельками росы. Отражение в черноте окна отворачивается, качает головой. Где-то с заледеневшего неба в бездну срывается осколок звезды. - Хай, проснись, - он шепчет это беззвучно, накрыв обездвиженную руку своими ладонями. - Пожалуйста, просто приди в себя. Губы дрожат. Снег тает на ресницах, затекая в глаза, и тусклые отблески приборов ломаются надвое. Отражение в стекле молча смотрит на разноцветные огни улицы. - Жди чудес, - шепчет молчание. - Жди и надейся, что они реальны. Твое ожидание ничего не изменит. Твоя надежда ничего не спасет.